stay with me

— Что это значит, я ничего не понимаю. Как такое возможно? — голос Бэкхёна дрожит, руки трясутся. Дыхание сбивается, перед глазами всё плывет. Это всё кажется каким-то безумием.  — Первый анализ мы сделали в пренатальном периоде — сравнительный дородовый анализ на ДНК, результат которого, как вы видите, положительный. Второй — после рождения, я лично отправил в лабораторию материалы, после того как господин Бён предоставил их мне. Совпадение на девяносто девять процентов, ошибки быть не может, мы даже повторили анализ. Так что, пожалуйста, перестаньте требовать от нас несуществующий документ и угрожать увольнением.       Оторвав взгляд от документов в своих руках, альфа растерянно смотрит на взволнованного доктора и рядом стоящую тетушку, которые боятся поднять голову и нервно переминаются с ноги на ногу. Бэкхён поджимает губы и, не обращая внимания на просьбы работников не рассказывать об этом отцу, идет к выходу. Это невозможно, это неправда. Чондэ сказал, что его изнасиловали, и он никогда… Ведь он никогда бы не сделал такого, он не помнит, боже, Бэкхён не помнит абсолютно ничего.       Чувствуя сумасшедшую ярость, кипящую внутри, он садится за руль и резко заводит свою машину. Отец — только он знает всю правду, документы же реальные. В них четко и ясно написано о том, что отцом двойняшек Ким Чондэ является он. Двойняшки… значит ли это, что Сехун и Чонин братья? Что Сехун, этот маленький гордый человечек, тоже его сын? И если все это так, значит, что он преступник, что это он испортил жизнь молодому перспективному омеге? Бэкхён сильнее давит на газ, слыша собственное сердцебиение в ушах. Руки так сильно дрожат, что он покрепче хватается за руль, нарушая все дорожные правила, чтобы доехать до отцовского дома как можно быстрее.       Дверь открывают не сразу, и делает это горничная, которую он неосознанно грубо отталкивает и шагает прямо в сторону кабинета отца. Он там, сидит за своим столом и что-то внимательно читает, но, увидев своего сына, откладывает бумаги на стол, снимает очки и поднимается с места, идя ему навстречу.  — Что это? — Бэкхён не дает ему времени на приветствия и объятия, сразу же бросая документы на стол прямо перед отцом. Правда, они разговаривали по телефону несколько недель назад, но не виделись уже довольно давно. Последний раз, наверное, был год назад, когда тот навестил их с Чонином в Америке. Но это сейчас не самое главное. Альфа уже давно смирился с мыслью, что у них не может быть нормальных отношений, как это бывает в обычных семьях. Так что все это привычно, а отец даже не обращает внимания на его неприемлемое поведение.  — Откуда это у тебя? — лицо мужчины мгновенно мрачнеет, когда он надевает очки обратно и всматривается в бумаги.  — Просто ответь мне, что это значит? Скажи, что это неправда. Пожалуйста, скажи, что это недоразумение, что тебе неизвестно, кто папа Чонина. Скажи, пожалуйста, отец, хоть раз в жизни будь честен со мной.       В голосе Бэкхёна так много отчаяния, когда он смотрит на своего отца с мольбой в глазах, чтобы тот опроверг эту информацию. Но Бён-старший только тяжело вздыхает, откидываясь на своё кожаное кресло и устало потерев морщинистый лоб.  — Почему это тебя сейчас интересует? Ты хочешь знать, кто его папа, или злишься из-за того, что детей было двое? Я знаю, я должен был взять и второго тоже, но я просто не успел…  — Отец, ты совсем ничего не понимаешь? — Бэкхён злится, безмерно злится на своего отца за такие слова. Дыхание становится прерывистым, и он со всех сил пытается сохранять спокойствие. — Я и правда преступник? Отец, я правда сделал это?  — Преступником я бы тебе не назвал, ты просто был молод и доверчив, — ответ Бёна холодный, когда он оставляет документы и медленно поднимает нечитаемый взгляд на сына. — Тебя подставили, сынок. В тот день, восемь лет назад, после твоего ухода мне позвонил сам владелец этого клуба. Я приехал и нашёл тебя, лежащего без сознания на диване. Не считай себя виновным. После того, что ты натворил, ты оставил этого паренька рядом с собой и даже укрыл своей курткой.  — Так это и правда был я? — альфа обессиленно падает на стул перед отцом, перестав дышать, кажется, целую вечность. Ему становится тошно от самого себя, Бэкхён напрягает память, чтобы вспомнить хоть что-то, связанное с этим днём, но безуспешно, ничего нет. Там нет Чондэ, там нет никаких воспоминаний о том, что он сделал. Глаза слезятся, и ему приходится напомнить себе, что именно он виновник в этой истории.  — Этих идиотов арестовали за употребление наркотиков. Мои люди отвезли тебя домой, но отец этого омеги заявил в полицию, и мне пришлось втягивать в это людей из верхушек. Пойми, дело едва закрыли. Увидев его в участке, я запомнил лицо паренька и, впрочем, был довольно удивлён, когда спустя несколько месяцев наткнулся на него в нашей больнице. Попросил разузнать, на каком месяце он находится, и, когда понял, что срок совпадает, повелел Чхве сделать анализ на ДНК. Он носил твоих детей под сердцем, я же не мог просто так оставить это, — эти слова даются отцу так легко, как будто это нормально. Как будто это не они играли с человеческими жизнями, делая всё за спиной Чондэ. Бэкхён до крови прикусывает нижнюю губу, до побелевших костяшек сжимает кулаки. — Пришлось просить лучших докторов, чтобы они следили за его беременностью. Я был так впечатлен, когда узнал, что детей двое. Они, сынок, они были так похожи на тебя, когда я впервые взял их на руки, такие крохотные. Ведь правильно говорят: кровь — не вода. Я почувствовал эту связь, я впервые стал дедушкой, когда мне было пятьдесят. Бэкхён, сынок, я был зол, что у тебя оборвалась помолвка с сыном Пака. Но с появлением в твоей жизни Чонина, я понял, что это было к лучшему. Я бы взял и второго тоже, но родители этого омеги так не вовремя пришли навестить их, что я поспешно взял того, кто был в моих руках…  — Почему ты не сказал, что я преступник? — голос Бэкхёна твердый, лицо серьёзное, хотя у него трясётся подбородок мелкой дрожью. — Отец, я же мог извиниться тогда и взять на себя ответственность. Как же теперь я буду жить с этим?  — Бэкхён, прекрати. Я же сказал, что тебя подставили. В твоем стакане были наркотики, а на следующий день ты ничего не помнил. Вот и я уничтожил все записи видеонаблюдения в клубе и решил не рассказать ничего, ведь если бы в будущем возникли проблемы, как бы тебя не допрашивали, ты бы ничего не вспомнил.  — Может это для тебя ничего не значит, ты хоть когда-нибудь думал о моих чувствах? Господи, я же испортил жизнь человека, доверие которого было так тяжело завоевать. Я испортил жизнь человека, который мне нравится, с которым я хочу быть, отец! Вырастил одного сына в королевских условиях, давая ему всю свою отцовскую любовь, а другому не досталось ничего, ему пришлось вытерпеть издевательства из-за своего статуса. Отец, как же ты это не понимаешь, — последние слова выходят тихими, потому что не получается больше сдерживать себя. Бэкхён всхлипывает, чувствуя горячие слезы на щеках. Не был бы это Чондэ, все равно, он преступник, который так жалок, что даже не помнит, как всё это произошло, не помнит… ничего не помнит.  — Что ты сказал? Ты нашёл второго? — воодушевленно спрашивает отец, сразу же вставая с места, из-за чего на губах появляется грустная улыбка.  — Ты ведь так и ничего не понял, да, отец?       Не дождавшись ответа альфа выходит из кабинета, направляясь в неизвестность. Тёплое летнее солнце как будто издевается над его чувствами, и впервые в жизни Бэкхён думает, что ненавидит его. Чувствуя сдавливающую боль в грудной клетке, которая распространяется по всему телу, заставляя дернуться и покрыться холодным потом, он еле добирается до своей машины, падая на сиденье абсолютно вымотанным. Альфа бьет по рулю, как сумасшедший, дрожа. Значит, тот, которого Бэкхён хотел задушить, это он сам? Значит, виной всех слёз и печали в глазах Чондэ был он? Значит, что этот семилетний ребёнок, который за это короткое время успел ворваться в его сердце, на самом деле его настоящий сын?       Альфа прикрывает веки, чувствуя себя опустошенным. Где он допустил эту ошибку, где он был таким слабым? Он заглядывает в зеркало и думает: «На самом ли деле он такое ничтожество?». Сердце разрывается на части, хочется выть от безысходности. Как же он докатился до этого? Бён позволяет себе плакать, держась за голову. Ещё долго не получается успокоить нервно трясущееся тело.       Бэкхён не возвращается домой в тот день и на следующий тоже, погружаясь в себя и ища там ответы, на волнующие вопросы. «Что теперь?» — спрашивает самого себя, смотря на закат безжизненным взглядом. Он часами тупо пялится на все эти документы, игнорируя звонки и сообщения, вообще всё, связанное с внешним миром, и только время от времени пьет алкоголь, находя в нём своё спокойствие.       Спустя два дня он стоит перед воротами своего дома в грязной одежде и с опухшими глазами, стоит полной противоположностью самого себя. Бэкхён неторопливо входит внутрь, замирая при виде играющего с цветами во дворе Сехуна.  — Здравствуй хён! — радостно кричит он на расстоянии, бежит к нему и встаёт перед альфой, вежливо кланяясь. Впервые за последние дни на губах расплывается искренняя улыбка, и Бён опускается на корточки перед своим сыном, виновато заглядывая тому в глаза.       Сехун похож на него, может даже больше, чем Чонин. И почему он это раньше не замечал? Сколько всего упустил из его детства, насколько же он виноват перед ним. Бэкхён судорожно выдыхает, выдавливая из себя улыбку, мягко треплет волосы альфы и прижимает к себе, пряча лицо у него на шее и тихо всхлипывая, подвергая ребенка шоку.  — Хён? — слышит он голос застывшего сына, который возвращает его в реальность. Он нехотя отстраняется, поспешно убирает слезы и шмыгает носом, поднимая взгляд на ребёнка.  — Прости меня, малый, — говорит альфа, встаёт на ватных ногах и шагает к дому.       Бэкхён нерешительно открывает дверь кухни и оглядывает ее беглым взглядом. Сердце пропускает удар, когда он видит улыбающегося Дэ в черном фартуке. Он правда хочет, чтобы этот омега остался с ним и продолжал так же ярко улыбаться. Ведь его смех так дорог альфе, дом впервые не выглядит таким пустым, работники кажутся счастливыми. Он делает дни Бэкхёна интересными и, несмотря на то, что сам прошёл через многое, старается подарить всего себя в их «странных» отношениях, сам того не осознавая, искренне полюбил собственного же ребенка.       Лицо Чондэ вытягивается в удивлении, когда он замечает его и машет рукой, чтобы тот снова не исчез. В его глазах блестит беспокойство при виде разбитого Бэкхёна, и альфа внимательно следит за тем, как тот сразу же оставляет своё дело и взволнованно шагает к нему.       Бэкхёну так сильно хочется скрывать правду…