Death Will Be Our Savior

Утро выдалось солнечным и морозным, заставляя всех сидеть по домам после бури, которая разразилась ночью. Дороги занесло так, что лошади проваливались в снегу чуть ли не по грудь, от чего передвижение становилось невозможным для пеших людей и повозок. Жизнь в деревне стояла: рабочие сидели по домам, торговцы, которые остановились на отдых на ночь, сидели по своим комнатам, как и остальные постояльцы. Кто не был в комнате, сидел перед огнем внизу за кружкой выпивки и тихо болтал с другими путешественниками или кем бы они ни были. Хэйтем проснулся ближе к полудню совершенно замерзшим. Одеяло скомкано где-то в ногах, подушка валялась в ногах. Коннор тихо сопел на другом краю, повернувшись к отцу спиной. Мужчина сел на кровати, потер лицо холодными ладонями и тихо вздохнул, уставившись в затянутое морозным узором окно. Надо думать, что делать дальше. Рука все еще чертовски болит, пусть к этой боли он привык, погода на улице может и солнечная, но все же ужасная. После вчерашней метели все заметено, он в этом уверен, на одном коне далеко не проберёшься, пешком и подавно. Еще нужна теплая одежда сыну. Сын. Хэйтем оглянулся через плечо и посмотрел на спину парня. Вчера день был какой-то странный, нереальный и даже абсурдный. Он его прекрасно помнит, помнит все, и даже вечер позапрошлого дня, все свои мысли и эмоции. А сейчас, глядя на спину могавка, он не чувствует ничего. Просто наваждение пришедшее с болью в руке или заражением? Возможно. Мужчина рад этому и заниматься самокопанием не собирается. Оставим прошлое в прошлом. С такими мыслями он встал с кровати, подобрал одеяло с пола, укрыл им сына и пошел вниз, надеясь узнать у хозяина трактира чего-нибудь интересное. Внизу тихо. Трещат дрова в камине, слышится шепот и редкий грохот посуды о стол. Удивительно. Словно ночью, пока еще не поздно, все решили быстро убраться отсюда. Мужчина подошел к женщине за стойкой, которая усталым взглядом смотрела на группку из деревенщин в углу заведения. Хэйтем не очень любит разговаривать с простолюдинами последнее время. Неловкость что ли какая-то появляется или еще что-то в этом роде, он не понимает. Вроде бы надо всего лишь спросить о последних новостях. А к чему это мужчине? Его эта деревня не касается, как и ее новости. - У вас теплая одежда есть? Женщина удивленно уставилась на гостя, убирая руку от лица. - За отдельную плату найдется все, что угодно, - сказала она и выпрямилась. - Мне бы теплую одежду, - попросил он как можно вежливее и полез здоровой рукой по карманам. Вдруг он растерял все свои деньги в этой беготне. Хозяйка таверны устало оттолкнулась от стойки и скрылась в дверях, ведущих, наверное, на склад или в пристроенный рядом с трактиром сарай. «Надо бы поесть», – подумал тамплиер и оглянулся через плечо, окидывая взглядом постояльцев, «слишком много сил ушло, я еле на ногах держусь». Обернулся обратно к стойке и прикрыл глаза. Решено. Коннор проснется, они быстро поедят и снова отправятся в путь, тут оставаться нельзя какой бы паршивой не была погода. У них дело, дело не простое и надо действовать, пока они живы. Вскоре женщина вернулась и кинула на стойку теплую меховую одежду, мужчина провел ладонью по мягкой шерсти и, хмыкнув, кинул на стол монет, надеясь, что этого хватит. Женщина кивнула и отвернулась от Хэйтема, убирая деньги в мешочек на поясе. Тамплиер обхватил здоровой рукой одежду и пошел обратно к себе в комнату, надеясь, что Коннор скоро проснется, и уже вместе они придумают, как действовать дальше. Вдруг им все-таки придется переждать этот день тут. Коннор же начнет говорить, что отцу нужен отдых с его рукой, что снега слишком много для того, чтобы двигаться дальше и еще обязательно что-нибудь придумает. Он может, Хэйтем это понимает и уже готов в очередной раз закатить глаза. А еще надо найти чертову лошадь. Время не ждет. Кинув теплую одежду ассасина на стул рядом с кроватью, тамплиер взглянул на сына и вздохнул. Покрывало, которое он недавно накинул на плечи сына опять лежит у него в ногах, а сам Коннор свернулся клубком от холода. Может, ему снятся кошмары, что он вечно ворочается, и поэтому покрывало вечно сползает вниз. Мужчина пожал плечами и приложил тыльную сторону ко лбу парня. Горячий. И не удивительно, не надо бегать в такой мороз в чем мать родила. Волчья шкура на спине от мороза лютого еще никого не спасала. Надо дать ему еще пару часов отоспаться, а там, если он не проснется, будить. С самочувствием как-нибудь они справятся. У Хэйтема болит рука, Коннор болен. Хорошие спасители мира. Опять укрыв сына покрывалом, мужчина сел на кровать рядом и уставился в окно, обдумывая их дальнейшие действия. Хотя чего думать? Для начала надо добраться до города, там разыскать Чарльза, а уж потом сесть и всем месте продумать план действий. Уж только Чарльз сейчас может знать, где прячется Вашингтон. Если он знает… Коннор тихо заскулил и перевернулся на другой бок, натягивая покрывало по голову. Сын. Один день они вместе, а уже Хэйтем ранен. Каждая их встреча после долгой разлуки будет начинаться с его ранения? Мужчина усмехнулся и осмотрел руку, которая все еще болела, но пока не сильно. От мыслей не отвлекает и уже хорошо. Надо бы обработать, да одной рукой он вряд ли сейчас чего сделает. Надо ждать пока проснется парень и поможет отцу. Конь заржал за окном, и мужчина вздернул голову. Лошадь! Надо найти еще одну лошадь! На коне Коннора они долго не протянут. Может тот и вынослив, но ножки тонковаты для глубокого снега и веса двух здоровых мужчин. Встав с постели, мужчина направился к выходу из комнаты, а дальше уже к выходу из таверны. Коннор приоткрыл глаза и пару раз моргнул, приводя сознание в порядок. Ему чертовски жарко. Такое ощущение словно в комнате пятьдесят градусов жары. Еще и это покрывало которое он уже скидывал несколько раз. Его точно хотят убить. Откинув одеяло опять в ноги, ассасин растянулся на кровати и уставился глазами в деревянный потолок, на котором можно было разглядеть тонкие нити паутины в разных щелях от досок. За окном солнце, тепло, он выспался и не болит ни единый мускул его тела. Какое чудесное утро! «Значит и день будет таким же», - подумал парень и резко поднялся с кровати, оглядывая комнату. Он смутно помнит, как он оказался тут, но это и не важно – вчера он очень сильно устал, поэтому некоторые моменты вечера можно опустить и не думать об этом. На стуле рядом с кроватью небрежно лежит теплая одежда. Коннор поднялся с кровати, мельком взглянув в окно, размял шею с руками и сладко потянулся. Почему-то захотелось обратно в деревню. Запах соломы, костра и мокрой земли. А в этой комнате такой спертый сырой воздух, что дышать становится трудно. Парень вообще не любит долго находится в замкнутых помещениях больше двух-трех дней. Одно дело было у Ахиллеса. Там он чувствовал себя как дома. Это и был его дом. И неудивительно, сколько он там прожил, сколько пережил. Больше, чем в деревне. Как бы сложилась его судьба, если бы его мать была жива. Об этом Коннор задумывается довольно часто, но каждый раз он видит только спокойную жизнь в деревне. Он не видит в ней море крови, гор трупов и этой войны. Есть только он и деревня. И нет отца. Ассасин вздохнул и повернулся лицом к окну. А вот как бы повернулась его жизнь, если бы он не увидел отца? Пока он жив, парень не хочет думать об этом. Пока ничего плохо не произошло. Не считая шрама на пояснице, который уже не доставляет неудобств, если о нем не вспоминать. В очередной раз вздохнув, Коннор вышел из комнаты, направляясь вниз. Надо отыскать отца. Хэйтем, укутавшись в плащ, быстро шел по протоптанной фермерами и лошадьми тропинке и озирался по сторонам, думая, у кого бы тут утащить или купить коня. В связи с нынешними временами купить вряд ли удастся, ведь Вашингтон уводит половину животных, а половину убивает из-за налетов на деревню. Иначе этого не назвать. Опять красть лошадь придется. Но средь белого дня это вряд ли получится – враги средь народа им точно не нужны, а они ими станут, если будут отбирать у людей последние ценные вещи, которые так нужны для выживания. Ждать вечера или темноты тамплиер не намерен, продолжать поиски в этот мороз невозможно, да и некоторые дороги к фермам все еще завалены снегом. Видимо некоторые сегодня никуда не хотят выходить. Ненавидит он такие моменты, когда нужно выбирать, хотя очевидный ответ неверен. - Отец! – послышалось позади, и мужчина остановился, даже не думая оборачиваться. Этот голос он не спутает с другими, да и на улице тишина, чтобы путать или не услышать. Глухой топот копыт стих прямо рядом с Хэйтемом. Конь громко фыркнул и толкнул головой в плечо мужчины. Ассасин приземлился рядом с лошадью и, обойдя коня со стороны, встал перед отцом. Тот выглядел довольно уставшим и недовольным. - Как рука? – первое, что спросил парень, и Хэйтем не был удивлен, что именно это первый вопрос, потому что ответ у него заготован давно. - Нормально. - Шикарно, - буркнул парень, явно как-то недовольно. - Ты чем-то недоволен? Хэйтем повернулся полностью к сыну и сцепил позади спины руки. Почему он так взъелся на сына – непонятно. Потому что тот проигнорировал теплую одежду, которую мужчина купил ему? Потому что парень не может угомонить своего коня, который вечно трется мордой о плечо мужчины? Или парень напротив его просто раздражает? Второе. Почему так резко из-за одного слова, Хэйтем не понимает. Только вчера он обнимал его и думал про себя, что он чертовски перед ним виноват, слезу пустил. Но сейчас этот могавк, у которого c отцом ни капли схожести, его раздражает, и мужчина отыграется на нем по полной. Еще и рука опять начала неприятно ныть. - Я тебе купил теплую одежду. Где она? – начал он. Ассасин только успел открыть рот. – Угомони своего проклятого коня или я прямо сейчас пристрелю его, - Хэйтем оттолкнул морду животного, и конь сделал пару шагов назад. - Ты чего завелся? – Коннор был малость удивлен. - Ничего, - рыкнул мужчина и пошел дальше по своим делам. Коннор остался стоять на месте, провожая взглядом спину отца. Сказать, что он удивлен – ничего не сказать. Опять рука, наверное. Хэйтем тяжело вздохнул и покачал головой. Как же он взъелся только что по непонятной причине. Самому стыдно. Ведет себя как неуравновешенная девочка. Откуда эта неприязнь к сыну на пустом месте? Вчера же только уложил его на кровать, укутал в одеяло и сидел рядом, ждал, пока тот перестанет дрожать. Чертовски переживал за сына. Тамплиер остановился и, вздохнув в очередной раз, повернулся назад, видя, как Коннор стоит на месте и потерянно озирается по сторонам. Сколько уже лет его сыну? Почему он никогда не интересовался этим? На вид уже взрослый парень, а сейчас он похож на потерявшегося ребенка, который не знает, как дойти до дома, чтобы там встретить родителей. Уголки губ непроизвольно дернулись в улыбке, и Хэйтем в который раз качнул головой, делая шаг на встречу сыну. Коннор напрягся и сделал неосознанный шаг назад. - Прости, - шепнул мужчина. Достаточно громко для того, чтобы сын услышал его. – Не выспался скорее всего, - оправдался он и улыбнулся. – Нам надо еще одного коня найти, на твоем тонконогом друге мы по такому снегу далеко не уедем. - Д-да, - ты прав, - Коннор сглотнул ком в горле и поджал губы. Как только Хэйтем хотел вставить слово, из-за запорошенного стога сена раздалось ржание коня. Оба мужчины повернулись в сторону звука. Вороной конь Коннора навострил уши и тоже повернул морду к ржанию. Когда конь обежал стог сена, Хэйтем скривил недовольную гримасу. - Вот же ж сукин сын! - Скорее сукина дочь, - усмехнулся Коннор и поймал под уздцы коня, который, видимо, хотел пробежать мимо. Погладил его по храпу и передал повод отцу. Тот еле сдержался, чтобы не отхлестать животное до смерти, но чудом удержал себя в руках. Жеребец обнюхал прибежавшего коня и стал зубами чесать гнедой кобыле шею, выражая симпатию. - Ну, на наше счастье! – засмеялся парень и похлопал своего коня по шее. – Будем отбывать или как? Хэйтем закусил губу, но не смог удержать улыбки, видя, как заливисто смеется его сын, вроде бы по какой-то глупости. Улыбка у него красивая, и эти белые зубы, которые так выделяются на смуглом лице. Сердце неприятно защемило, и улыбка быстро сошла с лица мужчины. - Да. Отбываем, прямо сейчас. Ты все собрал? Коннор мотнул плечом и осмотрел себя. Томагавк на месте, клинки при себе, голова тоже при нем. Кивнул отцу и запрыгнул с необычайной легкостью на спину лошади. Хэйтем качнул головой в ответ сыну и, поправив сбрую на теле своей лошади, с трудом забрался ей на спину, держа повод в одной руке. Удивительно, но сабля все еще была в ножнах, которые были прикреплены к седлу. А ведь недавно так сильно хотелось есть... Коннор громко свистнул и послал коня галопом к кромке леса, откуда совсем недавно слышал очень тихий волчий вой.