Грань - До (часть 1)

       Сириус проснулся от того, что в него что-то врезалось: что-то очень большое и мягкое. Через пару секунд это «что-то» врезалось ещё раз. И ещё. Питер, уже одетый в школьную форму, сидел на подоконнике, направив палочку на подушку, которая прыгала по Блэку, задорно разбрасывая кругом перья.  — Мерлиновы кальсоны, — простонал Сириус, переворачиваясь на живот и пытаясь прикрыть голову руками. — Сколько можно? В такую рань нормальные люди не встают!  — Доброе утро, Бродяга, — сказал Люпин, выходя из ванной комнаты; большое бардовое полотенце было завязано на бёдрах, и на его фоне кожа Ремуса казалась бледнее, чем обычно; на голой груди красовался шрам, идущий от правого плеча до живота.  — Через десять минут завтрак, — проговорил Питер. — Так что вставай, если хочешь нормально поесть. А я думаю, что после вчерашних приключений это именно то, что тебе нужно!  — Всё, что мне нужно, — это поспать, — огрызнулся Сириус. — И, ради Мерлина, убери эту дурацкую подушку! Питер только хмыкнул, но взмахом палочки всё же отменил заклятье. Сириус сел на кровати, пытаясь привести себя в чувства. Голова дико раскалывалась. И не удивительно — сегодня ведь понедельник, а значит головная боль и поганое настроение — незаменимые атрибуты этого дня. Прошлой ночью Блэку всё-таки удалось познакомиться с Тильдой Йоханссон, студенткой Хаффлпаффа — довольно миленькой маленькой девушкой с кудрявыми волосами цвета соломы. Питер как-то назвал её толстой, но, по мнению Сириуса, фигура у Тильды была что надо. Они почти всю ночь провели в том же классе, что и с Меган. Начали с медовухи, закончили огневиски, которое Сириус прихватил с собой в Хогвартс. Бутылок было немного, но до ближайшей вылазки в Хогсмид должно было хватить.  — Держи. Это то, что тебе сейчас надо, — сказал Ремус, протягивая Сириусу пузырёк с Похмельным Зельем.  — Я ведь вчера не говорил вам о своих планах, — ответил Блэк, беря из рук друга спасительное средство.  — А у меня нюх на такие дела. Ремус только ухмыльнулся и затянул потуже галстук. Пока Сириус приходил в себя, Лунатик уже успел полностью одеться. Питер копался в своём чемодане, пытаясь найти учебник по Зельям. В голове у Сириуса значительно прояснилось после выпитого зелья, и он наконец заметил, что в спальне не хватает одного очень важного человека.  — А куда делся Сохатый? — спросил он, палочкой левитировав к себе штаны.  — Он ушёл на поле потренироваться, — ответил Питер.  — На поле? В восемь утра? — Сириус был крайне удивлён: Поттер, конечно, любил квиддич, но поспать утром он любил куда больше. Если только значок капитана не придал ему ещё больше энтузиазма.  — Вообще, я видел, как Джеймс уходил ещё в семь, — сказал Ремус. Он уже полностью собрался и сейчас, сидя на подоконнике, смотрел в окно на залитый солнцем Запретный Лес в ожидании друзей.  — Он точно свихнулся, — пробормотал Сириус, закатывая рукава на рубашке. — Сначала Эванс, теперь факультетская сборная. Он о нас ещё не забыл? Все выходные Джеймс в прямом смысле слова не выходил с квиддичного поля, он гонял и всю команду, заставляя готовиться к отборочным, которые должны были пройти в понедельник. Поттер всё время повторял, что команда должна быть в форме, чтобы лучше выбрать новых игроков и дать им возможность вписаться. Но Сириус, Ремус и Питер знали, что на самом деле всё дело было в Лили. В субботу стала известна дата первой вылазки в Хогсмид, она должна была состоятся второго октября. Джеймс попробовал позвать Лили, но Эванс в очередной раз публично отшила его. Поэтому Сохатый все силы бросил на квиддич. Сириус особо не расстроился по этому поводу, отказ Лили означал, что первые октябрьские выходные мародёры проведут в полном составе. А это не могло не радовать.  — Ну сколько вас уже можно ждать? Честное слово, как два Флоббер-червя, всё время из-за вас опаздываю, — сказал Сириус нарочито недовольным тоном, он в два шага одолел расстояние от своей кровати до выхода из спальни, на ходу надевая галстук. Питер лишь пожал плечами, а Ремус по обыкновению закатил глаза.

***

       Первым уроком в понедельник было Зельеварение. В подземельях, несмотря на жаркую солнечную погоду, было как всегда прохладно и сыро. Марлин и Лили первыми вошли в класс. Профессора ещё не было, лишь на его столе, слегка дымясь, стояли три котла. Лили мимоходом заглянула в них.  — Напиток Живой Смерти, сыворотка Правды и… — протянула она, ставя сумку на первую парту. — И ещё что-то, я никак не могу понять что.  — Лилс, это же просто потрясающе! — восхитилась Марлин, кидая свою сумку на соседнее место. Столы в классе были длинные, за ними обычно сидело четыре — пять студентов. Девушки заняли места по середине, слева от них, рядом с Марлин, обычно сидел Ксандер, справа — Северус. Вот только Марлин сильно сомневалась, что в этом году всё останется по-прежнему.  — Что именно, Марлс? — спросила Лили, внимательно разглядывая содержимое третьего котла.  — Ты определила зелья буквально за секунду. И если Живую Смерть ещё узнать можно, то сыворотку Правды…  — Да брось, это всё ерунда. Лучше подойди сюда, я никак не могу понять, что это такое, — позвала Лили, кивая головой в сторону перламутровой жидкости, над которой завитками поднимался пар. МакКиннон подошла к подруге.  — Хм-м-м, — задумчиво протянула Марлин, заглянув в котёл. Мёд, лаванда, кипарис — этот аромат она узнает из тысячи, желудок Марлин сделал небольшое сальто, она вспомнила его руки, тепло его тела, то, как он смотрел на неё. Марлин невольно улыбнулась. Она ещё не рассказывала Лили о Маркусе, подруга была слишком зла на Поттера и все их разговоры были заняты им.  — Ну, так ты поняла, что там? — начала Лили, но её прервал стук распахнувшейся двери. Знаменитая гриффиндорская четвёрка ввалилась в класс. Лили, вздёрнув подбородок, прошла на своё место, стараясь не замечать Джеймса, который взглядом пытался вымолить её прощение. Сириус перехватил взгляд Марлин, он самодовольно ухмыльнулся и подмигнул ей.  — МакКиннон, надеюсь, эта обворожительная улыбка посвящена мне? — сказал он, слегка растягивая слова. — Наконец-то ты показала, что ничем не хуже остальных девушек.  — О, Блэк, если ты думаешь, что я каждую минуту своей жизни думаю о тебе, то… — начала Марлин.  — Рем, может в этот раз сядешь с нами? — прервала её Лили, указав на место справа от себя.  — Эм-м-м, конечно, девочки, — удивлённо протянул Ремус, но всё же подошёл к их столу. Сириус фыркнул и, взяв Джеймса за рукав, потащил беднягу в конец класса. Питер семенил за ними.       Вскоре подошли и Слизеринцы. Ксан сразу сел рядом с Марлин и приобнял её в знак приветствия.  — Ни за что не хочешь меня поблагодарить? — прошептал он прямо на ухо Марлин.  — Поблагодарить нет, — также тихо ответила та, — а вот заклеить чей-то болтливый рот я как раз собиралась! Тут дверь в конце класса скрипнула, и вошёл профессор Слизнорт. Он явно был в хорошем расположении духа. Золотисто-зелёная мантия развивалась следом за ним, кажется, он даже надушился, за профессором тянулся шлейф приторно-сладкого карамельного аромата.  — Доброе утро, ученики, — радостно поприветствовал он всех, дойдя до своего стола. — Я искренне счастлив, что все студенты Гриффиндора и Слизерина продолжат курс Зелий! Поэтому сегодня я подготовил для вас кое-что интересное. Хм, мистер Снейп, почему-это вы спрятались где-то на подмостках? Все головы тут же повернулись назад, в самом дальнем тёмном углу в одиночестве сидел Северус, его длинные сальные волосы спадали ему на лицо, придавая жуткий вид.  — Мальчик мой, возвращайтесь к нам, — добродушно улыбнулся Слизнорт.  — Спасибо, профессор, но мне здесь лучше, — тихо ответил Северус, бросив мимолётный взгляд на Лили. Только она не смотрела сейчас в его сторону. Профессор Слизнорт перехватил взгляд и сразу же хитро улыбнулся.  — Понимаю-понимаю, юноша, — протянул он, мельком взглянув на Люпина, занявшего место Снейпа, — ну, дело ваше. Так вот, о чём это я… Ах, да! На сегодняшнем занятии я решил продемонстрировать вам сложнейшие и опаснейшие зелья, которые вы должны будете научиться готовить к концу нашего курса. Прошу вас, подходите ближе. Послышался звук отодвигаемых скамеек и шелест мантий, ученики столпились вокруг преподавательского стола.  — Кто может сказать, что за образцы находятся в этих котлах? — спросил зельевар, оглядывая студентов. — Мисс Эванс, прошу вас. Лили сделала небольшой шаг вперёд и начала отвечать уверенным голосом, глядя прямо на профессора:  — В первом котле находится напиток Живой Смерти, сэр: густая консистенция, чёрный цвет, его легко узнать. В третьем котле — сыворотка Правды: она абсолютно прозрачна и не имеет ни запаха, ни пара, ни каких-либо других отличительных признаков. Второй котёл, — Лили замялась и слегка покраснела, — сэр, я не могу понять, что в нём.  — Ничего, Лили, такое случается, — ответил профессор, — пять очков Гриффиндору. Ну, кто-нибудь может сказать, что за зелье во втором котле, ну же? Все молчали, даже Северус по обыкновению не умничал, хотя Марлин была уверена, что он знает ответ.  — Совсем никто не знает, что это за зелье? — сказал профессор Слизнорт, разочарованно разводя руками.  — Судя по цвету и характерным завиткам, — робко начала Марлин.  — Да, МакКиннон, продолжайте, — подбодрил её зельевар, — вы показали отличные результаты на СОВ, я жду от вас больших успехов в зельеварении в этом году!  — Спасибо, сэр, — Марлин слегка кивнула и улыбнулась, затем снова посмотрела в котёл. — Это Амортенция, сэр. — Превосходно! Ещё пять баллов Гриффиндору! Ух, с такими девочками тут не соскучишься, верно мистер Люпин? То-то я смотрю, вы тоже совершили переезд, как и Северус, — сказал профессор, подмигивая Ремусу.- Мистер Блэк, что ещё отличает Амортенцию от других зелий? Сириус и Джеймс, переговаривающиеся за спинами остальных студентов, встрепенулись. Блэк попробовал придать себе серьёзное и сосредоточенное выражение.  — М-м-м, может быть это цвет, — задумчиво протянул он.  — Марлин уже назвала нам это качество, перламутровый блеск Амортенции, будьте внимательнее, Сириус, — Слизнорт погрозил ему пальцем. Лицо Сириуса приняло ещё более сосредоточенное выражение, что позабавило Марлин, и та невольно усмехнулась. В такие моменты Блэк казался ей даже милым.  — Это сильнейшее любовное зелье, мистер Блэк, — продолжил Слизнорт, — и пахнет оно для каждого по-своему. Всё зависит от того, что нравится человеку. Вот вы, Блэк, какой запах ощущаете именно вы? Не бойтесь, подойдите поближе. Сириуса пропустили вперёд, и теперь он стоял между Марлин и Лили. Он даже не посмотрел на МакКиннон. Руки их слегка соприкоснулись, и Марлин почувствовала тепло, разливающееся по всему телу. Вмиг из головы вылетела Амортенция, квиддич, Маркус, его запах, предстоящая встреча. Казалось, все её чувства сосредоточились на маленьком островке коже, ощущающем лёгкое прикосновение. Сириус наклонился над котлом, в классе воцарилась тишина. Слизеринки, затаив дыхание, ждали, что же он скажет. Каждая в тайне мечтала угостить старшего Блэка таким зельем.  — Оно пахнет драконьей кожей и хвоей, — начал Сириус, выпрямляясь и глядя только на профессора Слизнорта, — и ещё немного чувствуется запах выпечки, которую делает миссис Поттер.  — И больше ничего? — спросил профессор, тщетно пытаясь скрыть разочарование в голосе.  — Ну, есть ещё очень-очень слабый аромат, — сказал Сириус, снова наклоняясь к котлу, — но я точно не могу сказать что это.  — А это уже интереснее! Попробуйте описать, молодой человек. Сириус втянул носом воздух, почему-то бросая взгляд на Ремуса, затем немного задумался.  — Это что-то цветочное, — протянул он снова выпрямляясь, — ландыш или жасмин. Запах очень лёгкий и такой ускользающий. Немного медовый, но совсем чуть-чуть.  — Как интересно, юноша, — ответил Слизнорт. — Я уверен, что какая-то барышня покорила ваше сердце.  — Это вряд ли, — усмехнулся Сириус.  — Поверьте уж мне, старику. Ладно, все возвращайтесь на свои места и открывайте учебники на странице шесть. Будем готовить напиток Живой Смерти. Ученики принялись расходиться. Сириус, поворачиваясь, снова задел Марлин, их взгляды встретились. Снова. Как тогда, на платформе, девушка почувствовала, как внутри всё переворачивается. Они смотрели друг на друга, и Марлин не могла отвести взгляд от этих манящих серых глаз. Они замерли прямо по середине класса. Потом Сириус резко отвернулся и, как ни в чём не бывало, пошёл к своему месту. МакКиннон тряхнула головой, сбрасывая с себя это наваждение, и села к Лили. Ремус уже стоял у шкафа с ингредиентами в другом конце класса. Ксан что-то спрашивал у Томаса Уилсона. Марлин сделала глубокий вдох. Она не должна придавать никакого значения случайным столкновениям с Блэком. «Так, вспомни о Маркусе, сегодня вечером вы должны встретится. Он необыкновенный » — подумала она, открывая Расширенный Курс.  — Марлс, — шепнула Лили подруге, пока та искала нужную страницу учебника, — что ты почувствовала?  — В каком смысле? — испугалась Марлин. Неужели это так заметно, что она думает о Блэке?!  — Ну, Амортенция…  — А, ты об этом, — облегчённо вздохнула девушка и принялась доставать свою разделочную доску из сумки.  — Конечно, о чём же ещё!  — Знаешь, Лилс, — ответила Марлин, взглянув на подругу, — ты только не обижайся, я тебе ещё не рассказывала. Но мы тут виделись с Маркусом Гилбертом  — Ух ты, серьёзно? — Лили сказала это чуть громче, чем следовало, и несколько человек обернулись в их сторону.  — Да, тише, — шикнула Марлин, — так вот, она пахла им. Девушки отправились к шкафчику с ингредиентами, так как Ремус и Ксан вернулись за стол. Пока Марлин искала древоносные бобы и корень асфоделя, Лили как-то странно краснела. Было видно, что она собирается с мыслями, чтобы сказать что-то, что давно мучило её.  — Знаешь, я не смогла назвать зелье, потому что меня смутил его запах, — наконец начала Эванс. Марлин вопросительно посмотрела на неё.  — И что же тебя смутило?  — Мне показалось, что в котёл окунули вещи Поттера, — совсем тихо выдавила из себя Лили. Марлин от удивления чуть не выронила настойку полыни. Она, конечно, подразумевала, что между её подругой и Поттером что-то нечисто, но чтобы на столько! Хотя, Джеймс отличный парень, и Лили нравится ему уже очень давно.  — В конце-концов он не такой засранец как Блэк, — озвучила свою последнюю мысль Марлин и улыбнулась. — Знаешь, думаю, нам надо будет поговорить сегодня вечером.

***

      Наконец сдвоенное зельеварение прошло, студенты спешили в Большой Зал на обед. Питер, Джеймс и Ремус шли впереди. Как ни странно, у последнего было просто замечательное настроение. Люпин в красках, жестикулируя, рассказывал что-то, а Поттер покатывался со смеху. В середине цикла к Лунатику всегда возвращались силы, и тогда он становился настоящей душой компании. Чего нельзя было сказать сейчас о Блэке. Сириус шёл позади друзей, погружённый в свои мысли. Он думал о МакКиннон. И о том, как они столкнулись. Ему казалось, что он всё ещё смотрит в эти синие глаза. Это длилось всего пару секунд, почему он сейчас вспоминает этот взгляд? Каждый день на него смотрят десятки людей, каждый день он сталкивается с кем-нибудь в коридорах. Ему доступны почти все девушки Хогвартса, почему же там, в классе, ему так сильно захотелось дотронуться до МакКиннон. На мгновение. Будто случайно. Когда его пальцы коснулись её нежной мягкой руки, внутри у него будто проснулось что-то. Какое-то существо. Оно проснулось и довольно заурчало, пуская мурашки по всему телу. Тепло её кожи Сириус ощущал до сих пор. Какого гиппогрифа он вообще сейчас думает об этом?! Вчера он почти всю ночь провёл с Тильдой Йоханссон и не вспоминает о ней так, как сейчас думает о двух секундах рядом с Марлин МакКиннон! Сирус всё чаще и чаще начал думать о МакКиннон. Она залезала к нему в голову везде: за завтраком, во время занятий, в душе и даже тогда, когда он проводил время с другими девушками. МакКиннон просто не давала ему покоя. Он вспомнил, как она обнималась с этим Слизеринским гадом, Гринграссом. Почему-то именно в тот момент, Сириусу безумно захотелось тоже дотронуться до неё. Понять, что такое особенное видят в ней другие парни. Ах, точно, он совсем забыл, что Гринграсс её брат. Это ещё один повод перестать забивать себе голову этой девчонкой, вспомнить, что на самом деле она — обыкновенная стерва, такая же как остальные Слизеринки. Поэтому она и не лезет у него из головы, ему не даёт покоя её истинная змеиная сущность, которую остальные не замечают. Существо внутри недовольно зарычало.  — Эй, кто ты такой и куда дел нашего Бродягу? — спросил Джеймс, неожиданно вырисовываясь прямо перед Сириусом. — Если это оборотное зелье, то через час мы всё равно узнаем правду.  — Отстань, Сохатый, — отмахнулся Сириус. — Я, знаешь ли, глубоко оскорблён! Как можно спутать эту природную харизму и привлекательность, с чем бы то ни было! Где вы найдёте второго такого как я?  — Так-то лучше, — сказал Ремус, подходя к Сириусу с другой стороны и закидывая ему руку на плечо. — Но скажи, о ком ты сейчас думал? Люпин как-то странно улыбался. Вопрос Лунатика поставил Сириуса в тупик, но лишь на долю секунды.  — Не о ком, а о чем, Лунатик, — ответил Блэк, наконец окончательно выкинув МакКиннон из головы. — Всё думаю о том, что за последний запах был в Амортенции. Эй, Лунатик, чего ты так смотришь на меня?  — Как так? — спросил Люпин, делая безобидное выражение лица.  — Обычно у тебя такой взгляд перед тем, как ты собираешься сказать что-нибудь до жути умное.  — Неправда, — ответил Ремус. — Обычно я смотрю на тебя так, когда ты тупишь.  — То есть довольно часто, — вставил Джеймс. Питер всё ещё шёл впереди них, периодически оборачиваясь и посмеиваясь. Внезапно до Сириуса дошло. Ремус, несмотря на всю свою человечность, все-таки был оборотнем. Он мог с точностью назвать все блюда, которые стоят в большом зале, пока они ещё только спускались по лестнице, мог услышать шуршание Питера, который в виде крысы бегал по коридорам. Все его чувства были обострены. Они были волчьими.  — Постой, Лунатик, — Сириус так резко остановился, что какой-то младшекурсник со всего размаху врезался в него. — Ты же наверняка узнал, что это был за запах, или чей он был.  — Бродяга, как всё плохо, — протянул усмехаясь Ремус, — это твоя Амортенция, я не чувствую того, что чувствуешь ты.  — Да, но по описаниям.  — Я без понятия, — ответил Ремус, разводя руками. Но ухмылка выдавала его с головой. Сириус решил, что это не важно, если Люпин не хочет говорить — пусть не говорит. У него есть мысли и поважнее, а какие-то там запахи в приворотном зелье его совершенно не колышат. Больше эта тема между мародёрами затронута не была, и всё оставшееся время они обсуждали предстоящие этим вечером испытания для отбора в команду по квиддичу. Кстати, может МакКиннон угостила его Амортенцией, поэтому он так часто стал думать о ней? Да нет, вряд ли. Это слишком глупо. Даже она до такого не опустится. И потом, других симптомов псевдовлюблённости у него не было.        Вечером весь факультет отправился на поле посмотреть на то, как претенденты будут сражаться за место в команде. Ушли все, кроме Сириуса. Он три часа пытался заставить себя в тишине написать конспект по Трансфигурации. Он обещал самому себе не вспоминать о МакКиннон, но мысли сами лезли к нему в голову. В конце он яростно захлопнул учебник и отшвырнул его подальше от себя. Сконцентрироваться совсем не удавалось. Существо внутри него то и дело просыпалось, требуя вспоминать снова и снова то столкновение на зельеварении. Сириус уже начал думать, что сходит с ума. Вскоре в гостиную начали возвращаться ученики, судя по всему, на улице шёл дождь, так как мантии на них были мокры до нитки. Все активно обсуждали результаты отборочных испытаний: МакКиннон взяли в команду, в качестве вратаря, Энтони Чарльсона и Пита Эймбранса, четверокурсников - на позиции загонщиков. Пф! Девчонку и на кольца. Да её собьют с метлы на первом же матче! От этой мысли внутри похолодело. Проход открылся и вошли Ремус, Питер, Джеймс и Лили. С формы Джеймса в прямом смысле слова стекала вода. Судя по довольной роже Сохатого, Эванс наконец-то соизволила поговорить с ним.  — Эй, Бродяга, как конспект для Макгонагалл? — крикнул Джеймс с порога, направляясь к Сириусу. Лили, что-то сказав Люпину, ушла в сторону женских спален.  — Просто прекрасно, — соврал тот. — Как всё прошло?  — Марлин просто ястреб! — восторженно ответил Питер, садясь на ковёр поближе к камину. — Видел бы ты, как она летает!  — Да, я был прав на счёт неё, — сказал Джеймс, садясь на подлокотник кресла, в котором сидел Сириус. — Она очень быстрая, успевает охватить буквально все кольца. Кстати, ты не поверишь, что только что произошло!  — Я только что видел, как ты вошёл вместе с Эванс, меня уже ничем не удивишь, — ответил Сириус. Про себя он заметил, что вернулась уже вся команда — Джеймс обычно последним уходил с поля. А Марлин ещё не появилась.  — Она согласилась пойти со мной в Хогсмид!  — Что? — от удивления Сириус даже подпрыгнул на месте. — Что ты с ней сделал?  — Ничего. Она сама, — Джеймс пожал плечами. — Просто вдруг подошла ко мне и говорит, мол: «Ладно, Поттер, так и быть, я пойду с тобой, а не с Гигантским Кальмаром».  — Ну, когда-нибудь ты должен был её обаять, — сказал подошедший Ремус, усаживаясь в соседнее кресло и доставая книгу. Постепенно разговор снова зашёл о квиддиче и о предстоящем матче со Слизерином. Джеймс рассказывал о новой тактике и тренировках, которые он придумывал всё лето. Сириус почти не слушал их, ему вдруг стало очень душно, и он решил пройтись, может даже встретит кого-нибудь очень приятного, типа Тильды Йоханссон.  — Я пойду проветрюсь немного, — сказал он, вставая. Друзья только кивнули. Ремус проводил его всё тем же странным взглядом, но Сириус предпочёл не придавать этому особого значения. Свежий воздух, он так ему необходим! Может, эти дурацкие мысли наконец улягутся в его голове, и всё встанет на свои места. Не успел он открыть проход, как тот сам растворился, и на Сириуса кто-то налетел. В нос ударил запах дождя и травы. На пороге стояла МакКиннон. Она немного опешила и подняла взгляд, ещё не зная, с кем столкнулась. Мокрая форма плотно облегала её фигуру: тонкую изящную талию, мягкие бёдра, округлость груди… Волосы блестели, глаза казались больше, чем обычно, и глубже. Существо внутри довольно замурчало, пробирая дрожью всё тело. Казалось, что МакКиннон была чем-то напугана, и внутри у Сириуса что-то ёкнуло — не из-за него ли? Но на лице девушки ещё оставалась тень чистой счастливой улыбки. Сириус заметил, что в последнее время такая улыбка всё чаще задерживалась на её губах. Интересно, кто же послужил причиной такого счастья? При этой мысли мурчание внутри сменилось тихим рыком.  — Поздравляю, — выдавил он из себя и выбежал на лестницу. Марлин так и осталась стоять в проходе, удивлённо смотря ему в след. В коридоре Сириус обогнал Маркуса Гилберта, его мантия тоже была мокрой. Да и эта часть замка была очень далека от башни Рейвенкло. Но Сириус пронёсся мимо. Сейчас ему нужно было просто побыть наедине со своими мыслями. Вскоре на опушке Запретного Леса показался огромный чёрный пёс, бегущий сквозь темноту и дождь в чащу.