A white lie

Щурясь от яркого солнца, Тэхён, довольно хихикая, потянул Хосока за руку к аттракционам. В эти выходные в парке открыли сезон "безумных воплей", как говорил Тэ, наблюдая за визгами и криками людей на качелях. Сам Тэ никогда не боялся высоты и с удовольствием мог кататься на любом, даже самом страшном, аттракционе. — Тэ, милый, я туда не полезу. Ты, если хочешь, иди, а я уж лучше тут постою, — нервно хихикая, пробормотал Хосок, осматривая Горки. Тэхён закатил глаза, легонько пихая парня в плечо. — Боишься, да? Ссыкотно тебе... — саркастично прошептал Тэхён, ехидно смотря из-подо лба на альфу и вырисовывая какие-то неизвестные рисунки пальцем на его груди. Хосок прижал Тэхёна к себе за талию и посмотрел весьма вызывающе. — Вечером я тебе покажу, что значит издеваться надо мной, чертёнок. Тэхён довольно захихикал и убежал на аттракцион. Улыбаясь, как маленький ребёнок, получивший конфету, он опустил поручни и пристегнулся. Всё происходящее забавляло его. Один глубокий вдох, и мир поплыл перед глазами. Запах, который лучше самого воздуха, выворачивающий все на изнанку. Этот запах как притяжение к земле... или к конкретному человеку. Невольно Тэхён повёл носом в сторону, откуда исходил этот аромат, и даже не заметил, как прикрыл глаза. Раз... Два... Три... Резко распахнув глаза, Тэ увидел того единственного человека, которого видеть точно не хотел. Лучезарная и всегда немного ехидная улыбка... Мурашки побежали по рукам... Карие, нет, темные глубокие глаза, антрацитовые, такие нежные, и тоже улыбаются... забыл как дышать.... И весь он... Сердце замирает от его вида... Резко отвернувшись, Тэхён тихонько рыкнул себе под нос, ну, как он думал. Почему нельзя просто взять и отключить обоняние? Чтобы не слышать запаха... А тогда и зрение, чтобы и не видеть того, из-за кого сердце разрывается, а руки трясутся. — Здесь не занято? — пробасил обладатель этого самого запаха знакомым голосом. Тэхн закинул голову назад. Кто издевается? Чон Чонгук или вселенная. Обхватывая одной рукой другую, чтобы унять дрожь, Тэ перевел взгляд на Чонгука. — Для тебя занято, — прозвучало грубее, чем в голове. Но кто же остановит альфу, который уже принял решение и, не дожидаясь ответа, начал залазить в кресло рядом с Тэхном. — Ты оглох? — откуда столько злости самому только Богу известно. Наверное, если долго держать в себе столько боли, страданий и угнетать себя мыслью: «У моего альфы две пары, и он выбрал не меня,» – будет, примерно, вот так. Потянувшись к ремням, дрожащими то ли от злости, то ли от близости, Тэ попытался отстегнуть себя и вылезти из этого ада. Он точно не собирался оставаться здесь. Чонгук вдруг дёрнулся в сторону к Тэ и перехватил его за запястья, бережно и как-то на удивление нежно. Сердце замерло. Казалось, и время остановилось. Зачем же так, лезвием по сердцу. — Не убегай, это просто качели, — тихо прошептал Чонгук в самое ухо. Тэхён дёрнулся, посмотрев на него. На языке так и крутилось что-то язвительно противное, но он вдруг замер. В этих глазах напротив было что-то такое... неописуемо родное, трепетное. Тэхён будто язык проглотил. Сердце бешено стучало, отдавая ритм в висках. А Чонгук... кажется, не дышал все это время. — Ты не можешь меня ни о чем просить... Ты все, что хотел, сказал тогда возле университета, — прошипел Тэхен. — И вообще, руки убери от меня. Ладони послушно разомкнулись, отпуская запястья омеги. — Тэ, я скучал по тебе.... Не беги от меня, прошу, я так хотел бы поговорить с тобой, рассказать что случилось. Я... — Заткнись. Если не закроешь рот, я выпрыгну, как только мы тронемся. Я не хочу с тобой говорить, ты все сказал, и я тоже. Помнишь? Так вот, я сошел с ума или, блять, мне каждый раз плохо в твоём присутствии просто от того, что тянет к тебе. Ненавижу. Все это ненавижу. И я с радостью бы выключил все свои ощущения, чтобы этого не было. Но даже тогда я не стал бы говорить с тобой, — слова вылетали, а где был мозг... Чувства и эмоции накрывали с головой, с захлёстом, ,больше, чем нужно, больше, чем хотелось бы. Так хотелось сделать вдох, просто глубокий вдох, чтобы всё прошло. Но Тэхён не хотел ещё больше впустить в себя Чонгука. Лучше задохнуться и умереть. Ведь он и так умер, уже давно.... Вокруг стало шумно, когда все наконец уселись и работник парка запустил аттракцион. Стоило им сдвинуться с места, Чонгук взял Тэхёна за руку так же нежно, как прежде, но в этот раз он скрестил их пальцы. Вздрогнув, Тэхён замер, но головы так и не повернул, чтобы посмотреть. Большим пальцем левой руки Чонгук нежно поглаживал тёплую ладонь и смотрел перед собой. Тэхён видел это боковым зрением. Видел и старался не смотреть. Минуты растягивались, как жвачка, прилипшая к джинсам, врезаясь дикой болью где-то внутри. Все мысли, что истерзали сознание, вдруг вернулись и в бешеном темпе въедались под кожу, словно острые иголки. Горькие, ядовитые слёзы,разгоняемые ветром, слетали с глаз. Чонгук повернулся в сторону Тэхёна и что-то сказал, но шум горок и крики людей не позволили словам долететь до адресата. А в голове на повторе только одно... «За что?...»