A white lie

Flashback Чон Чонгук был самым упёртым в семье, даже отец говорил порой: «Не знаю, в кого ты такой». Решение поехать в Сеул принимал только он сам. Все остальные были категорически против. Но Чонгука тянуло туда, он знал, что нужно осуществить детскую мечту, даже две мечты. Первую встречу с Тэхёном, Гук запомнил лучше всего, так ярко. На тот момент ему выдали срок — полгода жизни, если всё будет хорошо. Это «если» стало очень весомым. Увидев боль в глазах истинного, такого любимого Тэхёна, Чонгук понял, что стало только хуже. Организм сразу начал сдавать позиции, здоровье только ухудшалось. Врачи привели его в чувство, напичкали таблетками и дали понять, что эта ситуация — проблема ментального характера. Тот день запомнился очень хорошо для Мин Юнги. Абсолютно бледный, почти в обмороке, Чонгук лежал на больничной койке, а доктор Сон подошёл к старшему и начал разговор. — Ваш брат будто отдаёт жизненный силы намеренно. Я видел такое, здесь вопрос не в здоровье, а в чувствах. Поговорите с ним, я думаю причина в любви… Юнги свёл брови, будто доктор нёс некую чушь несовместимую с жизнью. Ведь о всём, что происходило в жизни Чонгука, Юнги знал от и до. В тот вечер состоялся откровенный разговор. Юнги впервые услышал имя «Ким Тэхён» и всё, связанное с ним. Стало ясно, какие черти понесли Чонгука в Сеул и какие черти довели до больничной койки. Упёртостью Мин Юнги не особо отличался от брата, он старательно пытался заставить его поговорить с Тэхёном, рассказать. На что слышал всего одну фразу: «Нет. Он захочет быть со мной, а после я умру, и он последует за мной». Предположение, что Тэхён может помочь Гуку выздороветь, и вовсе выводило альфу из себя. Мысль, что Тэхён, который с детства боялся больниц и уколов, ляжет под нож, для Чонгука была как красная тряпка. В день их встречи на аттракционах Чонгук решил рассказать все Тэхёну. Нахлынули непонятные чувства и эмоции. Он смотрел на такие красивые карие глаза, и не мог отвести взгляда. И абсолютно не важно было, что при этом говорит ему Тэхён. Рука, которую он нахально захватил своей, казалась такой родной, нежной, желанной. И в порыве, который Чонгуку не удалось сдержать, он сказал «Я так люблю тебя…», но слова не долетели до адресата. Шум качелей и крики людей заглушили такое необходимое признание. Чонгук видел, как другой альфа увозит Тэхёна, его Тэхёна. А главное, он видел, как плохо омеге от одной лишь короткой встречи. Мучаясь чувством вины и накручивая глупые размышления, Чонгук опять сорвался и оказался в больнице. Ему казалось, что когда он не приближается, Тэ вполне себе счастлив. Наверное, не стоило ему появляться вообще. Эгоистично было вторгнуться в чью-то жизнь и причинить такую боль ради собственного желания. Но Чонгук не знал, что Тэхён его истинный, не знал, что будет так.

***

Тело перестало слушаться своего хозяина. Не видя себя в зеркале, Чонгук примерно представлял, как выглядит, он видел это в лицах родных — ужасно. В один из таких дней в больнице Чонгуку показалось, что он видел, как плачет его старший брат. В тот момент и ему вдруг стало ужасно больно. Но он знал, что умрёт, ведь болезнь вскоре распространится на другие органы, и, когда достигнет сердца, ему ничто не поможет. А началось всё с печени. Так банально. На следующий день Юнги пришёл с горящими глазами, разбудив Чона. — Чонгук, мелкий, хватит дрыхнуть, тебе нашёлся донор! Представляешь, нашёлся тот, кто подходит по критериям. И болезнь не заразит всё тело. Ещё успеваем. Ты счастливчик, мелкий засранец, — после своего эмоционального монолога Мин Юнги сгрёб Чонгука в объятия. Это были третьи за всю их жизнь объятия. Первые были, когда они узнали о диагнозе, вторые, когда Гук попал впервые в больницу, и вот третьи. — Кажется, болеть полезно, ты такой нежный, Хэн, — съязвил Чонгук, ехидно улыбнувшись. Шалбан Юнги может дать даже болеющему Чонгуку. Что и произошло в тот же миг. — Засранец мелкий, — прошипел Юнги, падая в кресло. Теперь всё будет хорошо. Наверное. И, может, эти двое всё-таки помирятся или хоть поговорят. Ну так думал Юнги. Чонгук всё время чувствовал себя слабым и каким-то опустошённым. Он часто просто проваливался в сон, не замечая этого. За несколько дней до самой операции он в полудрёме услышал знакомый нежный аромат. Он манил, звал и притягивал как никогда. С трудом раскрыв глаза, Чонгук увидел знакомые карие глаза, такие глубокие и невероятно нежные. Он мог видеть только их. Казалось, он знал каждую ресничку из тёмного овода, что очерчивал эти глаза. Казалось, от него не ускользнёт ни единая полосочка, темная, светлая, что в этих глазах была уникальна и неповторима. — Тэхён… — на выдохе еле слышно протянул Гук. В следующую секунду он моргнул, а когда открыл глаза вновь, перед собой он увидел лишь пустоту… Но эти глаза были реальнее всего на белом свете. Он знал. Был уверен, что видел именно его глаза. Никак иначе.

***

Недели в больнице пролетали одна за другой. Чонгук быстро восстанавливался. Как говорили врачи, «заживает как на собаке». На что Юнги всегда отвечал: «Он и есть псина». В день, когда врачи разрешили выйти из больницы, Юнги решил отвезти Чонгука сначала в гости, в его новый дом. Всю дорогу младший подстёбывал Мина тем, что он теперь живёт с омегой, напоминая его слова о том, что он гордый волк одиночка. Юнги терпели все издевки, немного радуясь, что его мелкий засранец идёт на поправку. Это можно было сказать по количеству язвительных шуточек с его стороны. На самом деле, Чонгук был очень рад, что Юнги встретил Чимина, и отчасти злорадствовал, что такой скупой на чувства брат, встретил нежного, эмоционального Чимина, ведь он явно менялся рядом с ним. Они оба менялись. И Юнги, кажись, подобрел даже, стал более терпелив. Небольшая квартирка на третьем этаже пахла смесью печенья, мяты и шоколада. Очень упоительный аромат. Чувствовалось с порога, что здесь живёт пара, которая подходит друг другу. Юнги провёл Чонгука в гостиную и убежал в спальню. Чимин тем временем, кажется, был на кухне, судя по звонкому смеху, который доносился оттуда. Чонгук решил поздороваться, но, дойдя до кухни, замер в проходе. Пак сидел спиной к нему за столом и держал перед собой телефон, а на экране были те самые глаза, милая родинка и квадратная улыбка. Сердце сжалось и застучало быстрее. Даже рядом его нет, а Чонгук уже теряет рассудок. Тэхён так светился, что-то рассказывал и показывал Чимину вид из окна. Явно не Сеульский вид. Чонгук словно заворожённый смотрел на то прекрасное лицо и не слушал даже, что говорят омеги. Идеальный момент испортил тот самый альфа, который нагло всунулся в кадр и поцеловал Тэхёна в щёку. Сердце Чонгука в этот момент замерло. Он совсем забыл… про него… Упав на кровать в гостиной, Чонгук просто уставился в стену, размышляя, что же теперь делать. Сдаваться не его стиль. Он, если решит, костьми ляжет, но добьётся своего… Только… мучил вопрос, а стоит ли? Тэхён уже пострадал от его эгоистичного желания. Готов ли Чонгук вновь увидеть его страдания? От размышлений его отвлёк Юнги, щёлкнув перед его носом пальцами, в ту же минуту в комнату вошёл Чимин. — О, а вы давно здесь? — спросил он, пряча телефон в карман домашних брюк. — Минут 10, я же писал, что скоро будем, ты засмотрелся очередной дорамой? — Юнги явно немного издевался над Паком. Омега лишь закатил глаза. — Нет я… да неважно. Чай будете? Чонгук, с тобой всё в порядке? — Нет. Не совсем, но от чая я бы не отказался, — немного выйдя из «астрала», приветливо ответил Чон. Юнги и Чимин пытались завести беседу, но Чонгук словно заворожённый сидел и думал, как же хочется просто увидеть Тэхёна, обнять и всё объяснить. — Мне нужен номер Тэхёна, — на ровном месте заявил тогда Чонгук. Две пары глаз, словно блюдец, уставились на него. — Зачем? — Хочу с ним поговорить. Очень надо. — Чонгук, Тэхён сейчас не в городе. Может лучше подождёшь, он вернётся, а там уже и решишь, говорить или нет, — как-то жалобно проговорив это, Чимин уткнулся в свою чашку чая. Это прозвучало как просьба, только без пожалуйста. И если бы Чонгук и сам не сомневался в правильности этого решения, он бы настоял, что нужно сейчас…, но он лишь молча кивнул, соглашаясь с предложением Чимина. Ждать Ким Тэхёна — не впервые и, возможно, не последний раз. Чонгук был готов ждать: теперь для этого у него целая жизнь.