Побег нарко-принцессы

И если бы ты была моей маленькой девочкой, Я бы делал все возможное, Я бы убегал и прятался с тобой. Мне нравится, что у тебя проблемы с отцом, но и у меня они тоже. The Neighbourhood — Daddy Issues

      Как отец и обещал, утром мне привезли кучу совершенно разных нарядов от известных дизайнеров, и, наверное, впервые я не была этому рада. Я так не хотела приближаться к одежде, не хотела вставать с постели, выходить из комнаты, втягиваться в этот мир снова, а в мыслях то и дело крутились шестеренки, обдумывая вторую попытку моего побега.       Но я не могла ничего придумать: Гонконг стоял за моей дверью, ходил по пятам, и спрятаться от него я могла только в ванной, но туда я не хотела идти в первую очередь, когда отец сказал мне следующим утром готовиться к вечеру. Поэтому меня закинули в душевую кабинку силой, открыв кран с теплой водой. У начальника охраны моего отца была суперспособность — он меня пугал, чем он пользовался без угрызений совести.       Но чем больше времени я проводила в ванной, обдумывая ситуацию, в которой оказалась по своей неосторожности, проклиная человека, который взял два миллиона и уехал, скажем, в какой-нибудь городок Италии, попивая вино на веранде своего собственного особняка, тем больше я решительно настраивалась на победу в этой войне. Нет, я должна была что-то предпринять: примириться с тем, что мне не по душе, не удавалось с детства. Я постоянно боролась за желаемое, и сейчас я намерена делать то же самое, даже если на кону будет жизнь человека. Как бы это жестоко не было, но я готова пожертвовать жизнью чужака, чтобы добиться своей цели, и так выходит, что именно этот вариант решит мои проблемы.       Я вышла из ванной спустя час, завернутая в теплый нежно-розовый халат, и взглянула на Гонконга, стоявшего у входной двери. Он не покидал мою комнату с тех пор, как я зашла, и, наверное, не собирался покидать её впредь. Его маленькие, узкие глаза мониторили комнату, и казалось, будто мужчина в самом деле видит всё — каждую пылинку, молекулу или атом.       — Проваливай из моей комнаты, баобаб, — гаркнула я, раздражаясь его присутствию. При нём я не могла спокойно думать, потому что казалось, что он еще и умеет читать мысли.       — У меня приказ, — коротко ответил охранник, сцепив руки за спиной.       — Ну, как хочешь, пекинская ты телебашня, — я пожала плечами, развязывая пояс на халате, — можешь остаться.       Я скинула с себя единственное, что прикрывало мою наготу после душа, и халат шумно упал на ковёр. Мужчина застыл, без эмоций глядя на мою обнаженную фигуру, но я всё равно сложила руки на груди и вскинула брови, растянув губы в улыбке, пытаясь добиться хоть какого-нибудь эффекта.       — Нравится? — спросила я, а охранник отвернулся и шустро вышел за дверь.       То-то же. У отца было одно правило при приёме на работу: никто и никогда не должен смотреть в мою сторону. Даже если кто подумает обо мне в душе, он узнает, и тогда можно на прощание помахать ему ручкой. Раньше я ненавидела это правило, ведь иногда довольно симпатичные мужчины прохаживались по территории, а я не могла с ними флиртовать, но сейчас оно мне помогло, как ничто другое.       Я с усмешкой посмотрела на закрывшуюся за Гонконгом дверь и надела халат обратно. Мне нужно было оружие, но достать его я могла лишь в сейфе отца на первом этаже, в его кабинете, где он на данный момент восседал, либо украсть у одного из охранников. Последние два варианта точно не блещут осторожностью.       Я приоткрыла дверь из своей комнаты, пытаясь высмотреть охранника на горизонте, но тот видимо побежал жаловаться папочке, а может, в туалет приспичило, откуда мне знать, но главное — его в коридоре не было. Я выскочила наружу, на носочках пробежав мимо кабинета отца, и так же тихо спустилась со второго этажа, каждую секунду оборачиваясь, чтобы меня ни в чём не заподозрили. Возможно, я должна была отнестись к этому «пристальному наблюдению» со стороны папы безразлично, но я точно знала, что теперь он не даст мне даже сделать судорожный вздох без его ведома, поэтому то, что я сейчас оказываюсь вне поля зрения Гонконга, чистая случайность и везение.       Я тихо шла коридором, за считанные секунды достигнув гостиной, в которую с тех пор, как меня взяли в «заложники» я не заходила. На меня нахлынули воспоминания, и мне показалось, что я окончательно сошла с ума, раз уж мне захотелось вновь вернуться к тому моменту, когда Ричи приставляет к виску пистолет.       Я надеялась, они выбрались из того дерьма, которое послал им отец, потому что если нет — я не смогу с этим смириться. У меня дрожали руки, подташнивало каждый раз, когда я думала, что эти люди пострадали из-за моих капризов, но я знала, как легко усыпить своё чувство вины.       Я отодвинула картину в сторону, набирая знакомую комбинацию. Попытавшись открыть дверь, я поняла, что отец сменил код. Блять, ну, конечно! Даже полный дегенерат сменил бы комбинацию после ограбления.       Я стукнула кулаком по железной двери, почувствовав легкую вспышку боли, и тяжело выдохнула. Что мне делать? Неужели, придётся стырить у кого-нибудь пистолет? Или же лучше залезть к отцу в кабинет?       Да, лучше пошариться в кабинете. Это намного безопасней. Но для этого придётся ждать, когда папуля покинет свою обитель, а я не знала, как скоро это случится, поэтому мне лучше сделать это перед отъездом, до которого оставалось всего несколько часов.       Я вернулась в свою комнату так же незаметно, как и уходила, прибавив шаг уже на втором этаже, когда услышала шаги, и всё то время, что мне отводилось на сборы, я потратила с пользой.       Мне легко выглядеть привлекательной — я была для этого рождена. И сегодня — не тот день, чтобы делать исключение. Я должна покорить всех не только своей красотой, но и решимостью, которая всё больше укреплялась с течением времени. Возможно, своими действиями я развяжу настоящую войну, потому что после содеянного ни я, ни мой отец не останемся без внимания, но я готова пожертвовать чем-угодно, чтобы получить долгожданную свободу.       Я надела самое красивое платье из предложенных: черное. Ну, меня не за что судить, потому что кто-то сегодня определенно умрёт, так что с одеждой я не прогадала. Платье держалось на груди, корсет обтягивал талию, и я чувствовала себя превосходно, когда ноги касались шелковой ткани юбки, которая на пару сантиментов не касалась пола. На шею я надела бриллиантовое колье, подаренное мне на восемнадцать, которое еще не удавалось надеть — слишком броское; волосы я накрутила, и они мягкими локонами опустились на плечи. На ноги обула классические черные лодочки, чтобы уверенней стоять на ногах, а в руки небольшую, квадратную сумку, с расчетом на то, что в неё поместится оружие.       Пусть я и была при полном параде, когда подошло время отъезда, но в коридор я выглянула неуверенно и с осторожностью. Я не забыла, что мне нужен пистолет, поэтому аккуратно вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, и на носочках продвинулась к кабинету отца, стараясь чтобы набойка каблука не касалась паркета.       Внутри было тихо. Я вошла в комнату, оглянувшись, чтобы никто не видел. Папа сейчас либо одевался в своей комнате, либо уже ждал меня внизу вместе со своим охранником, который после моего обнаженного выступления не попадал в поле зрения, поэтому мне нужно было сделать всё быстро.       Я искала в каждом ящике стола, пока на глаза мне не попался с двойным дном. Я аккуратно подняла перегородку и увидела полный набор: револьвер, два небольших пакетика кокаина и какие-то бумаги, которые смотреть не стала.       Взглянув на дверь, убеждаясь, что всё тихо, я взяла револьвер, проверив есть ли патроны. Черт, я плохо помню, как этим пользоваться. Отец однажды показывал мне, но как снять с предохранителя и выстрелить я, кажется, запомнила, а остальное мне не пригодится. Я быстро сунула пистолет в сумку, вернула перегородку на место и закрыла ящик.       Выскочив наружу я никого не застала и, тяжело выдохнув, только сейчас замечая, что была всё это время на нервах, спустилась со второго этажа. Отец несколько раз сказал, как я прекрасна, и что я всё делаю правильно, и мы сели в машину, подъехавшей прямо ко входу в дом: аллея была выложена кольцом, чтобы по надобности, машина оказалась прямо у входной двери.       Путь до выбранного Уильямом ресторана не был долгим. Всё это время я сжимала сумочку в руках, переживая, вдруг у меня её отнимут. Когда от оружия меня отделяли какие-то сантиметры, я чувствовала себя в большей в безопасности, чем обычно.       Когда машина припарковалась у входа в ресторан, моё сердце упало в пятки, и я покинула салон автомобиля, держась за локоть отца как можно крепче. Еще несколько минут назад во мне было море решимости, но сейчас её нет. Только пустота, смешивающаяся со страхом. Я боялась либо промахнуться, либо упустить возможность, и всё это могло случиться из-за моего неумения проворачивать такие дела.       Я никогда никого не убивала.       Но я должна пристрелить Уильяма, чтобы освободиться от всего этого. Отец же не выдаст меня замуж за труп, верно? Пусть даже после мы с ним ими же и окажемся.       Нас провели к столику, где уже сидел Уильям. Место оказалось скрыто деревянными перегородками, с большим столом посередине и приглушенным светом ламп на стенах. Весь интерьер был тяжелым для глаза и слегка мрачноватым, но меня это не удивляло — я ведь тоже не на пикник оделась.       Мужчина при виде нас поднялся, улыбнувшись широкой улыбкой. Возможно, раньше он и был красивым, и любая девушка бы согласилась выйти за него и получить в придачу деньги, наркотики и власть, но сейчас его лицо изрезано морщинами, волосы редкие с сединой на висках, а пахнет от него таблетками и дорогим одеколоном. Кому-то старость к лицу, но Уильяма она однозначно портит.       Я старалась на него не смотреть, скривив лицо в подобие улыбки, и перевела взгляд на двух охранников, стоявших у него за спиной. Подготовился, ничего не скажешь.       — Отлично выглядишь, Эстер, — сказал мне Уильям, пытаясь поймать мой взгляд. Он был ниже меня, но это совсем не помешало ему чувствовать превосходство. — После такого стресса ты всё еще остаёшься гордой и привлекательной, а это редкое умение.       — Как и не быть мудаком, — съязвила я. — Это, наверное, еще большая редкость.       — Эстер! — прикрикнул отец, но Уильям лишь раздраженно поджал губы, указав на стулья.       Именно из-за моего длинного языка я получаю от Уильяма пощечины, но так же именно из-за него он так желает меня получить. Может, если бы я не нарывалась, могла бы примириться, моя жизнь стала бы спокойнее, даже под крылом такого мужчины, но я не могу. Я — это я, и если я стану мириться с тем, что презираю, от меня на самом деле ничего не останется.       — Всё нормально, Ноэль, — улыбнулся Уильям, — женщина не может считаться по-настоящему прекрасной, если в ней нет чего-нибудь гадкого, так ведь? *       Назвав моего отца по имени, он убедил меня, что шутки давно кончились. Никто и никогда не называл моего папу его именем, даже Уильям. Видимо, я действительно разозлила этого козла, раз уж они с папой сблизились еще больше от желания купли-продажи моего тела. Чертовы ублюдки.       Я поправила платье и присела, не дожидаясь, пока отец по-джентльменски отодвинет стул, а сумочку за ремешок повесила на спинку. Я вела себя как обычно и не собиралась уступать, но руки дрожали — то ли от волнения, а может, нетерпения. Я не знала. Мне просто хотелось покончить с этим как можно скорее.       — Я уже всё заказал, — сообщил Уильям, — надеюсь, вы не против.       Конечно, он уже всё заказал, мудак херов. Когда я думаю о нём, у меня даже маты заканчиваются. Я откинулась на спинку стула, не по-женски скрестив руки на груди, и исподлобья взглянула на мужчину. Заметив мой взгляд, Уильям довольно улыбнулся.       Улыбайся, пока зубы целы.       Я оскалилась ему в ответ и снова вернула невозмутимый вид. Среди них я чувствовала себя ребёнком. По-настоящему, ребёнком, которого собираются обменять на что-нибудь менее надоедливое. Я сжала ладони в кулаки, пытаясь скрыть дрожь в своих пальцах.       Когда? Когда уже можно будет пустить ему пулю в лоб? Я не могла найти нужного момента. Его, наверное, даже не было.       Официант поднёс к нашему столику еду, но я даже не посмотрела на свою тарелку. Мне наполнили бокал красным вином, и я схватилась за него, как за спасательный круг, пытаясь успокоиться. Всё в порядке. Смелости вытащить пистолет и выстрелить у меня точно хватит, но вот после этого умереть — смелости никак не найду.       — Обсудим еще кое-какие детали, — сказал Уильям моему отцу, взглянув на него, но я плохо слышала, о чем они говорили дальше. Несвязное бормотание, под которое я допивала свой бокал вина, смешивалось с белым шумом в ушах.       Я обернулась, пытаясь найти взглядом официанта, который подлил бы мне еще вина, но парень, обслуживающий нас, вернулся только спустя несколько слишком долгих минут, на протяжении которых я пустым взглядом буравила стол. Я указала ему на бокал, а сама схватилась за сумочку.       Пора. Детали они будут обсуждать, уёбки. Ну, вперед, а я хочу опрокинуть в себя последний бокал красного полусладкого.       Официант то ли в ногах запутался, то ли оступился, но вино, что предназначалось моему бокалу, вылилось на меня. Застыв на месте с выпученными глазами, я взглянула, как вино впитывается в черную ткань, после чего подскочила с места.       — Какого хрена? — воскликнула я.       — Прошу прощения, — пролепетал официант, подсовывая мне белое полотенце, которое я выдернула у него из рук и принялась вытираться.       — Ты уволен, — холодно сказал Уильям, и парень ошарашенно, будто на ватных ногах, пулей пронесся по залу.       — Мне нужно в сортир, — сказала я, подхватив свою сумочку, и осмотрелась. Как на меня еще весь ресторан внимания не обратил?       — Миншенг пойдёт с тобой, — сказал отец, повернувшись ко мне, но с места не поднялся.       — В женский туалет? Ты вообще мозгами тронулся? Тогда пусть причиндалы отрежет, может, даже сойдёт за гейшу какую-нибудь! — разозлилась я.       — Он проводит тебя до уборной, Эстер, — заключил папа, а я, гаркнув что-то нечленораздельное, удержавшись, чтобы не топнуть ногой, тяжело пошагала в сторону туалета, слыша за спиной шаги охранника. Выводы сделаны: отец всё еще пристально следит за мной, особенно вне дома.       — Стой тут, — приказала я, но Гонконг, видимо, даже не думал соваться в дамскую комнату, поэтому я с обреченным вздохом зашла внутрь, попадая в небольшой коридорчик с зеркалами на всю стену.       Да, ну видок у меня, конечно! На груди остались капли красного вина, а остальное впиталось в моё платье, как в ебучую губку. Почему бы не придумать водоотталкивающие платья? На этом можно делать деньги.       Чертов официант! Ну, может, так даже лучше. Я настрою себя на нужную волну, а потом закончу начатое.       С уверенностью в своём решении я, хмыкнув себе под нос, прошла через арку в комнату с умывальниками, надеясь спасти это платье, но почувствовала руку у своего рта. Сердце упало в пятки, и я промычала что-то в кожаную перчатку незнакомца, пытаясь вырваться.       — Тише, услышат.