Спасение

      Высота… честно сказать, ещё с раннего детства я побаивалась её. Не полётов на самолёте, нет. Это всё-таки немного другое. Просто боялась свободного полёта. В то время, когда все беспризорницы нашего двора лазали на деревья наперегонки с мальчишками, я сидела на лавочке и расчёсывала волосы своим куклам. И не потому, что считала, что девочке не стоит играть в подвижные игры. Нет. Вовсе нет. Я просто боялась, что упаду с дерева…       Так и сейчас. Вроде бы я сейчас не на дереве, но почему-то очень страшно. Вертолёт. Казалось бы, это тот же самолёт… но. Не знаю. Страшно. Может, причина заключается в шуме пропеллеров? Или в размере самой кабины? Не знаю. Наверное.       Я иногда украдкой посматривала на Сергея. Он сидел напротив меня и разговаривал с Пашей. Я хотела поспать, но не вышло бы в любом случае. Во-первых, шум пропеллеров, а во-вторых, разговоры. Да и страх высоты не давал сосредоточиться на чём-то.       Я держалась так крепко за некие поручни, как никогда прежде. Аня, сидевшая справа от меня, иногда интересовалась, всё ли у меня хорошо, на что я чаще всего отвечала коротким кивком. Ещё и нога… Боже, когда мне снимут этот противный гипс? Я чувствовала себя абсолютно недееспособной, хотя, по сути, таковой и являлась.       В случае чего я даже сделать ничего со своим переломом не смогу. И что мне делать? Как, в случае чего, защититься? Сергей… а если его не будет рядом? Кстати, он такой странный. Вчера меня поцеловал (и неважно, что я сделала это первая, пусть и в щёчку), а сегодня даже доброго утра не пожелал. Какой-то он… непонятный? Вроде бы в ФСБ работает, у них всё чётко должно быть. А вот у Сергея что-то этой чёткости нет…       - Мы над городом! Снижаемся! – крикнул на ухо Паше Сергей.       Я посмотрела в окно вертолёта. Это был серый и мрачный город. Помнится, я ездила с отчимом сюда. В другой реальности, разумеется. Я помнила Припять молодым развивающимся городом. Про него говорили, что здесь можно реализовать свои мечты и задумки. А сейчас… пара заброшенных зданий и саркофаг…       Грустно. Невероятно грустно. Этот город… в нём буквально застыл Советский Союз. Точно так же, как и в моём сердце…       Наверное, из моего глаза так и вырвалась одинокая слеза, не обернись на меня улыбающаяся Аня. Она некий лучик солнышка в этом сером заброшенном городе…       - А помнишь, какая Припять была у нас дома? – Аня грустно улыбнулась. – Такой перспективный молодой городок. А сейчас… руины, - девушка снова улыбнулась и посмотрела в окно. – Грустно даже как-то…       Я улыбнулась в ответ и кивнула. На слова сил не было. Все силы уходили на то, чтобы не расплакаться…       Вертолёт снижался. А я всё ещё не представляла, как буду передвигаться по городу. Я же явно буду обузой для всех со своим переломом. Максимум, на что сейчас я способна – это стрельба и раздача абсолютно бесполезных советов.       Сергей познакомил нас со своими бойцами. Егор и Саша. Первый, стоит отметить, был очень даже симпатичным. Я посмотрела на Сергея и сравнила его с Егором. Ну, нет. Уж лучше родной Костенко, чем какой-то симпатичный незнакомец. Я бы улыбнулась своим мыслям, если бы не была в компании трёх профессионалов, которые могут читать мысли лишь по твоим эмоциям.       Сергей достал из вертолёта, за две минуты до того, как он снова взлетел, инвалидную коляску. Я сразу поняла, что она предназначается для меня. Прекрасно. Я теперь зачислена в инвалиды. Честно сказать, было не очень приятно осознавать, что я настолько бесполезна. Я бы, быть может, даже закатила скандал, не осознавай всю плачевность ситуации. Я не смогу быстро передвигаться на костылях. Это единственный выход. Не носить же меня на ручках? Хотя, я бы не отказалась…       Аня вызвалась возить меня, так как чувствовала, так же, как и я, свою бесполезность. Мы шли позади остальных, так как с коляской передвигаться быстро получалось очень плохо. Аня иногда спрашивала меня о моей прошлой жизни, чаще всего о той самой экспедиции, на которую я так просилась. Не знаю, зачем, правда. Хотя… она в какой-то степени стала моим спасением. Ведь моя жизнь была самой обычной. Иногда были приятные моменты, иногда – не очень. Как у всех. Я не очень хотела её разнообразить, да и не думала об этом как-то. Мне нравился такой стиль жизни. Работа до потери сознания, желание подняться на карьерной лестнице как можно выше в кратчайшие сроки, служба отечеству… да. Мне всё действительно нравилось. Но я просто не представляла, что можно жить как-то иначе. Как бы это странно и ужасно не звучало, но… та экспедиция действительно стала спасением от всей этой бесконечной рутины. Амнезия, которая, кажется, отошла на задний план, благодаря Сергею. Я не помнила многих моментов своей жизни, но мне это никак не мешало. Мне удалось вспомнить некоторые. И этого вполне хватало. Я, по крайней мере, не жаловалась.       - Стоп! – Сергей с Сашей и Егором остановились. – В подъезд! Живо!       Сказать, что я испугалась, всё равно, что ничего не сказать. Сердце так и пустилось в пляс. Было очень страшно. Я не знала, что думать. Вроде бы двадцать шесть (почти двадцать семь), многое в жизни повидала, чуть не умерла несколько раз, а пугаюсь, как глупая девочка-подросток. Быть может, там животное какое-то было?       - Вы уверены, что кого-то услышали? – сказал Паша Сергею. Сергей, не отрывая глаз от чернобыльской дороги, передал в руки Паши бинокль. Последний, посмотрев с помощью бинокля вдаль, ужаснулся.       - Как вы его услышали? – Паша отдал бинокль Сергею.       - Работа у нас такая… слышать и видеть больше других, - Сергей продолжил наблюдать за дорогой.       Вскоре показался силуэт. По разбитой дороге шёл старик, ведя повозку с одной старой клячей. Я смотрела на него, не отрываясь. Что-то было в нём… нечеловеческое. Не знаю, как-то… чувствовалась эта аура. Как будто смотришь на полумёртвого. Вроде бы человек, тело, а всё равно как будто… мёртвое какое-то. Ощущение, что человек без сознания. Или в коме.       - Что он здесь забыл? – шепнула я сидящему рядом Сергею. – Здесь же радиация.       - Не знаю, живёт, наверное. Видите, дрова везёт? – Сергей кивнул в сторону старика.       - После аварии не все из зоны выехали. Но чтобы так близко... – Сергей не сводил прицела со старика.       Я всё ещё смотрела на этого старичка. Как вдруг он остановился и начал говорить, чего не ожидал никто из присутствующих.       - Нечасто нынче в наших краях гости-то бывают… выходите, ребят, выходите! Чего меня бояться? Я старик уж! - говорил старик.       Я ужаснулась. Как он смог нас услышать? Ведь Сергей, да и его напарники, - бойцы ФСБ. Они действовали максимально тихо. Быть не может! Я покосилась на старичка. Что-то с ним было не так. Либо он в своё время работал в КГБ, либо… просто повезло со слухом! А может, аномалии зоны? Нет… последнее – точно нет. Такого не может быть. Я как генетик это говорю. Мы, собственно, с экспедицией в Ласби и поехали, чтобы доказать, что мутантов не существует.       Сергей остановил Пашу, который хотел выйти к старику и, показав что-то жестами Егору с Сашей, пошёл к нему сам. Он стал о чём-то с ним разговаривать, что длилось не больше минуты. Я не могла разобрать ни слова, всё-таки у меня не было такого же поразительно чуткого слуха, как у Сергея. Неожиданно мужчина показал жестом нам, чтобы мы подошли к повозке со старой клячей. Первым вышел Паша, а за ним, везя инвалидную коляску за собой, показались и мы с Аней. Я не представляю, как ей сложно было тащить меня по этой смеси старого асфальта, грязи и какой-то рыжеватой воды. Надо будет как-то поблагодарить Аню за это, когда кончится вся эта чертовщина.       - Простите, а вы ещё людей здесь видели? – подойдя к старичку, сказал Паша.       - Бывают… иногда, проездом. Ходят что-то, смотрят, на станции работают. А так, чтобы жить, как я, нет… таких нет, - старик выдержал небольшую паузу и продолжил. – Разве что один… ходит здесь часто по домам, по лесу. Как-то ко мне приходил…       - Извините, а вы никак не можете его описать? – спросила Аня старичка.       - Да через год после аварии зрение совсем пропало. Я ведь её тушил, станцию-то… с первым расчётом прибыл, главный, - старик усмехнулся.       Я посмотрела на Сергея, и мне показалось, что на одно мгновенье я увидела в его глазах настоящий испуг, смешанный с удивлением и негодованием. Что-то было не так в словах, сказанных старичком?       Сергей ещё долго говорил со своим, как оказалось, старым знакомым, я особо уже не вслушивалась в их разговор, потому как было не особо интересно. Мне вообще сейчас мало, что интересно. Главное для меня на данный момент – уехать отсюда в Москву. Неважно, в какую. Москву из СССР или в эту, чужую для меня. Просто хотелось спокойно жить.       Со слов полковника мы узнали, что Киняев (старик сказал, что это тот человек, который нужен нам) находится под землёй. Странно, честно сказать. Интересно, что бы это могло значить? Старик показал рукой на Пашу и сказал, что он знает, где это.       Полковник скрылся за горизонтом. Все смотрели на Пашу и ждали, пока он хоть что-нибудь скажет. Внезапно юношу осенило. Он вспомнил про какой-то бункер.       Мы отправились по разбитой дороге Припяти к бункеру. Почему-то мне казалось, что это была какая-то ловушка. Что-то не так было и с этим стариком, и с тем, куда мы направлялись.       Я сидела на инвалидной коляске, Аня везла меня позади всех. Я смотрела на спину Сергея. На его широкие плечи, на то, как он уверенно держит в руках автомат. Мне уже было наплевать и на его покойную жену, и на то, что он видит во мне её. Свою Свету. Не меня. Мне он очень нравился. А раз так, то, быть может, остальное не имеет значение? И впервые в своей жизни я не переживала насчёт будущего и решила пустить всё на самотёк. Не было ни страха, ни тревожности. Было новое, неизведанное прежде мною чувство чего-то бьющегося в животе. Неужели это те самые бабочки, о которых так часто говорилось в глупых подростковых фильмах? Но почему я ощутила их впервые в двадцать шесть? Разве любовь не умирает в таком возрасте?       Как вдруг, он и бойцы резко остановились. Мужчины устремили автоматы вперёд, в густой туман, из-за которого ничего вокруг не было видно. Туман начал постепенно рассеиваться, а на дороге стал вырисовываться чёткий мужской силуэт. Он, увидев нас, побежал вглубь леса.       - Саша, со мной! Егор, останься здесь!       Стало страшно. Почему-то мне казалось, что что-то здесь нечисто. Я была уверена в том, что тот человек вовсе не Киняев. Дай бог, чтобы это вообще был человек. Хотя… кто, раз не человек? Монстр, призрак, мутант, в конце концов? Всё это байки, чтобы дети не ходили в лес. Да вот только в эти самые байки стали верить и взрослые…       Вскоре из леса вышли они. Сергей и Саша. Я не вела счёт времени, так как уже как неделю в нём потерялась, но мне казалось, что прошло совсем немного времени. Наверное, минут пять? Не больше десяти, это точно. Разве за такое время можно прочесать лес?       Что-то было не так в их поведении. И в расслабленности Сергея и Саши, и в том, что они говорили. Я прекрасно понимала, что Сергей, как и его напарник, вполне не глупый человек. Неужели Сергей поверит в эти байки про Чернобыль? Хотя, он смог поверить в то, что мы гости из параллельного мира. Быть может, у меня началась паранойя? После всего-то…       Они говорили, что нужно вернуться в лес. Я посмотрела на них внимательно. Сергей как-то подозрительно улыбался – вот, что было самым странным для меня. Уйдя в лес, он был серьёзен, как никогда. Я знаю этого человека всего лишь несколько дней, но знаю точно, что Сергей бы не стал улыбаться просто так, без причины. Тем более, на ответственном задании. На секунду в моей голове пронеслась мысль, что это не Сергей. Нет, глупость. Такого не может быть. Кто, если не он?       - Паша, Света! Они пытаются нас обмануть! Сергей сказал, что они ходили в лес, но их ботинки чистые! Там грязи по колено! – Аня замахала руками.       Паша что-то сказал о фантомах, а я просто слушала, раскрыв рот, точно как рыба, которую выплеснули на берег. Как? Что? Быть такого не может! Я вспомнила, что произошло со мной за эту неделю, и ухмыльнулась. Нет, может. Этот мир необъятен.       Честно сказать, я не уловила момент, когда на дороге появился Киняев. Или не хотела улавливать? Заметив его, я очень удивилась. Откуда он появился?       - О, и жена Костенко здесь, - Киняев ухмыльнулся. – Знаешь, Свет? Тебя ведь так зовут? Ах, какая разница! – он хохотнул. – Всё равно умрёшь. Как и вы все, если не выполните мои условия, - он подошёл ближе ко мне и взял моё лицо в свои руки. Я попыталась отойти, но ноги будто бы приросли к земле. Я не могла двигаться. В голове спутались мысли. Всё было очень быстро. – А помнишь, как тогда, в восемьдесят шестом, ты, ныне покойная Светлана Костенко…       - Меньшикова, - прошипела я, перебив его. – Меньшикова Светлана Геннадьевна.       - В моём мире, - Киняев подчеркнул слово «моём». Он нахмурился. Сильная боль прошлась по всему силу, заставив меня вскричать. Аня, стоявшая прежде рядом со мной, внезапно отлетела на пару метров. Я была уверена, что это проделки Киняева. – Милочка, в моём мире, ты бывшая жена Сергея Костенко. А он вдовец. И я понятия не имею, откуда ты такая взялась, если тебя я убил. Правда, позже, чем остальных. Данные не совпадали. Нашёл тебя только перед твоими родами, там и подрезал, - он усмехнулся.- Не тебя, правда. Твоего двойника.       - Ну и мразь же вы…       - Поговори мне тут! – я почувствовала, как ноги, в прямом смысле этого слова, начинают взлетать. Мне стало страшно. Коляска лежала где-то вдалеке, рядом с Аней. – Скажи спасибо, что ты медик. Иначе была бы уже на том свете.       - Я генетик и микробиолог… я не доктор, - сказала я еле слышно охрипшим голосом, надеясь, что Киняев услышит.       Внезапно на его лбу появился ряд морщин. Я посмотрела вниз. Высота около трёх метров. Если упаду, мне непоздоровится. Ещё одна сломанная конечность, порванные связки – что угодно. В медицине я действительно была не сильна. У меня был урок оказания первой медицинской помощи, но я регулярно прогуливала его, считая, что микробиологу-генетику это не понадобится.       Он резко опустил руку вниз. Я почувствовала спустя пару секунд боль. Она была терпимой. Не сравнится с болью от огнестрельного ранения. Это цветочки. Это можно перетерпеть. Я упала лицом прямо в радиоактивную землю. Перевернувшись на бок, я открыла глаза. Я ничего толком и не видела. Перед глазами всё плыло, сыпались искры из них.       Я помню лишь крики Ани и сильные удары об землю. Всё было действительно, как в тумане. Я не знаю, почему не потеряла сознание, потому что удар о землю был довольно сильным. Я чувствовала на виске что-то жидкое. Не трудно догадаться, что это была кровь. Встать я даже не пыталась, понимала, что это бесполезно.       Я не видела ничего, кроме серого неба, которое заволокли тучи. Кажется, скоро будет дождь. Я представила, как по мне начали стучать капли дождя, как боль стала отступать… а дальше – вечный покой. Я прекрасно понимала, что шанс выжить у меня небольшой. Мне дико повезло, что приземлилась я не на сломанную ногу, а на здоровую. И я была твёрдо уверенна, что она осталась цела. Максимум, вывих или сильный ушиб. Не перелом. Машина… я отчётливо слышала машину. Быть может, мне показалось. Но это вряд ли… такой чёткий звук. Откуда здесь взяться машине?       Всё было очень быстро. Я почувствовала, как кто-то приподнимает меня. Это была Аня. Я узнала её по голосу. И пусть я не понимала, что она говорит мне, не разбирала слов. Мешал какой-то шум в моей голове, от которого, как бы ни старалась, я не могла избавиться.       Пощёчина. Шум в голове стал тише. Я разобрала своё имя, которое Аня повторяла так часто, будто это могло бы стать нашим спасением. «Света, Света!» - кричала она. Вторая пощёчина. Шум, казалось бы, пропал и вовсе. Казалось бы… он стал ещё тише. Но не пропал насовсем. Я могла слышать, что говорит Аня. Могла разбирать каждое слово.       - Пожалуйста, не отключайся, Света! – она ударила ещё раз, и шум в моей голове пропал.       - Я... слышу тебя, - я с помощью Ани приподнялась. – Что случилось?       Я разглядела на лице Ани слёзы. Она, громко всхлипнув, резко прижалась ко мне и, уткнувшись носом ко мне в плечо, стала плакать ещё громче.       - Аня… не плачь, пожалуйста, - я погладила её по плечу. – Что же случилось-то? Девушка подняла меня на ноги.       - Они… он… Киняев… забрал Пашу с собой и, кажется… убил Сергея Александровича с его операми.       Мир будто бы остановился для меня. Я не помню, когда в последний раз чувствовала эту опустошённость по всему телу. Наверное, когда убивали моих коллег, тех, с кем я прыгала в огонь и воду. Но тогда я не чувствовала себя настолько погано. Да, было грустно. Но не хотелось взвыть от одиночества. Вообще, у меня не было тогда времени думать об этом. Я думала, как не попасть под пулю.       А сейчас… не знаю. Чувство, будто бы мне отрезали крылья, которых у меня и не было. Я мгновенно обмякла в руках Ани и, если бы не она, наверное, упала бы на мокрый асфальт. Ничего не чувствую. Только это жжение в области груди. Ощущение, будто я убита морально.       Неужели любовь в двадцать шесть лет существует? Неужели к этому времени она не вымирает? Я не знаю, как, но, кажется, я влюбилась в человека, который старше меня в два раза… только вот, жаль, он мёртв.       Аня погладила меня по плечу. Она поняла всё без слов. Девушка отвела меня к поваленному Киняевым бревну, и мы, обнявшись, тихонько плакали. Аня – от безысходности. Я – от горя.       Я косилась на пистолет, который лежал на асфальте рядом с ногой Ани. Кажется, момент настал.       Я, наплевав на боль в теле, ведь это была последняя боль в моей слишком полной на события в последнее время жизни, потянулась к пистолету, как вдруг из рации, лежащей неподалёку, начали слышаться какие-то помехи. Аня мгновенно схватила её и стала говорить о том, что мы выжили.       Спустя несколько минут из леса вышел Сергей. Выживший Сергей. Не помню, когда я была так счастлива. Я не думала ни о чём. Просто смотрела в его глаза, изучала взглядом его тело, как никогда боясь увидеть кровь на одежде мужчины. Господи. Он выжил. Он выжил…       Из моих глаз продолжали литься слёзы. В этот раз не от горя. От счастья. Это последний человек, которому я могу довериться в этом мире. Больше никому. Даже доброй Ане, которая помогала мне с передвижением и адаптацией ко всему новому. Как же я рада, что он жив. Он жив… мой Сергей жив.       Аня подняла с асфальта пистолет и, нахмурившись, подошла поближе к Сергею. Медленно приближаясь к мужчине, она наставила на него оружие. Кажется, девушка не поверила ему. А правда… вдруг это фантом? Вдруг это не мой Сергей? Вдруг мой Сергей мёртв?..       Снова стало страшно. Страшнее, чем было раньше. Вот так, видеть его лицо, его улыбку, но не знать, глупое видение ли это или настоящий человек. Ужасное, ужасное чувство. Хотелось сорваться со всех ног, допрыгать до него и броситься в объятия. Но я так боялась, что, добежав до мужчины, я упаду, что это всего лишь мираж, созданный Киняевым. О, если так и окажется, я вырву из рук Ани пистолет и выстрелю в свой висок. И буду с Сергеем вечно…       - Ань, ты чего? Это я, Сергей, - он нервно улыбнулся. Не очень приятно, когда на тебя направляют дуло пистолета.       Его голос. Такой родной и манящий. А если это не он? Если Аня права? Вдруг это дурацкий фантом?       - Мне… мне нужно потрогать вас, - захлёбываясь от слёз, сказала девушка.       - Ну, хорошо, потрогай. На, потрогай, - Сергей медленными шагами подошёл к Ане и дотронулся до её руки. Девушка, рыдая, впала в его объятия.       Я улыбнулась сквозь свои слёзы. Это он. Он выжил. В груди разлилось приятное тепло. Я вытерла мокрым рукавом слёзы и попыталась приподняться, но у меня не вышло из-за сломанной ноги. Это очень странно. Такой резкий перепад настроения не свойственен мне. Даже во время критических дней. Недавно я заливалась горькими слезами, а теперь я… улыбаюсь. Улыбаюсь всему миру. А всё благодаря Сергею…       Я даже не подумала, что Аня обнимает моего мужчину. Не было ни ревности, ни желания свернуть девушке шею, хотя обнимались они более двух минут. Я понимала чувства Ани. Она думала, что мы обречены на гибель. Ну, что могут сделать вдвоём восемнадцатилетняя девушка, только окончившая школу, и биолог со сломанной ногой? Сергей – это наше спасение. Спасение от неминуемой гибели.       Только вот Аня, да даже и сам Сергей, не подозревает, сколько этот человек сделал для меня. Он действительно спас меня. Я никогда не думала, что в моей жизни появится человек, которого я буду любить больше себя. Казалось бы, переместившись во времени дважды, попав в этот мир, я навсегда потеряла свою привычную жизнь. Своих друзей. Ленку, свою маму и кошку, любимую страну… зато я обрела кое-что большее. Кое-что действительно затмевающее остальные потери. Сергей действительно стал моим спасением. Спасением от серой, однообразной жизни, от гниения. Я чувствую, как цвету изнутри. Будто в моём сердце распустилась сакура, заполоняя весь организм сладким запахом.       Я всё ещё вспоминаю слова Дерека о том, что я не смогу обрести счастье в своём мире. Потому что нужный мне человек мёртв. Он буквально предсказал моё будущее в том мире. В мире, где царит спокойствие и процветание, где пионеры с красными галстуками отдают честь Владимиру Ленину. В мире, где гнила я.       Это путешествие спасло меня. Сделало сильнее, показало мир без прикрас. Каким он есть на самом деле. Я будто бы открыла один из томиков Достоевского, так любящего реализм. Пишущего о загнивающем Петербурге и неприятных, гнилых людях. Только, в отличие от героев ненавистного мною автора, я обязательно обрету счастливый конец.       - Как я рад, что с то… - Сергей, подошёл ко мне и, оговорившись, улыбнулся самой красивой улыбкой на всём белом свете. – То есть, с вами всё хорошо.       - А я рада, что ты жив… - я потянула мужчину за рукав.       Он сел рядом со мной на асфальт. Я обняла его за шею и вдохнула запах какого-то одеколона, смешанного с пылью. Самый родной аромат на всём свете. Не помню, когда мне было так хорошо в последний раз.       Мы просидели так недолго. Меньше минуты. Сергей ласково перебирал пряди, выбившиеся из моего хвостика, я гладила замёрзшими пальцами его шею, постепенно покрывающуюся морщинами, из-за чего он иногда вздрагивал. Но мы оба понимали, что долго так просидеть не получится. Нужно было идти. За Пашей, за ребятами. За новой жизнью.       Сергей помог мне встать с асфальта. Аня побежала на поиски моей коляски, так же, как и я, прихрамывая. Надеюсь, у неё нет серьёзных травм.       Пока Ани не было, я, опираясь на плечо Сергея, дотянулась до его лица и чмокнула его в щёчку и улыбнулась мужчине. Он обнимал меня одной рукой за талию и так же счастливо улыбался. Но я видела в его взгляде беспокойство, так старящее его красивое лицо. Мне не нравилось это. Но я ничего не могла с этим поделать. Ведь, я была уверена, я выгляжу абсолютно так же.       Аня принесла мне коляску. Я села в неё и, не без помощи Ани, медленно поехала по разбитой дороге, чувствуя своей пятой точкой каждую яму и кочку. Как вдруг, Сергей резко выхватил из рук Ани девушки коляску и направился в лес, хватая Аню за руку и заставляя её пойти за ним. Я громко пискнула от неожиданности. Сергей заткнул меня рукой. Видимо, что-то произошло.       - Там едет машина. Сидим тихо, - сказал мужчина.       Я молча наблюдала, как Сергей достаёт автомат и, прицелившись, стреляет дважды. Машина, уже подъехавшая ближе к нам, резко потеряла управление. Я, чуть прищурившись, заметила две дырки в лобовом стекле. В отличие от Ани, которая ещё полдороги косилась на Сергея, будто он зарезал десятерых, не моргнув, я была поражена его способностями. Ведь машины даже не было в нашем поле зрения, а он выстрелил и, что самое главное, попал «прямо в яблочко».       Мы ехали по навигатору, обнаруженному в салоне автомобиля, передние сиденья которого были залиты кровью. Я со скучающим видом смотрела в окно, наблюдала за облезлыми деревьями, мелькающими за окном. Всё-таки Припять кардинально отличалась от Ласби. Это будто бы два разных мира. Ласби – пустынный заброшенный городок, залитый солнцем круглый год. И Припять… мрачный и серый город-призрак, дома которого полностью заросли крапивой и берёзами.       Как вдруг, на дороге появилась собака. Она была изранена, а в боку у неё торчала арматура. Мне хватило лишь пары секунд, чтобы понять, что её раны просто несовместимы с жизнью. Я никогда не видела столько увечий на теле живой собаки.       Я не успела опомниться, как машину унесло в сторону. Сергей буквально вывернул руль, громко матернувшись, чтобы не задавить полуживую собаку. Я всегда очень боялась аварий. Когда мама чуть было не попадала в них из-за полного неумения водить, я вжималась в сиденье своего кресла и читала молитвы неизвестному богу. И всегда, на удивление, помогало. В аварию я не попадала ни разу. Даже с моей матерью, учитывая её полное неумение водить.       Убедившись, что мы в безопасности, я открыла глаза. Вдалеке горел странный огонь зелёного цвета. Я вспомнила из курса химии, что его можно получить лишь с помощью горения определённого раствора. Вряд ли в Припяти можно было раздобыть для него ингредиенты. Только с истёкшим сроком годности. Так откуда же взялся зелёный огонь?       - Смотрите! – сказала Аня. - Там что-то есть!       Девушка открыла дверь джипа и выбежала на улицу. Сергей, выругнувшись, пошёл за ней. Мне оставалось лишь сидеть в машине и бояться не только за Аню, но и теперь за своего мужчину. Что там может быть? Откуда зелёному огню появиться посреди Припяти, в одном из заброшенных зданий?       В машину вернулось не два человека, а целых пять. Я всматривалась в знакомые фигуры и не верила глазам. Неужели это...?       По чернобыльской разбитой дороге шли Гоша, Настя и Лёша, которых я успела похоронить в своей голове. Я не верила своим глазам.       Лишь Настя приоткрыла дверь с моей стороны, чтобы сесть, я буквально набросилась на неё с объятиями. Наплевать на прошлые обиды. Наплевать на недопонимание и ссоры. Главное, что происходит сейчас. Мы сцепились в объятиях и почти заплакали от осознания, что обе выжили. Не сломались. Смогли найти друг друга. Я не была рада видеть Лёшу и Гошу, с которыми успела неплохо поладить во время нашего приключения, как Настю, обидевшуюся на меня из-за того, что я упустила Клэр.       Мы обнимались, как будто были друг другу самыми родными на земле. Как будто у нас не было никого из близких: только я и Настя. Будто и не нужно было спасать Пашу, будто мы не висим на волоске от смерти и не боремся каждую минуту за жизнь.       - Девочки, нужно ехать, - сказал Гоша.       Я отодвинулась от Насти и кое-как подвинулась на заднем сиденье, чтобы смогли залезть другие. Мы медленно поехали по заросшей травой дороге Припяти.       Доехали. Сергей припарковался неподалёку от здания бассейна, чтобы, в случае чего, остаться незамеченным, и, выдав всем оружие, включая меня, оставил Гошу на улице, чтобы тот отстреливался. Я из-за своей больной ноги вынуждена была сидеть в машине.       Я сидела и кое-как сдерживала свои слёзы. Мне было дико страшно за Сергея и ребят. Я только что обрела их. Было бы просто ужасно, потеряй я их в такой момент…       Особенно мне было страшно за Сергея. Разумеется, ведь я влюблена в него. Не представляю, что будет, если он… ах! Нет! Не нужно думать об этом! Всё будет хорошо!       Время тянулось, как резина. Я заплетала косичку на конце своего длинного хвоста. Руки дрожали так, как никогда раньше. Плести было сложно, но нужно было хоть как-то занять их, иначе я бы просто сошла с ума. Всё будто бы шло против меня.       Как вдруг… я услышала странный звук. Пододвинувшись к окну, я была шокирована. Это был Паша. Он шёл в паре метров от меня. Но что-то в нём было не так… Его движения были медленными, походка изменилась до неузнаваемости. Что-то было не так…       Обычно так ходят зомби в фильмах ужасов. Я присмотрелась к его лицу и в ужасе отползла назад. Кожа была мертвецки белой. Будто бы он месяц не видел солнца. Глаза были закрыты, от них шли трещины… это был не Паша. Я чувствовала это.       Он шёл в сторону станции, совершенно не реагируя на внешний мир. Будто бы глухонемой с закрытыми глазами…