Death Will Be Our Savior

Перепрыгнув небольшой просвет между домами, Коннор резко затормозил на середине крыши и замер, рассматривая открытую перед ним площадь. Люди сновали туда-сюда между рыночными прилавками, приличные дамы старались пройти этот участок быстрее, прикрывая носы рукой, чтобы не чувствовать этого ужасного тошнотворного запаха рыбы, а сами торговцы словно нарочно совали им в лицо какую-нибудь рыбешку, держа ее за хвост. Если вспомнить все слова людей, которых парню сегодня пришлось выслушать, то Чарльз и его отец должны появится здесь, но вот во сколько – это не ясно, поэтому Коннор пробегает еще несколько метров, прыгает на дерево возле дома, цепляясь руками за торчащую толстую ветку, подтягивается и забирается выше, скрываясь в пожелтевшей кроне дерева. Устроившись меж двумя толстыми ветками, Коннор вздохнул свободно, и достав откуда-то из-за пазухи красное яблоко, откусил кусок, еще раз пробегаясь глазами по площади. Ахиллес больше не тревожил ассасина после того как он сказал, что с охотой пока покончено, только пожелал удачи и ушел к себе в кабинет. Док тоже не задавал лишних вопросов, обрабатывая свежий ожог в виде креста тамплиеров на спине Коннора. Только помялся некоторое время, а потом расслабился, думая, что это уже не его дело. Все время, пока ассасин был в поместье, он старался не думать об отце, Вашингтоне и о том что будет, но это было трудновато и единственное, что могло его отвлечь от этого – это охота, поэтому он то и дело помогал Мириам. К концу его «отпуска» у них набралось столько шкур разных зверей и столько отменных рогов, что на этом можно заработать целое состояние. - Нет, нет, нет, - четко проговорил мужчина и послышался звук звона оружия. Коннор немного вылез из-за листьев и посмотрел вниз. Кинув огрызок куда-то за спину, он быстро, как белка, слез на несколько ярусов ниже и замер на последней толстой ветке дерева, наблюдая за отцом и Ли. Те шли словно два лучших друга и спорили на тему какое мясо лучше. В итоге они остановились у прилавка, и тут Коннор спрыгнул с дерева, мягко и бесшумно, словно кошка, приземляясь на землю. Выпрямившись, он подошел к ним и откашлялся, привлекая внимания. - Мистер, не каш… Коннор! – вскричал Ли и потянулся за пистолетом. - Тихо, Чарльз. Что ты здесь делаешь, парень? - Решил закончить со всем быстрее, - он хмыкнул и перевел полный презрения взгляд на обескураженного подчиненного отца, который все еще держал руку возле оружия. Кажется, отец не просветил его. - Хорошее решение, потому что у меня дел тоже пока нет. Чтож, - он быстро осмотрел Чарльза и положил ему на плечо руку, чтобы тот немного успокоился. - Кажется мясо на сегодня отменяется. Чарльз, прошу тебя, - Ли сразу выпрямился и преданными глазами посмотрел на гранд-мастера, - Будь вежлив с Коннором, плохого он нам пока ничего не сделает. У нас с ним общая цель. - Еще чего, - огрызнулся он. – Буду я с этим сопляком… - Чарльз! - Конечно, - обреченно выдохнул и понурил голову, исподлобья смотря на ассасина. - Ты все равно идешь с нами… - Я не пойду с ним, - отрезал Коннор и скрестил руки на груди. - Вы как два маленьких ребенка! – тамплиер развел руками. – Этот - не хочу, тот - не буду! Это не обсуждается. Во-первых, я не смогу постоянно слушать вашу ругань, а во-вторых, Коннор, Чарльз мне нужен, и не только мне, но и нашему делу! Он идет с нами. Когда надо будет, он уйдет. Парень сильно сжал челюсти и только фыркнул на речь отца, отворачивая голову. Не собирается он нормально обходиться с этим мерзавцем. Если уж на то пошло, то его надо было убить первым. Месть, она такая. - Вот и хорошо. Идемте, - пройдя мимо двух огней, Хэйтем ускорил шаг и вышел с рыночной площади. Коннор с презрением пропустил вперед Чарльза и пошел позади него, впиваясь в ладони ногтями, лишь бы не вытащить клинок и не всадить его в тамплиера. Несколько минут они шли по замызганным улицам Нью-Йорка, а потом свернули к двери и Хэйтем вошел внутрь здания. Крики, шум, гам, а потом тишина, когда они поднялись на второй этаж и вошли в очередную комнату. Хэйтем сразу же уселся на стул и подпер голову кулаком, смотря в окно перед собой. Чарльз преданно встал рядом, как пес и тоже посмотрел в окно и только Коннор остановился около двери и с подозрением осмотрел помещение. Книги, перья, разлитая тушь, разобранная кровать, вещи, валяющиеся на полу, на шкафу, стуле и прочей мебели. Ассасин подошел к одной из книг и взял ее. - Положи на место, - сказал Хэйтем и повернулся к сыну. – Не учили чужое не трогать? - У нас в деревне чужого нет, - Коннор кинул книгу на пол и облокотился о стену, разглядывая из-под капюшона немного побагровевшего отца. – Все делятся. - Щенок, - прошипел Чарльз. - Тихо Чарльз, - Хэйтем поднялся со стула и подошел к окну. – Сегодня ночуем здесь, а утром выдвигаемся в Бостон. Путь займет может три дня, надо сегодня набраться сил. - А что мы забыли в Бостоне? – спросил ассасин и, оттолкнувшись от двери, подошел к столу, где были разложены книги. - У меня там есть одно дело, касающееся Вашингтона, - тамплиер подошел к столу и закрыл книгу, в которую внимательно вчитывался парень. - Ну так просвети и меня в него! - Нет победы без доверия, сын… Можешь выбрать любую комнату здесь. Завтра утром отбываем, - махнув на парня - мол, убирайся отсюда, Хэйтем отвернулся от него и опять уставился в окно, разглядывая проходящих под ним людей. Фыркнув, ассасин вышел из комнаты, сильно хлопнув дверью, и направился вниз. Кенуэй-старший тяжело вздохнул и закрыл глаза, снимая с головы шляпу. - Тяжело вам это дается, - заметил Чарльз и подошел к мастеру. - Упрямый поганец. Весь в меня… Хотя, что-то есть и от матери… Настырный, хитрый, умный… - он чуть не сказал «красивый», но быстро прикусил кончик языка. Да, в сыне можно уловить черты лица его матери, но только из-за воспоминаний о ней, Хэйтем так считает. – Он привыкнет к нам. Рано или поздно, но привыкнет. - Он достаточно много знает. - Знает он много, но своими знаниями пользоваться пока не умеет. Да и не нужно нам это сейчас. Сейчас надо устранить Вашингтона, который носится черт знает где! – Хэйтем тяжело вздохнул и присел на кровать. – Ладно, Чарльз… Иди… Я отдохну. Ли кивнул мастеру и поспешно удалился, тихо прикрывая за собой дверь. Хэйтем вздохнул и закрыл глаза, надеясь проспать до утра. … Разбудил его тихий стук в дверь и по этому короткому скребку он узнал Чарльза. Быстро встав с кровати, тамплиер привел себя в порядок и открыл дверь. - Да, Чарльз? – он вскинул брови и осмотрел подопечного. Выглядел мастер так, словно проснулся давно. - Мы едем? - Конечно, приведи лошадей. Коннор уже проснулся? - Ну, если честно, я его не видел со вчерашнего вечера. Тут его тоже никто не видел. - Вот ведь… - Хэйтем поджал губы, чтобы не выругаться и вышел из комнаты. Только ребячества в виде оскорблений ему и не хватало. Проверив оружие, тамплиеры спустились вниз, и, еще раз удостоверившись, что ассасин тут не появлялся, вышли. Коннор сидел на сером коне и со скучающим видом крутил что-то в пальцах. Хэйтем облегченно выдохнул, радуясь, что не пришлось искать его по всему городу, а потом отчитывать, как маленького ребенка, но как только он увидел то, что тот крутил в руках, злость опять стала наполнять его. Осмотрев свои пальцы, он не заметил кольца и вспомнил, что оставил его на столе когда засыпал, чтобы оно не мешалось. Собравшись с силами, он подошел к сыну. - Где ты его взял? – сдержанно спросил Хэйтем и посмотрел на свое кольцо, которое крутил Коннор. - На твоем столе, пока ты спал, - спокойно ответил тот и отдал его отцу. Тамплиер чуть воздухом не подавился. Мало того, что ассасин взял его вещь, так он еще и без спроса зашел в его комнату, пока тот спал. - Как ты стал тамплиером? - Я тебе кажется говорил, что чужое трогать нельзя? – прорычал мужчина и надел кольцо на средний палец. - Говорил. Но ты мой отец, а это дает мне хоть какое-то право на то, чтобы знать, что произошло в твоей жизни, из-за чего ты стал таким, какой ты есть сейчас. Коннор повернул коня и медленно побрел к выходу из города. Хэйтем стоял на месте и злым взглядом провожал сына еще несколько секунд, перед тем как самому запрыгнуть в седло и последовать за ним. Чарльз что-то пробубнил себе под нос насчет Коннора, но мастер не обратил на это внимания, кажется, Ли всегда будет не любить парня. Ну хотя бы до того момента, как тот прекратит грубить отцу, а этого, кажется, никогда не произойдет. До выезда из города они ехали молча, в лесу они тоже ехали молча, лишь два раза за весь день сделав небольшую, пятиминутную остановку, чтобы дать лошадям попить и немного отдохнуть, но даже во время передышки они молчали, каждый погруженный в свои мысли. Коннор все думал, почему отец тамплиер, Хэйтем думал над тем, что спросил у него ассасин, а Чарльз… Чарльз думал о будущем. Что будет с орденом. Молчание не напрягало никого. Даже казалось, что для них это привычно, в общем, как и есть на самом деле. Вроде говорили, что вражда прекратилась, но кажется, это всего лишь слова, потому что ведут они себя как настоящие недруги. Когда небо стало приобретать сине-розовый оттенок, они свернули с тропы, и проехав еще несколько минут, спешились на поляне. Хэйтем как обычно нашел себе бревно и уселся на него, а Коннор с Чарльзом сначала расседлывали лошадей, а потом как-то сообща пытались разбить три палатки, гневно посматривая на скучающего мужчину. Когда и с ними было покончено, Коннор быстро развел костер и уселся поодаль от отца, оставляя место рядом с ним Чарльзу. - А где еда? – спросил он и уставился на подчиненного. Чарльз замер, не зная, что ответить. Еды нет, воды нет. Они же ничего не заготавливали. Он уже приготовился к прочистке мозгов, но тут поднялся Коннор. - Я пойду и найду кого-нибудь, будет тебе еда. - Только без фокусов, - кинул ему Хэйтем и Коннор вздернул бровь. - Фокусов? Без доверия нет и победы. Разве не ты мне это говорил? – парень криво улыбнулся и быстро скрылся в деревьях. - Черт, - Хэйтем закутался в плащ и подвинулся ближе к костру, чувствуя, как прохладный ветер пробирается под одежду и пронизывает до костей. – Надо бы присмотреть за ним… - он тяжело вздохнул и встал с бревна. – Следи за костром, Чарльз. Я скоро вернусь. Мужчина скрылся в лесу вслед за сыном, оставляя Чарльза одного наедине с огнем, лошадьми и палатками. В лесу почти стемнело и можно было с трудом увидеть, что находится на расстоянии 10 метров, потому что луна как назло исчезла за тучами и ничего не освещала. Хэйтем осторожно пробирался сквозь густые заросли кустарника и переступал через сухие ветки с бревнами, чтобы не дай Бог не наступить на что-нибудь и спугнуть зверя, рядом с которым может находиться Коннор. Мало того, что он может спугнуть добычу и лишить всех еды, так еще и ассасин вряд ли будет рад слежке. Выбравшись из густого леса, Хэйтем вошел в сосновый бор и вдохнул прохладный лесной воздух, пропитанный запахом еловых иголок и смолы. В темно-синей округе пока не видно никого, но и ассасин вряд ли ушел далеко. Осмотревшись, тамплиер пошел прямо и не прогадал – через несколько минут ходьбы он наткнулся на человеческий силуэт. Быстро спрятавшись за старую сосну сбоку от сына, он выглянул и стал наблюдать, как тот медленно, как пума, неслышно приближался к оленю, который не спускал с него взгляда. Когда расстояние между ними не превышало десяти метров, парень остановился и снял капюшон, медленно снимая лук, стараясь не спугнуть животное резким движением. Олень облизнул мокрый нос и дернул ухом, прислушиваясь к каждому шороху, который окружал его - будь то уханье совы, дыхание человека стоящего перед ним или собственное биение сердца. Коннор внимательно вглядывался в большие черные глаза животного, что-то шепча губами. Хэйтем ничего не слышал, но судя по движению губ, это вообще не английский. Когда Коннор прекратил шевелить губами, он натянул тетиву, прицелился и замер. Олень навострил уши, слушая натяжение тетивы и глубокий вздох человека. Коннор отпустил стрелу, и та попала точно в сердце животного, от чего тот кинулся вперед и через два метра замертво повалился на землю, ломая правый рог. Он убрал лук и вынул клинок, который вскоре стал ножом. Подойдя к животному, он сел перед ним на колени и сказав что-то на своем языке, разрезал ему глотку, выпуская наружу кровь, которая быстро брызнула на засохшие сосновые иголки. Пар от крови медленно поднимался вверх, кровь все еще хлестала из горла животного, а ассасин сидел перед ним и смотрел куда-то вперед, прислушиваясь к лесу. - Отец? – сказал он и повернулся в ту сторону, где несколько секунд назад слышал дыхание человека. Хэйтем чертыхнулся и вышел из-за дерева, вставая перед Коннором. - Зачем ты здесь? - Решил прогуляться и увидел тебя. - Ну конечно, - парень надел капюшон обратно на голову и встал с коленей. - Что ты говорил? - Просил прощение и благодарил. - А прощение за что просить? - За убийство. Хэйтем уже не стал спрашивать, почему это убийство. Ведь когда он убивает людей, он не просит прощения. Да, индейские заморочки поймет не каждый. Мужчина встал рядом с сыном и посмотрел на животное, потом на сына, лицо которого скрывал капюшон. Давно известно, что в темноте, тот или иной объект кажется крупнее, чем есть на самом деле и сейчас, смотря на сына, по коже Хэйтема пробежал холодок – настоящее оружие для убийства. Его сын в некоторой степени умен, силен, он очень ловкий, быстрый и иногда хитрый. Превосходно обращается почти с любым оружием и в этом он может дать фору даже отцу, потому что у того, кроме шпаги и пистолета с клинком нет, например, лука, а из него стрелять он не умеет. А оружие-то смертельно опасно, да еще и бесшумно. Томагавк – мощь, быстрота и можно использовать как метательное оружие. Да, его сына стоит опасаться. - Сколько еще ждать? – спросил Хэйтем и посмотрел на огромную лужу крови, которая растеклась под телом. - Еще немного, потом вспороть брюхо. - Нельзя сделать этого в лагере? - Чтобы прибежали волки? Нет. Тебя никто тут не держит, ты можешь идти. Тамплиер фыркнул и пошел обратно к лагерю, убедившись, что парень не собирается никуда убегать и ничего такого не замышляет. Вернувшись в лагерь, он сел у костра и стал греться. Где-то через минут десять вернулся Коннор, таща за задние ноги животное, кровь из которого уже не текла. Придвинув тушу к костру, он сел перед ней и стал сдирать шкуру. - А где голова и передние ноги? – спросил Чарльз. - Я их оставил животным. Нам все равно и этого будет много, – он потянул на себя кожу и та стала медленно отходить от мышц. Чарльз отвернулся, не в силах на это смотреть. Когда Коннор мастерски разделался с тушей оленя, Чарльз стал готовить мясо, а парень ушел к небольшому ручейку, чтобы отмыть клинок и томагавк от крови. Хэйтем все еще сидел на бревне и наблюдал за Чарльзом, который переворачивал мясо и что-то мычал себе под нос, изредка поднимая взгляд на мастера. Сам Кенуэй-старший не первый раз ловит эти взгляды, который на него кидает его подчиненный. Преданность, испуг, желание и что-то еще постоянно читалось в глазах Ли, но вот последние крупицы Хэйтем никак не мог прочитать, а может просто не хотел, понимая, что ему этого знать не надо. Коннор вернулся, когда мясо уже было готово, но есть не стал, вежливо отказавшись от предоставленного ему куска. Ассасин ненавидел Чарльза по непонятной тамплиеру причине, но тот мог быть с ним вежлив. Например, когда они ставили палатки и расседлывали лошадей, да и сейчас Коннор был к нему добр. Его сын – это сплошная загадка, но разгадывать ее он что-то не очень хочет и мужчина даже не знает почему. - Ты спать идешь? – спросил Хэйтем, смотря на сгорбленную спину сына. - Нет. Идите, я посмотрю за огнем и мясом. Хэйтем пожал плечами и скрылся в палатке. Коннор тяжело вздохнул и снял с себя капюшон, прислушиваясь к тихой ругани Чарльза, который пытается удобнее устроиться у себя в палатке, к треску огня и шепоту отца, который проклинал мух и комаров. Он уже не помнит того момента, как согласился на все это. Он не помнит не то что момента, а именно того, что им управляло в тот момент. О чем он думал, что представлял в будущем. И вообще, думал ли он о последствиях или просто решил, что будет покончено с Вашингтоном и все будет хорошо? Сначала, если подумать, надо не сразу сломя голову идти уничтожать его и его армию, а подумать и решить, почему он стал таким, ведь вроде только месяц назад все было хорошо: он великолепно относился к свои людям, лично к Коннору, и был всеми любимым. Так дела не делаются. Может, завтра утром он спросит у отца почему Вашингтон изменился, а сейчас… Сейчас надо следить за костром. … Утром первым проснулся Чарльз, лениво, как медведь из берлоги, он вылез из палатки на запах жареного мяса. Коннор оставил ему и отцу порцию и пошел седлать лошадей, зная, что долго они есть не будут и через минут двадцать все уже будут в пути. Когда лошади стояли полностью оседланными, Коннор подошел к палатке отца и отогнул край. - Ты вставать собираешься? – он осмотрел мужчину, завернувшегося в ткань. - Что? – сонно спросил он, открывая один глаз. - Ты вставать собираешься? – четче повторил он и кинул взгляд на клинок. – Кстати, откуда он у тебя? - Коннор, уберись отсюда! – Хэйтем махнул на сына и опять закутался в ткань. Ассасин отошел от палатки и сел на бревно возле Чарльза, который, кажется, немного остыл и стал лучше относиться к парню. - Вы долго знаете моего отца? – спросил метис и осмотрел Ли. - Довольно долго. Тебя еще на свете не было, - Чарльз кинул кости в кусты. На этом вопросы были закончены, что тамплиера не удивило. Странно, что ассасин вообще с ним заговорил. Через пару минут показался и сам Хэйтем, уже готовый и полностью выспавшийся. Ни доброго слова, ни взгляда в сторону. Только прямая дорога к костру и еде. Коннор быстро разобрал палатки, хотя надо было оставить это его отцу, который ничего не делает. Чарльз потушил костер, когда мясо уже было пожарено, убрал еду в сумку и отвязал лошадей, подводя их к ассасину. Хэйтем все молчал, иногда искоса поглядывая на сына, который спокойно передавал свернутые палатки Чарльзу и тот закреплял их у лошади на спине. Необычно наблюдать за поведением сына сейчас, если вспоминать то, что произошло два дня назад, и как он был недоволен тем, что Чарльз едет с ними. Зато, что сейчас? Полная идиллия. - Готовы? – спросил он, вставая с бревна. Коннор недобро взглянул на отца и залез на лошадь. Чарльз ответил кивком и тоже сел верхом. Хэйтем взял коня под уздцы и пошел вперед, не желая пока садиться в седло. После ночи хочется немного размять ноги. Выйдя на тропинку, он ускорил шаг и опустил взгляд на землю, начиная перебирать в голове события только начавшегося дня, а Коннор в это время ехал сзади и смотрел на спину отца, пытаясь подавить в себе зародившуюся к родичу привязанность, которая пугает своей силой. Весь следующий день Коннор проклинал своего отца, и не потому, что тот что-то не так сделал. Вместо того, чтобы поторопиться, Хэйтем медленно брел рядом с лошадью, даже не собираясь ускорять шаг или сделать хоть что-то, дабы прибыть туда раньше. Чарльз тоже недоумевал, иногда поглядывая на ассасина, который всем своим видом показывал раздражение. Торопить мастера Чарльз не хочет, потому что если тот так идет, значит так надо, но и вот так медленно брести по лесу ему тоже не хочется - в угнетающем молчании, которое изредка прерывается пением птиц и фырканьем лошадей, когда мушки залетали им в ноздри. Лишь один раз за весь сегодняшний день Хэйтем остановился возле небольшого ручья и дал коню напиться. Он ни разу не сказал слова ни Чарльзу, ни Коннору, ни даже себе, хотя и ассасин и помощник частенько слышали, как тот что-то бормочет себе под нос. Когда уже почти стемнело, тамплиер решил сделать остановку и сошел с тропинки, уходя глубже в лес, пока не наткнулся на более менее открытое пространство, где можно разбить лагерь. Отдав коня Коннору, он медленно присел на притащенное Чарльзом бревно и стал смотреть на приготовленные для костра ветки. В общем, все как обычно. Коннор расседлывал лошадей, Чарльз разжигал костер, а потом они сообща расставляли три палатки, но кажется Коннор и сегодня не будет спать. Когда со всеми делами было покончено, ассасин присел напротив отца, на небольшое бревно на месте упавшего дерева и стал жарить всем троим оленину. - Я не ожидал от тебя такого, - медленно, растягивая слова, проговорил Хэйтем, не отрывая взгляда от подрагивающего пламени. Чарльз и Коннор подняли взгляд на мужчину, думая, что обращаются именно к ним. - Молчишь весь день, Коннор, - старший Кенуэй все-таки поднял взгляд на сына, пытаясь разглядеть его лицо под капюшоном сквозь яркий свет костра. - Я молчу весь день? – искренне удивился ассасин. – По-моему это с тобой сегодня что-то не в порядке. - Я просто думал над кое-чем. А вот от тебя я ожидал всяких вопросов. Например, как я стал тамплиером или откуда у меня клинок… Я все утро готовился к этому. Коннор ничего не сказал, а только убрал палку с поджаренным куском мяса от костра и передал его Чарльзу, который благодарно кивнул парню. Он действительно хотел завалить отца вопросами, но что-то сегодня этого делать совершенно не хотелось. Странное поведение тамплиера, Чарльз, который всегда находится рядом, да и ассасину и так есть над чем подумать, поэтому глупо сейчас забивать голову новой информацией. Например, да и как обычно, Коннор думал о том, что будет после того, как они все-таки избавятся от Джорджа. Как сказал отец? Они будут вновь пытаться убить друг друга? Не верится, что все будет как и прежде, хотя бы потому, что они показали друг другу, что могут нормально общаться и между ними могут быть нормальные отношения. Будет глупо забывать об этом и опять наигранно злиться друг на друга. По крайней мере так считает Коннор, которому вся эта злость и ненависть уже надоела. Другое дело Чарльз, который избил его в детстве, хотя и к нему злость постепенно начала угасать. Почему – секрет для ассасина. Поджарив еще один кусок мяса, Коннор передал его Чарльзу и тот отдал его тамплиеру, и вновь погрузился в молчание. Так они и сидели, поедая мясо и запивая его приготовленным Ли чаем, пока Коннор не поднялся со своего места, выливая чай в кусты, и не скрылся из виду в густом лесу. Хэйтем ничего не сказал и не сделал. Он придет – по-другому и быть не может. Ассасин ушел потому, что ему просто хотелось прогуляться, вновь подумать, уйти от этого напряжения, которое висело там, в лагере. Почему-то сейчас, когда он шел по мху, росшему возле большой сосны, ему вспомнились те вопросы, про которые говорил его отец. Про то, как он стал тамплиером и откуда клинок. Наверное глупо убивать ассасина и отбирать у него клинок, чтобы носить самому – это как-то не по-тамплиерски. А вот про то, как его отец стал тамплиером – Коннору немного скучно спрашивать. Даже и не хочется. Мало ли, что могло его на это подтолкнуть. Когда он вернулся в лагерь, костер уже почти потух, Чарльз давно храпел в палатке, пытаясь заглушить лошадиный храп, и только отец сидел на бревне и что-то мычал себе под нос, смотря на затухающий костер. - Нагулялся? – спросил он пришедшего ассасина, не поднимая взгляда. Коннор ничего не ответил, а только сел возле отца и взял сосуд с чаем, отпив немного. - Откуда клинок? – все-таки спросил он, быстро глянув на задумчивого отца. Тот сначала напрягся вопросу, но потом его плечи опустились, и он с улыбкой посмотрел от сына, выдыхая: - От твоего дедушки. Коннор замолчал, тоже уставившись на костер. Значит, его дед тоже был ассасином? Он задал вопрос взглядом. - Да, он был ассасином, хотя из него ассасин, как… – Хэйтем нахмурился. – Чертов пират, который только и умел пить и бегать за шлюхами. - Пират? - Да. Когда я был маленьким, то был у него на судне корабельной крысой. Только и делал, что выполнял поручения - помыть палубу, закрепить то или иное, хотя сил у меня еще на то не было. - Но он был ассасином. - Да. Ладно, скажу все как есть, глупо скрываться… Он был хорошим человеком. Пират, да… Убивал, грабил, но… О нем ходили легенды. Его боялись и уважали. Боялись враги и уважали простые жители, как тебя, - тамплиер посмотрел на костер и тяжело вздохнул, вспоминая отца, которого у него почти и не было. – Когда у него было время, он обучал меня всему - как управляться с кораблем, как сражаться, убивать и пользоваться им, - Хэйтем обнажил клинок и посмотрел на лезвие, поблескивающее в свете угасающего костра. – Готовил меня, чтобы я вступил в орден. - Стоп. Но если твой отец был ассасином, как ты мог после этого стать тамплиером? ОН же готовил тебя! Мужчина как-то грустно посмотрел на свои сапоги. - Когда отца убили, я убежал. Меня нашел Реджинальд Берч. Он меня обучал и посвящал в их дела. Он был тамплиером… Об ассасинах я больше не думал. И об отце тоже. Иди спать, Коннор. Немного помявшись на месте, ассасин встал с бревна и вошел в палатку. Хэйтем томно вздохнул и осмотрел клинок. Ему не хватает отца наверное так же, как и Коннору его матери. Хотя бы в чем-то они похожи. И Хэйтем лишился семьи, и его сын. Опустив голову еще ниже, тамплиер подбросил веток в костер и резко поднял голову к небу, рассматривая мерцающие на нем звезды. *** Утром Хэйтем все сделал сам - поджарил мяса, приготовил чая и оседлал лошадей, чем удивил проснувшихся Коннора и Чарльза. Но те ничего не сказали, хотя очень хотели, поэтому пришлось быстро поесть и отправиться в путь, быстро собирая палатки. Ловко запрыгнув на коня, Коннор поправил на его спине свернутую палатку и повернулся к отцу, который пытался залезть на лошадь, старающейся его укусить и постоянно шедшей боком, не давая залезть на себя. - Да стой ты, тупое животное! – взревел тамплиер и сильно дернул поводом, от чего животное запрокинуло голову и попыталось встать на дыбы. Коннору это надоело. А особенно ему надоело то, как отец пытается побить ни в чем неповинное животное. Спрыгнув со своей лошади, он подошел к коню отца и осторожно взял его за повод. - Возьми моего, - кинул он отцу и посмотрел в испуганные глаза лошади, которая пятилась от ассасина назад. Отряхнув костюм, Хэйтем что-то оскорбительно прошептал в адрес животного и подошел к лошади ассасина. - Давай быстрее! – крикнул он Коннору. Аккуратно положив ладонь на морду лошади, Коннор провел ей от лба до ноздрей и та немного успокоилась, ниже наклоняя голову. Хэйтем тяжело вздохнул и закатил глаза, ожидая, когда тот закончит успокаивать животное и отчалит отсюда. Пару раз проведя рукой по шее лошади, Коннор улыбнулся, когда та прикрыла глаза и уперлась лбом в плечо ассасину, тяжело вздыхая. Чарльз уехал проведать дорогу, а Хэйтем напряженно следил за движениями сына, как он гладит шею животного, перебирает в пальцах гриву и при этом спокойно улыбается. Сын завораживает его. Хэйтем это понимает и это пугает. Вот сейчас, его сын успокоил животное, которое готово было размазать тамплиера о ближайшее дерево, общается с ним на каком-то неизвестном языке тишины и прикосновений. Животное с неким удовольствием подчиняется ему, хотя могло размазать и его. Момент, когда он охотился. Как быстро и метко он убил оленя, как просил у него прощение. Все эти дурацкие заморочки так и раздражают Хэйтема, и одновременно притягивают внимание и душу к своему сыну. Аккуратно забравшись на лошадь, Коннор подошел к отцу. Тот качнул головой и послал коня к тропинке, куда пошел Чарльз. Весь сегодняшний день Хэйтем пытался понять, где он, что он и почему в таком состоянии. Таком взвинченном, напряженном, непонятном ему самому, словно бы у него что-то не получилось, провалилось дело или его ожидает неминуемая смерть, которую он так боится. Руки трясутся, глаза судорожно бегают по спине впереди едущего сына, а грудь сдавливает давно забытое ощущение привязанности, желания и заботы, и все это перемешано с чувством страха. Это не его, это не он, ему это не нужно. Коннор ему может и сын, но только биологически, они слишком далеки друг от друга, они слишком разные. Природу не обманешь, а? Коннор ехал впереди, временами поглаживая шею коня, и думал о том, что ему ночью сказал отец. Как стал тамплиером. Неужели он мог там легко и быстро забыть об отце? Это как предательство, ведь тамплиеры и ассасины – это заклятые враги, а он так легко переменил сторону после смерти отца. Наверное надо встать на его место, чтобы понять, потому что это никак не укладывается в голове ассасина – он не понимает. Опять вечер, половина пути преодолена. Опять молчание и напряженный воздух, который витает между тремя людьми, как шаровая молния. Хэйтем пытается успокоить себя, сваливая напряжение и бред своих мыслей на простую усталость. Но вот взгляд, так отчаянно блуждающий по сыну говорит о другом, что пугает и раздражает еще больше. От этого не спрятаться и не убежать. Все испортить? Разорвать? Это еще можно устроить, но одна только мысль об этом причиняет пока не совсем сильную боль, заставляя мысли остановиться, вернуться в привычное русло и забыть. Пусть и ненадолго. Сев на бревно, тамплиер уставился на сына, пытаясь лучше разглядеть спрятанное под капюшоном лицо. Он хочет понять, о чем думает ассасин, что чувствует, но тот словно прячется под маской, не показывая окружающим своего истинного состояния. И отцу грустно от того, что животное может получить от него больше эмоций и внимания, чем он сам. Что-то прошептав себе под нос, Коннор поднял голову и заметил пристальный взгляд отца, который и не думал отводить его от сверкнувших в огне глаз сына. Немного смутившись, парень опять опустил взгляд к пистолету, который он чистил. Хотелось подойти к сыну, положить ему на плечо руку и извиниться. Но за что? Что Хэйтем сделал такого, за что надо извиняться? Отсутствовал в его детстве? Хотел убить? Ненавидел? Да за все сразу. Качнув головой, мужчина встал, потер затекшую шею и посмотрел на Чарльза. Преданный пес, который всегда следует за ним. Всегда выполняет приказы, всегда на все согласен и все поддержит. Отведя взгляд от него, он опять зацепил взглядом сына. Дикий волк, который не будет следовать, не будет слушать, а если кто-то или что-то заставит его, то завоет и кинется. Никогда, кажется, преданным и не будет, как его не задобри. И почему он, а не Чарльз? К Ли должно быть больше заботы, а не к тому, кто может развернуться и уйти, когда протягиваешь руку с едой. Пугает. Это неправильно. Проверив оружие, тамплиер пошел в лес – тут слишком душно.