Помогите найти человека

      — Ну, здравствуй, спящий мой красавец. Соскучился в одиночестве? Как бы хотелось не покидать тебя, а миг за мигом наблюдать страдания Героя. Но нельзя. Слишком долгое отсутствие заметят. — Говорящий с видимым усилием столкнул тяжелую хрустальную крышку гроба, чтобы его пленник мог слышать. Снять ее можно было только вручную. Любую магию, кроме своей, артефакт блокировал. По крайней мере, должен был. Тем ужаснее оказалось увидеть, что недавняя трещина разветвилась, и от нее пошла по прозрачному хрусталю сеть более мелких трещинок. Их было много. Слишком много.       — Проклятье! Бладжером тебя по башке, Поттер! Что творишь? Другой бы лежал себе в гробу преспокойненько, до самого конца. Сколько можно трепыхаться? Между прочим, эта игрушка стоит целое состояние, а ты ее собираешься сломать?       Разозлившийся маг в сердцах встряхнул Гарри за плечи, голова спящего безжизненно мотнулась, но ресницы, покрытые инеем, даже не задрожали, глаза не открылись.       — А это еще что такое? — на правой руке пленника похититель заметил татуированный терновый браслет. — Клянусь Морганой и всеми своими предками, вчера ничего подобного не было! Как ты умудрился встретить родственную душу, лежа в гробу? Или здесь кто-то был?       Но защитный контур дома оказался цел. Никто не нарушал его границ.       — Кажется, я не дождусь того сладостного мига, когда тебя уничтожит артефакт, Поттер. Просто убью тебя! Придушу подушкой — и будем квиты. Еще одна подобная выходка, и мне придется так поступить, милый Гарри.       Втащить крышку обратно, чтобы закрыть гроб оказалось труднее, чем снять. Но чего не сделаешь ради исполнения самого сокровенного желания?

***

      А тем временем в кабинете директора Хогвартса один не очень светлый маг и молодая ведьма собирались устроить допрос древнему портрету.       — Мисс Грейнджер, сидите тихо и не вмешивайтесь во взрослый разговор, — замечание Снейпа заставило Гермиону хихикнуть. Забавно, когда они найдут Гарри, к нему тоже будут относиться, как к ребенку? Что-то в это совсем не верилось.       Гермиона жестом показала, будто закрывает «молнию» на губах и поудобнее устроилась на диванчике. Она даже решила не обращать внимания на обидное уточнение «взрослый». Интересно, как долго директор Снейп будет отказываться воспринимать ее всерьез? Посмотрим.       Северус Снейп подошел к портретам и обратился к одному из них, усиленно притворяющемуся спящим.       — Директор Фортескью! Проснитесь, сэр. К вам есть дело.       Портрет мага в роскошной мантии, отороченной собольим мехом, лениво приоткрыл глаза.       — Что, вспомнили о старике Декстере? Сколько лет никому не был нужен, а теперь господин нынешний директор снизошел до разговора?       — Кроме вас, никто не поможет. Буду премного благодарен. Кстати, возможно, вам придется по вкусу одна идея, — Снейп хитро прищурился. — Я вижу свободное место возле окна. Кажется, там прекрасно смотрелся бы какой-нибудь натюрморт: греческое вино, фрукты, овечий сыр…       — Сувлаки¹, — мечтательно произнес старик.       — Не забудьте о Хорьятики² и Тири саганаки³, — напомнила Дайлис Дервент менторским тоном, — это божественно!       — Приятно иметь дело с понимающим человеком, — сразу подобрел директор Фортескью. — Подумайте только, сэр, директорам приходится клянчить еду у других портретов! Наконец-то глава школы проникся нуждами своих подопечных.       — Рад, что моя задумка пришлась ко двору, уважаемый предшественник. А теперь о деле. Совсем недавно вы стали очевидцем некоего события, произошедшего в кафе, принадлежащем вашему потомку. Думаю, вы могли увидеть там что-то странное, необычное.       — Понимаю, — произнес портрет таинственным шепотом, — я могу оказаться единственным свидетелем?       — И очень ценным!       — Я рад, что ко мне обратились вы, директор Снейп. Сотрудники Аврората не сочли необходимым выслушать мое заявление, а ведь я пытался все рассказать. Старая тряпка, вот что они сказали! Подумать только, а ведь довольно скоро они и сами могут оказаться на месте «старой тряпки»! Какая-нибудь сотня лет и, возможно, выпадет шанс припомнить кое-кому эту неслыханную неучтивость. Я бы даже не постеснялся сказать, беспардонное хамство!       — Это очень оскорбительно, сэр. И я бы понял, если бы после подобной грубости вы отказали в помощи. Но мы с мисс Грейнджер действуем не от лица Аврората. Вы узнаете мисс Грейнджер?       — Как же, как же! Неудачливая невеста. Сочувствую, мисс.       — Как вы понимаете, ждать помощи со стороны властей совершенно бессмысленно. И потому у нас — частное расследование. В тот день разрушилась жизнь этой юной леди, — Северус указал на Гермиону. — Неужели не поможете?       Юная леди, не сдержавшись, шмыгнула носом, но тут же взяла себя в руки.       Тем временем директор Снейп продолжал, чуть понизив голос:       — Должен сказать вам, сэр, от ваших показаний зависит жизнь еще одного мага. После тех странных событий пропал Гарри Поттер. Мне просто необходимо найти его и вернуть. Жизненно необходимо.       — Лично вам необходимо, директор Снейп? — педантично уточнил дотошный портрет.       — Вы правильно меня поняли, директор Фортескью.       — Ну что ж, полагаю, мисс уже рассказала все, что ей известно. Осталось только рассказать о том, чего она не знает, чему навряд ли придала значение. Помимо подчиняющего колдовства по отношению к моему несчастному потомку, темная магия в тот день использовалась еще семь раз. Именно столько раз было произнесено заклятие, пробуждающее наитемнейшие человеческие страсти, самые низменные желания. Восемь волшебников пострадало в тот злополучный день от «Проклятия семи грехов». Слышали о таком?       Снейп замер, недоверчиво глядя на человека с портрета, а Гермиона подалась вперед, жадно впитывая новую информацию.       — Но это же легенда, злая сказка! — воскликнул Северус.       — История о трех братьях — тоже сказка. Но эта сказка самым беспощадным образом вмешалась в вашу жизнь, не правда ли? И не только в вашу.       Зельевар тяжело оперся о стол, неловким движением уронив ворох бумаг.       — Простите, уважаемые господа директора, — подала вдруг голос Гермиона, — нельзя ли немного подробнее? Ведь ваша беседа в какой-то мере касается и меня, но я не понимаю…       — Мисс Грейнджер, — Снейп круто развернулся к девушке, — разве не вы обещали, что будете немы, как рыба?       Его лицо было искажено, будто маг узнал что-то страшное.       — Но, сэр!       — Хотите подробностей? Извольте. — Голос Снейпа стал подобен айсбергу, из него ушли все эмоции, Северус излагал лишь сухие факты. — Я еще сомневался, но теперь все сомнения отпали. Вам очень повезло, мисс Грейнджер, что на пути заклятья, которое преступник выпустил в вас, по чистой случайности встал Люциус Малфой. Он так спешил к Драко, что забыл об опасности. Если до сих пор у вас ни перед кем не было Долга жизни, то теперь могу обрадовать — он у вас есть. Потому что это проклятие должно было разжечь всепоглощающий гнев в вас, а не в моем несчастном друге, которому отчего-то вздумалось следить за собственным сыном. И можете мне поверить, долг с вас спросят в свое время. Заранее могу сказать, что вам это вряд ли понравится, но отказать будет невозможно.       Гермиона в шоке прижала кончики пальцев к губам. Воистину судьба — злодейка! Умудриться на ровном месте задолжать Малфоям жизнь до сих пор удавалось только Гарри Поттеру. Но ничего уже не изменить, и девушка решила пока не думать об этом. Тем более что сейчас ее заботили другие вопросы.       — Простите, уважаемые сэры, я правильно понимаю, что в проклятии использовано понятие семи грехов, идентичное тому, что известно из христианской религии?       — Смышленая девочка, — фыркнул портрет, — она все еще думает, что мы говорим только о теории? Не «понятие», а истинная, глубинная, темная человеческая страсть вытягивается заклинанием на поверхность. Страстям подвержены все люди. Приведу простой пример. Вы когда-нибудь завидовали, мисс?       Гермиона от удивления и возмущения поперхнулась воздухом.       — Не спешите говорить гневное «нет». Ответьте правду. Завидовали хотя бы в детстве? Возможно, соседской девочке, потому что ей на день рождения купили велосипед, а вам — книжку с картинками о древних ящерах, например.       — О млекопитающих… — растерянно поправила Гермиона, и щеки ее покраснели. — Но это нечестно! Это детское чувство, оно ничего не значит.       — Детские желания искренни и всегда идут от сердца, — возразил портрет. — А теперь вспомните это чувство и представьте себе, что его усилили в сто, в тысячу раз. Оно всепоглощающе, ему нельзя сопротивляться, просто не хватит сил. Оно подчинит всю вашу волю, всю вашу жизнь, вы забудете, кто вы, чем жили до этого. Все принципы исчезнут. Перед вами будет лишь единственная цель, для достижения которой все средства хороши. Вы разрушите себя очень быстро. Или оступитесь на пути к заветной цели, и вас уничтожит кто-то другой. Самое печальное, что контрзаклятия не существует. Проклятие спадет лишь со смертью заклинателя. Но до этого счастливого момента еще никто не доживал. По крайней мере, мне о таких случаях неизвестно, а я в свое время интересовался данным вопросом. Теоретически, конечно.       — Профессор Снейп! — Гермиона порывисто вскочила. — Их всех надо спасать! У нас совсем нет времени.       — Знаю. Знаю, мисс Грейнджер. И пока вижу лишь один выход. Замедлить процесс разрушения. Остановить его мы пока не можем.       — Но как?       — Есть одна мысль… Нужно всех пострадавших погрузить в состояние стазиса, чтобы они не могли так или иначе причинить себе вред.       — Так пойдемте же! Надо торопиться!       — Вам не терпится в Азкабан, дорогая Гермиона? — ядовито обронил Северус. — Все эти люди вполне здоровы, хоть и ведут себя в высшей степени странно. Ни один целитель не согласится участвовать в авантюре, когда пациент в здравом уме и твердой памяти решительно отказывается подвергаться не самой приятной процедуре на неизвестный срок. Значит, колдовать придется самим. Вы знакомы с медицинскими заклинаниями, мисс Грейнджер? А конкретно с этим, погружающим человека в сон на грани смерти, когда все процессы в его теле искусственно замедляются? Вы должны понимать, что человек, не являющийся колодомедиком, нарушает закон, решившись применить на практике это заклятие.       — «Morte falsum» — ложная смерть, — девушка с ужасом посмотрела на директора. — Спиралевидное движение палочки с указанием на сердце жертвы… Ох, простите, пациента. И ни в коем случае нельзя ошибиться. Это может привести к непредсказуемым последствиям.       — Ну отчего же, Гермиона, вполне предсказуемым, — усмехнулся Снейп. — К истинной смерти, если неверно сотворите взмах палочкой, или параличу, если промахнетесь мимо сердца. Идеальным вариантом стало бы согласие родных с проведением этой «процедуры». Тогда есть шанс, что нас не обвинят в нападении на человека и причинении вреда. Но если по-хорошему получаться не будет, придется рисковать. Другого выхода нет. Вы ведь знаете заклинание лишь теоретически? Не применяли его на людях или других живых существах?       Гермиона отрицательно помотала головой.       — Что ж, придется учиться сразу в полевых условиях. Но прежде продемонстрируйте свое умение хотя бы на трансфигурированной мыши.       Северус почти незаметным движением превратил чернильницу в крупную белую мышку, которая, пискнув пару раз, побежала по столешнице.       — Морте фальсум! — фиолетовый луч сорвался с кончика Гермиониной волшебной палочки и, описав спираль, прошил верещащую мышь. Животное замерло в расслабленной позе, дыхание стало замедленным и ровным.       — Очень неплохо, мисс Грейнджер! Уже вижу вас светилом колдомедицины.       — Спасибо, сэр.       — Что ж, полагаю мы поступим рационально, если сейчас разделимся. Вам в первую очередь придется взять на себя Рональда Уизли. А я тем временем наведаюсь к Малфоям. К остальным пойдем вместе. Основная задача — убедить семью пострадавшего, что на данном этапе применение стазиса необходимо и обосновано. Если это удастся, можно считать задачу наполовину решенной. В противном случае действуйте на свой страх и риск. Решительно и скрытно. Но тогда оставлять Рональда в «Норе» нельзя. С Молли станется расколдовать сыночка, и все труды пойдут насмарку.       — И как же быть?       Директор Снейп поморщился. Принятое решение ему не нравилось, но этот вариант казался единственным.       — Держите портключ, — он протянул Гермионе самопишущее перо. — Если переломите его, окажетесь в этом кабинете. Найдете для Уизли какую-нибудь горизонтальную поверхность. Апартаменты закрыты от посторонних. Разве что привидения могут побеспокоить.       — А какой здесь пароль, директор Снейп?       — Много будете знать, скоро состаритесь! — хмыкнул Северус. — Не пора ли вам уже начать действовать в рамках своего задания? И кстати, дозволяю аппарировать с Астрономической башни. Временно.       Гермиону будто окатило ледяной водой. Это Хогвартс изучал ауру субъекта, которому отныне было разрешено перемещение в пространстве с его территории.       — Вы еще здесь, мисс Грейнджер? Время не ждет! — Северус достал из ящика стола несколько флаконов с зельями и вложил в ладонь девушке. — Вот, кстати, возьмите. Могут пригодиться. Теперь отправляйтесь. Удачи!       Когда за Гермионой закрылась дверь, Снейп задумчиво очертил пальцами рисунок летучей мыши на предплечье.       — Как же не хочется отпускать ее одну, но к Уизли мне соваться рано. Враждебная реакция гарантирована. Ах, Следопыт, если бы ты только мог проследить за ней, дать мне знать, когда что-то вдруг пойдет не так…       Мышь вдруг встрепенулась, расправила крылья, оскалилась в приветственной острозубой «улыбке» и соскользнула с кожи, приняв свою призрачную форму. Следопыт принялся носиться по снейповским апартаментам, и в голове Северуса при этом мельтешили сумбурные видения, складываясь в картину мира, каким его видит летучая мышь.       — Не надо постоянно транслировать мне все, что тебя окружает! — взмолился зельевар. — Только, если Грейнджер напортачит, шли мне сигнал о помощи.       Призрачная мышь понятливо развеялась, отправившись шпионить за девушкой. А безумный калейдоскоп, вызывающий мигрень, исчез, сменившись единственной картинкой в голове: Гермиона Грейнджер уверенно аппарирует с верхушки Астрономической башни.       — Отлично, Следопыт. Действуй. Мне же теперь самое время навестить Малфой-Мэнор. Как я понял, Люциус подцепил «вирус» гнева. Как еще Нарцисса до сих пор на меня не вышла? Возможно, она знает, где Драко. А вместе с Драко мы наверняка отыщем и мисс Уизли.       Размышления вслух прервало явление сэра Николаса де Мимси-Дельфингтона.       — Не хотел отрывать вас от дел, директор Снейп, но в теплицах профессора Спраут прямо сейчас происходит преступление. <tab      — Как посмотреть, — Безголовый Ник пожал призрачными плечами, размеренно покачиваясь в воздухе. — Выкопанные не вовремя мандрагоры навряд ли приживутся снова. Поэтому да, произошло убийство. К тому же, школу собираются ограбить. Не думаю, что вам это придется по нраву, сэр.       — Сама профессор Спраут знает о творящемся бесчинстве?       — О нет, директор. Она отбыла в отпуск, поручив уход за растениями Хагриду.       — Ну, а Хагрид знает о том, что случилось?       — Конечно, и в этом все дело! Именно он разоряет теплицу. По чистой случайности я оказался на месте преступления. Мы там прогуливались среди цветов, наслаждаясь красотами. Как раз зацвела магическая сакура…       — Мы? — изумился Северус. — С кем же вы наслаждались видом цветущей сакуры, сэр Николас? Есть второй свидетель?       — Я был с дамой, господин директор. Надеюсь, вы понимаете, что ее имя не может быть упомянуто в связи с такой сомнительной историей, поэтому я о нем умолчу. Несомненно одно, вы должны были узнать о безобразном грабеже, и вот я здесь.       — Благодарю за верную службу, сэр. Меры будут приняты прямо сейчас. Хагрида надо остановить. Что ж, он станет первым из семи.       То, что школьники и учителя называли по привычке «теплицами», было скорее колоссальной оранжереей — гордостью Помоны, в которую она превратила скромные школьные теплицы за все время своей многолетней работы в замке. Аппарировав на место, Северус понял, что преступник все еще там.       Разгром, представший взору Снейпа в святая святых профессора Спраут, ужаснул бы любого, даже не знакомого с травологией человека. Аккуратные грядки были взрыты, словно через них прошел легион кротов. То там, то здесь лежали жалкие останки погубленных растений. Сломанная волшебная рябина с помятыми листьями и выкорчеванными корнями была облеплена лукотрусами, которые тщетно пытались присыпать поврежденные корни землей и скорбно пищали на одной высокой ноте. Ветви магической сакуры, на которую совсем недавно любовался Безголовый Ник со своей таинственной спутницей, были оборваны грубой рукой. Вору требовались едва распустившиеся бутоны, но большинство их них, смятые и скомканные, опали на землю, слабо мерцая умирающим светом. Преступник торопился и не нашел времени собрать нежные соцветия как полагается. Пыльца златоцветника, ценнейший ингредиент, тонким слоем покрывала все вокруг. Вместо того, чтобы аккуратно, вручную, собирать пыльцу с каждого цветка, вор просто тряс все растения, теряя в огромных количествах летучее вещество, а плантация была обширной. Мандрагоры, любимое детище герболога, были частично выдраны из земли и украдены, а частью втоптаны в землю и бесповоротно повреждены. Грабитель забрал самые крупные экземпляры, остальное же уничтожил. Нанесенный урон был не просто велик — он был огромен. Нападению мародера подверглись практически все магические растения, а бесценные ингредиенты с них собраны неправильно и не вовремя.       Зельевар представил, что кто-то так же разгромил бы его лабораторию, и содрогнулся.       — Бедная Помона! Как она переживет это? А как переживет это школа? Ингредиенты придется покупать втридорога, ведь отменить зельеварение невозможно. И теплицы придется восстанавливать с нуля. Прав Безголовый Ник, это действительно убийство. Как мог простодушный добряк Хагрид сотворить такое? Поверить не могу.       Внимание Северуса привлек треск ломающегося дерева. Видимо, грабитель решил, что тут еще есть, чем поживиться.       — Голову оторву мер-р-рзавцу! — прорычал Снейп и решительно направился в сторону источника шума. Внутренний голос нерешительно нашептывал, что виновато во всем заклинание, подчинившее Хагрида. Но убивать от этого хотелось не меньше, пусть на задворках сознания и маячило размытое ощущение неправильности происходящего. Ярость, вспыхнувшая при виде разгромленных теплиц, мешала мыслить рационально. Преступник ударил по больному.       Северус собирался было сразу применить заклинание стазиса, но слабый голос совести требовал сначала поговорить и попытаться достучаться до Хагрида.       Полувеликан тем временем разговаривал сам с собой, что-то неразборчиво бурча себе под нос, перебирая свои новые, только что украденные, запасы. Северус подошел еще ближе.       — Триста галлеонов за четверть унции пыльцы златоглазок. Тут, пожалуй, с целый фунт наберется. Лирного корня фунта два, по двадцать галлеонов унция. Мандрагоры, славные детки, не брыкайтесь там, в мешке! Сто двадцать галлеонов за штуку. А вас у меня штук тридцать пять, а то и больше. Хорошая какая затея-то пришла в мою мудрую голову. И как раньше не скумекал, что тут такое золотое дно! А зубастая герань? Да ты ж моя лапочка! Эту не продам, себе оставлю. Для души.       — Хагрид! Сейчас же положи все на землю. Тогда еще можно будет подумать о том, чтобы не привлекать Аврорат.       Полувеликан вышел из тени карликового баобаба, которому, кажется, единственному не был причинен ущерб.       — Неужели профессор Снейп? Радость-то какая! — полувеликан даже заулыбался, но вспомнил о своем нынешнем воровском положении и сделал шаг назад. — Врали, значицца, злые языки, что вы таки умерли? А вас уж и схоронили. И памятник есть. С золотыми буквами. Но золото не настоящее, я проверял.       — Я все еще директор школы, Рубеус. — Снейп старался говорить ровно и спокойно, как разговаривают с больным ребенком или опасным зверем. — Положи мешок на землю, и мы поговорим. Поверь, надо поговорить. Ты болен, а я могу помочь. Нужно только твое согласие.       — Вот заладил — положь на землю, да положь на землю! Здоров я, как буйвол. Пойду я уже, ладно, Северус?       — Хагрид, прошу пока по хорошему…       — Ну ладно, — хитро проворчал тот, зловеще усмехнувшись в бороду, — как скажешь, господин директор. Я ж не против. Почему бы не поболтать со старым приятелем о том, да о сем. А мешок мой мешает только. — Хагрид наклонился, положил свою добычу на землю и поднял большой круглый камень. — Отчего бы не перекинуться словечком с новым директором, который старого пришил? Эх, профессор, профессор! И почто вдруг удумали воскреснуть?       — Хагрид, брось камень! — в руке Снейпа мелькнула палочка. — Я не хочу тебе навредить.       — Сами попросили… — лесник, упрямо наклонив голову, и впрямь похожий на разозлившегося буйвола, шагнул навстречу.       Заклинание стазиса сорвалось с палочки, направленное в сторону Хагрида, но тот чуть отступил вправо, и оно ударило в левую руку. Рука тут же повисла плетью. Однако свой удар полувеликан уже нанес: булыжник просвистел чуть выше головы профессора.       — Промазал! — облегченно выдохнул Северус, но радоваться было рано. Больше он ничего сказать не успел. Молодая магическая секвойя за его спиной, всего раза в три выше человеческого роста, печально хрустнула. Совсем недавно она с великими предосторожностями была доставлена в оранжерею и высажена профессором Спраут, а сейчас ее верхушка, сломленная сильнейшим ударом, рухнула прямо на голову директора.       — Звиняйте, директор, тороплюсь я, — пробормотал Хагрид в сторону бессознательного тела в черном, потирая потерявшую чувствительность руку. — Ты, Снейп, парень крепкий, очухаешься. Выдумщик какой. Попробуй теперь определи, чем ты в меня запулил. И взять-то с тебя нечего, разве только палочку?       Забрав директорскую палочку и мешок с краденым, Рубеус Хагрид решил покинуть Хогвартс навсегда. На должности профессора не озолотишься, все, что можно было легко стянуть, — давно болталось в его бездонной торбе. Наземникус Флетчер обещал свести со знакомым барыгой на черном рынке. Вот только рука теперь, как не своя. Но Хагрид не сомневался, его великанские гены со временем справятся с последствиями подлого удара.       Жизнь определенно налаживалась. ___________________________________________ Сувлаки¹ — небольшие шашлыки на деревянных шпажках, типичные для греческой кухни. Хорьятики² — салат из помидоров, огурцов, феты. Тири саганаки³ — сыр, жареный в муке.