Ночные разговоры пробуждают откровенность.

POV Джерард

Вернувшись домой в одну из пятниц, проведённых в не плохой, но и не хорошей компании Джозефа и Дана, я был сильно удивлён, застав в доме своих родителей. Отец, не дав мне времени сменить одежду и оставить рюкзак в комнате, попросил сесть напротив него, чтобы «серьёзно поговорить о кое-чём важном». Его поведение указывало на сдержанную раздражённость и бесспорное главенство: локоть одной руки и ладонь другой опиралась на колени, осанка была натянута, как струна (что, вообще-то, чаще всего говорит о мнимой твёрдости человека), тёмные глаза искоса поглядывали на меня, указывая на враждебность, уголок губ был искривлён в презрительной улыбке. Обычно постоянная эмоция отца — безразличность, поэтому мне было интересно узнать, что заставило его изменить отношение ко мне. Тихо опустившись на большое бежевое кожаное кресло, я выжидающе уставился на отца, сцепив пальцы рук, что означало желание скрыть своё негативное отношение. Видимо, мы ждали мать, потому что никто не произнёс не слова за всё время нашего немого зрительного контакта. Мои отношения с родителями никогда не были похожи на отношения в «нормальных» семьях: мы не интересовались о настроении и новостях друг друга, не ездили на совместный уикенд, не рассказывали друг другу о своих проблемах и переживаниях. Я предпочёл максимально ограничить общение с неприятными людьми, коими являлись и родители, поэтому, приходя домой, запирался в комнате, либо уходил на улицу. Отец и мать поступали аналогично, благодаря чему наши отношения свелись к дежурным «здравствуй — до свидания». Подобные семейные собрания являются довольно редким явлением, на моей памяти их было всего два: один раз по поводу футболистов и моего возможного исключения из школа; второй, когда нас с Фрэнком собирались оправить в колонию для несовершеннолетних за подозрение в нарушении закона. Стройная женщина со светлыми волосами и матовой помадой на губах аккуратно села рядом с Дональдом, слегка наклоняясь вперёд и укладывая руки на бёдрах. Все жесты и мимика указывают на их решительность и озлобленность, так что-либо произошло что-то действительно серьёзное, о чём я, каким-то образом, не знаю, либо у этих людей просто плохое настроение. — Джерард, — серьёзным тоном, произнесла мать, — у нас на несколько дней собирается остановиться семья Баллато. — Хм, — задумчиво протянул я, рисуя в голове примерный портрет этой семьи. Когда-то давно мои родители часто общались с мистером и миссис Баллато, а их дочь была постоянным гостем в нашем доме, но потом мать и отец углубились в работу, обрывая свои связи со старыми друзьями, — вы снова возобновили контакт? — Их семья хочет заключить сделку с нашей компанией, — с короткими паузами проинформировала Донна, кидая на меня цепкий взгляд. — У нас к тебе только три просьбы: выгляди презентабельно, не испорти встречу и не груби никому, — чётко произнёс Дональд, стряхивая несуществующие пылинки. — Хорошо. — Завтра в восемь вечера будь готов встречать гостей, — деловым тоном оповестил отец, скрещивая лодыжки. — Да, конечно, — была поставлена точка в нашем разговоре. Схватив рюкзак и не обращая внимания на родителей, которые явно не были настроены дружелюбно, я спокойным шагом отправился на верх, в свою комнату. Мистер и миссис Баллато довольно неплохие люди, можно даже сказать, что они производят хорошее впечатление. Конечно, они относятся с неким отвращением ко многим знакомым, но по крайней мере у них есть достаточно смелости, чтобы говорить людям об этом лично, а не поливать грязью за спиной, при этом дружелюбно улыбаясь в лицо. Многие считают прямолинейность не тем качеством, которым можно гордиться, но лично у меня другое мнение: правда, какой бы она не была, должна преобладать в межличностных отношений, потому что если человек достаточно умён, то примет чужие (обоснованные!) замечания во внимание или же прекратит общение, не желая вступать в конфликт; что умный человек точно не будет делать, так это начинать глупые споры, только из-за указания кого-то на его недостатки. В наше время мало кого интересует настоящая оценка, но супруги Баллато не пытаются льстить кому-то, предпочитая высказывать своё истинное мнение, чем вызывают моё уважение. Самая младшая из семьи Баллато является «человеком с двумя лицами». С родителями всегда находится Линдси — молчаливая, холодная, горделивая девушка. Вот только молчаливая она не от того, что ей нечего сказать, а холодная не потому что считает себя лучше всех остальных. В моменты, когда девушка выходит из-под «купола» фальши и престижа, высокомерная и бездушная кукла превращается в девочку-бунтарку по имени Лин-З — дерзкая, громкая, наглая особа. Я ни в коем случае не хочу обвинить Линдси в лицемерии (хоть это, на самом-то деле, чистейшая правда). Конечно, в нашем обществе нельзя показывать свой настоящий характер, так как это может знатно опустить тебя в глазах окружающих. В лживости девушки нет её вины, это то, как её воспитали, это то, чего от неё ждут. Поставив рюкзак рядом с рабочим столом, я сел в офисное кресло, покачиваясь влево-вправо. Моя комната не была похожа на комнату обычных подростков, коим я и являюсь: на серо-чёрных стенах не было ни одного постера, ни одной фотографии или другой мелочи; шкаф-купе всегда был закрыт, а внутри царил идеальный порядок; в комоде находились принадлежности для учёбы и рисования, так же ещё несколько тетрадок Фрэнка, в которых тот обычно записывал свои мысли; книжные полки были полны книг, рассортированных по алфавиту и авторам; кровать на полтора человека всегда была заправлена, придавая комнате убранный вид; на рабочем столе не было ни единого ненужного предмета — канцелярские товары находились в подставке, тетради и учебники стояли в папке. Фрэнк, единственный кто часто бывал в этом месте, всегда говорил, что своей чрезмерной аккуратностью я создаю впечатление, будто это помещение нежилое, и только отсутствие пыли указывает на то, что в этом месте кто-то бывает. Возможно, он был прав, эта комната говорит о ярко выраженной чистоплотности и унылости её хозяина. Телефон, лежащий на столе, приветливо моргнул экраном, оповещая о пропущенных вызовах. Брендон звонил мне девять раз, хотя не думаю, что случилось что-то действительно серьёзное, в этом случае он был бы уже у меня дома; Патрик написал сообщение о дополнительном факультативе, на который я был обязан явиться. С Фрэнком я не разговаривал уже дней пять, потому что он полностью игнорировал меня. Между нами никогда не было каких-то недомолвок, а сейчас создаётся ощущение, будто все мои действия приводят к разрушению наших отношений, но Фрэнк упорно продолжает молчать и скрывать свои мысли, как будто не со мной он провёл последние пять лет. Думаю, в сложившейся ситуации есть и моя вина, по крайней мере, Айеро так точно считает. Видимо, я пропустил тот переломный момент в нашем общении, когда разговоры перестали иметь значение, а совместное времяпрепровождение стало одним из главных факторов разлада. Мои отношения с Фрэнком являются для меня не просто разбавкой скуки и одиночество, как однажды сказал Брендон. Айеро находится рядом со мной на протяжении долгого времени, поэтому я смело могу заявить, что этот человек является самой важной личностью в моей жизни. Конечно, многие считают, что это невозможно, так как в первую очередь самыми близкими и значимыми людьми для любого индивида считаются родители, но на самом деле это не является железобетонной истиной. Если более тщательно разобрать обсуждаемое понятие, то можно прийти к выводу, что для каждого человека «близкие люди» являются различные малые группы, в которые так же входят: друзья, партнёры, одноклассники, сёстра и братья и множество других. Фрэнк был со мной в самые решающие моменты жизни, и если бы в начальном классе женская особа с IQ ниже среднего не свалила на меня всю ответственность за школьное хулиганство, а низкий темноволосый мальчик, которого не любили лишь за то, что он всегда находился на нейтральной стороне в ходе местных заварух, не предложил свою помощь, когда меня предали «лучшие друзья», в список которых входила и подставившая меня девчонка, то, я просто уверен, сейчас моя жизнь была абсолютно другой, так как именно благодаря Фрэнку мои желания не превзошли над разумом. Более-менее отпустив размышления о Фрэнке и наших отношениях, я набрал заученный наизусть номер, другой рукой убирая волосы за ухо. Из приоткрытой двери было слышно, как Майки вновь сквернословит, очевидно, потерпев очередную неудачу в какой-то компьютерной игре. Возможно, мне действительно стоит поговорить с ним о его лексиконе, потому как в последнее время младший брат вставляет какую-то грубость через каждое слово, совершенно не проявляя уважение ни к старшим, ни к младшим. Спустя минуты четыре и очередной попытки дозвониться, Айеро взял трубку, крикнув что-то, видимо, своей матери. — Фрэнк Айеро Вас слушает. — Это Джерард, но ты, конечно, не посмотрел на определитель. — Ты что-то хотел? — спустя нескольких минут тишины с нотками грубости и обиды (мне действительно интересно узнать причину) произнёс парень. — Ты не разговаривал со мной пять дней. Послушай, Фрэнк, мы вместе уже несколько лет, и я бы не хотел, чтобы наши отношения рушились из-за какой-то недомолвки или недопонимания, — откидывая голову на спинку стула, я обвёл комнату незаинтересованным взглядом, ещё раз подмечая её уныние. — Понимаешь, Джи, я… — Айеро тяжело вздохнул на том конце, замолкая на несколько минут. — Это не телефонный разговор. Сегодня в семь вечера встретимся у Брид-Роу, нам надо кое-что обсудить. — Хорошо, до встречи, — я отключил мобильник, откладывая его на рабочий стол.

POV Фрэнк

Кинув гаджет на рабочий стол, пожалуй, даже слишком сильно, я сел на кровать, опираясь спиной на стену, сложил руки на колени, скрестив ноги, и направил усталый взгляд куда-то в окно. Джерард хороший психолог, который запросто может прочитать человека как открытую книгу, но когда дело касается близких ему людей, то он полностью теряется, выполняет совершенно неправильные действия. Я не обвиняю его и не хочу отзываться как о негативном человеке, просто иногда бывают моменты, когда требуется помощь не психолога и учителя, а друга и партнёра, и их, к сожалею, Уэй не понимает. Я действительно люблю его всем сердцем и дорожу нашими отношениями, но с его перферкционизмом, доходящим до одержимости, справляться с каждым годом всё сложнее. Это не значит, что у меня начался переломный момент, когда все действия и решения, ранее принятые мной, кажутся неверными и несуразными, потому что я всё ещё читаю много книг, изучаю что-то новое, следую установленным правилам и не влезаю туда, куда не следует. Просто мы с Джерардом переступили черту, где граничит чопорность с амбициозностью, и если я успел заметить это и остановиться, то Уэй не посчитал, что сложившаяся ситуация стала неадекватной. В последнее время у нас стало намного больше ссор, где я пытаюсь втолковать Джерарду, к чему может привести его поведение, всё чаще нарушая наши общие лексические правила; у меня создаётся впечатление, что чем больше попыток совершается, тем меньше взаимопонимания остаётся между нами. Из моих невесёлых мыслей о возможном разрыве меня выдернула мама, слишком громко открыв дверь в мою комнату. Я вопросительно посмотрел на низкую женщину с небрежно собранными волосами в хвост в дверном проёме, которая кинула в меня диванной подушкой. — Прекрати киснуть в этих четырёх стенах, мы можем посмо- нет, мы посмотрим какой-нибудь интересный фильм, а ты расскажешь мне о своих тревогах, — с улыбкой дала распоряжения мама, прежде чем уйти на первый этаж, на ходу попросив захватить подушку. Люблю свою маму, она прекрасный и понимающий человек, который поддерживал меня во всём, даже когда мои решения выходили за рамки нормальности, как, например, отношения с Джерардом. Прижав мягкую и объёмную подушку к груди, я медленно спустился с лестницы, понимая, что просидел в комнате два с половиной часа, чего даже не заметил. Мой дом не был каким-то необычным: вполне уютно, нет никаких особо вычурных предметов, рамки с семейными фотографиями чуть ли не в каждой комнате, куча мягких подушек с милыми зверьками была раскинута практически по всем этажам. Бесшумно пройдя в гостиную, я опустился на пол, опираясь спиной на диван позади себя; мама рассматривала две плоские коробки с фильмами, в конце концов остановив выбор на зловещих мертвецах. Запустив DVD, женщина села рядом со мной, предварительно скинув все подушки на пол, чтобы прижимать к себе. Обнимать мягкие вещи — это у нас семейное. — Ты же не собираешься просто сидеть и молчать? — спустя несколько минут тишины, поинтересовалась Линда, поворачиваясь в мою сторону. — Что ты хочешь узнать? — понимая, что о покое можно только мечтать, я посмотрел на собеседницу. — Что тебя гнетёт. Я на сто процентов уверена, что это связано с твоим котиком, — моим котиком мама начала называть Уэя после того, как Патрик с Питом через FaceTime придумывали нам с Джерардом забавные прозвища друг другу. Я просил её этого не делать, потому что это звучит довольно глупо и слишком слащаво, но Линду это ничуть не побеспокоило. — Знаешь, в жизни бывают моменты полного разочарования, такое случается, когда ожидаемый щенок оказывается плюшевым; встреча, на которую ты строил планы, отменяется; шампанское, завораживающее своей игристостью, отвратительно на вкус. Я же возлагал большие надежды на человека, который выбрал нечто другое заместо меня… — посильнее прижав к себе подушку и положив на неё голову, я рассказал маме о последний месяцах отношений с Джерардом: о ссорах, противоречивости, высокомерии, новеньких. Она внимательно слушала меня, подперев подбородок рукой, и изредка хмурила брови, когда слышала о некоторых школьных историях. Минут через тридцать своего эмоционального рассказа, где слишком много раз было произнесено «идиот» и «не могу его бросить», я закончил, проинформировав о сегодняшней встрече. — Фрэнк, Джерард такой же подросток как и ты, хоть вы и взрослее многих своих сверстников, но всё-таки ваш жизненный опыт ещё мал и взгляды на жизнь слегка наивные; он просто запутался и боится попросить помощи, — я уже собирался прервать мать (хоть делать это и некрасиво) и сказать, что Уэй не может этого бояться, но она сделала это раньше: — ты думаешь, что это не так, потому что Джерард знает, что всегда может поговорить с тобой, но это не то что может сделать любой человек, пойми. Он считает себя сильным… — Он сильный, — резко перебил я, поджимая губы. — Не спорю, — ободряюще улыбнулась Линда, наклоняя голову чуть вбок. — Он считает себя сильным, как я уже сказала, поэтому не станет с тобой разговаривать, даже если поймёт свою ошибку; будет пытаться всё исправить в одиночку, но на самом деле либо продолжит идти по тому же пути, либо усугубит ситуацию. — Что же ты предлагаешь? Я не стану анализировать его, это не то, что ему требуется, — незаметно поморщился я, сцепляя пальцы в замок. — Возможно, тебе следует припереть его к стенке и потребовать выложить всю правду, а потом красочно растолковать о его будущем, если он продолжит свои действия, — усмехнулась мама, приподнимая бровь. Скептически подняв брови и скрестив руки на груди, я поджал губы, дожидаясь, когда эта женщина скажет своё настоящее предложение. — Говори. — Ну, знаешь, Фрэнк, я не хочу сказать что-то плохое про тебя или твоего парня, но ты не думаешь, что вам нужен перерыв? — Что? — Я говорю это не из собственной неприязни, которой нет, а действительно считаю, что вам нужно пожить какое-то время разными жизнями, — растянула губы в улыбке, слегка обнажая передние зубы, продолжила мама. — Это бы- — Нет, это не обсуждается, закрыли тему, — отрезал я, поворачиваясь лицом к экрану. Как она вообще могла предложить нам взять перерыв? Это же Джерард, даже если он разрушит всё, что мы строили, я всё равно буду любить его и не оставлю одного. Сегодня вечером нас ждёт серьёзный разговор, который должен принести хоть какие-то плоды, иначе я признаю себя бездарностью.