Затерянная в небесах

      — Сети, Сети!       Фелисити оторвалась от своей игры с Сарой и повернулась в сторону, откуда доносился высокий, звенящий голос. Она улыбнулась, когда гордо подошла маленькая Амина, одетая в платье, которое Фелисити просила сшить для нее. Ее мать не отставала. Амина повертелась, прежде чем остановиться, чтобы поклониться Фелисити.       — Как я выгляжу? — с энтузиазмом спросила она.       — Amoora, — похвалила Фелисити, пробуя одно из недавних слов, которые она изучала.       — Shukran, — поблагодарила ее Амина.       Мать Амины тоже поклонилась и сказала:       — Спасибо за щедрый подарок, Сети. Моя дочь не хочет носить ничего другого.       — Не за что. Я рада, что ей нравится.       — Если есть что-то, что мы можем сделать, чтобы отплатить Вам…       — Чепуха, — перебила Фелисити. — Подарок делается по доброте душевной. Весь смысл в том, что ты ничего не должен взамен.       — Спасибо тебе, Сети. Мы очень благодарны.       — Во что вы играете? — спросила Амина и уставилась на колоду карт между Фелисити и Сарой.       — Это карточная игра под названием «покер». — Проведя большую часть дня в библиотеке, Фелисити нуждалась в смене обстановки. Сара проводила ее в гостиную, и они затеяли игру.       Простая колода карт неожиданно успокоила Фелисити. Это напомнило ей о детстве в Вегасе и о том, как она проводила время в казино, пока ее мать работала. Работу официанткой, разносящей коктейли, вероятно, сочли бы недостойной такой женщины, как Донна, которая была замужем за таким влиятельным человеком, как Дэмиен Дарк. Конечно, именно он — ее отец — велел ее матери заниматься этим. Ведь его соперники, и союзники часто зависали в гостевых, и для ее матери это был идеальный способ сблизиться с ними, не вызывая подозрений.       У Донны было множество париков и нарядов, которые она меняла, чтобы изображать разных персонажей. Для юной Фелисити это была огромная, тщательно продуманная игра в переодевания. Вечера, когда ее мать разрешала ей наряжаться, тоже всегда были веселыми. Только когда Фелисити стала старше, она поняла, в какую опасную ситуацию они попали, и в большей степени из-за ее отца. Подслушивая разговоры клиентов, ее мать позже передавала информацию Дарку, чтобы тот делал с ней все, что ему заблагорассудится. Несмотря на то, что ее мать была послушной женой, Фелисити знала, что она ненавидела это. Единственным плюсом было то, что Донна могла сохранять деньги, которые зарабатывала на работе, откладывая их на случай чрезвычайных ситуаций. Жаль, что ей так и не удалось ими воспользоваться.       — Можно мне поиграть? — спросила Амина, отвлекая Фелисити от ее беспокойных мыслей.       — Амина, — заговорила ее мать, — давай не будем беспокоить…       Нуждаясь в отвлечении и нормальном общении, дети были такими свободными и непосредственными в своих действиях. Фелисити предложила Амине и ее матери пододвинуть стулья. Амина села рядом с Фелисити и засияла от восторга, когда ее назначили «особой помощницей». Амина не понимала концепции бесстрастного лица, и Фелисити просто и спокойно объясняла значение карт, которые им доставались, поэтому ее победная серия закончилась. Но это того стоило.       Три женщины сердечно разговаривали, раскладывая несколько раздач. Фелисити узнала, что мать Амины звали Сахар. Она родилась в Лиге, как Амина, и была обучена сражаться, но так и не стала наемной убийцей, как ее муж. Она работала одним из главных поваров на кухне.       — Если есть что-нибудь, чего бы ты хотела, Сети, я была бы счастлива выполнить твою просьбу, — предложила Сахар.       — Учитывая, где мы находимся, я полагаю, о бургере из «Биг Бэлли» и картошке фри не может быть и речи, — пошутила Фелисити. Все бы отдала за шоколадный коктейль. Она так сильно скучала по американской кухне. Пусть жирное, соленое и нездоровое, но, черт возьми, это было вкусно. Это было таким родным.       Сахар в замешательстве нахмурилась.       — Бургер с большим животом? — повторила она, и в ее голосе прозвучала неуверенность.       — Это ресторан быстрого питания. Неважно, — отмахнулась Фелисити. Сара весело ухмыльнулась.       — Это вкусно, — заверила она Сахар. — Возможно, есть что-то еще, что могло бы понравиться Абад-эшамсу, о чем ты знаешь. Есть какие-то особые запасы еды, не так ли?       Сахар колебалась.       — Это правда.       — Мы выиграли? — вмешалась Амина и выложила их карты на стол, обнажив жалкую пару двоек.       Проигнорировав свой фулл-хаус, Сара сказала ей:       — Ты победила.       Амина взволнованно захлопала в ладоши и зачарованно наблюдала, как Сара снова тасовала колоду. Фелисити рассмеялась, прежде чем снова обратиться к Сахар.       — Ты не обязана мне ничего дарить, Сахар. Я не хочу втягивать тебя в неприятности.       — Я сделал предложение, Сети, и ты замужем за Варит-аль-Гулом. Я сделаю так, как ты прикажешь.       — Абад-эшамс любит мороженое, — словно невзначай произнесла Сара.       Сахар приободрилась.       — Это у нас есть.       Фелисити рассеянно одернула свои длинные рукава и постаралась, чтобы ее голос звучал не слишком нетерпеливо.       — Ты сделаешь? Как это возможно в такой-то парилке?       — У нас есть некоторые современные приспособления, — объяснила Сахар. — Одна из любовниц Ра'с-аль-Гула считает это деликатесом. Мы держим это празапас для нее.       — Теперь я действительно не могу это принять.       — Она никогда не узнает. — Сахар наклонилась и заговорщически прошептала: — В последнее время она мало ест. За последние пару месяцев ей уже дважды требовалось, чтобы ее платья перешивали.       Глаза Фелисити расширились от этой сплетни. Она не знала, почему все это до сих пор ее удивляло. То, что Лига в основном состояла из кучки убийц в масках с каменными лицами, не означало, что они не сплетничали. Фелисити не понаслышке знала, каково это — быть в центре нежелательного внимания. Даже сейчас другие люди в комнате наблюдали за ней, пытаясь изобразить незаинтересованность.       — У тебя случайно нет мятного с шоколадной крошкой? — с надеждой спросила Фелисити. — Это мой любимый вкус.       Сахар извиняющимся тоном покачала головой.       — Фатима предпочитает клубничное. Но я посмотрю.       — Shukran.       — Я счастлива помочь. — Взглянув на свою радостную дочь, пытающуюся перетасовать карты, как ее учила Сара, добавила: — Ее отца долго не было дома. Она скучает по нему. Твой подарок поднял ей настроение. У тебя доброе сердце, Сети, и я позабочусь о том, чтобы другие знали это.       Почувствовав неожиданный прилив эмоций, Фелисити дружелюбно улыбнулась в ответ. Извинившись, Сахар сказала, что ей нужно идти на кухню, чтобы приготовить ужин позже. Фелисити обняла Амину и пообещала, что скоро научит ее другой игре. «Go Fish», вероятно, была бы проще и уместнее для нее.       — Что?       — Что? — спросила Фелисити у Сары, когда заметила, что та понимающе ухмыляется ей.       — И ты думала, что не заведешь здесь друзей, — поддела ее Сара.       — Продолжай в том же духе, и я, возможно, начну жалеть, что позволила тебе повсюду следовать за мной, — дерзко парировала Фелисити.       — Как будто ты сможешь сбежать от меня.       — В этом-то и смысл, не так ли? — сказала Фелисити более серьезно. — Ты проводишь со мной так много времени, потому что тебе так приказывает Аль-Сах-им.       Хоть они с Сарой и хорошо ладили, Фелисити не питала иллюзий, что они — лучшие подруги.       — Верно, — признала Сара. — Но это не значит, что мне не нравится твоя компания. Я бы предпочла тусоваться с тобой, чем весь день драться с кучкой потных убийц. Постоянные победы через некоторое время наскучивают.       Смеясь, Фелисити сказала:       — Как скромно. А как насчет Ниссы? Что она думает о том, что ты проводишь так много времени со мной?       — На самом деле Нисса не из тех, кто ревнует, — объяснила Сара. — Кроме того, ты ей нравишься.       — Она почти не разговаривает со мной, — усмехнулась Фелисити и поднялась. Она разгладила складки на своем платье.       — Ей трудно открыться. Вы двое похожи больше, чем ты думаешь.       Сара вместе с другим охранником, который обычно сопровождал их, проводили Фелисити обратно в спальню. По пути одна из дверей коридора открылась, и появилась группа женщин. Талия была среди них, а еще четыре любовницы Ра'с-аль-Гула. Несмотря на факт неприличия таких размышлений, Фелисити, честно говоря, не знала, как он мог справляться со всеми ними. Фелисити думала, что ревности на самом деле куда больше, чем она могла видеть, когда они все собирались вместе, но она предположила, что их договоренность очень походила на эпизод шоу «Сестры-жёны» на TLC. Они все притихли, как только увидели ее.       Аль-Сах-им однажды спросил, почему Фелисити никогда не проводила время в гостиной, которая была построена специально для женщин. Вот почему. В тот единственный раз, когда Фелисити зашла туда, она оказалась полностью игнорирована и не могла понять половины из того, что они говорили. Однако она уловила суть, если судить по их ехидным и снисходительным взглядам. Фелисити не знала, было ли это влиянием Ра или Талии, но она не собиралась умолять их, чтобы понравиться. Хесса — их лидер — внимательно изучала Фелисити. Зависть в ее взгляде была очевидна, когда она открыто пялилась на платье Фелисити. Талия вновь вернула свой убийственный взгляд.       Высоко подняв голову, Фелисити прошла мимо них. Она находилась почти вне пределов слышимости, когда услышала, как один из них крикнул ей вслед: «Bint kalb».       Фелисити и не обратила бы внимание на это, если бы не Сара. Остро среагировав, она заговорила так быстро, что Фелисити с трудом могла разобрать хоть что-то. Как-то она уловила слово «грубый». Группа женщин, проигнорировав ее упрек, повернулась и ушла. Их самодовольные голоса эхом разносились по коридору.       — Что они сказали? — спросила она Сару, когда они подошли к ее двери.       — Не беспокойся об этом.       Проявив ничто иное, как настойчивость, Фелисити сказала:       — Должно быть, что-то довольно плохое.       — Мне нужно немного потренироваться, — объявила Сара, игнорируя ее вопрос. — Как обычно, если ты хочешь куда-то пойти, возьми с собой охрану. Не пытайся от них прятаться.       Она бросила на Фелисити предупреждающий взгляд. На днях Фелисити попыталась отделаться от них. Им с Сарой не потребовалось много времени, чтобы выследить ее. Возможно, Фелисити помогло бы, если бы она знала, куда шла, то ее не развернули бы в одном из коридоров.       — Отлично, — вздохнула она, прежде чем войти в комнату. День клонился к вечеру, и Фелисити снова было скучно и жарко. Не заботясь о том, что позже ей, вероятно, придется переодеваться снова, Фелисити сняла платье, надела шорты и майку. Украшенная драгоценными камнями цепочка последовала за ней, прежде чем она потянулась к тумбочке за iPod Сары.       Фелисити слушала его по нескольку минут в день, чтобы не слишком быстро разряжать аккумулятор. Учитывая, что только что произошло в коридоре, она решила позволить себе сегодня несколько дополнительных минут. Она это заслужила. Фелисити так сильно скучала по технологиям. Ничто не могло сравниться с тем, как положить руки на клавиатуру и позволить коду для новой программы или — еще лучше — особенно сложному, но будоражащему взламыванию чего-либо буквально изливаться из нее.       Компьютеры такие простые. Фелисити вводила команду, и компьютер следовал указанию. Не было никаких скрытых мотивов или повестки дня. И ей, конечно же, не нужно было беспокоиться о том, что он выйдет из-под контроля и нанесет ей удар. Ее разум всегда был ее самой сильной стороной. Знание — это сила. Если бы Лига буквально не застряла в Средневековье, и у нее был приличный Wi-Fi, она могла бы определить свое местоположение, отправить сообщение Дигу, чтобы он привел отряд, и появилась возможность сбежать отсюда. Но, увы, несколько минут современной музыки — это все, что у нее было, чтобы сохранять рассудок.       В кои-то веки нуждаясь в хорошем сюрпризе, Фелисити поставила iPod Сары на режим рандомного проигрывания. Первой заиграла песня Maroon 5 «She Will Be Loved», которая была одной из ее любимых. Она напевала под нос, раскладывая платья в своем гардеробе — еще одно дополнение к их комнате, поскольку одежда была слишком красива, чтобы их можно было сложить и бросить в ящик. Когда мать Фелисити испытывала стресс или была расстроена, она всегда складывала белье. Этой привычкой Фелисити до сих пор не обзавелась. Она мало что могла сделать, тем более что у них были слуги, которые приходили каждый день убирать.       Прозвучало еще несколько песен, и Фелисити пришлось посмеяться над смущением Сары из-за ее плейлистов. У нее было уникальное сочетание жанров, но большинство из них были «Сорок лучших хитов». Фелисити никогда бы не подумала, что они могли понравиться наемному убийце международного уровня. Фел, которая в данный момент не являлась одной из тех, кто привередничает, наслаждалась каждой композицией. Отвлечение помогло ей успокоиться, пока ее бедра покачивались в такт танцевальным песням. Ее волнение достигло апогея, когда зазвучала песня Уитни Хьюстон «I Wanna Dance With Somebody». Это был один из любимых фильмов Фелисити в детстве, и вскоре она начала откровенно танцевать.       Охранники, стоявшие снаружи, вероятно, слышали, как она поет. Фелисити было все равно. Многое в ее поведении в последние несколько недель контролировалось для того, чтобы ассимилироваться в Лиге. Ее спальня была единственным местом, где она могла полностью раскрепоститься. Она исполнила пару своих лучших танцевальных движений, распустив волосы и тряхнув ими, одновременно напевая текст песни. Забравшись на кровать, Фелисити подпрыгнула на матрасе и использовала iPod в качестве импровизированного микрофона. Уже во время прыжка она заметила Аль-Сах-има, стоящего у двери. Фелисити вскрикнула от неожиданности и чуть не упала с кровати. Аль-Сах-им был быстр как молния и поймал ее прежде, чем она ударилась об пол.       — Черт возьми, — воскликнула она и инстинктивно прильнула к нему.       Он крепко сжал ее в ответ.       — Ты в порядке?       — Ты действительно сильный, — выпалила она. — Я имею в виду, что это так неправильно. Тебе всегда нужно быть похожим на безмолвного ниндзя? Ты напугал меня до полусмерти.       — Я наслаждался представлением, — ответил он, не извиняясь. Снова эта чертовски сексуальная ухмылка. У нее затрепетало в животе.       — Не привыкай к этому. Это больше никогда не повторится.       Аль-Сах-им приподнял ее немного выше. Так, что их глаза оказались на одном уровне.       — Это досадно, Shamsi. — Его хриплый голос окутал ее, как одеяло, и она подавила дрожь.       — Мы одни. Ты не обязан называть меня так.       — Я знаю.       — Ты все еще обнимаешь меня. — Она извивалась в его объятиях, но этого было недостаточно, чтобы вырваться. Если уж на то пошло, это заставило ее сильнее прижаться к его телу, и волна жара пронзила ее прямо до глубины души. Фелисити была рада, что решила не снимать лифчик, иначе он бы понял, как сильно на нее влияла его близость.       — Так и есть.       Она подумала, что он сегодня не тренировался, потому что все еще чувствовала сладкий пряный запах его одеколона. Это обострило ее чувства, и Фелисити подавила желание наклониться и вдохнуть его сочетание с его собственным мужественным мускусом. Что-то холодное коснулось ее кожи, и она ахнула от незнакомого ощущения. Именно тогда Фелисити увидела пинту мороженого и ложку в его руке. Это всегда было там?       — Это для меня?       — Сахар сказала, что на этот раз не мятное с шоколадной крошкой, но она достанет его для тебя при следующей доставке. Она подумала, что подойдет шоколад в качестве альтернативы.       — О, Боже мой. — Фелисити едва могла сдержать свое волнение. Наконец, Аль-Сах-им поставил ее на ноги. Она не позволила себе долго зацикливаться на внезапной потере его прикосновения, когда потянулась за мороженым. — Иди к мамочке.       Ощущение свежести было потрясающим, и, не раздумывая ни секунды, Фелисити приложила его к изгибу шеи. Она тихо застонала, почувствовав его на своей горячей коже. Она остро ощущала, что Аль-Сах-им все это время наблюдал за ней. Его взгляд, излучавший до этого веселье, стал тяжелым, и его глаза потемнели. Фелисити поежилась, но не от холода. Аль-Сах-им протянул ложку.       — Это тебе понадобится, когда ты перестанешь его ласкать и решишь съесть по-настоящему. — Его слова были простыми, но взвешенными. Она почувствовала, как жар во второй раз охватил ее. Это был разительный контраст с тающим льдом, который теперь скользил по ее груди к ложбинке. Его глаза беззастенчиво проследили за каплями.       Не понимая, что на нее нашло, Фелисити коснулась его руки, когда брала ложку. Она открыла мороженое, не отрывая взгляда, и засунула ложку внутрь.       — Ты испортишь аппетит к ужину, — пробормотал он как раз перед тем, как она поднесла ложку к своим губам.       Фелисити все равно съела, позволив своему языку слизнуть остатки с ложки. Единственным признаком того, что он был так же тронут, было неглубокое, тяжелое дыхание, которое она услышала от него. Уголок ее рта изогнулся в застенчивой ухмылке.       — Это восхитительно. Хочешь?       О ложке следовало забыть, напряженность, наполнявшую воздух, можно было разрезать ножом. Фелисити не знала, почему она вдруг начала дразнить его. Большинство их перепалок за последние несколько дней проходили спокойно. Между ними всегда было напряжение, но они научились игнорировать его. Был ли Аль-Сах-им прав? Нравилось ли ей играть с ним в эту игру? Была ли ее поразительная наглость способом привлечь его внимание, фактически не прося об этом?       Он не ответил. Вместо этого Аль-Сах-им молча протянул руку. Она почувствовала, как его большой палец коснулся уголка ее губ и провел по ним. Он поднес остатки жидкости ко рту и слизнул их. Как что-то настолько простое могло быть таким чувственным одновременно? Фелисити чуть не выронила коробку.       — Ты права. Это восхитительно, — хрипло заявил он. — Но я хочу большего, чем просто перекусить.       Если бы ее сердце не было прикреплено к телу, оно бы выскочило прямо из груди. Фелисити уставилась на его губы, задаваясь вопросом, как бы он отреагировал, если бы она встала на цыпочки и просто впилась бы в его губы. Это, вероятно, избавило бы его от возбуждающей, самодовольной ухмылки на лице. В их первую брачную ночь Аль-Сах-им сказал, что ничего не сделает, пока она не попросит. Поцелуй не обязательно должен что-то значить. Возможно, пришло время покончить с этим и доказать раз и навсегда, что горячие взгляды и намеки были не более чем уловкой. Фелисити почувствовала притяжение невидимой силы между ними. Оно было сильным и властным, заставляло кровь бурлить в ее венах, несмотря на замороженное лакомство, которое она держала в руке. Оно могло бы окончательно растаять, если бы они поцеловались — предвкушение оказалось более возбуждающим, чем сам процесс.       Больший риск, наоборот, заключался в том, что огонь не потухал. Одно простое прикосновение их губ разожгло бы ад. И если бы этот барьер оказался сломан, то не получилось бы остановиться, пока огонь не поглотил бы их обоих. Аль-Сах-им не был из тех, кто что-то делал наполовину. Его сдержанность по отношению к ней в последние несколько недель была сильнее, чем Фелисити ожидала, но она также увидела голод и страсть, которые всегда кипели в глубине, когда она была рядом. Ему лучше удавалось скрывать это, когда они были на публике, но, стоило оказаться вот так наедине, маска становилась не более чем тонкой вуалью. Если бы она раскрыла ее полностью, кто знает, что с ней стало бы? Единственный способ Фелисити выжить здесь, единственный способ сохранить контроль — это держаться на расстоянии. Она не могла разжигать пламя и позволить себе сгореть. Она должна была оставаться холодной как лед. Помню об этом, Фелисити сказала единственное, что, как она знала, могло погасить пламя.       — Что означает «bint kalb»? — выпалила она.       Это возымело желаемый эффект. Аль-Сах-им отшатнулся, как будто она ударила его. Черты его лица ожесточились.       — Где ты это услышала? — Грубоватость его тона теперь подпитывалась гневом, а не желанием.       — Что это?       — Кто тебе это сказал?       — Я спросила тебя первой, — упрямо возразила Фелисити. — Я хочу знать, что это значит. — Хмурое выражение его лица ясно давало понять, что он не хотел отвечать. — Хорошо. Я узнаю сама.       Она направилась к своему комоду, где лежало большинство ее книг, но, едва успела сделать несколько шагов, как он схватил ее за руку.       — Это означает «дочь собаки», — выпалил он. — Это оскорбление отца.       — Ну, мой отец — собака. — Фелисити нахмурилась. — Это кажется не таким уж плохим.       — Это оскорбление для тебя в той же степени, что и для него. Это означает, что тебе должно быть стыдно за то, как тебя воспитывали. Что ты — отражение этого. Сам термин более груб в оригинальном понимании, чем в переводе.       — По сути, это необычный способ назвать меня нищебродкой, — предположила Фелисити. Возможно, ей не стоило спрашивать. Оскорблять ее — достаточно плохо, но затем связать ее еще и с отцом — это было так больно, как и задумывалось.       — Кто это сказал? — Решительно потребовал Аль-Сах-им.       Фелисити знала, что он зол не на нее, но это не уменьшало напора от его ярости. Она едва ли не вздрогнула.       — Я не знаю. Я думаю, одна из любовниц Раса.       — Какая из них?       — Я стояла к ним спиной. Сара, вероятно, могла видеть. Она была там.       Аль-Сах-им направился к двери. Фелисити отставила свое мороженое в сторону и побежала за ним.       — Нет, подожди. Куда ты идешь?       — Чтобы разобраться с этим.       — Нет, пожалуйста, ничего не говори. От этого будет только хуже. — Ее план сработал слишком хорошо, и теперь она выпустила на свободу совершенно другого зверя.       — Я не потерплю таких разговоров, Фелисити.       Она протиснулась между ним и дверью.       — Аль-Сах-им, пожалуйста, — умоляла она. — Оставь это. Ты уже знаешь, что они меня ненавидят. Многие люди ненавидят. Ты не можешь просто продолжать идти против всех, защищая меня.       — Я ничего не делаю, не обдумав, — многозначительно проворчал он и взялся за дверную ручку. Фелисити оперлась на него всем весом и положила руки ему на грудь.       — Послушай, я понимаю все эти: «Я твой муж, я должен защищать тебя и свою честь». Но я, серьезно, не хочу, чтобы ты им что-то говорил. Если ты что-нибудь скажешь, они поймут, что я нажаловалась, и возненавидят меня еще больше. Мне не нужна дополнительная драма.       — Фелисити…       — Пожалуйста. — Внезапно Фелисити прижала ладонь к его щеке. Она не отстранялась, несмотря на шероховатость щетины. Это было щекотно, но возбуждающе. Он постепенно успокаивался. — Я прошу тебя не делать этого.       Они стояли в молчаливом противостоянии. Когда ее пальцы нежно погладили его по щеке, он не выдержал первым. Аль-Сах-им закрыл глаза и, казалось, успокоился за эти секунды.       — Я ничего не скажу, — наконец заявил он, и Фелисити вздохнула с облегчением.       — Спасибо.       — Есть более изощренные способы наказать их. Они не узнают, что это именно из-за тебя, — заверил ее Аль-Сах-им.       — Ты же не собираешься никого убивать, правда? — Она попыталась быть хоть отчасти серьезной. Он закатил глаза и покачал головой. — Тогда я не буду тебя останавливать.       — Это мило, если думаешь, что смогла бы остановить.       — Почти уверена, что только что именно это и сделала, — уверенно ответила она.       — Только потому, что я позволил тебе, Шамси. — Его рука обхватила ее запястье. Подушечки его пальцев, поглаживающие нежную кожу с внутренней стороны, заставили ее прикусить губу.       Он вытянулся, возвышаясь над ней. Убрав ее руку со своего лица, он переплел их пальцы и прижал их к двери. Его руки были намного больше, и она почувствовала силу в его объятиях, когда он прижал их к ней. Он полностью окружил ее, и она снова почувствовала, как пламя вспыхнуло внутри. Он наклонился к ее уху, и она уже повернула голову к его губам, которые так и манили. Фелисити ошеломленно моргнула, когда он схватил ее за другую руку и прижал ее к ее бедру.       — Тебе действительно стала сильнее. — Он снова сцепил их пальцы, интимно переплетая друг с другом. — Возможно, нам следует продолжить уроки стрельбы из лука, чтобы не отставать.       Не доверяя своему голосу, Фелисити едва заметно кивнула. Она вдохнула его запах, как хотела сделать раньше, и от этого у нее закружилась голова. Каждое нервное окончание в ее теле напряглось от его близости. Он настолько загипнотизировал ее, что, вероятно, мог бы поцеловать ее прямо сейчас, и она бы не сопротивлялась.       — И, Фелисити… — Он отстранился, чтобы посмотреть на нее.       — Да, — пробормотала она.       — Лучше съешь это мороженое, пока оно не растаяло.

***

      Поздним вечером в коридорах было относительно тихо. Фелисити направилась в библиотеку, в кои-то веки не нуждаясь ни в чьих указаниях пути. Она выучила этот маршрут несколько недель назад. Она, конечно, была не одна. Ее охрана следовала за ней по пятам.       — Где твой близнец? — Фелисити спросила его. С ней обычно находилось двое мужчин, если Сары не было рядом.       — У него кое-какие дела. Он скоро вернется, — ответил он монотонным голосом.       Фелисити вошла в библиотеку, которая оказалась почти пустой. Она обрадовалась этому. Возможность спокойно почитать и побыть наедине со своими мыслями была тем, в чем она сейчас нуждалась. Она не могла оставаться в своей спальне. Аль-Сах-им снова сбежал, и когда она спросила, куда он направляется, он не ответил. Все, что он ответил, было: «не жди». Сказать, что она была раздражена, было бы преуменьшением.       Существовал миллион разных причин, по которым он уходил в любое время суток. Фелисити все еще было неясно, что именно влекло за собой все его обязанности в качестве Варит-аль-Гула. Но что он мог делать ночью? Он тоже не всегда одевался в боевое снаряжение. Ответ пришел слишком легко, и еще хуже было чувство пустоты, которое это вызвало у нее внизу живота.       Аль-Сах-им увлекся Фелисити. Обжигающее, голодное желание, скрывающееся внутри, каждый раз всплывало, когда у них случался напряженный момент, как на днях. Это все являлось достаточным доказательством. С другой стороны, это не означало, что он не искал общества других женщин. После свадьбы Сара упомянула, что Аль-Сах-им никогда не заводил официальной любовницы. Возможно, у него и не было целого гарема, как у Раса, но целый этаж комплекса был посвящен удовлетворению сексуальных потребностей его сотрудников. Вероятно, именно поэтому Аль-Сах-иму удавалось держать себя в руках рядом с Фелисити. То, чего он не получал от нее, он мог получить от других.       Должна ли она ощущать себя оскорбленной и расстроенной? Если бы это было так, то это означало бы, что она не хотела, чтобы он прикасался к другим женщинам. Что, в свою очередь, означало бы, что она хотела, чтобы он прикасался к ней. И это не являлось тем, чего хотела Фелисити.       «Нет, определенно нет», — подумала она, даже когда воспоминание о том, как он облизал палец и прижал ее к двери на днях, заставило ее щеки вспыхнуть.       Возможно, это вообще не имело никакого отношения к прикосновениям. Возможно, это было лицемерием Аль-Сах-има — он был таким упрямым в защите своей «чести», одновременно пороча ее, ища других женщин. Если он вообще этим занимался. Фелисити подумала о том, чтобы спросить Сару, но потом отбросила эту мысль. Она не хотела втягивать во все это свою единственную подругу или рисковать, что это дойдет до Аль-Сах-има. Их брак был договорным. У них не было реальных претензий друг к другу, но разве это умаляло общее уважение к ролям друг друга в этом фарсе? Где они провели черту? Фелисити больше не знала, что, черт возьми, думать.       Пробираясь между стопками книг, Фелисити разочарованно вздохнула. Ее охранник остался в основной части библиотеки, за что она была благодарна. Он не смог бы увидеть, как опустились ее плечи, когда она прислонила голову к полке. В данный момент было невозможно контролировать свои своенравные мысли. Она просто должна была все прочувствовать.       — Неприятности в раю?       Глаза Фелисити распахнулись, и ее тело напряглось. Знакомый холодный, угрожающий голос окутал ее, как облако тьмы. Ничто в физическом облике Талии обычно не воспринималось угрожающе. В отличие от Ниссы, она была невысокой, с мягкими, ангельскими чертами лица. Платье, которое она носила, не было таким изысканным, как у Фелисити, но его дизайн был элегантным и явно говорил о ее высоком ранге в Лиге. Вся опасность и злоба, которые она излучала, отражались в ее глазах. Они были острыми и хищными, поскольку смотрели на Фелисити, как на загнанного в угол зверя, которым она себя и чувствовала.       Талия вышла из тени стеллажей и встала у проема. Первое, что Фелисити проверила — было ли оружие в руках Талии. Ножны были пустыми, но это не означало, что она не могла что-нибудь спрятать под платье. Ее первая попытка убийства была совершена, когда она застегивала ожерелье. Если Талия могла так незаметно маневрировать с занятыми руками, то кто знал, что она могла делать, будучи свободной. Несмотря на абсолютный ужас, который испытывала Фелисити, она выпрямилась и подняла голову. Она не могла позволить этой девушке увидеть ее страх. Талия питалась им. Процветала в нем. Фелисити подумала о том, чтобы крикнуть своему охраннику, прежде чем закрыть рот. Это было бы признаком слабости, если бы она это сделала, и сыграло бы на нынешнем стремлении Талии к власти.       Фелисити пришлось вспомнить совет Аль-Сах-има, данный ей несколько недель назад. Она была Абад-эшамс — женой Наследника Демона. Она превзошла по рангу почти всех в Лиге, включая Талию. Она не просто принадлежала Нанда Парбат, она владела им. Фелисити позволила этому осознанию захлестнуть ее и подпитать свою уверенность. Она могла это сделать. Она должна была.       — Чего ты хочешь? — спокойно ответила Фелисити.       — Прошел почти месяц с момента твоего приезда. Я подумала, что нам пора познакомиться поближе.       — Если ты хочешь поговорить, прекрасно. Но если это очередная попытка сблизиться со мной только для того, чтобы вонзить нож мне в спину, то я откажусь.       Талия подняла руки.       — Ты видишь какое-нибудь оружие?       — Я вырос в «Улье» и пробыла в Нанда Парбат достаточно долго, чтобы знать: то, что ты видишь, не всегда реально.       — В этом ты права. Наши глаза могут обманывать нас. Вот почему Лига учит нас смотреть в лицо своим страхам и доверять своим инстинктам. — Ее усмешка была дерзкой. — Что твои инстинкты говорят тебе прямо сейчас?       — Что, несмотря на эту небольшую дружескую беседу, которую ты хочешь завести, ты все равно ударишь меня ножом при первом удобном случае.       — В этом размышлении мы сходимся. — Талия подошла и прислонилась к противоположной стопке.       — Но ты также знаешь, что, если ты пойдешь против меня, это не пойдет тебе на пользу в глазах Аль-Сах-има, — напомнила Фелисити. Это был единственный способ, который мог принести ей победу. — Я видела, как ты смотришь на него. Ты не просто злишься, что потеряла свое право первородства. Ты злишься, что потеряла его.       — Я ничего не потеряла, — хладнокровно сказала Талия. — Ваш брак — фикция.       Если бы не то, как Талия крутила изумрудный браслет на запястье, Фелисити могла бы поверить в ее обман.       — Это странно, но он все еще мой муж.       — На самом деле он не твой муж, пока отношения не подтвердятся.       — Это уже случилось. — Она выдержала взгляд Талии, надеясь, что прозвучала уверенно.       — Я слышала о крови и не верю этому. Я знаю Аль-Сах-има, — заявила Талия. — Он не посмел бы прикоснуться к тебе, если бы это было против твоей воли. Он слишком честный для этого. Это похоже на то, когда мы были впервые помолвлены. Мне было всего пятнадцать, когда мой отец устроил это. Если бы не условие Аль-Сах-има, что мы подождем, пока я не подрасту, мой отец поженил бы нас в течение года.       Фелисити пришлось признать: то, что рассказала ей Талия, звучало так, как поступил бы Аль-Сах-им. Возможно, когда-то они были врагами, но с момента их первой встречи он никогда не относился к Фелисити никак иначе, как с уважением и добротой. Это было больше, чем она могла ожидать от человека, который прошел путь до того, чтобы стать Варит-аль-Гулом, особенно учитывая то, как ее похитили против ее воли и продали в Лигу.       — Это не единственная причина, по которой я не верю крови, — продолжила Талия. — Аль-Сах-им был верен мне с тех пор, как я достигла совершеннолетия. Я близко знала его, и это не изменилось с момента вашего союза. Он не опозорил бы меня, опустившись так низко, чтобы прелюбодействовать с нашим врагом. Неважно, как он тебя наряжает или пытается успокоить, ты — дочь Дэмиена Дарка и посторонняя. Не более чем ahhba.       Благодаря более углубленным урокам языка, которые Сара давала ей, Фелисити точно знала, как Талия ее назвала. Потребовалось несколько секунд, чтобы до нее дошло остальное из сказанного Талией, и волна возмущения захлестнула ее.       — Для того, кто так одержим честью, у тебя самого ее нет, — парировала Фелисити. В ее голосе чувствовалась легкая дрожь, когда она пыталась сохранить спокойствие. — Какого черта ты называешь меня шлюхой, когда ты якобы спишь с моим мужем?       — Это не выдумка, а факт. Ты, должно быть, уже заметила, как он уходит от тебя ночами. Как ты думаешь, куда он направляется? — парировала Талия с самодовольной усмешкой. — Наша связь не была разорвана и никогда не будет.       — Я сомневаюсь, что твой отец одобрил бы твое вмешательство в его брак.       — То, чего не знает мой отец, не причинит ему вреда. Даже если ты пойдешь к нему с этой информацией, он тебе не поверит. Я его любимица. Я не могу сделать ничего плохого, по его мнению. Как ты думаешь, почему меня не наказали за мои попытки убить тебя? — похвасталась она. — Ты невеста Аль-Сах-има, но ни на секунду не думай, что у тебя здесь есть какая-то настоящая власть. Ты — ничто.       Фелисити проглотила комок, образовавшийся в горле, и сморгнула слезы, которые, как она чувствовала, подступили к глазам. Она не стала бы плакать перед Талией, но последняя тонкая нить ее решимости мало что могла поделать с жестокой болью от ее оскорблений. Оскорблений, сыгравших на каждом страхе, который был у Фелисити с момента прибытия сюда.       — Я понимаю, почему ты, должно быть, ненавидишь меня, но я ни о чем из этого не просил.       — Моя мать тоже. Она приехала сюда почти так же, как и ты, много лет назад. Мой отец считал ее красивой, и поэтому забрал ее из семьи. Но она была слаба и не создана для такой жизни. Вскоре после того, как я появилась у нее, она спланировала побег, который не удался. Когда до нее наконец дошло, что она никогда по-настоящему не сможет сбежать от моего отца, она покончила с собой. Выбросилась с балкона из своей комнаты. На следующий день ее искалеченное тело нашли на камнях внизу.       Фелисити стало плохо не только от истории, которую Талия рассказала о самоубийстве своей матери, но и от того, как небрежно она это пересказала. Как будто для нее это не имело значения.       — Зачем ты мне это рассказываешь?       — Потому что ты прав в том, что я ненавижу тебя, но ты также прав и в том, что ты не просила такой жизни. Ты вполне можешь стать такой же, как моя мать, после того, как мой отец и Лига погасят этот жалкий огонь внутри тебя. Но у меня не хватает терпения ждать этого дня. Итак, я предлагаю тебе сделку, — заявила Талия. — Я выросла здесь и хорошо знаю все ходы. Я помогу тебе сбежать из этого места и сделаю так, что ни мой отец, ни Аль-Сах-им никогда тебя не найдут. В конце концов, о тебе забудут, и твоя жизнь снова будет принадлежать тебе.       — В чем подвох?       — Все, что тебе нужно сделать, это согласиться исчезнуть. Отправляйся в какое-нибудь уединенное место и не высовывайся. В противном случае все будет напрасно. Они найдут тебя и притащат сюда. Брыкающуюся и кричащую.       — Союз распадется, — напомнила ей Фелисити.       — Это никогда не волновало тебя раньше. Почему это должно волновать сейчас? — напомнила Талия. — Лига ассасинов существует тысячи лет, и она будет продолжать процветать, независимо от того, будет ли разорван этот нелепый союз.       — Мне нужно немного времени, чтобы подумать об этом.       — Я предлагаю тебе свободу.       — Да, но я все еще тебе не доверяю, — прямо ответила Фелисити. Побег, который предлагала Талия, был намного более вероятным, чем то, что она смогла придумать до этого момента. То, чего она не знала о Лиге и здании в целом, продолжало перевешивать то немногое, что она узнала. Неизвестно, сколько времени ей потребуется, чтобы придумать свой собственный план. К сожалению, для Фелисити было бы безумием просто слепо принять это предложение, учитывая, насколько опасной и лживой уже зарекомендовала себя Талия.       — Мой отец намерен отправить Аль-Сах-има с важной миссией на несколько дней. Если ты согласишься на мои условия, то это будет идеальное время для твоего побега. У тебя есть время до его возвращения, чтобы сделать свой выбор.       — А если я откажусь?       — Тогда наше маленькое перемирие с этого момента будет расторгнуто. — Ее темные глаза наполнились угрозой. — Ты не первая, кто пытался забрать то, что принадлежит мне, но ты будешь последней. Я не потерплю неудачу в своей следующей попытке. Ты можешь быть уверена в этом, Фелисити.

***

      Подождав несколько минут после того, как Фелисити услышала, как закрылась дверь спальни, она наконец откинула одеяло и встала с кровати. У нее было предчувствие, что Аль-Сах-им снова уйдет сегодня вечером, и на этот раз она была готова. Прошло пару дней с момента предложения Талии, а Фелисити так и не приблизилась к принятию решения. Аль-Сах-им еще не упоминал о миссии, из-за которой он покинет Нанда Парбат, поэтому она решила, что у нее есть еще немного времени, чтобы обдумать варианты. Единственное, что она знала наверняка, это то, что ей нужно узнать правду. Она вела себя с Аль-Сах-имом более отчужденно, чем обычно, что он, несомненно, почувствовал. Он был наименее разговорчивым из них двоих, и все же он без умолку болтал во время урока стрельбы из лука в тот день. Это было необычно, учитывая, как он постоянно убеждал ее сосредоточиться.       Фелисити убедилась, что, лежа в постели, уже выглядела спящей, прежде чем он вернулся в их комнату тем вечером. Вместо пижамы Фелисити переоделась в форму Лиги. Она «позаимствовала» ее из комнаты Сары, пока ее подруга, извинившись, ушла в ванную. Одним из преимуществ наличия таких больших, изысканных платьев было то, что она могла набить их контрабандой, и никто ничего не заметил бы. Для того, чтобы ее план сработал, было важно, чтобы она слилась с толпой.       Бросившись к своему туалетному столику, Фелисити собрала волосы в пучок. Затем позвала своих охранников войти в комнату. Они прибыли через несколько секунд и обменялись озадаченными взглядами при виде ее внешности.       — Ты звала нас, Сети, — сказал мужчина справа — Аль-Саффах. Его голос не выдавал замешательства, которое он выказал секунду назад.       — Да. Я хочу, чтобы ты отвел меня к моему мужу.       Аль-Лахаб ответил:       — Я скажу ему…       — Нет. Ты покажешь мне, куда он ходит по ночам. Незаметно, — добавила Фелисити.       — Мне жаль, Сети, но мы не можем этого сделать.       — Вы — мои охранники. Вы должны делать то, что я прикажу. Поэтому я приказываю вам отвести меня к моему мужу.       — Да, мы ваша охрана, но мы должны выполнять приказы Варита аль-Гула. Он не хотел бы, чтобы его беспокоили, — коротко сообщил ей Аль-Саффах.       Фелисити ожидала этого. Пришло время перейти ко второй части плана.       — Я понимаю, ты боишься того, что произойдет, если ты ослушаешься приказов Аль-Сах-има, но как ты думаешь, что он скажет, когда узнает, что вы двое проявили халатность при защите его жены?       — Это ложь. Мы защищаем вас, — заговорил Аль-Лахаб, едва скрывая раздражение. — Следовательно, вам не причинили вреда.       — На самом деле это не ложь. Видишь ли, Аль-Лахаб, за последнюю неделю я заметила, что ты довольно часто пропадал на своем посту в те ночи, когда Аль-Сах-им покидал меня. Если бы это было связано с болезнью или чрезвычайной ситуацией, он, вероятно, понял бы. Полуночные походы в бордель для непристойного развлечения, пусть и не часто, — с вызовом бросила она и поняла, что раскусила его окончательно, когда его глаза расширились.       Фелисити ненароком спросила Сару про своих охранников под предлогом знакомства с ними поближе. Сара мимоходом упомянула, что Аль-Лахаб был настоящим дамским угодником. Когда он не тренировался и не выполнял приказы, его можно было застать щедро расплачивающимся за свои сексуальные похождения. Фелисити не была уверена, что это действительно было то, чем он занимался, но попробовать стоило. К счастью, она предположила правильно.       — Помимо того, что ты покрывал его, Аль-Саффах, ты совершил свою собственную очень большую ошибку. Видишь ли, Талия-аль-Гул загнала меня в угол, когда я был в библиотеке прошлой ночью. К счастью, она не пыталась пырнуть меня ножом, как в прошлый раз, поэтому не было необходимости звать тебя. Но я думаю, ты согласишься, что ей вообще не следовало подходить так близко. Как, по-твоему, Аль-Сах-им отреагирует на это?       Несмотря на то, что Фелисити могла видеть только как оба мужчины переглядывались, они, казалось, сильно нервничали. Они находились именно в том состоянии, как она и хотела.       — Я, конечно, была бы готова закрыть глаза на эти проступки, если вы оба тихо отведете меня к моему мужу так, чтобы он ничего не узнал. Мы договорились? — После еще одной секунды колебания они неохотно кивнули. — Превосходно. — Фелисити натянула на голову черный капюшон и надела маску на лицо. — Показывайте дорогу, джентльмены.       Фелисити вышла из комнаты следом за ними. Ее голова оставалась наклоненной к полу, так что капюшон закрывал остальную часть ее лица, которая не скрывалась маской. Она пыталась подражать их резким, напряженным манерам, когда они шли по коридору. Фелисити заметила, что они направились к той части крыла, где находилась спальня Талии, и у нее сжался желудок. Она все еще не была уверена, верить ли тому, что Талия сказала прошлой ночью. Фелисити не стала бы отрицать, что маленькая ведьма солгала ради собственной выгоды. Однако если бы Аль-Сах-им оказался сейчас в ее комнате, это бы все подтвердило.       Фелисити задержала дыхание, даже не осознавая этого, когда они прошли мимо комнаты Талии и продолжили путь дальше, и оно вырвалось со свистом в этот самый момент. Должно быть, это прозвучало громче, чем следовало, потому что она заметила, как охранники обменялись взглядами. Они рисковали, спускаясь по лестнице комплекса, пока не наткнулись на темный, сырой коридор.       — Что это? — тихо спросила она их. Она не помнила этого во время «тура».       — Подземелья, — ответил Аль-Саффах.       Фелисити нахмурилась. Какого черта Аль-Сах-им делал ночью в подземельях? Из коридора донеслись приглушенные голоса, когда охранники проводили ее в пустую и затемненную нишу. Среди них был один голос, который она узнала бы где угодно.       — Для одной ночи допроса достаточно. Убедитесь, что заключенный поел, — приказал Аль-Сах-им. — Я не позволю ему помереть. Он будет бесполезен для нас, если за ним не будут следить.       Последовало еще обсуждение, которое затихло вместе с их тяжелыми шагами в другом конце коридора.       — Теперь ты довольна, Сети? — прошептал Аль-Лахаб. — Нам нужно отвести тебя обратно в комнату, прежде чем Варит заметит тебя в этом странном наряде.       — Я хочу увидеть заключенного. — Этот человек, должно быть, был важен для Аль-Сах-има, раз он продолжал навещать его, что автоматически пробудило любопытство Фелисити.       — То, что находится за этими дверями, не для твоих глаз, — сказал ей Аль-Саффах.       — Если ты не хочешь, чтобы Аль-Сах-им вырвал твои, ты покажешь мне, — потребовала она стальным голосом.       — Идемте, — фыркнул Аль-Лахаб, прежде чем повести ее вперед.       Ограниченный свет факелов в тюремном блоке усиливал жуткую атмосферу. Он нашел спрятанный ключ и потянул ворота, быстрым и бесшумным движением распахнул их, открывая вид на решетку. Единственным источником света в камере были лучи луны, проникающие через крошечное зарешеченное окошко наверху. Одинокая фигура в футболке и джинсах лежала прикованная к полу на боку, свернувшись в позе эмбриона. Скомканная кожаная куртка была у него под головой в качестве импровизированной подушки. Он не выглядел угрожающим.       — Кто он?       — Я не знаю.       — Не лги мне.       — Я не работаю в тюрьме, — возразил ее охранник.       — Я тоже не знаю, — добавил другой. — Я бы не…       — Простите? — Фелисити сняла маску и тихо позвала заключенного. — Сэр, с вами все в порядке?       — Вау, это было быстро. Уже соскучился по мне? — прохрипел заключенный. Его голос звучал хрипло, как будто он кричал часами. — И теперь они прислали женщину. Вы решительные ублюдки. Я отдаю вам должное. — Его тело затряслось, когда он заговорил, демонстрируя свою очевидную боль. — Но я все еще не могу сказать то, чего не знаю.       Фелисити подавила отвращение и продолжила:       — Я не допрашиваю. Я просто хочу знать твое имя.       — Ты знаешь мое имя. Сколько бы раз ты ни пытался его изменить, оно всегда одно и то же.       — Я не…       — Поэтому продолжай. Вылей на меня еще ведра воды и избей меня. Попробуй насильно накормить меня снова этими помоями. Ничего не изменится. — Его гнев нарастал. — Ты меня слышишь? Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Так что, оставь меня, блять, в покое! — наконец крикнул он.       Фелисити побледнела.       — Хорошо… Я понимаю. У тебя уже есть имя. Ты можешь хотя бы сказать мне, что это? — успокаивающим голосом уговаривала она. — Я здесь новичок. Обещаю, если что, я этого не слышала. Мне просто действительно хотелось бы знать. Что-то в ее голосе, должно быть, дошло до него, потому что пленник медленно поднялся и повернулся к ней лицом. Если не считать грязной, отросшей бороды и волос, он был красив. В нем также было что-то странно знакомое.       — Меня зовут Томми, — ответил заключенный. Его тон был еще более хриплым и мрачным, что противоречило усталости, которая теперь, должно быть, отпечаталась глубоко в его костях. — Томми Мерлин.