Грань - До (часть 1)

       Дни пролетали с бешеной скоростью. Марлин уже забыла об этой ужасной особенности времени — пролетать незаметно. Летом в особняке Гринграсс, где каждый день проходил в томительном ожидании новостей, в беспокойстве о родителях, в поисках самой себя, время тянулось как патока. В Хогвартсе же за уроками, домашними заданиями, разговорами с Лили и Ремусом, душевными посиделками в гостиной факультета по вечерам и, конечно же, встречами с Маркусом две недели снитчем промчались мимо. Марлин шла по тёмным школьным коридорам. Закончился очередной утомительный день. Была суббота. Девушка спешила в спальню в предвкушении долгожданного отдыха, который она несомненно заслужила. Ах да, Марлин ещё посещала дополнительные занятия по заклинаниям и защите от тёмных искусств. К профессору Флитвику Марлин ходила два раза в неделю: утром в среду и в пятницу вечером. Первые занятия прошли довольно интенсивно — профессор решил повторить за такое короткое время всю программу СОВ. Какого же было удивление Марлин, когда в эту среду она увидела в кабинете Маркуса. — Привет, соскучилась по мне? — сказал Маркус. Марлин сначала даже не заметила его. За окном лил дождь, и скудного дневного света не хватало, чтобы осветить тот угол класса, где на краешке парты сидел Гилберт.  — Я? Эм-м-м, привет. Что ты тут делаешь? — Марлин правда была удивлена его появлением в классе Флитвика в семь утра.  — Я узнал, что профессор Флитвик даёт дополнительные занятия для подготовки к экзаменам. Да ещё кому! Гриффиндорцам. О своём родном факультете он так не заботится, — ответил Гилберт, уклоняясь от прямого ответа на вопрос.  — Ну, не всему факультету, а только мне, — смутилась Марлин. Он часто смущал её. Своей прямотой и какой-то обворожительной наглостью.  — Я тоже решил подтянуть знания по Заклиная, — сказал Маркус, вставая с парты. Он подошёл так близко к Марлин. Непозволительно близко. У неё внезапно закружилась голова, и она опёрлась на ближайший стул, чтобы не упасть.  — Но мы ведь оба понимаем зачем я здесь на самом деле, — продолжил Маркус. Голос его был низким, глубоким, бархатистым. Да, кажется Марлин догадывалась, зачем всё-таки Маркус взял дополнительные занятия. Честно говоря, его напористость иногда даже пугала. Маркус Гилберт был очень обаятелен и чертовски красив: высокий, широкоплечий, в меру подкаченный, с сильными руками. У него были глубокие синие глаза, которые могли излучать и мягкость, и нежность, и страстное желание. А ещё Маркус был умён, не даром же он учился на Рейвенкло. И довольно-таки храбр, он за словом в карман никогда не лез, а для этого тоже нужна храбрость. Но ещё, надо сказать, что он знал обо всех своих положительных качествах. И умело ими пользовался. Иногда Маркус напоминал Марлин Блэка, только более спокойный его вариант: менее самовлюблённый и эгоистичный. От этой мысли девушке почему-то стало не по себе, и она на секунду остановилась, чтобы перевести мысли в другое русло. Марлин осталось пройти всего два перехода, чтобы выйти на лестницу, ведущую к её башне. Портреты с удивлением косились на девушку, стоящую в одиночестве в пустом коридоре.  — Всё в порядке, миледи? — спросил толстый мужчина в зелёном берете, чей портрет висел слева от Марлин на стене рядом с жёлтым гобеленом, расшитым маленькими уточками. Девушка про себя отметила, что это довольно странный выбор герба.  — Да, спасибо, всё хорошо, — ответила она, улыбнувшись портрету. — Просто надо было привести в порядок мысли.  — О-о-о, — мужчина в берете понимающе закивал головой. — Я бы посоветовал вам попробовать поучиться окклюменции, отлично помогает, знаете ли. Вот в наше время, окклюменция и легиллименция были обязательными предметами. А теперь детишек заставляют корпеть над учебниками и слушать лекции по истории! Тьфу! Куда катится этот мир?  — Спасибо большое, я обязательно это учту, — снова вежливо улыбнулась портрету Марлин и, слегка склонив голову в знак прощания, двинулась дальше. Спорить со стариками — дело бесполезное, поэтому лучше даже не начинать. Особенно, если этому старику лет пятьсот. И не важно, что он — портрет.  — Поговорите с профессором зельеварения, милочка! Они обычно дружат с такого вида магией! — крикнул ей вслед мужчина в зелёном берете. «Кстати, а это неплохая идея, » — подумала про себя девушка: «Магическая Война в самом разгаре, и неплохо было бы научиться закрывать своё сознание прежде, чем окончу Хогвартс». Она твёрдо решила в понедельник поговорить с профессором Слизнортом. На улице совсем стемнело, Марлин взглянула на наручные часы. Половина десятого. Полчаса до отбоя. Надо бы поторопиться, ей не хотелось быть пойманной патрульным, всё-таки лишать факультет баллов, а потом ещё и отрабатывать наказание — занятие не из приятных. Разве что Поттер и Блэк ловят от этого особенный кайф.  — Одна в такое время? Марлин подпрыгнула на месте и одним движением достала волшебную палочку.  — Воу, воу! Полегче на поворотах, крошка! — это был Маркус; он стоял, прижавшись к стене с поднятыми над головой руками. — Моя жизнь ещё дорога мне, опусти палочку.  — А не надо было меня пугать, — ответила Марлин, засовывая палочку обратно в карман мантии. — Я должна задать тебе встречный вопрос, что ты делаешь здесь за полчаса до отбоя?  — Сегодня моя очередь патрулировать, — ответил Маркус, подходя ближе к Марлин. — Я же староста. Проводить тебя?  — Давай. Они пошли рядом. Марлин почему-то было неловко. Маркус нравился ей, но с ним она чувствовала себя немного не в своей тарелке. Хотя, может это всегда так, когда тебе кто-то нравится? Честно говоря, она до этого не особо часто общалась с мальчиками. Ксандер и Ремус не в счёт: Ксандер её кузен, а Ремус — почти как брат. Только с ними Марлин могла быть действительно собой. Им она рассказывала всё, что её тревожило. И девушка прекрасно знала, что они её поймут и поддержат, или дадут дельный совет, или просто помогут отвлечься. С ними было легко и спокойно.  — Ты так и не ответила, почему такая прекрасная и хрупкая девушка как ты ходит одна ночью по школьным коридорам?  — Я возвращалась с занятий с Кинг… с профессором Бруствером. И я могу за себя постоять, — сказала Марлин, отвернувшись от Маркуса. Она чуть было не проболталась. Ещё на самом первом занятии Кингсли попросил называть его по имени. — Знаешь, у нас не такая уж большая разница в возрасте, — сказал профессор Бруствер, выходя из-за своего стола и направляясь к Марлин. Это было их первое занятие. Девушка не знала, как себя вести и чего ждать от нового преподавателя. — Так что лучше называй меня Кингсли, ладно? Только никому больше ни слова, я всё-таки профессор.  — Ладно. А почему я могу вас так называть? — спросила Марлин.  — Ты располагаешь меня к себе, — ответил Бруствер. Говорил он непринуждённо и взмахом палочки расставлял парты у стен, освобождая посреди класса место.  — А ещё я знаю твоего отца, и сам называю его на Вы, — смеясь добавил Кингсли. — Скажи честно, это ведь из-за него ты решила заниматься дополнительно, а не из-за ЖАБА, так?  — Ну как же, хвалёная гриффиндорская отвага и самоуверенность, — продолжал Маркус, не замечая, что Марлин почти не слушает его. — Знаешь, ты типичный студент своего факультета. Вдруг Гилберт сделал несколько быстрых шагов и, обогнав Марлин, встал прямо перед ней. Девушка остановилась и в недоумении посмотрела на него.  — На самом деле я давно хотел спросить у тебя, — начал Маркус, беря девушку за руку. Его руки были холодными, и Марлин даже слегка вздрогнула, мурашки побежали по её коже.  — Спрашивай, — шёпотом ответила она, голос внезапно пропал от взявшегося непонятно откуда волнения.  — Мы с тобой пойдём вместе в Хогсмид? — спросил Маркус, его вопрос больше напомнил Марлин утверждение, как и тогда, в первую их встречу. Всё-таки он был очень самоуверен. Но, может быть, именно это так к нему и притягивало? Маркус медленно приобнял Марлин за талию и притянул к себе. В миг она забыла как говорить, и что говорить. Во всём Хогвартсе были только он и она. Нет, во всём мире. Маркус крепко и в то же время нежно держал её. Его лицо было очень близко, Марлин чувствовала на губах его дыхание. Свободной рукой Маркус дотронулся до её щеки и легонько провёл по ней. Затем откинул прядь её золотистых волос, упавших на лицо.  — Я тебе говорил, что ты мне очень нравишься, Марлин МакКиннон? — прошептал он, приближаясь ещё ближе. Марлин закрыла глаза. Она хотела сейчас одного — чтобы Маркус не отпускал её и не останавливался. Мгновение тянулось вечность, и наконец Марлин почувствовала холодные мягкие губы на своих. Воздух вокруг них сгустился, и с трудом проникал в лёгкие. В холодном коридоре стало очень жарко, будто они стояли посреди Адского Пламени.  — Я очень скучал, Марлс, — чуть задыхаясь проговорил Маркус, с трудом отрываясь от неё.  — Но мы проводим вместе все выходные и видимся на занятиях у Флитвика, — ответила Марлин. Они всё ещё стояли, обнявшись и глядя друг на друга. Ночная темнота обступала их.  — Какая же ты… — Маркус отпустил её и затем укоризненно посмотрел. — Всё портишь. Я имел ввиду, что мне этого мало. Я хочу видеть тебя рядом каждый день. А главное — каждую ночь. И не просто видеть: чувствовать тебя, ощущать твоё дыхание, тепло твоего тела. При этих словах он снова притянул её к себе и слегка наклонился, соприкасаясь лбами. Внутри у Марлин всё перевернулась. Она ещё никогда не чувствовала ничего подобного. Маркус был таким обаятельным, таким сильным, таким близким. Марлин обвила руками его шею, привстав при этом на носочки, и первая в этот раз накрыла его губы своими. Поцелуй был более дерзкий, требовательный, страстный. Марлин растворилась в нём, полностью отключив свой разум впервые за всё это время.  — Ну, может хватит уже тут, а? Ни стыда ни совести нет, — послышалось злобное бурение прямо около них. Марлин снова вздрогнула от неожиданности. Ну сколько можно пугаться? Ведёт себя совсем не по-гриффиндорски. Ворчание доносилось от портрета, возмущённо смотрящего на них прямо из картинной рамы, под которой они остановились. Там был изображён мужчина без бороды и с лысой головой, на вид ему было лет двести (когда его рисовали), на нём был старомодный спальный колпак.  — Устроили не пойми что! Неслыханная дерзость! Никакого уважения нет, — продолжил старик, сверкая глазами.  — Ой, простите, — ответила Марлин, изо всех сил сдерживая смех, который почему-то так и рвался наружу.  — Приносим наши извинения, — абсолютно серьёзно сказал Маркус. — Мы уже уходим. Доброй ночи, сэр. Портрет только хмыкнул в ответ, а Маркус взглянул на свои наручные часы.  — До отбоя пять минут, — сказал он Марлин и хитро улыбнулся. — Задержались мы тут немного с тобой.       До портрета Полной Дамы они добрались довольно быстро. Всю дорогу Маркус держал Марлин за руку, и она чувствовала себя абсолютно счастливой. На прощание он снова поцеловал её, на этот раз легко и нежно. Марлин пожелала спокойной ночи и пообещала, что завтра будет ждать его в большом зале. Полная Дама недовольно проворчала что-то про то, что в следующий раз её не впустит, но проход открыла. Марлин не заметила, как дошла до их с Лили спальни. Все её мысли были заняты Гилбертом. Надо рассказать Лили. То что произошло слишком прекрасно, чтобы этим не поделиться. Марлин открыла дверь их спальни, но та оказалась пуста. Точно, Лили куда-то ушла с Поттером. Да, звучало абсурдно, но Эванс всё больше и больше привязывалась к нему. Сегодня в Большом Зале Джеймс подошёл к ней и сказал, что если они пойдут вместе в Хогсмид, то им надо получше узнать друг друга. В ответ на это Эванс фыркнула, но всё же согласилась вечером на свидание с Поттером. Ну, точнее она просто согласилась прогуляться с ним, только и всего. Но Поттер с криками «Да! У нас с Эванс свидание!» вылетел из Большого Зала. Ремус тогда сказал, что Джеймс теперь будет праздновать этот день также пышно, как Рождество. Точно, Ремус! Марлин совсем забыла, что собиралась поговорить с ним! «Вот дура, » — она хлопнула себя по лбу. Она же обещала ему помочь с составлением лунной карты на этот семестр! Девушка кинула сумку на кровать и выбежала из спальни. Ремус и Питер точно ещё не спали, Джеймс с Лили, а Блэк наверняка шатается где-то по школе. Значит она ещё может успеть договориться обо всём с Ремусом. Добежав до мальчишеской спальни она пару раз постучала, так, для формальности, и толкнула дверь:  — Рем, прости, я совсем забыла, что… Посередине комнаты стоял Блэк. Кроме полотенца, повязанного на бёдрах, на нём совсем ничего не было. Ничего. С длинных тёмных волос скатывались капли воды, падали на широкие плечи, стекали по груди. Несколько капелек задержались на выпирающих ключицах. Марлин замерла от неожиданности, не в силах отвести взгляд от парня. Его руки, идеальный пресс. Ей показалось, будто из комнаты выкачали весь воздух. «А всё-таки девочки, вешающиеся на Блэка, не такие уж и дуры, » — тут было из-за чего терять голову. И сейчас Марлин изо всех сил старалась оставаться в здравом уме. Сириус удивлённо смотрел на неё. Кроме них в спальне никого не было. Внезапно Марлин захотелось провалиться под землю или шарахнуть Блэка Обливиэйтом и сбежать отсюда. Второй вариант девушке нравился больше. Блэк первым нарушил молчание:  — МакКиннон! Знал бы, что ты заглянешь, не брал бы полотенце. Марлин вышла из оцепенения.  — Мерлиновы кальсоны, Блэк! — проговорила она, резко отводя взгляд и стараясь смотреть куда угодно, но только не на ухмыляющегося Сириуса.  — Только не говори мне, что стесняешься, — судя по голосу, он над ней открыто издевался, — А может быть ты боишься? Хоть Марлин настойчиво разглядывала дверной косяк, в этот момент она могла поклясться, что Блэк нацепил одну из своих самых убийственных ухмылок. — И кого же мне бояться? Тебя? — бросила она в его сторону. — Не кого, а чего, — вкрадчиво поправил её Сириус.- Не боишься, что тебя здесь… ну не знаю, совратят, на пример? Марлин прыснула, что-что, но это с ней точно никогда не произойдёт. Разве она похожа на всех этих дурочек? Она посмотрела на Блэка. Сердце пропустило удар. В его взгляде плясал огонёк, обычно такой появлялся, когда они с Поттером замышляли какую-нибудь «весьма удачную шалость». Марлин решила ответить в том же тоне. — О, быть совращённой самим Сириусом Блэком! Я сочту это за честь! —сказала она, слегка наклонив голову. Сириус в ответ отвесил шутливый поклон, взяв в руки край полотенца, будто это бальное платье. Получилось смешно и неловко одновременно. Девушка сняла резинку, стягивающую её волосы в тугой хвост, золотистые локоны заструились по плечам, падая на лицо. Марлин надеялась, что так не будет заметно того, как она покраснела. Сириус всё ещё стоял напротив неё, буравя взглядом.  — Скажи, для тебя это нормально, расхаживать по общей спальне в чём мать родила или у вас день протеста против одежды? — она скрестила руки на груди, стараясь хоть немного закрыться от серых глаз.  — Мне нечего скрывать от стен этой комнаты, — совершенно спокойно ответил Сириус.  — Значит ты тут один? — Марлин задала этот глупый вопрос просто для того, чтобы отвести от него взгляд и вернуться к рассматриванию дверного косяка.  — Один. Чёрт, кажется он всё ещё смотрит. Она чувствовала это, его взгляд обжигал кожу, был осязаем.  — Эм-м-м, значит Ремуса тоже нет?  — Как видишь, — развёл руками Сириус. «Тебе, пора уходить от сюда, » — сказал внутренний голос. Марлин уже собиралась сказать, что, пожалуй, она лучше поговорит с Ремусом завтра и всё в этом роде. Но тут её глаза встретились с его. И Марлин позволила себе утонуть в этом тёмном бесконечно глубоком взгляде. Казалось, будто они оба ждали именно этого. Она не знала, о чём он думал или что чувствовал, за то понимала, что не хочет уходить отсюда. Не сейчас. Словно прочитав её мысли, Сириус отступил немного в сторону, освобождая проход.  — Заходи, подождёшь его тут, — он слегка улыбнулся. Марлин кивнула и перешагнула через порог. От Блэка веяло запахом свежести, драконьей кожи и ириса. Голова закружилась во второй раз. Марлин не оборачиваясь подошла к окну. Она знала, что он провожает её взглядом. Чувствовала.  — А я думала, ты не догадаешься, и мне так и придётся стоять там на лестнице на сквозняке, — сказала Марлин, обернувшись. Голос ровный, уверенный. Умение скрывать то, что ты чувствуешь на самом деле — плюс воспитания в аристократической семье.  — Ну что ты, я не такой садист, — Блэк осуждающе покачал головой. — Я даже, пожалуй, сменю свой наряд, чтобы не смущать вас. Если вы позволите. Он снова превратился в обыкновенного Блэка, от этого странного, пронзающего насквозь и манящего за собой взгляда не осталось и следа.  — Позволяю, — усмехаясь ответила Марлин. Блэк скрылся за дверью, ведущей в ванную, а девушка, стараясь не думать обо всём, что только что произошло (а особенно не хотелось думать о том, что вела она себя как полнейшая дура), села на первую попавшуюся кровать и начала разглядывать гору вещей, лежащую на прикроватной тумбочке: обрывки пергамента, сломанные перья, пара носков, какие-то журналы, длинная золотая цепь (Марлин даже подумать боялась, зачем она могла пригодиться!) и нескольких книг. Внезапно что-то привлекло её внимание. Картинки на одном из журналов были совершенно неподвижны. МакКиннон уже видела такие, пару раз Лили привозила с собой из дома маггловские издания. Девушка аккуратно вытащила журнал. «Огненные байки» гласила надпись, на обложке красовался мотоцикл.  — Не думал, что тебя интересуют байки. Марлин вздрогнула. Когда Блэк успел выйти? Он стоял за её спиной. Второй раз за вечер Марлин подумала о том, что он безумно красивый.  — А я не знала, что ты читаешь маггловские журналы, — ответила Марлин, быстро сообразив, что сидит на его кровати.  — Ну, в начале это было что-то вроде протеста матери, — продолжил Блэк, как ни в чём не бывало. — А потом я втянулся. Этим летом даже выкупили с Сохатым у его соседа-маггла мотоцикл и разбирали его на чердаке.  — Я иногда задумываюсь над тем, как все эти маггловские штуковины работают без магии, — улыбнулась Марлин.  — Штуковины? — Сириус вопросительно поднял бровь. — Да это настоящее произведение искусства! Давай я тебе расскажу.  — Прямо сейчас?  — А почему нет? Он с размаху сел рядом, откинувшись на одну из подушек. Никаких едких замечаний и шуточек. Никакого высокомерного взгляда и пошлых фразочек, он просто сидел рядом и рассказывал об устройстве двигателя (ну и чего-то там ещё, для Марлин это не имело особого значения). Она вдруг поняла, что он тоже может быть нормальным. Впервые за долгое время они просто общались, и Марлин чувствовала себя с ним необыкновенно комфортно. Сидеть вот так было также легко и естественно, как обсуждать с Ремусом редкое заклинание, или читать вместе с Ксаном Ежедневный Пророк. Кажется она даже посмеялась над рассказом Блэка о том, как они с мистером Поттером прятали мотоцикл от миссис Поттер, и как она их всё-таки застукала. Скрип. Дверь в спальню отворилась и в комнату вошли Ремус с Питером. Ремус так и застыл на пороге, а Питер, промямлив что-то про себя, шмыгнул обратно на лестницу.  — Марлс, не ожидал тебя увидеть, — на лице Люпина было написано крайнее удивление.  — Она зашла к тебе. Но так как вы с Питером удалились по делам, я милостиво решил занять даму на время твоего отсутствия, — ответил Сириус, не дав Марлин вставить даже слова.  — У меня же сегодня было дежурство. И зачем ты меня искала в 12 ночи? — спросил Ремус у Марлин, не обращая никакого внимания на Блэка.  — Я так замоталась с этими занятиями, что только в одиннадцать вспомнила, что обещала тебе сегодня вечером заняться составлением лунного календаря.  — Ну, мы могли бы договориться и завтра, — ответил Люпин, с подозрением поглядывая на Блэка.  — Да, но сегодня просто идеальное небо, а завтра вроде как будет дождь, — это было неправдой. Завтрашняя ночь тоже обещала быть безоблачной, но Марлин как-то хотелось объяснить тот факт, что она так долго просидела тут, дожидаясь Ремуса. Объяснить самой себе.  — Ладно, давай тогда через десять минут встретимся внизу, — спокойно ответил Рем. Он всё понял.  — Хорошо, я пойду возьму свой телескоп и справочник, — сказала она и поднявшись направилась к выходу. Всё это время они с Блэком сидели так близко, что она плечом ощущала тепло его тела. Сейчас ей показалось, что её вытащили на Северный Полюс.  — Может тебе надо помочь? Вопрос Сириуса заставил остановиться. Даже Ремус перестал копаться в стопке учебников и с удивлением посмотрел на друга. Марлин обернулась. Нет, Блэк выглядел совершенно серьёзным.  — Спасибо, я справлюсь, — ответила девушка, стараясь скрыть своё удивление. —Спокойной ночи.  — Сладких снов, МакКиннон, — Сириус снова смотрел на неё тем же непонятным и притягивающим взглядом. Стараясь сохранить спокойное выражение лица Марлин кивнула и закрыла за собой дверь. Это прощание окончательно сбило её столку. Вообще всё, что произошло за последний час никак не связывалось у неё в голове с образом того Сириуса, которого она всегда знала. Или думала, что знает. Иногда ты знаком с человеком многие годы, ты видишь его каждый день, живешь с ним под одной крышей, завтракаешь вместе каждое утро, у вас общие друзья, вас вообще сложно назвать чужими людьми. И вдруг в одно мгновение ты осознаёшь, что ты совершенно ничего не знаешь о нём. Мысли проносились в голове Марлин, пока она шла к своей спальне. Там всё ещё было пусто, девушка положила в сумку чистый пергамент, толстенький справочник «Ночное небо сегодня и завтра» и несколько перьев, взяла свой новенький золотой телескоп, подаренный бабушкой на её шестнадцатилетние, накинула на себя теплую мантию и спустилась вниз. Ремус уже ждал её там. По дороге Марлин всё же нашла в себе силы не вспоминать о Блэке и рассказывала Рему о сегодняшнем занятии с Кингсли. Люпин был одним из тех, кому она безоговорочно доверяла.  — Мы всё ещё отрабатываем всё невербально, но Кингсли обещал дать пару интересных заклинаний в следующий раз.  — И что, совсем ничего новенького не было, — поинтересовался Ремус, открывая перед Марлин дверь, ведущую на узкую винтовую лестницу Башни.  — Ну, не совсем, — ответила Марлин, оборачиваясь назад, так как подниматься рядом было совсем неудобно. — Мы начали заклинание патронуса, так как по словам Кингсли на то, чтобы получилось хоть какое-то подобие патронуса, надо потратить несколько месяцев.  — И как твои успехи? — где-то сзади спросил голос Люпина.  — Пока никак, — горько усмехнулась Марлин.- Видимо в моей жизни не было достаточно ярких и счастливых событий.  — А у кого из нас их достаточно в такое время?       Наверху они почти не разговаривали. Каждый сосредоточенно смотрел на небо и выводил на пергаменте различные формулы и расчеты. Занятие было довольно сложным и требовало постоянного внимания, ведь им нужно было знать не только день полнолуния, нужно также было рассчитать время появления луны на небе, в прямом смысле слова до минуты. Марлин навела телескоп на созвездие Большого Пса, нужно было рассчитать траекторию прохождения Луны через него. Для этого надо всего-лишь посчитать угол и вставить его в формулу Лоренца. Она занесла координаты Луны и Сириуса в таблицу. Рука Марлин так и остановилась над пергаментом, с кончика пера капнула большая капля чернил, расплываясь огромной кляксой. Ну вот, даже небо напоминает ей о Блэке. Может она сходит с ума? Это же просто глупо. Перед глазами снова встала дверь в спальню мальчиков и Сириус, стоящий на пороге.  — Ты уверена, что Луна закроет собой Юпитер? — голос Ремуса вернул её на Астрономическую башню. Люпин заглядывал через её плечо в таблицу, которую заполняла девушка.  — Что прости?  — Я не должен спрашивать, что у вас произошло, так ведь? — совершенно серьёзно спросил Люпин, переводя взгляд на неё. Он не должен ни о чём догадаться. «Хотя по сути же ничего не было, » — мысленно поправила себя Марлин.  — Ты о чём? У нас это у кого? В ответ Ремус только покачал головой.

***

       В спальню она поднялась только около четырёх часов утра. От усталости Марлин буквально валилась с ног, благо завтра было воскресение и можно было спокойно спать.  — Где ты была Марлс? — услышала она голос Лили, как только переступила порог их комнаты. — Уже слишком поздно, я волновалась.  — Прости, Лилс, — ответила Марлин. — Люмос. Мы с Ремом занимались астрономией. Освещая дорогу палочкой, МакКиннон добралась до своей постели и достала из-под одеяла тёплую пижаму, днём эльфы всегда заворачивали в неё грелки.  — Как прошло ваше свидание с Поттером? — лукаво спросила подругу Марлин, желая перевести тему. Она была уверена, что Лили сейчас бросила на неё раздражённый взгляд. Эванс не любила обсуждать свою личную жизнь. Ни с кем, даже с Марлин. Хотя иногда просила у неё совета. В воздухе повисла тишина. Марлин погасила палочку и забралась в тёплую кровать. Сейчас это определённо лучшее место во всём Хогвартсе.  — Я планировала рассказать тебе об этом утром, — наконец ответила Лили.  — Утром? — переспросила Марлин.  — Да, потому что, если я переживу это ещё раз, я точно не усну сегодня, — сказала Эванс, привставая на локтях.  — Всё было на столько ужасно?  — Наоборот, — только и сказала Лили, затем она снова легла и добавила уже чуть более бодрым голосом, — кстати, ты обещала мне рассказать, как вы встретились с Маркусом в среду.  — С Маркусом? — переспросила Марлин.  — Ну да, Маркус Гилберт, вроде бы как вы встречаетесь, или нет? — Лили посмотрела на подругу так, будто она заболела. Маркус. С того момента, как Марлин открыла дверь в комнату мальчиков, она ни разу не вспомнила о нём.  — Да там особенно нечего рассказывать, — проговорила Марлин. — Знаешь, ты наверно очень устала, нам надо поспать.  — Ты права, — сказала Лили, но в голосе её сквозило удивление. — Спокойной ночи.  — Спокойной ночи, Лилс. Тишина ночи, лёгкий ветерок, шелестящий за окном кронами деревьев, тихий голос «Сладких снов, МакКиннон», прорывающийся из воспоминаний, прямой изучающий взгляд, запах ириса — унесли её в наступающую дрёму.