Death Will Be Our Savior

      Лошадь Коннора медленно шла за конем отца, индеец крепко сжимал в руке повод до побеления костяшек пальцев, упираясь ими в седло и обдумывая заманчивое предложение. Желваки судорожно ходили на его скулах, глаза были прикованы к шее животного, спина согнута в виде крюка. Неудобное положение - он был словно в прострации, но зато эта прострация очень помогала ему думать, не отвлекаясь ни на что и сосредотачиваясь только на своих мыслях.       Объединиться со своим заклятым врагом – отцом, который уже успел хорошенько подпортить ему жизнь. Объединиться ради общей цели, хотя раньше они постоянно переступали друг другу дорогу, стараясь отрезать пути к достижению той или иной своей цели, злясь друг на друга. А сейчас общая цель - надо собраться общими силами, мыслями, без вражды, ну, по крайней мере, стараясь без нее. Не верится. Коннор не верит в это – тут точно где-то есть подвох. Отец не смог бы измениться вот так быстро. Или он что-то задумал или правда решил измениться. Парень все-таки спросит у него.       Послав лошадь чуть быстрее, он поравнялся с отцом и прочистил горло.       - Где подвох? – спросил он, удобнее устраиваясь в седле.       - В смысле? – удивился тот, не обращая внимания на сына.       - Ты понимаешь о чем я!       - Не совсем.       - Я о твоем предложении о, так сказать, воссоединении. Где тут подвох? Решил так изничтожить меня? Есть план по уничтожению ассасинов?       Хэйтем тяжело вздохнул и покачал головой с легкой улыбкой на тонких губах.       - Ты дурачок. Тут нет никакого подвоха. Все чисто, искренне, ради благих намерений.       - Что-то не верится, - ощерился индеец и отвернулся от отца.       - Как хочешь, Коннор. Мое дело – предложить. Решать все равно тебе, со своими мыслями и целями я уже давно определился. Я просто ищу твоей поддержки в этом, потому что твоя сила тут будет очень кстати. Да и в твоем положении, - он все-таки осмотрел сына, - я бы согласился. Оно у тебя сейчас невыгодное. И вот только не говори, что ты не хочешь остановить этого тирана! – отмахнулся мужчина, завидев попытку сына вставить слово.       Коннор замолчал и опять опустил глаза на шею коня, погружаясь еще глубже в раздумья, слушая топот копыт по земле и пение птиц. Вроде как он верит в то, что это все сделал Вашингтон, но с другой стороны – не мог он так резко перемениться. Что могло стукнуть в голову человеку, чтобы он, можно сказать, оставил страну и стал ее разрушать? Надо попробовать. Может, из-за этого объединения Коннор узнает получше о замыслах Вашингтона, да и Хэйтема тоже.       - Я… я согласен, - выдавил парень и качнул головой, словно отрицая свои слова.       Хэйтем остановился и выпрямился в седле, осматривая понурившегося сына. Улыбка медленно наползла на его лицо.       - Караул! Освободите пленника.       Он подождал, пока те развяжут ему руки и когда индеец был свободен, опять тронулся вперед.       - Мудрое решение, сын. Вот увидишь, ты не будешь разочарован.       Коннор потер запястья и тронулся вслед за отцом, уже жалея о своем решении.       Ближе к вечеру они опять разбили небольшой палаточный лагерь, чтобы ночь передохнуть и уже завтра днем или к вечеру достичь Нью-Йорка. Коннор быстро расседлал коня и привязал его к дереву. Хэйтем, как и в прошлый раз, разместился возле костра, начиная разглядывать прыгающие язычки разгорающегося пламени. Коннор отряхнул руки от пыли и сел рядом с ним, борясь с желанием спросить о будущих действиях.       - Удивлен? – промычал мужчина, не отрывая взгляда от огня.       - Чем?       - Что я предложил это.       - Есть немного, - парень пожал плечами. – Ты так предан своим идеалам, ради цели можешь пойти на многое, а что дает мне гарантию того, что я или другие невинные люди не являются частью твоего плана?       - Гарантии нет, есть только вера. Вера в то, что я тебя не обманываю. Ты согласился, а это значит, что в какой-то степени, но ты все-таки доверяешь мне, - мужчина повернулся к сыну, и тень улыбки скользнула по его лицу.       Коннору не нашлось что сказать, потому что отец прав. Чего он не делает, а все равно, что-то внутри лежит к нему, что-то родное, что ассасин всячески пытается от себя прогнать, чтобы порвать родственную связь окончательно. Она мешает делу, мешает его жизни и скорби по родным.       - Ты молчишь, а это значит, что я прав. Не волнуйся, Коннор, я не подведу. Поверь мне хотя бы в этот раз.       Он встал с бревна, немного постоял рядом с сыном и вошел в палатку. Коннор проводил его взглядом и повернулся к костру, разглядывая поленья и тонкие свежие ветки, еле слышно потрескивающие в огне.       - Отец, - слово неприятно обожгло язык, и парень закусил его. – Хэйтем.       - Что такое? – тот выглянул из палатки и уставился на сына.       Коннор помялся с продолжением, но все-таки повернулся к отцу и выдавил:       - Ты вообще жалел, что я родился?       Он не знает, почему именно этот вопрос сорвался с его губ. Из-за отношения? Из-за того, что он не видел отца в детском возрасте? Любопытство?       Кенуэй-старший вышел из палатки и встал рядом с Коннором.       - Прогуляемся?       Парень медленно поднялся с места и двинулся по тропинке в лес. Они сошли с тропинки и остановились на склоне под березой, которая раскинула над пропастью свои длинные, словно волосы ветви. Уставившись на алеющий закат, ассасин терпеливо ждал ответа на недавно прозвучавший вопрос, а Хэйтем подбирал слова, думая над тем, чтобы позлить сына или сказать ему правду. Жаль, что врет он редко.       - Нет, - выдохнул мужчина, - не жалел. Зато жалею сейчас. Ты мне столько планов сорвал, столько людей убил. Кто бы знал, - он усмехнулся и снял треуголку. Коннор медленно повернул к нему голову и посмотрел на расслабленное задумчивое лицо. Хэйтем поджал губы и прижал шляпу к груди. – Твоя мать была… прекрасной женщиной. Красота, ум, сила…       - Она говорила, что ты не мог выговорить ее имя? – уголки губ парня дернулись в попытке улыбнуться.       - М… да… Дзио мне все равно нравится больше. А твое как?       - Радунхагейду, «исцарапанный жизнью», - фыркнул ассасин и отвернулся.       - Коннор мне нравится больше. То есть твое имя значит «исцарапанный жизнью»?       - Да.       Хэйтем уж не стал спрашивать почему. Сейчас такое любопытство излишне.       - Ты вообще осознавал, что делал?       Сначала тамплиер не понял вопроса, но потом кивнул себе.       - Да, конечно.       - Что-то не похоже, - ассасин отвернулся от заката и двинулся в сторону тропинки. Как некстати в сознании стали всплывать картинки полыхающей деревни и голос матери.       - Ну прости! Не надо было вмешиваться в мои дела, если не хотел моей ненависти, - Хэйтем развел руками. - Да постой ты! Ведешь себя, как ребенок! Сын! – крикнул тамплиер и тоже прикусил язык. Коннор услышал, как оборвалось предложение, и ядовито ухмыльнулся, поворачиваясь к отцу.       - Что? Неприятно?       - Да нет, - он пожал плечами и подошел к ассасину. Встав напротив, он внимательно осмотрел лицо Коннора и улыбнулся.- Просто странно это все. В голове не до конца укладывается. Сначала ты меня чуть не убил, потом я тебя, а что в итоге? Работаем вместе. Ну и да… сыном тебя называть странно. И уйми свой пыл, а то такими темпами мы ничего не добьемся. Без доверия нет и победы. – Положив левую руку на плечо индейцу, он протянул правую для рукопожатия. – Забудем об этой вражде на время?       Скрипнув зубами, Коннор пожал руку отца. «Забудем», - повторил про себя Хэйтем, смотря на удаляющуюся спину парня. Забудем, - эхом пронеслось у него в голове, и он прикрыл глаза, по кусочкам собирая в подсознании лицо родного и единственного сына, так не похожего на него.       - Надо постараться, - шепнул он и пошел вслед за сыном.       К вечеру они кое-как добрались до города. Хэйтем отдал ассасина врачу, чтобы тот как можно быстрее залечил рану на спине и отдал его обратно. Вернув Коннору его снаряжение, Хэйтем отпустил парня на неделю, чтобы тот собрался с силами, и во вторник следующего месяца прибыл на пристань в Бостоне, начиная работать с отцом рука об руку.       Выехав из города, Коннор пустил лошадь рысью и оглянувшись назад, кивнул отцу в знак прощания. Действительно, надо постараться как-нибудь забыть о прошлом, забыть все обиды и может быть, попробовать опять разбудить в себе те чувства, которые он испытывал в присутствии отца у него в поместье. Но он загнал их в себя так далеко из-за новой злобы, что, кажется, наружу они уже никогда не вылезут. Все дело во времени и в их действиях. Время распределит длительность возрождения отношений, а действия - степень этого возрождения, если такое будет. Не дай Бог все пойдет в худшую сторону, потому что уже тогда Коннор или же сам Хэйтем могут не выдержать и все-таки всадить клинок в шею друг другу. Никто не любит терпеть рядом с собой несимпатичного тебе человека, а тут еще этот человек – враг.       Отъехав на значительное расстояние от города, Коннор пустил лошадь вскачь, чтобы быстрее добраться до Ахиллеса.       К концу дня он доехал до границы поместья и спешился, хватая коня под уздцы и продолжая идти рядом с ним, смотря себе под ноги. Сколько он отсутствовал? Вроде не долго, чтобы Ахиллес стал задавать ему всякого рода вопросы. Не понравится старику, что Коннор объединился со своим врагом, хотя, ради общей цели-то почему бы и нет? Вот его реакции ассасин немного боится. В конце концов, этот человек заменил ему отца, стал его учителем.       Обойдя дома поселенцев стороной из-за не желания их внимания к себе или пустых разговоров, Коннор поставил коня в конюшню и быстро вошел в дом, надеясь встретить там старика. Обойдя все этажи, он спустился в подвал, но и там его не обнаружил. Выйдя из дома, он забрался на пригорок и увидел того, смотрящего на океан.       - Ахиллес.       - О, привет Коннор! – он махнул парню рукой. – Как дела твои? Догнал отца?       - А… Да… - выдохнул он, начиная смотреть на примятую траву там, где стоит Ахиллес. – Я должен… На время сойти с того намеченного пути. Прекратить охотится за тамплиерами.       - Ммм… И что же толкнуло тебя на этот поступок? Ты же вроде как хотел отомстить за свой народ! Что должно было произойти в твоей жизни?       - Вашингтон.       Старик задумался.       - Слышал о нем. Я так понимаю, ты хочешь остановить его?       - Да. Вместе с отцом. Вообще, он мне это предложил.       - Дело хорошее, - буркнул старик и повернулся к ассасину. – Но странно с его стороны. Будь осторожнее, - хлопнув парня по плечу, Ахиллес пошел домой, оставляя метиса одного, вновь обдумывать свой поступок.       Уже поздно жалеть, отказывать тоже глупо и остается все-таки идти вперед, в эту темную неизвестность, надеясь на смерть Вашингтона и на поддержку отца, который, вроде как сказал о том, что надо забыть о прошлой вражде. Ему легко говорить, это не он столько времени потратил на выискивание информации, не он столько сил потратил на убийство врагов, чтобы потом взять и все бросить, ведь после удачной работы Коннор не сможет и дальше пытаться убить отца. И так уже рука не поднялась в тот раз.       Качнув головой, индеец пошел обратно – ему надо хорошенько выспаться, а завтра наведаться к доктору Лайлу. Тут дел у него немного, а на восстановление сил ему не обязательно тратить неделю. Может к отцу он придет раньше, пусть тот и не планировал этого. Зачем зря тратить время? Ведь Вашингтон за неделю может многое натворить.       Освободившись от костюма, Коннор лег на кровать и закрыл глаза, через какое-то время проваливаясь в долгожданный сон.