4 глава
12 марта 2013 г., 11:23
Коннор помог доктору донести отца до кровати и потом вышел, злой сам на себя и на Ахиллеса. На себя из-за того, что не успел отвести руку старика, а на Ахиллеса... А на него-то за что? Да просто так, из-за того, что Коннор вообще зол.
Доктор попросил его съездить в город за обезболивающим, и ассасин не смеет отказаться. Он хочет, чтобы отец жил, и сделает для этого все возможное.
- Коннор, постой! – крикнул Ахиллес на улице, но парень прошел мимо.
- Потом. И не смей трогать моего отца... - прорычал он напоследок и побежал к лошади.
Ахиллес удивленно проводил подопечного взглядом и посмотрел на дом доктора, откуда раздался стон.
Коннор поднял лошадь в галоп и быстро поскакал прочь, надеясь, что успеет купить это обезболивающее, от которого сейчас зависит жизнь отца. Конечно, если гнать коня, то он успеет и туда и обратно, но тогда лошадь не выдержит, и Ахиллесу это не понравится. Хотя, какое ему сейчас дело до этого старика?
***
Ближе к полудню, Коннор въехал на улицы Бостона и затерялся в толпе, пытаясь отыскать аптеку, которую порекомендовал доктор Лайл. Стража, пьяницы, которые мешают быстро передвигаться и приставучие попрошайки. Конечно, Коннор за мир, но их так и хочется оттолкнуть, чтобы они не лезли. Ведь если дать им денег, то пиши пропало – прибегут другие и будут клянчить у тебя всю оставшуюся жизнь, а Коннор не так богат для этого. - Я не знаю где, но вы должны найти его! – раздался неподалеку крик, заглушающий остальные звуки. Коннор спрятался за лавкой с мясом и слегка выглянул из-за нее. Это был Ли. – Мне нужен Хэйтем, ищите его где хотите! - А может он... Ну, умер? У него ведь много врагов, - осторожно сказал стражник. - Если бы он умер, мы бы знали об этом. Его невозможно убить, и никакой идиот не будет скрывать у себя мастера тамплиеров, болван! Вперед! Чтобы завтра утром он стоял передо мной живой и невредимый! Коннор усмехнулся, видя, как Чарльз брызжет слюной. Никогда еще он не видел его в таком гневе, и это забавляет. Надо бы потом передать отцу, что его весь город ищет для каких-то срочных дел. Хоть и есть шанс убить Ли, сейчас главное – лекарство. Пройдя полгорода, он так и не обнаружил нужной аптеки, но зашел в другую, первую попавшуюся на выезде из Бостона. На его счастье, там было это обезболивающее, и Коннор быстро помчался обратно в поместье.***
Он застал доктора у отца. Хэйтем без сознания валялся на кровати, а доктор перевязывал вновь кровоточащую рану. - У него что-нибудь задето? – тихо поинтересовался Коннор, подходя ближе к кровати. - Слава богу, что нет! Я очень удивлен. Пуля попала точно в то место, куда ранее попал ты. Странно, очень странно. Но ему повезло. О! - доктор на секунду отвлекся от перевязывания и взглянул на Коннора поверх очков. – Я смотрю, ты купил то, что я просил. Поставь пока на стол. Он очнется, и я дам ему. Коннор поставил пузырек на стол и стал неуверенно мяться возле отца, рассматривая его спокойное лицо. - Как он? - Отключился, пока я вытаскивал пулю. Старое обезболивающее не помогало, вот он и... Ладно. Коннор, твои действия неоценимы. Если бы не ты, он мог бы умереть! - Если бы не я, ничего такого бы не было, - прошептал парень и стал теребить в руках кусок бинта, который лежал на столе. - Не надо винить себя в этом. Ты поступил так, как должен был поступить. Я пока вас оставлю. Он очнется – зови, я буду на заднем дворе. Мне нужно собрать кое-какие травы. Доктор похлопал рукой по плечу Коннора и вышел, тихо закрывая за собой дверь. Парень сел на край кровати и кинул кусок бинта на пол, злясь на себя. Если бы он просто отпустил его, не стреляя, все было бы иначе. Но с другой стороны - кто знал, что все так выйдет? Коннор действительно делал так, как нужно было, да и глупо жалеть о том, что уже прошло. Надо думать о настоящем и будущем. Хотя, кто не думает о прошлом, не сможет жить дальше. Как же он хочет забыть свое прошлое... Забыть эту вражду между ассасинами и тамплиерами. Уйти от Ахиллеса. Даже, может быть, вместе с отцом уйти к тамплиерам, и чтобы он его воспитывал. Но все это мечты, все не так... Первый раз в жизни Коннор так остро ощущает нужду в отце. Парень опять взглянул на отца и увидел его вымученные глаза. Этот безжизненный взгляд, устремленный на тебя и говорящий только об одном: убей меня. - Ты как? - Не чувствую тела... - прошептал Хэйтем и опять закрыл глаза. Коннор кивнул, наверное, себе же, и высунулся из окна, зовя доктора. - Сейчас тебе станет лучше, - заверил он отца, который, кажется, уже ни во что не верил. Прибежал доктор, быстро влил в Хэйтема лекарство и опять убежал, обещая обоим, что все будет хорошо. Хэйтем сглотнул ком в горле и приоткрыл глаза, глядя на сына. - Я знал, что это случится. Знал, что старик найдет меня... - Тебе надо молчать... - Зачем? Все равно скоро умру. Надо было убить тебя тогда... - Во-первых - ты не умрешь, и не надейся, а во-вторых - о прошлом не жалеют, отец. - Я же тебе не отец... Коннор больше не в силах терпеть это. Он встал и вышел из комнаты, оставляя изученного мужчину одного улыбаться безжизненной улыбкой. Он вышел на улицу и сел на лавку, закрывая глаза ладонями. Откуда в отце столько зла и недоверия? Конечно, он же тамплиер... - Коннор! Парень поднял голову и заметил старика, идущего к нему сквозь сумерки. - Я хочу поговорить с тобой... Насчет твоего отца. - Что ты хочешь знать? - Почему он здесь? Я ничего не имею против, но, если бы ты меня предупредил, то ничего такого бы не случилось. - Я думал, ты разозлишься. Мы встретились на дороге. Я хотел убить его, но потом передумал и собрался взять его в плен. Но все опять вышло не так, как я хотел. Я ранил его на дороге, а добить не смог. - Понимаю... Понимаю... - Ахиллес закивал и посмотрел на сосну, растущую возле дороги. Там прошёл кузнец и махнул им рукой. - Что ты теперь собираешься делать? - Не знаю. Но точно не убивать... - Хорошо... Подождем и тогда решим. Он точно не встанет еще месяц. Старик поднялся и пошел прочь, чувствуя на спине провожающий взгляд ассасина. Коннор остался один и был рад этому. Он любит одиночество. Сидеть где-нибудь на дереве или в поместье, думать, много думать, писать дневник, хронологию и события, произошедшие за последние несколько недель. Но сейчас ему не до этого. Из-за осознания того, что за стенкой умирает отец, ему сейчас плохо думается. Ему должно быть все равно - это ведь тамплиер, убивший его мать. - Хватит, это мой отец, - прорычал парень и надел капюшон, стараясь спрятаться от собственных мыслей. До поздней ночи Коннор сидел на этой лавке, слушая стоны отца и чертыхания доктора, который пытался снять с него кровавые бинты. Слушать это было невыносимо, но уходить он не собирается - мало ли, опять его помощь понадобится. - Коннор, мне нужно ехать, срочно! Это обезболивающее ни черта не помогает! Мне нужно срочно добраться до Бостона. - Я могу это сделать! - Нет. Тебе никто это лекарство не продаст, а особенно этот напыщенный индюк. Он думает, что продает наркотики, если продает не врачам, а меня он в лицо знает. Не волнуйся, я успею. - Тогда возьмите одну из лошадей в конюшне Ахиллеса - они выносливее. - Хорошо. К утру я постараюсь быть тут. У твоего отца опять жар, и очень сильный. Время от времени можешь давать ему то лекарство, которое привез, но вряд ли оно ему поможет... И клади мокрую тряпку на голову, это поможет ему не сгореть. Коннор кивнул доктору и зашел в дом, останавливаясь на пороге комнаты отца. Его жар даже комнату растапливает. Подойдя к кровати, Коннор сел на край и сразу почувствовал, как горячая рука отца хватает его, и с такой силой, что становится больно. - Не уходи, прошу, - прошептал мужчина и тяжело выдохнул. Коннор в ответ сжал его ладонь и кивнул, хоть Хэйтем и не видел этого. Приятно осознавать, что Коннор нужен ему. Может, не все потеряно?...***
Коннор медленно засыпал, но каждый раз, когда пальцы отца подрагивали, он возвращался в реальность и часто моргал, чтобы не задремать еще раз. Веки подрагивали, дыхание становилось медленнее, а голова завалилась на грудь. Хэйтем перестал бормотать что-то себе под нос, и теперь просто лежал и мутными глазами смотрел в потолок, иногда тяжело вздыхая. Присутствие сына придает ему сил, но почему – он не знает, да и ему все равно на это. Каждый раз, когда его глаза закрывались, он немного сжимал пальцы и чувствовал тепло, исходящее от сына, что заставляло его открыть глаза вновь и держаться, держаться и держаться - ведь еще не все потеряно, да и родной человек сидит рядом. Да, тамплиер понял, что Коннор – единственный близкий ему человек, хоть и пытался его убить. - Ты как? – прохрипел сонным голосом Коннор, пытаясь выйти из дремы и взбодрить отца, который всеми силами старался держать глаза открытыми, словно боялся темноты перед собой. Хэйтем кинул на сына грозный взгляд, тем самым давая ответы на все вопросы. Коннор кивнул и убрал свою руку из руки отца, медленно подымаясь с кровати. Хэйтем обеспокоено посмотрел на сына, который подошел к столу и взял кружку – ему казалось, что тот сейчас уйдет и больше никогда не вернется. Но нет, Коннор налил в нее воды и капнул несколько капель, потом поднеся ее к пересохшим от жара губам отца. Тот выпил все до дна и головой рухнул на мягкую подушку, утопая в ней. Коннор не собирался опять садиться рядом с отцом. Он взял тряпку, лежащую рядом с тазом с ледяной водой, и смочил ее. Хэйтем немного повернул голову в сторону сына и закрыл глаза, больше не в силах держать их открытыми. Боль резала его на куски, а рана в боку не то что выла – она визжала. Хотелось вопить, словно ему штыком рвут брюхо. Но тамплиер держится, не давая сыну повода для беспокойства. Он знает, что тот будет волноваться. Коннор подсел обратно к отцу и приложил мокрую тряпку ко лбу. Хэйтем крепче закрыл глаза, теперь уже не боясь тьмы – он знает, что сын рядом и в трудную минуту поможет, а пока... Надо наслаждаться прохладой, которая дарит хоть какое-то спокойствие его словно изжаренному на костре телу. Пара холодных капель стекли по его виску и впитались в подушку. Коннор опять промочил тряпку и положил ее на лоб отца, садясь рядом и зажимая ладони меж коленей. Ему не нравится слушать эти хриплые вздохи отца и его сдержанные стоны боли – самому становится больно и неприятно. - Зачем ты делаешь это? – совсем тихо прошептал Хэйтем, но Коннор его услышал. - Тебе плохо, - ответил он однозначно и опустил голову, понимая этот вопрос по-своему. В этом балахоне становится жарко – жар отца распространяется по всему дому. Тамплиер замешкался и приоткрыл глаза, чувствуя на лбу холодную тяжесть тряпки. - Спасибо, - выдавил он и быстро глянул на сына, который слабо улыбнулся. Звучало так, словно он не хотел этого говорить. И вот они опять погрузились в тишину. Хэйтем старался не стонать от боли и не делать лишних движений, которые будут причинять ужасную боль, а ассасин смотрел на колени и думал. Обо всем – об отце, об Ахиллесе, и, главное, когда прибудет лекарство. Через пару минут ассасин вздрогнул и в страхе застыл, смотря на скрюченного отца, который изо всех сил старался не кричать от пронзившей его боли. Коннор встал и замер, не зная, что делать. Был бы тут доктор Лайл – другое дело, а сейчас он не в силах даже думать, хотя надо действовать быстро. Через секунду кровь застыла в жилах от пронзительно воя, который издал его отец, сдавшись. Боль победила его. Кончено, с ней никто не в силах сражаться – она всегда побеждает, когда нет лекарств. Коннор зажал голову руками, быстро перебирая в голове мысли, как помочь отцу, но в голове было пусто. Хэйтем продолжал ворочаться и корчиться от боли, хватаясь руками за вновь кровоточащий бок и кричал. Громко, пронзительно, как раненный волк. На его крики сбежалась половина поместья, стоя в дверях и растерянно качая головой. Коннор обреченно смотрел на них – может они знают, что можно сделать? Но они молчали, в страхе слушая эти крики, леденящие душу. Коннору самому хотелось выть, смотря на искаженное болью лицо отца. - Что тут происходит? – ворвался в комнату Ахиллес и растолкал всех палкой, подходя к Коннору. - Я не знаю. Все было хорошо, а потом он... Он... - Коннор развернулся, не в силах смотреть на Хэйтема. - Выруби его, - сказал старый ассасин. Коннор уставился на него. – Я сказал выруби его, или он так и будет мучиться! Он всего лишь будет без сознания, и боль притупится! Делай, что я говорю! – крикнул Ахиллес, видя заторможенность парня. Коннор зажмурился и повернулся к отцу. - Прости, - прошептал он и одним ударом вырубил Хэйтема. Крики стихли, все замерли и перестали дышать, смотря на тяжело дышащего Коннора, который стоял и смотрел на спокойное лицо отца. Что-то ему подсказывает, что если обезболивающее не придет до вечера, то отец не выживет. Боль сожрет его. Ахиллес кивнул и вышел, опять расталкивая всех палкой. Коннор вышел вслед за ним и сел на лавку, смотря, как поместье расходится по своим делам. Так хреново ему еще не было. Ахиллес замер на выходе со двора и развернулся, видя ассасина, который сверлил землю тяжелым взглядом. Он вздохнул и медленно подошел к нему, хромая на одну ногу. - Прости, это моя вина, - сказал он и положил ладонь на плечо парню. Коннор одним легким движением скинул ее и отвернулся. - Ничего страшного. - Это страшно, Коннор. Он умирает. Почему ты не предупредил меня о его присутствии? - Я думал, что ты разозлишься, – сказал парень и вздохнул, подставляя лицо прохладному ветерку. - Нет. Он твой отец. Прости... Я не знал, что ты привел его сюда. - Ахиллес положил палку рядом с собой и посмотрел на молодого ассасина. – Все будет хорошо, я уверен. Не волнуйся. Коннор пожал плечами и уставился на ель, растущую неподалеку. Оба замолчали, погружаясь в свои мысли. Парень хотел побыть один, но почему-то присутствие Ахиллеса придавало ему сил. Он был рад тому, что тот никуда не уходил, а сидел рядом и просто своим присутствием подбадривал его, поднимая дух.***
Пару раз Коннор заходил к отцу, но тот все еще лежал без сознания. Они с Ахиллесом сидели снаружи до самого вечера. Когда на улице стало темнеть, старик ушел, кладя на прощание свою ладонь на плечо ассасина. Коннор благодарно кивнул ему, зная, что старик понял за что. Оставшись наедине с собой, он закрыл глаза и встал, вдохнул в себя холодный вечерний воздух: запах хвои, пыли, немного влажной земли и травы. Все это каждый божий раз рождает в нем самые разные чувства. Иногда хочется встать и стоять так, чувствовать, как ветер тебя словно обнимает, иногда хочется кричать, стоя на утесе и смотреть, как орел парит перед тобой, крича, словно передразнивая. А иногда хочется сесть где-нибудь в укромном уголке и тихо сидеть, вспоминая то, что было: мать, свою старую жизнь и то, как горела деревня. Сейчас ему хотелось плакать, чего ассасин никогда себе не позволял и никогда не позволит. Когда ветер прекратил дуть, Коннор открыл глаза и осмотрелся - все алело в свете заходящего солнца. На лес опустился небольшой туман, птицы стали петь немного громче, а кролики стали быстрее пробегать мимо, стараясь успеть к себе домой до захода солнца. Асссасин вздохнул последний раз и вошел в дом. Хэйтем все еще лежал, не меняя положения, и Коннор немного испугался – а вдруг он умер? Быстро подойдя к отцу, он положил ладонь на его горячую грудь, сразу чувствуя быстрые удары сердца, как у маленькой птички, которая попала в руки охотнику. Облегченно вздохнув, парень убрал упавшую тряпку и снова смочил ее, кладя на лоб отцу. Он не оставит его, и эта чертова привязанность проснулась в самый неподходящий момент – он нужен Вашингтону и нужен срочно.***
- Коннор! – раздалось где-то неподалеку, и ассасин приоткрыл глаза. Черт, он заснул! Быстро вскочив, он пронесся к выходу. – Я все принес, как твой отец? – доктор вошел внутрь и остановился возле кровати отца, ошарашенно глядя на него – вся кровать была в крови. – Плохи дела... Тебе лучше выйти, Коннор, - сказал доктор и махнул на парня. Ассасин скрипнул зубами и вышел из дома, быстро направляясь к конюшне. Он хочет уйти – в нем сейчас смешались обида и злость. И все это направленно именно на него. Он не уберег отца... В конюшне он подошел к деннику с конем отца и встал, смотря, как тот жует солому, иногда поднимая голову и поглядывая на гостя. Коннору хотелось кричать, но он сдерживался, только громко скрипя зубами. Ему надо подумать, срочно, и просто проветриться. Махнув головой, парень думал, что отгонит мысли, но этого не произошло. Коннор снял уздечку с крючка на двери денника и открыл дверь, заходя к коню. Тот поднял голову и ткнулся мордой в плечо парня. Может, это всего лишь животное, но даже через него он чувствует отца. Положив ладонь на его нос, Коннор почувствовал теплое дыхание и закрыл глаза, прислоняясь лбом ко лбу лошади. Он долго так стоял, пытаясь освободить голову от мыслей, что, на удивление, получалось. Конь, кажется, задремал, уткнувшись носом в ладонь ассасину, а Коннор перестал злиться на себя и немного успокоился. Парень погремел железом уздечки, и конь вздрогнул, открывая глаза. Быстро одев на него узду, Коннор вывел лошадь из денника и пошел в сторону леса, надеясь тихо посидеть рядом с ручьем. На крыльце поместья сидел Ахиллес и смотрел на дорогу, провожая каждого своими карими глазами. Он махнул Коннору, но тот даже не посмотрел в его сторону. Он прошел поперек дороги и скрылся в лесу, ведя за собой того самого серого коня, который вызвал у старика подозрения. Коннор шел к ручью, слушая тихое пение птиц, топот копыт позади себя и свои мысли, которые становились все тише и тише. Отец – всего одно слово вместо тысячи и он не может понять, что оно у него вызывает. То ли радость, то ли злость, то ли и то и другое – непонятно. Но одно он знает точно – это слово ему стало дорого и каждый раз, когда он произносит его, внутри становится тепло. Точнее, в его душе, которая стала холодной из-за вечных убийств. Сев на камень возле ручья, он кинул на землю повод и закрыл глаза руками, качая головой. Что он натворил? Всего лишь перевернул все с ног на голову за один день. В конце концов, он понял, что отец простил его и это главное. Никто больше никого не хочет убить, никто ни на кого не зол и, вроде как, мир? Коннор надеется на это, хотя нет - он в этом уверен или пытается убедить сам себя. Открыв глаза, Коннор взглянул на прозрачную воду и на гальку под ней. Вот так и протечет вся жизнь - быстро, чисто, и не сможешь ухватиться за нее, потому что выскользнет – именно как вода... Птицы совсем затихли, где-то в кустах подал голос олень и оба – Коннор и конь повернули в ту сторону голову. Парень вспомнил, что обещал Мириам продолжить охоту на медведя, только вот сейчас этого делать никак не хотелось. Отвернувшись от кустов, он уставился на коня, щиплющего зеленую траву на берегу. Наверное, здорово быть животным – тебя ничего не заботит, ты свободен как ветер, и у тебя нет никаких ценностей, которые иногда причиняют боль. Лошадь медленно перебирала ногами, оставляя после себя дорожку выщипанной травы и иногда похрапывала, дергая брюхом из-за ползущих по нему мух. Коннор смотрел вперед и слушал журчание ручья, прерываемое криком высоко летящего орла и вздохами лошади. Вот она – идиллия и гармония. Когда стемнело, он собрался уходить – сейчас придут волки, а кто не прочь полакомиться человечиной и кониной? Он ловко запрыгнул на коня и медленно побрел к поместью. Ахиллеса на крыльце уже не было, моряки перестали бродить по дорогам, зато, остановившись на перекрестке, он заметил двух лесорубов, идущих по дороге и в шутку толкающих друг друга. Наверное, отправляются в трактир. Коннор задумался. А у него есть друзья? Почесав шею лошади, парень пошел дальше, больше не возвращаясь к этому вопросу. Есть один - Ахиллес, который заменил ему и семью и друзей.***
Коннор поставил лошадь обратно в денник, погладил ее, снял узду и ушел, собираясь зайти к доктору и узнать насчет отца. - С ним все нормально. Он спит и вряд ли придет в себя до завтра... Думаю, только через неделю ему станет лучше. Рана выжала из него все силы. Ты знаешь, как это бывает. - Коннор кивнул, прекрасно понимая доктора, и ушел, направляясь в поместье.***
На протяжении последних двух недель Коннор был у Вашингтона, выполняя его мелкие поручения и даже не пытаясь выкрасть и дня, чтобы поехать в поместье и проведать отца. По правде говоря, его достали эти мелкие задания на подобие: убить стаю волков, которая ошивается возле лагеря или сбегать в Бостон и передать важное поручение. Словно над ассасином насмехаются, а он этого терпеть не может. Вдобавок, Вашингтон изменился, и не в лучшую сторону, что Коннора только пугало. Такой Джордж ему явно был не по душе, и находиться рядом с ним даже как-то неуютно. Как бы эти перемены не навели еще большей беды, чем есть сейчас. Когда Вашингтон отпустил ассасина, который все это время чувствовал себя мальчиком на побегушках, Коннор быстро кивнул главнокомандующему и быстрым шагом покинул лагерь, направляясь прямиком в лес и сразу запрыгивая на деревья, чтобы быстрее попасть домой – коня пришлось пристрелить, когда тот сломал ногу, с разбегу упав в небольшую воронку от снаряда. Злости было немерено – мало того, что Вашингтон гоняет его туда-сюда, так еще и невинное животное пришлось убить. На это ассасин не подписывался. На следующий день он был уже на территории поместья, надеясь, что пока он отсутствовал, ничего серьезного не произошло. Медленно шаркая по дороге, он то и дело махал руками жителям, которые радостно встречали его, махая руками в ответ. Ему нравятся эти люди, нравится это место, которое, можно сказать, заменило ему дом. Эта община стала ему новой семьей, а Ахиллес – новым отцом, в какой-то степени даже превосходящим Хэйтема. Плохо так думать, но это правда. Своего настоящего отца Коннор почти не знает, а старик... Старик для него значит больше, чем Хэйтем. Подойдя к дому доктора Лайла, Коннор постучался, и на пороге сразу же показался взъерошенный мужчина. - Коннор! - Здравствуйте... - неуверенно сказал парень и отошел на шаг назад. – Как отец? - Спросите у него! – взвизгнул доктор и вышел наружу, пропуская ассасина внутрь. Парень неуверенно потоптался на месте и медленно вошел в дом, врезаясь в кого-то. - Коннор! – прозвучал бодрый знакомый голос, и парень открыл глаза, поправляя на себе капюшон. Перед ним стоял, при полном параде, его хитро улыбающийся отец. - Ты куда-то собрался? - Не успел, - мужчина вздохнул и опустил голову, рассматривая сапоги. – Да, я думаю уйти отсюда, так что лучше отойди в сторону и дай отцу выйти. - Никуда ты не пойдешь, - отрезал Коннор и прочнее встал на ноги, загораживая телом проход. - Почему это? - Потому что я так сказал. Кажется, ты был ранен? - Это уже не важно, все хорошо и дай мне пройти! – Хэйтем толкнул сына в грудь, но тот даже не шелохнулся. – Не заставляй меня применять силу. - Ты сделал это только что. - Не веди себя как баран! Отойди! - Куда ты идешь? – прорычал Коннор, начиная закипать. Ему совершенно все это не нравится. Хэйтем закатил глаза и в следующую секунду, видя взбешенного Коннора, навалился плечом на него и выпихнул из дома, валя парня на землю. Обескураженный метис пытался понять, что происходит, потирая ушибленную спину, и только через несколько секунд заметил силуэт отца, направляющийся к всаднику, пробегающему мимо дома доктора Лайла. Коннор мигом поднялся на ноги и рванул за отцом, только тот уже спихнул с лошади мужчину и вовсю мчался по дороге из поместья. Коннор прибавил скорости и понесся к трактиру, где обычно стояла пара-тройка лошадей, оставленная приезжими. Вскочив на одну из них, ассасин пришпорил коня и погнался вслед за отцом, который уже скрылся из виду, и только пыль, поднимающаяся в воздух, выдавала его недавнее присутствие. Хорошо, что Коннор знает обходной путь. Еще пару раз ударив по бокам лошади, Коннор вытащил пистолет и взял повод в другую руку, пытаясь высмотреть отца. Пыль видно, а его нет, хотя дорога идет прямо. Ассасин то и дело оглядывался по сторонам, не понимая, где отец - ведь, по идее, он должен быть впереди. Ели быстро проносились мимо него, пару раз он чуть не сбил енотов, которые решили перебежать дорогу. - Вперед, - крикнул Коннор и опять ударил лошадь, видя впереди отца, который на всех парах мчится вперед, стараясь отстать от сына. Коннор, узнав место, резко свернул в сторону, чуть не слетая с лошади. Пробежав около двухсот метров мимо камней, он опять резко свернул и спрыгнул с небольшого уступа, чуть не сбивая лошадь отца. Опять пришпорив коня, он нацелил пистолет на Хэйтема, ожидая, когда тот немного сбавит на следующем резком повороте, но тот этого не сделал, а вместо того, чтобы бежать по дороге, побежал вперед, перепрыгивая бревно и выезжая в поле, распугивая пасущихся оленей. Коннор припустил за ним, все прибавляя и прибавляя скорости. Зря отец взял этого коня – неясно, сколько он уже проехал под предыдущим всадником. - Стой, ты на прицеле! – крикнул ассасин. Тамплиер тяжело вздохнул, не видя начала леса впереди и резко развернул коня, хватаясь за его гриву, чтобы не упасть. Коннор не успел затормозить и лошади столкнулись грудь в грудь, отскакивая друг от друга. Коннор больно ударился о шею коня и сразу прижал руку к носу, который стал кровоточить. - Не двигайся, - вытерев кровь, Коннор опять нацелился на отца, который спокойным взглядом смотрел на сына. - Выстрелишь в меня? Опять? - Если придется - то да. По-хорошему тебя прошу – слезай с коня и брось оружие на землю. - Нет. - Хэйтем покачал головой и взял повод короче, другой рукой медленно потянувшись к пистолету. - Мне придется опять ранить тебя, а я этого не хочу. - Коннор другой рукой вытер опять появившуюся кровь и сосредоточился на отце. - Не хочешь? Эмоции берут над тобой верх, Коннор, а это плохо. Во время боя не должно быть ни страха, ни сожаления, ни ярости – если из этого хоть что-то, но сидит в тебе, считай, что ты проиграл. Ты расшатан, сын. - Хэйтем улыбнулся и быстро выхватил из кобуры пистолет, направляя его на сына. - Какого черта? – Коннор уставился на дуло пистолета и нахмурился. – Только недавно... - Думаешь, я был честен с тобой? – Коннор нахмурился еще больше и сильнее сжал пистолет. – Нет. А знаешь почему, Коннор? Потому что между мной и тобой не может быть ничего общего. Да, ты мой сын, но... Знаешь, мне все равно. Будь моя воля, то я прибил бы тебя тогда. На мою беду, ты оказался проворнее. - Хэйтем повел плечом и слегка согнулся на лошади от боли в боку. - Я... Я верил тебе, - прошипел Коннор. - Ты слишком наивен, сын. Поначалу, я правда думал о том, чтобы наладить с тобой контакт - ты был довольно мил по отношению ко мне, ты действительно... А в прочем, неважно. Слишком много разговоров, ассасин. Пора закончить начатое. Коннор готов был взорваться от злости, но вместо того, чтобы кричать, он просто нажал на курок и прозвучал только щелчок затвора. Парень посмотрел на пистолет и только после щелчка вспомнил, что просадил все патроны и стрелы еще в лагере Вашингтона. Хэйтем тихо засмеялся, вызвав этим новую волну гнева у ассасина. - Нелепо вышло, правда? – он дернул рукой от боли в боку, но быстро взял себя в руки и опять нацелился на сына. – Теперь ты слезай с коня. Коннор выронил пистолет, чтобы показать отцу, что он не представляет опасности и сейчас слезет с животного, но не тут-то было. Ассасины не сдаются, и Коннор не собирается выслушивать приказы тамплиера. Он крепче схватил повод и удобнее сунул ноги в стремена. - Вот значит как... Хорошо. - Хэйтем вздохнул, опустил пистолет немного вниз, на грудь лошади, и выстрелил. Лошадь с тихим вздохом упала на землю, подминая под себя ассасина, который не успел спрыгнуть с нее. Коннор попытался вытащить из-под животного ногу, но лошадь придавила ее своим телом. - Какого черта ты творишь? – взревел Коннор и попытался сдвинуть коня с места. - Всего лишь забочусь о своих целях. Мне пора ехать, сын. Меня ждут срочные дела в Бостоне. - Хэйтем кивнул сыну и повернул лошадь. – Кстати, на твоем месте я бы не был так доверчив. Особенно, я не доверял бы Вашингтону. Прощай. - Хэйтем пустил лошадь легким галопом и уже через две минуты скрылся из виду. Коннор тихо застонал и ударил кулаком по боку мертвой лошади, злясь на себя. Недавно хотел вернуть отца, а тот воспользовался этим, чтобы как можно быстрее улизнуть. Это низко, но это же тамплиер. Им это, вроде как, можно? Метис понял из этого всего лишь одно – он больше никогда не поверит отцу.
