Спасение

      - Свет! Свет!       Я не понимаю, что происходит, не могу разлепить глаза. В голове туманно, вообще не помню, что произошло. Так, кажется мы были в полицейском участке... а потом? Что потом? Странный свет и поступающая к горлу тошнота. Мне очень хочется спать, очень. Ощущение, что я не спала более суток. Сосредотачиваюсь и разлепляю глаза. Не с первого раза, но получилось. Картинка не чёткая, я не могу сфокусировать зрение. Передо мной стоит девушка, кажется, это Аня. Она несильно бьёт меня по щекам и зовёт меня. Я не понимаю... что произошло? Почему я потеряла сознание? Голоса не чёткие, такое ощущение, что я в воде. И наконец, у меня вышло сфокусировать зрение. Да, действительно, это Аня. Но почему-то она взволнованна.       - Аня? Ань? Это ты?       Мой голос очень сильно хрипит, будто в моём рте не было ни капли воды за целые сутки. Я привстаю, нога, на удивление, не болит, смотрю вокруг. Мы в каком-то ангаре... такие обычно в русских деревнях, но никак не в Америке. Кстати, а в каком мы времени?       - Да! Я! Ты кричала во сне... очень сильно кричала. Что тебе снилось? – она помогла мне приподняться. Я растираю виски руками, голова немного болит... сколько же я спала?       - Мне ничего не снилось... вернее, я не помню. А где мы? Точнее, когда?       Сегодня ясный день. Солнышко ярко светит мне в глаза через открытую дверь амбара. Я вижу сквозь неё большое поле... кажется, это ферма? Наверняка оно распаханное. Помнится, как я в глубоком детстве устраивала пикник со своими друзьями на пшеничном поле. Было очень весело... как жаль, но все те, с кем я так прекрасно проводила время летом, сейчас выросли... как и я, в общем-то. Они стали уже не теми, кем были раньше. Многие из них спились, некоторые вышли замуж и нарожали детей, а кто-то умер от наркотиков. Одна лишь я – правильная девочка Света Меньшикова, в двадцать шесть лет без отношений, друзей, зато с народным призванием, с кучей знаний... но стоит ли оно одиночества?       - В 1956, - Аня улыбнулась и отошла от меня.       Я встаю и молча оглядываю то место, где мне довелось проснуться. Этот амбар был похож на большой курятник: кучи разных лестниц, ящиков и прибитых к стене деревянных полок. Прежде я лежала на сене, которое, кстати, не казалось мне жёстким и вовсе не кололо спину. Быть может, я просто сильно переутомилась? Кто знает. Справа от меня спит Паша. Его грудь ровно приподнималась и опускалась, честно сказать, спящий Паша был намного красивее бодрствующего. Умиротворённое лицо, выражающее лишь спокойствие и только спокойствие, расслабленные мышцы... всё в нём было красиво.       Нужно было идти. Я выхожу из амбара и следую за Аней. Очень хорошая погода... впрочем, как и в 1986. Но тогда был конец лета. А сейчас, кажется, осень. Солнце светило уже не так сильно, как светило... вернее, будет светить, в 1986 году, листья стали немного желтоватыми. Природа вокруг будто дышала похолоданием...       - А где ребята? Честно сказать, я мало, что помню, – моя нога немного ныла, что, впрочем, было терпимо. Я немного прихрамывала на правую ногу, но это было едва заметно.       Аня обернулась, одарила меня добродушной улыбкой и показала рукой на стоящую чуть поодаль Настю, которая не сразу была замечена мной. Она стояла, прислонившись спиной к старому даже по тем меркам амбару и прикрыв глаза. Едва заметный лёгкий ветерок колыхал её рыжие волосы, которым я очень завидовала. Мой натуральный цвет – светло-русый, а лет до семнадцати был и вовсе блонд, пока мой режим питания не слетел к чертям. Учиться в МГУ, а тем более на честно заработанном бюджете, - очень сложно. Каждый хочет завалить тебя, лишь бы вместить хотя бы ещё одного богатого сыночка, который заплатит приличную денежку. Таких, как я, не любят в университетах – тех, кто всегда добивается сам, без блата и полезных знакомств. Именно из-за этого после поступления в МГУ, что далось мне очень нелегко, про мои рациональное питание и здоровый режим сна пришлось позабыть.       И всё же, какие у нас не были бы отношения с Настей, я буду продолжать твердить о том, что она очень красива. Такая внешность, как у неё, встречается очень редко. Рыжие волосы, веснушки, карие глаза... она была похожа на прекрасную розу, которая отчаянно защищалась шипами от всех обидчиков. И пусть её черты лица не такие правильные, как у Ани, но Настя, я считаю, намного красивее, чем все мы вместе взятые.       Девушка приоткрыла глаза, услышав шорох, и фыркнула, увидев меня. Прекрасно. Хотя, что я переживаю? Всё равно, после всего этого я вернусь в родимый Советский Союз, в свою лабораторию, к маме, к отчиму, к старшему брату, к племяшкам... и всё хорошо у меня будет. Больше мы не встретимся никогда. Ни с доброй Аней, ни с бунтаркой Настей, ни с красавцем Пашей, ни с трусливым Гошей, ни с тем очкастым Лёшей... ни с кем из них.       - А Лёша и Гоша? – я снова посмотрела на Аню.       - Кажется, в магазин пошли... но это не столь важно сейчас. Главное – понять, как выбраться отсюда, - Аня задумалась.       - Я полагаю, из-за того, что мы не смогли остановить Клэр в восемьдесят шестом, нас перекинуло сюда. – я смотрю на Настю, та лишь одаряет меня насмешливым взглядом, показывая, кто здесь мусор. – Да, это произошло из-за меня, не отрицаю. Но, Насть, поверь, будь ты на моём месте, ты поступила бы также.       Она фыркнула и снова ухмыльнулась. Не люблю, когда на меня так смотрят, будь мы в другой ситуации, я бы заставила её ответить за своё поведение, но не сейчас. У меня и так со всеми отношения не лучшие...       - Не сравнивай меня с собой, - она отвернулась в сторону солнышка, что светило действительно по-осеннему: от него исходил блёклый жёлтый свет, который еле-еле согревал немного замёрзшие руки.       - Девочки! Давайте не ссориться! Хотя бы не сейчас! Пожалуйста! – Аня отгородила рукой Настю и посмотрела мне в глаза с застывшей просьбой. Нет, а что я могу сделать? Она прекрасно видит, что Настя сама поступает не лучшим образом. Мир сошёл с ума? Ах, в принципе, да, ровно с того момента, как я дважды переместилась во времени...       Аня подошла к Насте, но успела перед этим повернуться ко мне и кивнуть в сторону амбара. Что сказать, намёк был понят. Я не спеша пошла в сторону бывшей фермы, рассматривая пустырь, среди которого стоял тот самый амбар. Ничего особенного в этом месте не было, оно мне даже напоминало чем-то те радиоактивные пейзажи мёртвого города Ласби...       Дверь амбара со скрипом открылась, как только я дошла до неё. Из него вышел Паша. Он щурился от солнца и закрывал глаза рукой, видимо, ещё не привык к такому яркому солнцу...       - Где остальные? – он потёр глаза и устало посмотрел на меня.       - Аня с Настей неподалёку, Лёша с Гошей, кажется, в магазин ушли... - я не успела закончить, Паша бесцеремонно прервал меня довольно-таки сильным толчком плечом.       Я опешила. Что я успела натворить? Он быстрым шагом направился в сторону дороги, с которой доносились звуки проезжающих ретро-машин.       - Нет, Паш, а что такое? Что случилось-то? – я догнала его и остановила, положив руку на плечо.       Он посмотрел мне в глаза. Я никогда не видела его таким напуганным... хотя, мы знакомы чуть больше суток, немудрено. Паша был очень зол, и я даже не знаю, на что...       - Нельзя ничего менять в прошлом! Где они? Их нужно найти! Где они деньги собираются взять!? – он снова нахмурился, после отвернулся от меня и пошёл в своём прежнем направлении.       Что за самоуверенный пацан? Он говорил это с такой уверенностью, будто знал, как никто другой, что может произойти. Откуда у него серьёзность, которая обычно появляется годам к тридцати? Мне двадцать шесть, я не могу похвастаться этим. Более, я себя до сих пор лет на шестнадцать ощущаю. Быть может, из-за детской наивности, а может, и из-за моей внешности.       Каждый, с кем я когда-либо начинала общение, удивлялся моей детской комплекции. Честно сказать, мне немного обидно, когда мне говорят, что внешне я как подросток. Обычно мне дают лет четырнадцать-шестнадцать, ну максимум семнадцать. Каково же удивление у людей, когда те узнают, что мне двадцать шесть. Но я могу их понять: рост мой невысокий, всего лишь метр пятьдесят один, я худая, быстрый обмен веществ, грудь небольшая, лицо детское, круглое, без всякого намёка на скулы, волосы в мои годы обычно отстригают, а у меня они чуть ли не до пят, и чёлка большую роль играет. Единственное, что может выдать мой возраст, - количество научных наград и небольшие морщины около глаз, на которые мало, кто обращает внимание. И я почти уверена, что мои новые знакомые считают меня своей ровесницей. Мне уже не терпится посмотреть на их лица, когда те узнают, что мне двадцать шесть.       - А я знаю!? Чего ты на меня кричишь! Я сама только что встала!       Я отвернулась от него. Стало немного обидно, что он стал кричать на меня на ровном месте. Разве я что-то ему сделала? Хотя... ведь из-за меня мы сейчас в 1986, а не в своём времени. Нет, всё-таки я перед ним виновата. И почему я упустила этот момент из виду?       - Ладно-ладно, извини, я не знал.       Паша виновато поджал губы и, развернувшись, побежал в сторону дороги, которая так хорошо была видна, благодаря негустой растительности данной местности. Я вздохнула и медленно поплелась за ним. Вспыльчивость - далеко не лучшая черта человеческого характера, стоит заметить. Но кто ею не наделён? В минуты, когда все отворачиваются от тебя, в минуты, когда всё так раздражает... ну как можно не накричать на близ стоящего человека, который, по сути, и не виноват ни в чём?       Я шла, периодически окидывая взглядом спину Вершинина от головы до пят. Странный парень, честно сказать. Даже не могу сказать, в чём эта странность заключается. И она даже не в путешествиях во времени и не в наличии двойника из будущего. Что-то было в нём такое... недосягаемое. Быть может, простая харизма, а быть может, он просто что-то скрывал настолько усердно, что стал потихоньку раскалываться...       - ...я же сказал, чтобы в случае чего меня разбудили? Неужто так сложно!? - донеслись до меня обрывки фраз разъярённого Вершинина, когда я подошла почти вплотную.       Настя окинула меня брезгливым взглядом, как это бывает теперь обычно, а Аня улыбнулась уголками губ, когда я подошла ещё ближе. Паша продолжал размахивать руками и что-то яростно кричать, как вдруг он мгновенно притих. Мы услышали крики, доносящиеся с дороги, около кустов которой мы стояли.       Паша буквально сорвался с места и побежал туда. Я лишь успела переглянуться с Аней, и когда та кивнула мне, мы втроём догнали Вершинина. Бежать было больно, поэтому я просто шла с наибольшей скоростью, с какой могла, позади всех остальных.       Я шла на крики, чем ближе подходила к дороге, тем они становились чётче, а после я и вовсе стала узнавать в них голоса своих новых знакомых. Кажется, они что-то не поделили. Или кого-то? Я окинула взглядом Настю, бегущую впереди всех остальных. Почему-то мне кажется, что она знает, из-за чего парни затеяли драку. А скорее всего, даже является её главной причиной.       - Успокойтесь! Вы придурки, вы где продукты взяли, у вас денег нет местных! - Паша схватил за шиворот Гошу, Лёша отошёл чуть назад и усмехнулся. Он хотел было снова полезть на друга, но сзади его за руку схватила Настя.       Наблюдая за этим, я поняла, что всё-таки фаворитом Насти является не Гоша, даже при том, что это её парень, а Лёша. И все трое прекрасно понимали это. Лёша гордился, что имеет превосходство над Гошей и противно ухмылялся, смотря на товарища, с которым поссорился из-за девушки.       Я отошла на пару шагов от ребят, не желая быть участником этого скандала. Вдохнув в ещё не заражённый миллионами радиоактивных частиц воздух, я улыбнулась. Что может быть лучше тёплого сентябрьского солнышка, которое так греет изнутри? Правильно... лишь дом. Говорят, соседская малина всегда вкуснее, но я с этим совершенно не согласна. Я была всегда порядочной советской гражданкой, любила Родину и заботилась о ней, я и думать не могла о западе. Когда предоставляется возможность скоротать пару деньков в чужой стране, невольно загораешься энтузиазмом. Ведь каждого советского человека не раз и не два мучил вопрос: а как же там, заграницей? Вот и мне было интересно... было. Всё-таки я убедилась, что дома лучше. Теперь я хочу домой! Почему мы здесь!? Почему!? Может, сбежать от них? И уехать в СССР, обратно? Но боже, у меня же нет документов, какая глупая мысль! Да даже если и так, что я буду делать? Да, меня выкинет обратно через время, а если когда я буду плыть на теплоходе или лететь на самолёте? Иначе океан не пересечёшь! Глупая, глупая!       Мои мысли прервал автомобиль, едущий по дороге. Буквально выйдя из ступора, я обернулась назад и увидела, что ребята продолжали драться. Я повертела головой, чтобы окончательно привести себя в чувства и поспешила вернуться к новым знакомым.       Поравнявшись со мной, автомобиль остановился. Я повернула голову и заглянула в окно. Там сидел мужчина... очень знакомый чем-то. Но я не могла понять, чем. Чёрное одеяние, рукава три четверти, странная шапка на голове и крест. Тоже что ли священник? Я прищурила глаза, так как пыль, лежавшая огромным слоем на краю дороге, разлетелась в хаотичном порядке, и поздоровалась со священнослужителем.       - Здравствуйте... а что у вас происходит? - он не спеша высунул свою голову из машины.       Я попыталась улыбнуться. Что же ему наплести?       - А... мы студенты по обмену! Вы не обращайте внимания, всё в порядке, просто у нашего друга психическое расстройство, периодически он бросается на других людей, - такого бреда, признаюсь, мне ещё не доводилось нести в своей жизни. Надеюсь, он поверит.       Мужчина понимающе кивнул головой и приветливо улыбнулся, как это обычно делают американцы - натянуто, неестественно. Ребята, разняв дерущихся, подошли к окну автомобиля: нужно было спросить, далеко ли город.       - Здесь недалеко совсем, километр, наверное. Извините, не могу вас довезти до него - мне в другую сторону. Давайте я угощу вас апельсинами? - он вылез из автомобиля и встал позади него.       - Давайте я помогу вам? - я встала рядом со священником за машиной и взяла несколько апельсинов в руки. Они были сочными, спелыми. В Советском Союзе такие можно было купить лишь на юге страны - где-нибудь в Таджикской ССР или в Узбекской... как же хочется поскорее домой.       Я молча перебирала апельсины в руках, выбирая, какой будет получше, для себя и новых знакомых. Надеюсь, не будет шуток со стороны Насти, что они отравлены? Только я хотела вернуться к ребятам, как вдруг просвистели тормоза.       Я обернулась. Со всей скоростью, которую только мог развить, на меня и священника нёсся пикап. Он был так близко... кажется, что я могла дотянуться до него рукой.       Я не знаю, что произошло дальше. Ощущение, что всё остановилось, вымерло в считанные секунды. Я была будто в каком-то пузыре, слышала отдалённые голоса новых знакомых, видела рядом с собой того священника, но не могла понять, что со мной не так...