Помогите найти человека

      «Нора», дом семейства Уизли, выглядел еще более покосившимся, чем обычно. Крыша накренилась, будто стремилась сползти, оконные рамы обзавелись новыми щербинами и длинными трещинами, крыльцо жалобно скрипело. Скрип этот больше походил на стон — дом страдал от боли и горя. Даже входная дверь рассохлась, в щели забился снег. Краска отслаивалась тонкими лоскутами, шелушилась, как больная кожа. Гермиона знала, что волшебный дом всегда отражает состояние людей, живущих в нем. После гибели Фреда «Нора» все больше становилась похожа на «дом с привидениями», как его изображают маглы. Девушке невольно вспомнилось, каким она впервые увидела жилище Уизли в своем детстве: нелепым, но совершенно точно волшебным, излучающим добро и тепло. Теперь его захватило безысходное серое марево тоски и печали. «Нора» больше не дарила входящему уютного ощущения заботы и материнской ласки. Теперь дом вытягивал силы, одаряя лишь отчаянием и подавляя волю. Дом-вампир. Хотелось бежать подальше и никогда не возвращаться.       — Нет, — упрямо сказала себе Гермиона, — там Рон. Его я в беде не брошу.       И она постучала в дверь.       Когда наконец открыли, Гермиона уже устала ждать. На пороге стояла Молли в кухонном фартуке поверх простого домашнего платья. За эти дни мать Рона сильно сдала. Ярче проявились морщины, взгляд потух, стал обреченным. Женщина сутулилась, будто несла на плечах непомерный груз. Пропал румянец, в волосах мелькало еще больше седины, чем раньше. Молли постарела за несколько дней.       — Что, девочка, пришла полюбоваться на дело рук своих? Проклинаю тот день, когда мой сын тебя встретил, — процедила миссис Уизли сквозь зубы.       — Почему вы вините меня? — Гермионе было обидно слышать эти слова от женщины, едва не ставшей ей свекровью. Разве это она активировала древнее проклятие? Почему же сейчас приходится оправдываться? Ради Рона девушка готова была принять Молли в своем сердце, назвав второй матерью. И вдруг такая перемена! Несостоявшаяся свекровь не хотела ничего слышать.       — Разве непонятно? — прошелестел ответ. — Если бы ты только послушалась и пригласила друзей к нам, как тебе советовали, а не в проклятое кафе, с Ронни ничего бы не случилось! И Джинни не пропала бы неизвестно куда. И Джордж не заперся бы на чердаке своего магазина. Не подружись когда-то мой сын с тобой и Гарри Поттером, может быть, и Фред сейчас был бы жив. Кого еще мне винить? Зачем ты пришла, Гермиона? Разве не ясно, что здесь тебе не рады?       Миссис Уизли собралась захлопнуть дверь перед самым носом нежеланной гостьи, но девушка торопливо сказала:       — Если позволите увидеть Рона, я смогу остановить действие проклятия. Миссис Уизли, что бы вы обо мне не думали, но я люблю вашего сына. Ничего не прошу, кроме одного — разрешите его увидеть.       В глазах Молли, во всей ее фигуре застыла безнадежность. Она была в каждом жесте, в выражении лица. А вместе с ней — непомерная усталость и принятие неизбежного.       — Я тебе не верю. Но больше так не могу! Колдомедики отказались от него. Сказали, что Рон полностью здоров, — женщина заплакала, утирая глаза кончиком полотенца, перекинутого через плечо. — Неофициально сообщили, что проклятие, конечно, есть, но оно неснимаемое и не определяется диагностическими чарами. В отчаянии мы дошли до главного целителя. Волшебники называют его вторым Парацельсом. Но то, что предложил Сметвик… это все равно, что убить! Он сказал, что может остановить процессы жизнедеятельности, и, если все пройдет удачно, мой сын перестанет умирать. Но и жить тоже не будет. Такое состояние можно поддерживать очень долго, сто лет и даже больше. За долгое время могут изобрести зелье или заклинание, способное помочь больному. У них в Мунго целая палата таких. Сметвик назвал это «эффектом спящей царевны», но я слышала, как их называют санитары между собой — «овощи». Это не выход. Тогда Ронни все равно что умрет, и я отказалась. Все, что они смогли сделать помимо того варварского предложения, всего лишь прописать диету, чтобы Рон протянул подольше. Но это не помогает, он не может остановиться. Требует все больше и больше. А если не получает желаемого, то начинает крушить все вокруг. Недавно в гневе поджег гостиную из-за того лишь, что я велела подождать ужина. Пришлось отобрать у сына волшебную палочку. У меня не осталось больше сил! И если ты тот самый крошечный шанс на спасение, разве можно его упустить?       Ситуация казалась Гермионе безысходной. Тот выход, который видел профессор Снейп, был давно предложен миссис Уизли целителем Сметвиком. И она отвергла единственную возможность! Но может, еще не все потеряно?       — Но, миссис Уизли, доктор Сметвик, скорее всего, прав. То, что не поддается лечению сейчас, вполне может быть излечимо в будущем. — Гермиона знала, что они с директором сделают все, чтобы так долго ждать не пришлось, и не хотела упускать случай попытаться уговорить мать Рона прислушаться к голосу разума.       — Нет, ни в коем случае! Мало того, что через сотню лет никого из нас может уже не быть в живых, но заклинание стазиса очень опасно. Его давно пора причислить к непростительным проклятиям! Уж ты-то с твоей тягой к изучению всего подряд должна это знать! Или ты перестала читать газеты? Совсем недавно была статья в «Пророке», неужели не видела? Паралич, гангрена, смерть мозга — вот какие побочные эффекты несет в себе ваш хваленый стазис. Я не подвергну своего сына такому риску. Артур найдет выход, я верю. Уже ищет.       Девушка поняла, что действовать придется по запасному плану. Портключ все еще был в кармане. Осталось добраться до жениха.       — Так можно увидеть Рона? — Гермиона умела быть настойчивой.       — Ненадолго. Но учти, я буду рядом. И лучше бы тебе не обманывать, девочка. Помни о Беллатрикс.       Девушка поморщилась. Трудно было забыть сражение двух волшебниц и его печальные последствия для одной из них. Однако пора было действовать.       На кухне что-то варилось-тушилось-парилось сразу в нескольких котлах. На раскаленных сковородках жарилось мясо, истекая горячим соком. Из духовки шел восхитительный запах выпечки. Было полное ощущение, что Молли готовится к наплыву гостей.       Но хаос, царящий повсюду, развеивал первоначальную догадку. Сломанная мебель. Диван с торчащими пружинами и разрезанной в нескольких местах обивкой — уж не сектумсемпрой ли? Зеркало и каминная полка покрылись толстым слоем пыли. Прожженный ковер, походивший на обугленное кружево. От такого оставалось только избавиться, но хозяйке дома было некогда наводить порядок. Она днями и ночами пропадала на кухне.       Над камином висели покосившиеся часы, при взгляде на которые Гермиона вздрогнула. И как Молли еще держится? Одна из стрелок, подписанная именем Фреда, навсегда остановилась на отметке «МЕРТВ». Три другие, Рон, Джинни, Джордж, трепетали в секторе «СМЕРТЕЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ», совсем рядом с той, что замерла навеки на черном траурном поле. Стрелки Артура Уизли и трех старших сыновей спокойно указывали на сектор «РАБОТА».       Гермиона направилась к лестнице, ведущей наверх, она торопилась увидеть Рона, но была остановлена миссис Уизли.       — Погоди, нужно захватить кое-что.       Мать Рона завернула на кухню, где большинство горизонтальных поверхностей занимала немытая посуда.       Взяв с полки последнюю чистую тарелку и привычно увеличив ее заклинанием, Молли начала выкладывать на нее снедь. Груда овощного рагу соседствовала с огромным ломтем хорошо прожаренного мяса. Порция была поистине великаньей. Из духовки был спешно вынут пирог, успевший слегка подгореть с одного бока, уложен на деревянную доску и разрезан на крупные куски. Затем тарелка с едой и доска с целым пирогом плавно поднялись в воздух.       — Ну вот, теперь можно идти, — удовлетворенно произнесла миссис Уизли.       — Тут еды на троих! — воскликнула Гермиона.       — Поверь, — тяжело вздохнула женщина в ответ, — этого хватит ненадолго. За что мне только это наказание? Мерлин свидетель, я пробовала ограничить его в еде, но от этого только хуже. Рон тогда впадает в ярость. А когда голодает, его организм начинает поглощать сам себя. За несколько часов, в течение которых я имела глупость не давать ему пищи, мой сын превратился в скелет, обтянутый кожей, и чуть не умер от истощения, физического и магического. Так что лучше пусть ест, сколько хочет.       — Но обжорство тоже ведет к гибели!       — Не так быстро. Может, Артур успеет найти контрзаклятие, — тяжело вздохнула Молли, — в архивах министерства чего только не отыщешь.       По дороге в комнату Рона ступени лестницы дважды попыталась сбросить Гермиону, пропадая под ее ногами. Но после исчезающих ступенек Хогвартса такие выверты разумного дома были девушке не в новинку.       На свою бывшую невесту Рон Уизли не обратил ни малейшего внимания. Вкуснейший матушкин пирог, вот что его заинтересовало в первую очередь. Кулинарное творение Молли пришлось больному по вкусу и начало таять на глазах.       — Вкуснотища-то какая! — пробормотал парень, облизывая пальцы, не желая терять и капли мясного сока. — Мам, а еще есть? Он какой-то маленький.       Миссис Уизли обессилено присела на край постели.       — Нет, Ронни. Если хочешь, я испеку.       — Спрашиваешь! Конечно, хочу. А скоро?       — Скоро. Вот только тесто поставлю. А ты пока передохни от еды, поговори с Гермионой, она пришла тебя навестить.       Все это время девушка с ужасом смотрела на изменившегося Рона. Какие-то несколько дней, и его было не узнать. Нет, дело даже не в оплывшей фигуре. Удивительно, бы было, если бы он не раздобрел при таком-то питании. И не в измазанной сочной начинкой щеке. Одним взмахом палочки Молли удалила неопрятное пятно с кожи сына. Но маниакальный взгляд, направленный на пищу, приводил Гермиону в ужас. Это была одержимость. Ничто для него более не было ценным. Их любовь, то трепетное чувство, пронесенное через войну, проигрывало теперь хорошо прожаренному куску говядины. И это было больно.       — Миона? — удивился юноша, словно только что заметил свою бывшую невесту. — Давно не виделись. Последний раз мы были вместе у Фортескью. Там еще был вкуснющий торт из мороженого. Ты не принесла случайно, нет?       — Нет, Рон. У меня ничего нет. Я вообще не была уверена, что удастся тебя увидеть.       — А давай ты сейчас быстро сбегаешь и принесешь мороженого? Я тут пока немного занят, — глаза парня загорелись алчущим светом, а руки потянулись к великанской тарелке с едой, — но никуда не денусь. Ты вернешься, а я как раз освобожусь. — И Рональд плотоядно облизнулся, не в силах отвести глаз от огромного мясного куска среди тушеных овощей.       Гермиона растерялась было, но быстро взяла себя в руки. Нельзя потворствовать, надо действовать. Сердце котилось как бешеное, а рука нащупала в кармане перо-портключ. Вот бы только отвлечь внимание Молли. Иначе план может накрыться медным тазом.       Серебристый горностай-патронус материализовался в комнате и заговорил голосом Артура Уизли:       — Молли, дорогая, я, кажется, нашел. Но клянусь памятью Альбуса, лучше бы не находил! Был бы жив директор Дамблдор, он нашел бы выход и знал бы, что делать. Встречай, нам есть, что обсудить. Возможно, стоит рассмотреть предложение Сметвика. Не такое уж оно безумное.       — Ни за что! — взвилась женщина. — Каждый, кто хоть одним глазком просматривает прессу, знает, как это заклинание опасно!       Патронус это заявление ожидаемо проигнорировал, но внизу вдруг что-то загрохотало, послышались сдавленные ругательства.       — Артур! Опять запнулся о каминную решетку и опрокинул на себя летучий порох! В последнее время дом ведет себя отвратительно, будто нарочно подстраивает каверзы. Мне надо бежать! — Молли ринулась к двери, но вдруг оглянулась. — Гермиона, что ты стоишь? Ты идешь со мной. Ведь ты же не думаешь, что я оставлю вас наедине?       Девушка ласково погладила Рона по щеке, как бы невзначай опустила руку на его плечо, слегка приобняв, и виновато улыбнулась Молли.       — Простите меня.       В тот же миг другой рукой она переломила хрупкое перо в своем кармане. Портключ сработал.

***

      — Ш-шурх! Ш-шурх! — доносились откуда-то странные звуки.       Чьи-то легкие пальцы нежно касались волос. Невесомо, почти не дотрагиваясь. Кто-то несмело гладил по щеке. Снейп ощущал теплое дыхание склонившегося над ним человека.       Очнувшись, чувствуя разрывавшую голову боль, директор Хогвартса с трудом разлепил веки, чтобы увидеть серое небо, затянутое тяжелыми тучами, и испуганное лицо с распахнутыми глазищами цвета молодой весенней травы.       — Живо-о-ой! — проблеяло видение, шмыгнув носом, будто бы собираясь разреветься. Нонсенс. Герои не плачут.       — Мистер Поттер, вы? — удивленно просипел Снейп. Он ожидал чего угодно — оказаться в оранжерее, где его отделал Хагрид, или в медицинском крыле замка под крылышком спешно вызванной из отпуска Поппи, или даже в Мунго, но встретиться с Гарри никак не ожидал. Хотя, глубокий обморок перенес его сюда или глубокий сон, разница невелика. Не таким, едва живым, Северус хотел предстать перед своим соулмейтом, но выбирать не приходилось. — Мерлин, нет в мире справедливости!       Поттер поежился. Не от холода, к которому уже привык, а от интонации, формального обращения к себе по фамилии и этой ужасной фразы, произнесенной Снейпом. И верно, кто сказал, что какое-то мифическое родство душ запросто перечеркнет столь богатое взаимной ненавистью прошлое? Юноша с неохотой убрал руку от полюбившихся черных прядей зельевара и тихо пробормотал:       — Вы ранены, сэр. У вас кровь на виске. И глаз заплыл совсем. Левый.       В голосе Поттера, помимо волнения, сквозили апатия и безнадежность. Опять. Ну конечно, мальчика снова подчинил себе артефакт. Надо срочно вытаскивать его из этого состояния. Внезапно возникшая между ними атмосфера отчуждения Северусу не нравилась. Впрочем, не во всем виновата магия. Он и сам не без греха, стоило прийти в себя, как многолетняя привычка выстраивать вокруг крепостные стены мигом заявила о себе. И сказал-то всего пару слов, а в глазах мальчишки уже плещется такая тоска, словно отняли что-то самое лучшее в мире. Он что же, решил, что в прошлый раз ему все привиделось?       — Уж не собирался ли ты, Гарри, исцелить меня слезами, аки Феникс? Боюсь, их лечебный эффект в данном случае оказался бы под большим вопросом. И не стоит обращать внимания на эти… царапины. Лучше скажи, отчего так холодно?       — Оттого, что я не справился. Как только в прошлый раз вы ушли, зима вернулась. Я ничего не могу с этим поделать, — вздохнул юноша.       — Снова на «вы», Гарри? — Снейп протянул руку и взлохматил непокорные поттеровские вихры. — Разве в прошлый раз мы не перешли на «ты»? Весьма приятным образом, кстати говоря. И что-то не припомню, чтобы тогда видел здесь эти острые скалы и столь буйный прибой. Холодные брызги долетают даже сюда.       — Их и не было. Появились, когда мне сообщили, что Рон практически мертв. — Из голоса Гарри ушли все эмоции. Он и сам на миг напомнил холодную скальную глыбу, которую и живой-то не назовешь. — Просто берег обвалился под ногами. Я едва успел отпрыгнуть.       Снейп сжал ладонь Гарри и усмехнулся.       — Кажется, похититель несколько поторопился с этой печальной вестью. Думаю, не ошибусь, если предположу, что именно сейчас мисс Грейнджер кое-что предпринимает для спасения своего жениха и твоего друга. Кое-что противозаконное. И уверен, у нее получится.       В глазах Поттера вспыхнула надежда, и вопросы посыпались, как из рога изобилия.       — Гермиона? С ней все хорошо? Она не проклята? Когда вы виделись?       Северус закатил глаза и проворчал:       — Не просто виделись, Поттер! Эта невыносимая всезнайка меня вычислила, выследила и так надавила на жалость, что пришлось взять ее в напарники. Мы с твоей подругой на досуге занялись частным сыском, впору открывать сыскное бюро. — Снейп весело подмигнул Гарри. Учитывая пробитую голову и классический фингал под глазом, подмигивание выглядело несколько пугающе. — Я даже подумывал о названии — «Снейджер». Как тебе нравится?       Гарри фыркнул от смеха. В тот же миг снег вдруг передумал идти, черные низкие тучи расступились, давая дорогу солнечным лучам. Северусу захотелось обнять Поттера покрепче, что он и проделал без тени сомнения, прижимая своего личного Избранного к обтянутой черной мантией груди. Больная рука ныла, но что такое боль по сравнению с желанной близостью?       — Все будет хорошо, веришь? Мы землю перевернем ради тебя. Уже есть зацепки…       — У тебя сердце так бьется, — прошептал в ответ Гарри, даже не собираясь выныривать из уютных объятий.       — Думаю, дела у мисс Грейнджер окажутся удачнее моих, — прошептал Северус лохматой Гарриной макушке. — У нее нет на пути неучтенного фактора по имени Хагрид. И знаешь, я вовсе не жалею, что он меня ранил, ведь это привело меня к тебе.       — Великий шпион и стратег Северус Снейп мог чего-то не учесть?       — Я слышу иронию? — Снейп тихонько засмеялся. — Представляешь, так привык за столько лет к добряку Хагриду, что забыл о его полувеликаньей силе.       — Это он тебя так отделал? Как он только мог?       — Гарри, не стоит держать на него зла. Это все действие проклятия. Потом наш лесник будет корить себя за все и тысячу раз попросит прощения. Мне не стоило терять время на бессмысленные уговоры, только и всего.       — А вдруг, пока ты здесь, твое тело там умирает от потери крови? Только не снова!       — Не бойся, не умрет. — Северус поморщился. Он не любил вспоминать тот эпизод в Воющей хижине, когда Поттер стал невольным свидетелем его мнимой кончины. — А вот с твоим сознанием определенно надо что-то делать. Каждое новое вранье убийцы вызывает катаклизмы вокруг тебя, этого нельзя больше допускать. Пойдемте-ка, мистер Поттер, вон к тем камням у воды, пора решить проблему кардинально, пока меня не выкинуло отсюда.       Гарри вскочил с земли первым и протянул руку Снейпу.       — Ты знаешь, как мне помочь?       — Думаю, ты тоже знаешь, просто забываешь включить мыслительные процессы и отдаешься пустым переживаниям и меланхолии. На деле все просто. Тебе знакомо слово «окклюменция»?       — О, нет!       — Вижу, помнишь.       Гарри смутился.       — Забудешь такое! Северус, я давно хотел попросить прощения. За все. За тот случай тоже.       — Полагаю, банка с мадагаскарскими тараканами, разбитая о твою многострадальную голову, стала мне достаточной компенсацией, — хмыкнул Снейп. — А еще это наше «недоразумение» оказалось отличным предлогом для прекращения бессмысленных занятий. Ведь если бы Лорд случайно увидел их твоими глазами, моя миссия была бы провалена.       — Ты тогда промазал!       — Вовсе нет. Пожалел в последний момент.       — Промазал!       — Не будем спорить о пустом, лучше перейдем к делу. На сей раз тебе не нужна окклюменция в полной мере. Достаточно всего лишь очистить сознание, отключившись от внешнего раздражителя. Ведь похититель не вламывается в твой разум, как Волдеморт, а всего лишь злорадствует вслух. Очищение сознания всего лишь одна из подготовительных ментальных практик. Помогает расслабиться, достигнуть внутреннего покоя и равновесия.       Северус скинул теплую мантию и постелил ее на плоские камни. Босиком, в черных брюках и белой сорочке, он выглядел так непривычно, что Гарри уставился на него, как на существо с другой планеты. А когда зельевар расстегнул пуговицу у ворота и закатал рукава до локтя, угроза когнитивного диссонанса стала практически неотвратимой. Гарри заметил, что Снейп бережет левую руку, но скрывает боль. Оставалось стоически «не замечать» эти попытки, не хватало еще задеть его гордость своей неуместной жалостью и все испортить.       — Хватит пялиться, Поттер, еще успеешь рассмотреть, — по-доброму ухмыльнулся Снейп. — Лучше присаживайся на камешки. Желательно принять позу лотоса. Но ты как начинающий йог можешь просто положить руки на колени ладонями вверх.       — Непривычно видеть декана Слизерина в белом, — пробормотал Гарри, старательно пытаясь завязать ноги узлом, который йоги по недоразумению величают «позой лотоса». — На тебя смотреть холодно.       — Скоро здесь станет жарко, — зловеще пообещал Северус и встал за спиной Гарри. — Слушай мой голос и старайся следовать указаниям. У тебя получится.       Снейп опустил правую ладонь на плечо Гарри, успокаивая и поддерживая. От руки расходилось тепло, оно будто бы струилось из центра ладони.       — Все, что тебе нужно, отрешиться от внешнего мира и сосредоточиться на внутреннем. Ты лишь песчинка во всем Сущем, но ничто не может влиять на тебя. Ты и сам способен создать что угодно. В этом сне. — Голос Северуса вибрировал, околдовывал, был самим Космосом. Гарри понял, что так останется навсегда. Что бы ни случилось. — Никто извне не в силах управлять тобой и диктовать тебе. Ты сам — целый мир. Сам — Вселенная. Магия в тебе — твой свет. Она свободна, даже если тело сковано. А ты можешь стать солнцем. Эта способность лишь твоя. Даже если меня не будет рядом, она всегда с тобой. Ты сможешь направить свою энергию, свою силу наружу. Ничто тебе не помеха: ни магические путы, ни сковывающие артефакты. Сделай это прямо сейчас, Гарри! Как только откроешь глаза, попробуй разрушить артефакт. Я досчитаю до трех, и ты сделаешь это. Раз — сконцентрируй свою силу, почувствуй ее. Она жаркая, даже обжигающая. Два — определи цель. Почувствуй чужеродную магию, препятствующую твоей, и ударь. Разорви магические нити, питающие артефакт. Три — пора открыть глаза, Гарри!       Горячая волна силы ударила куда-то вперед и вверх, сметая все на своем пути, даже низкие рваные облака. Послышался слабый треск хрустнувшего стекла, но больше ничего не произошло.       Когда Поттер обернулся к Северусу, в глазах юноши все еще плясало зеленое магическое пламя. В них почти невозможно было смотреть, взгляд мальчишки ослеплял в буквальном смысле слова.       — У меня получилось? — Гарри схватил за руку ошарашенного зельевара. — Тогда почему мы еще здесь?       — Получилось. Видимо, артефакт слишком силен. Надо бы выяснить, что это за штука.       — Попробуем еще?       — Сейчас нет. Не стоит загонять себя, ты достаточно выложился, надо отдохнуть. Но верь, все получится. Ты сильный.       — Северус, хочу спросить. Моя сила может только разрушать?       — Нет! Отчего ты так решил? То, чему мы только что были свидетелями, из раздела Магии желания. Желания могут быть разными, но они всегда подчиняются волшебнику. Посмотри, как изменилось все кругом. Это что угодно, но не разрушение. Ты еще преподнесешь сюрприз волшебному миру, Поттер!       Гарри огляделся. Они стояли на цветущей поляне, бурное море исчезло, как и не было. Пологий берег спускался к полосе золотистого песка возле прозрачного озерца, которое походило на Хогвартское. Ивовая роща утопала корнями в зеркальной воде, гибкие ветви опускали к поверхности озера серебристые листья.       — Но это совсем другое место! Не то, где я был.       — Это мир, созданный тобой. И ты можешь быть там, где хочешь. Удивлен, что ты не выстроил здесь собственный Хогвартс. — Снейп усмехнулся. — Теперь я спокоен. Ты сумеешь противостоять магу, похитившему тебя, и защитить свой разум.       Гарри кивнул и вдруг задал совершенно не логичный вопрос:       — Северус, ты мне веришь?       — Поттер, твой вопрос меня пугает. Признавайся, что ты задумал?       — Ответь. Невежливо отвечать вопросом на вопрос.       — Ты слишком честный, чтобы не верить. Никогда врать не умел. А если и пытался, я всегда знал, что ты лжешь.       — Но откуда?       — Можно сказать, на лбу было написано. Так что да, Гарри, я верю тебе. Но это не отменяет твоей ужасной способности влипать в самые подозрительные и опасные истории. Так что ответь и ты мне. Что. Ты. Задумал?       — Ничего особенного. Дай мне руку, Северус. — Поттер преданно заглянул Снейпу в глаза. Взгляд у парня все еще был жутковатым. Кажется, это наследственность давала себя знать. Если в пращурах Смерть, жди от потомков опасных странностей.       — Зачем? — Северус все же протянул юноше правую руку.       — Не эту. Левую.       — Но…       — Давай уже! Ты сказал, что веришь мне.       Снейп поморщился, когда Поттер все-таки завладел левой рукой. Плечо точно было вывихнуто.       — Что это? У меня такой летучей мышки нет! — естественно, Гарри углядел бледную татуировку, изображающую Следопыта. — Я тоже хочу такого к своему браслету!       — Это не фрагмент знака родственных душ. Это подарок основательницы твоего рода, Поттер. И меня не слишком-то спрашивали, хочу ли я его вдобавок к своему браслету, — съехидничал Северус, — но с Леди в черном не спорят. Признавайся лучше, что ты хотел делать с моей больной рукой?       — Вылечить, что ж еще? Ты, главное, верь мне. В детстве мне частенько приходилось исцелять себя магией. Должно получиться. — Гарри закрыл глаза и забормотал: — Надо сконцентрировать силу. Определить цель. И сделать это.       Зеленые блики упали на бледную кожу, глаза Поттера снова пылали потусторонним светом. Жар от его пальцев тек расслабляющими волнами по руке Северуса. И когда жар стал почти нестерпимым, боль внезапно отступила.       Снейп подвигал рукой.       — Получилось, — он был растерян. В кои-то веки кому-то было до него дело. Забота оказалась приятна.       — Погоди, еще не все, — Гарри переместил исцеляющие руки. Теперь чуткие пальцы осторожно прикасались к ране на голове.       Головная боль тоже ушла. А Поттер уже аккуратно обводил подушечками пальцев эффектный синяк. Снейпу даже почудилось, что кончики пальцев мальчишки светятся. А потом заметил, что браслеты у обоих мерцают в такт биению сердца.       — Ну вот. Теперь мне будет спокойнее, когда ты уйдешь. Думаю, с кем-то другим поделиться магией не получилось бы. — Гарри тоже с удивлением рассматривал мерцающий орнамент на собственной руке. — А теперь расскажи мне про подарок. Ты же не думал, что я забуду спросить? Леди в черном, это Смерть? Ты ведь о ней говорил?       Но ничего рассказать Северус уже не успел. Он почувствовал, как его со страшной силой влечет прочь, черты Поттера начали расплываться.       Он только успел крикнуть напоследок:       — Твоя сила всегда с тобой!       Директор Снейп уже не слышал, как в воображаемом мире, который стал Поттеру тюрьмой, загрохотал голос, который он вполне мог узнать, если бы продержался лишь на минуту дольше:       — Что с тобой не так, Поттер? Опять трещина! Последний раз предупреждаю, угробишь бесценный артефакт, сдохнешь по-простому. Ничто не помешает мне тебя задушить.       Но случись директору Снейпу увидеть эту новую трещину, он гордился бы своим учеником. Она тянулась через всю крышку хрустального гроба, глубокая, извилистая, способная расколоть верхнюю часть артефакта на две половинки — если бы Гарри ударил сильнее.