stay with me

      Утро добрым не бывает? А вот и нет. С появлением в своей жизни Чондэ Бэкхёну начала нравиться каждая минута дня, проведенная с ним. Он обнимает его покрепче, теснее прижимая к себе за талию, и утыкается носом в затылок омеги. Этот микс какао и горького шоколада, исходящий от него, так приятен. Это так правильно, Бёну нравятся эти моменты, нравится чувствовать миниатюрное тело Кима, тесно прижатое к собственному. Нравятся их смешанные запахи и то, как невозможно прекрасно выглядит Чондэ в его руках, с растрепанными ото сна волосами, с сонными глазами и приоткрытыми припухшими губами. В сравнении с ним Ким спит, как младенец, ни разу не доставив неудобства альфе, хотя сам он не перестаёт всё время ворочаться в кровати. Это немножко необычно, иметь другого человека в своей постели, но приятно. Бэкхён наклоняет голову и мажет губами по теплой бледной коже плеча, ещё даже не открыв глаза. Слепо ведет рукой по бокам омеги, пробирается под футболку и опускает на живот, подушечками пальцев оставляя там невесомые прикосновения. Жадно вдыхая его запах, альфа блаженно прикрывает глаза, не сумев сдержать себя, обхватывает зубами блестящую кожу шеи и трется носом омеге под ухо, когда тот сладко стонет и опускает свою ладонь поверх бэкхёновой, слегка сжимая.  — Вставай Бэк, тебе надо на работу, — чуть хриплым голосом говорит, разворачиваясь в его объятиях, но, в противоположность своим словам, кладёт голову на грудь альфы, крепко обнимая его.       Светловолосый только издаёт какой-то непонятный звук и зарывается пальцами в лохматую макушку Чондэ, мягко прижимаясь губами к ней. Работа, слышать даже не хочется о ней, последние дни и правда были тяжелыми в компании, так что ему пришлось выкладываться по полной, усиленно работая над новым проектом. Ещё и потому, что во время презентаций и совещаний он впервые думал, что хочет возвращаться домой пораньше. А ведь правда, так многое изменилось в нём, после того, как он встретил Чондэ. Раньше в его жизни были две очень важные вещи: работа и Чонин, и Бэкхён старался разделить своё время между ними, порой забывая о себе. Обреченно рано вставал по утрам, завтракал и шел на работу, только чтобы возвращаться вечером, ужинать, играть немножко с Чонином и, закончив остальные дела, спать до следующего рабочего дня, одиноко валяясь на своей огромной кровати. Теперь же только в удовольствие просыпаться по утрам рядом с Чондэ, завтракать и ходить на работу, чтобы, сидя в кабинете, составлять различные планы на вечер. Романтиком Бэкхён себя никогда не считал, но, когда начинаешь отношения с человеком, который безумно нравится тебе, которого хочется любить и защищать, хочется заботиться и заставлять улыбаться, то само собой превращаешься в безнадежного мечтателя. Встречная забота омеги влияет на его нормальное сердцебиение, заставляя сердце трепетать в груди и ценить каждое воспоминание с ним.  — Бэк, вставай, мне ещё нужно разбудить детей, а то они будут опаздывать, — тихо бормочет Чондэ, оторвавшись от альфы, из-за чего Бэкхён разочарованно выдыхает.  — Ты знаешь, что учёные доказали, что лежать утром в кровати и никуда не спешить — полезно для здоровья? — А ты знаешь, что люди, встающие в семь утра, в основном счастливее остальных? — отвечает омега, с ухмылкой глядя на Бэка, после чего тот только улыбается и бросает протяжное «ладно, ладно, встаю». Он спешно принимает сидячее положение и опускает ноги на пол.       Бэкхён натягивает свой халат и заходит в ванную комнату, как в то же время омега идёт в комнату Чонина, чтобы разбудить детей. Омега проверяет их рюкзаки, складывает школьную форму на стул и мягко целует каждого по очереди. Он велит умыться, почистить зубы и, переодевшись, спуститься в гостиную для завтрака, возвращаясь обратно к Бёну.  — Чондэ-я, поможешь? — кричит он в ванной, привлекая внимание омеги, и передаёт ему бритву, чтобы тот сбрил и подравнял лишние волосы на затылке. Это просьба немножко странная, нет, Чондэ не трудно. Просто занимаясь такими простыми и домашними вещами с ним, деля постель и ванную, и даже одежду, крадя поцелуи в каждом уголке дома, когда случайно или запланировано сталкиваются друг с другом. Молча обмениваться озорными или искренными улыбками, тайными взглядами и держаться за руки, когда думают, что никто не видит — это всё так нежно, тепло и по-домашнему, что сердце Кима трепещет в груди, и он с каждым днём всё больше и больше влюбляется в этого мужчину, глазами все время ищет его, заправляя постельное бельё, ещё долго стоит и глупо улыбается себе под нос. Всё чаще и чаще крутится возле зеркала и находит новые прекрасные цвета, которые наполняют его дни счастьем и дают новые цели и мечты. Омега вздрагивает, когда Бэкхён машет рукой перед глазами и спрашивает, какого цвета рубашку ему стоит сегодня надеть.  — Чёрную, — недолго думая, говорит, вызывая самодовольную улыбку у альфы и слыша «спасибо, детка» от Бэкхёна. Скрыть то, как Чондэ густо краснеет после каждой «детки» Бёна, не получается, поэтому альфа не упускает возможности подразнить его, наслаждаясь смущенным видом Кима.       После того, как омега накрывает на стол, они вчетвером завтракают под воодушевленные рассказы Чонина, который, к удивлению, бодрее и энергичнее Сехуна по утрам, просится сесть сегодня на пассажирское сидение рядом со своим отцом.  — Нет-нет, молодой человек, детям нельзя. Вы оба будете сидеть на заднем, а то смотрите, монстр придёт и а-а-а-а, — имитирует альфа вышеуказанное существо, поднимая руки вверх, из-за чего гостиная наполняется громким детским смехом, «бежим, скорее» Чонина и «поймай нас, если сможешь» Сехуна. Нет, действительно, ради улыбки детей что угодно сделаешь.       Губы изгибаются в яркой улыбке, и альфа качает головой, вставая с места. «До вечера,» — мягко произносит он, целуя Чондэ, и направляется к двери за детьми, с энтузиазмом бегущими к выходу. Бэкхён поворачивается и подмигивает ему, и Киму кажется, что жизнь ещё никогда не была к нему так добродушна. — Чондэ, открой окно, пожалуйста, сейчас меня вырвет, — просит днём уже бледно выглядящий Кёнсу, и омега сразу же выполняет его просьбу, обеспокоенно глядя на До. — Меня тошнит от этих запахов, ничего, если оставлю всё на тебя сегодня?  — Конечно, — сразу же отвечает Ким и просит слабого Кёнсу сесть за стол на кухне, подавая ему стакан с водой. В последнее время До часто устает и жалуется на витающие в кухне запахи разных блюд и специй, уходит в свою с Чанёлем комнату, стараясь уснуть. Ким внимательно осматривает До, после чего глаза расширяются в изумлении. — Не верю, — шепчет, растягивая губы в ослепительной улыбке. — Неужели?  — Ага, — ответ Кёнсу негромкий, он смущается под пристальным взглядом Чондэ, опуская голову и обнимая себя за живот. — Уже как два месяца.  — Боже, это же чудо! Это же прекрасно, Кёнсу-я, — по всей кухне раздаются восторженные крики омеги, который бросается обнимать До, стискивая его в своих руках. — Конечно, иди отдохни. Что тебе хочется, эм, что приготовить для тебя? Скажи что хочешь, я привезу в твою комнату. Чанель знает?  — Чондэ, ты сейчас задушишь меня. Конечно, он знает, у него была такая же реакция, просто в его случае мне пришлось встать на его ногу, чтобы этот гигант отпустил меня. А то я бы задохнулся в его медвежьих объятиях, — удивительно, но До стал таким спокойным. Нет, он конечно всегда был самым разумным и уравновешенным среди всех, но сейчас на глазах Чондэ он кажется хрупким и нуждающимся в заботе омегой, и это прекрасно — его редкая улыбка. Кёнсу много раз «спасал его задницу», да, именно так. Присматривал за детьми и выполнял домашние дела вместо него, когда Ким днями был ослеплен вниманием Бэкхёна. И за последние три месяца успел стать для него родным и очень близким человеком, который с первого же дня его пребывания в этом доме заботился о нем, может и по-своему.       Вечером Чондэ рассказывает о хороших новостях Бэкхёну, предлагая устроить в честь этого вечеринку, чтобы обрадовать молодую парочку.  — О, а нас ждёт пополнение в семье? — альфа удивленно приподнимает брови, мягко приобнимая Кима за талию. — Давай через два дня, у них, кажется, пятая годовщина свадьбы.  — Пятая? Они вместе работали здесь?  — Папа Кёнсу работал на моего отца и он тоже в восемнадцать стал руководить нашей кухней, — отвечает Бэк, смотря в глаза Чондэ и с улыбкой вспоминая эти времена. — А Чанёль устроился на работу где-то лет восемь назад.  — Из них получатся идеальные родители, — Бэкхён хмыкает на это заявление, нежно гладя омегу по волосам, и с усмешкой на губах отвечает:  — Да они два часа не могли нормально поменять подгузники Чонина. Даже я знаю, как это делается, а вот они, когда ещё только встречались, просто стояли перед плачущим Чонином и спорили.  — Всё-таки они красивая пара, — смеётся Ким, заглядывая в глаза альфы и вздрагивая, когда руки последнего сильнее сжимают его талию, и он шепчет тихое «а мы ещё лучше», прежде чем захватить губами губы Чондэ.       Два дня спустя в особняке царит истинный хаос в ожидании вечеринки в честь пятой годовщины свадьбы Чанёля и Кёнсу. Правда, спящий в своей комнате омега ещё не знает об этом, а Паку всё же пришлось рассказать, чтобы тот помог и привёл задний двор в порядок. Чондэ волнуется за это больше, чем сам будущий отец. Он не может скрывать свою благодарную улыбку, когда видит, что Бэкхён тоже участвует в этом и хотя немногое делает, его присутствия достаточно, чтобы вселить уверенность в своих действиях. Ким теряется в этих чувствах всё сильнее, ведь кто бы что бы не говорил, Бэкхён и правда прекрасный человек, простой и весёлый, с огромным сердцем.       Кёнсу, конечно же, приятно удивляется и даже роняет слёзы, когда видит накрытый для их с мужем праздника стол, украшенный задний двор с многочисленными шариками и двухъярусный торт в розовых и голубых цветах.  — Всё равно торт Чондэ лучше, — ворчит Чонин ковыряясь в своей тарелке вилкой, отчего улыбка расплывается по лицу омеги. Сехун же сидит рядом, с аппетитом слопав свой кусочек тортика и пораженно глядя на светящийся бассейн и разноцветные гирлянды на уже ярко-зеленых деревьях.  — Спасибо, — шепчет Ким, когда на середине вечеринки Бэкхён подкрадывается сзади и обнимает его со спины, кладя подбородок ему на плечо.  — За что?  — За то, что сделал этот праздник таким ярким. Они выглядят счастливыми.  — Ну они же тоже члены нашей семьи, — отвечает Бэк, пряча лицо в изгибе его шеи и оставляя там тягучий поцелуй.  — Представляешь Кёнсу с пухлыми щеками и круглым животом? Он будет таким милым, — говорит Чондэ, но, когда не чувствует реакции, то слегка сжимает обнимающие его сзади крепкие руки. — Бэкхён, ты здесь?  — Ага. Представляю, но кое-кого другого. Интересно было бы увидеть его с пухлыми щеками и круглым животом. Думаешь мой кое-кто выглядел бы красивым?       Щеки омеги покрываются румянцем, а тело — мурашками, из-за горячего дыхания прямо в шею.  — Между прочим, я был весьма привлекательным, когда был беременным, — надув губы, возмущается Чондэ и спиной чувствует, как тресется грудь альфы из-за звонкого смеха. «Надо будет проверить,» — улыбается и прижимается щекой к щеке омеги. И Ким позволяет себе расслабиться в его надежных объятиях.       Спать все уходят после того, как убрались во дворе. Чанёль с Кёнсу уходят в свою комнату, Хонгки и Хичоль бросают двусмысленные взгляды в сторону другой новоиспеченной пары в доме и подмигивают Чондэ, смиряясь с мыслью, что Ким как был, так и остался любимчиком господина. Чонина и Сехуна они укладывают спать вдвоём, правда, завтра у них выходной, но они тоже устали, так что следить за тем, как те погружаются в сон, приходится недолго.       Оставшись наедине во дворе, Бэкхён открывает ещё одну бутылку дорогого вина из своей коллекции. «Шеваль-блан, купил в Бордо,» — говорит, разливая по бокалам. Он говорил, что любит любое время суток, когда Чондэ рядом? Да, поэтому, наверное, больше всех предпочитает ночи, потому что после насыщенного разными событиями дня они остаются с омегой одни, и эти моменты просто бесценны. Только вот после очередного бокала Бэкхён снимает свою футболку и свободные штаны и прыгает в бассейн, заставляя Чондэ подавиться напитком.  — Иди ко мне, — убирая мокрые пряди со лба предлагает альфа, когда на поверхности воды появляется его голова.  — Я боюсь воды, я не умею плавать, нет, нет, ни за что, — в его голосе слышатся нотки паники, поэтому Бён движется ближе к краю и раскрывает рука.  — Я поймаю, ну же, не бойся, не отпущу, клянусь!  — Нет, а если отпустишь, я же утону. Нет, не хочу.  — Обещаю, ни в коем случае не отпущу, Чондэ-я, иди ко мне, вода теплая, тебе понравится.  — Обещаешь? — неуверенно спрашивает его Ким и, когда видит утвердительный ответ, то залпом выпивает свое вино и тоже снимает свою майку.       На ночном небе сияют звёзды, и, после выключения освещения вокруг, так загадочно темно и тихо. Все спят, никто не заметит, что они вообще-то пьяные и плавают в тепловатой воде. Ким сглатывает. — Если не сдержишь своё обещание, то я убью тебя, — последнее, что произносит он дрожащим голосом, прежде чем зажмурить глаза и прыгнуть в воду. Бэкхён его ловит, как и обещал, и чуть щурит глаза из-за попавших в них капелек воды.  — Сказал же, что не отпущу, — шепчет он прямо в губы тяжело дышащего Чондэ, продолжая держать его за талию под водой. Он подается вперед и мягко целует омегу, чувствуя, как последний доверчиво прижимается к нему и обнимает за шею.  — Ты похож на русала, — Бэкхён улыбается своим словам и двигается ближе к стене бассейна, прижимает Кима к нему, чтобы легче было держать его, когда ноги омеги обхватывают его талию под водой.  — Ты больше похож на русала, я плавать не умею, а ты чувствуешь себя прекрасно в воде.  — С этим спорить не стану, — смеётся Бён, в ночной темноте смотря прямо в глаза мужчине в своих руках. — Ты мне доверяешь? — омега уверенно кивает головой. — Тогда вдохни как можно больше воздуха и закрой глаза.       Чондэ делает, как ему говорят, сильнее цепляясь за плечи альфы, и он может поклясться, что никогда ещё не чувствовал что-то более сумасшедшее, чем когда Бэкхён затащил его обратно в воду, прижимаясь к губам и делясь с ним кислородом. «Обещаю, не отпущу тебя» единственное, что остается в голове тогда.