Death Will Be Our Savior

Прошло достаточное количество времени, чтобы Коннор начал беспокоиться - отец так и не вернулся, а идти ночью одному в лес - глупая затея. Просто сидеть и ждать в лагере, сложа руки, индеец не собирался - пока Хэйтем не вернется, чувство тревоги на душе не исчезнет. Резко поднявшись с бревна, ассасин быстро покинул лагерь под встревоженный взгляд Ли. Намереваясь вернуть отца обратно, Коннор продвигался вглубь леса, прислушиваясь к каждому звуку в ночной тиши. Вряд ли Хэйтем мог уйти далеко, но если это так - это на него совсем не похоже. Далеко идти не пришлось - отец обнаружился сидящим на бревне и разглядывающим ночное небо. Коннор остановился, а затем спрятался за деревом неподалеку, решив понаблюдать - идти сейчас к отцу совсем не хотелось. Раз Хэйтем нашелся целым и невредимым, можно было возвращаться в лагерь, но индеец медлил, пристально разглядывая мужчину. Тот тяжело дышал, жадно хватая ртом воздух и сжимая в пальцах свою треуголку. Такое поведение отца, с его вечно непроницаемым лицом, было из ряда вон выходящим. Хотя, он весь день вел себя странно, так что можно возвращаться. Отойдя от дерева, Коннор было двинулся к лагерю, но снова остановился. У него были вопросы к отцу, и уходить сейчас было глупо. Глубоко вдохнув, ассасин подошел к мужчине, который, в свою очередь, резко повернул голову в сторону приближающихся шагов и тут же поднялся с бревна. Коннор встал рядом и уставился на ночное небо. - Тебя долго не было. - начал он и замолчал, не зная, что еще сказать. - Прости, что заставил волноваться. - с усмешкой произнес Хэйтем, покрутив в руках треуголку и затем надев ее. - Я и не волновался. Просто будет глупо, если на тебя нападут волки или медведь. - фыркнул индеец. - А сотрудничать с Ли я не стану. - Я знаю. - мужчина уставился взглядом себе под ноги, вздохнув. Ассасин бегло посмотрел на отца. Передумав что-либо у того спрашивать, он развернулся и направился в лагерь. - Коннор. - окликнул его отец и поднял голову, заметив, как сын заметно напрягся. Ассасин секунду помедлил, развернулся и подошел к отцу. Тот выглядел нерешительным, даже немного испуганным, что заинтересовало индейца - такого отца он видел впервые, без своей обычной маски спокойствия и безразличия. Надо же, какое разнообразие привнес сегодняшний день в поведение тамплиера. Вероятно, опять будет говорить о своих делах, которые никоим образом не касаются Коннора и которые ему сейчас вообще малоинтересны - того, что знает он, ему волне достаточно. - Прости меня, Коннор. - тихо сказал Хэйтем, и уголки его губ дрогнули. - Знаю, это звучит глупо, но… Прости. За Дзио, за то, что бросил вас, что не признал тебя сразу. - мужчина поднял глаза на ночное небо, поджав губы. - За то, что ненавидел тебя и хотел убить. Может… Забудем старые обиды? Коннор только и смог, что удивленно изогнуть брови - это что, очередной хитроумный план отца? - Как в тот раз? Ну уж нет. - махнув рукой на Хэйтема, индеец развернулся в сторону лагеря, но сильная рука мужчины задержала его. - Коннор, не веди себя так… - Кто бы говорил! - Коннор резко выдернул руку из хватки отца и отошел от него. - Хватит с меня! Мы слишком разные, хоть и можем иногда нормально общаться, как отец с сыном, но это больше похоже на отношения двух малознакомых людей. Так что пусть все останется так, как есть. - Какой же ты непостоянный. - хмыкнул тамплиер. - Я хотел как лучше. Ладно, иди. - махнув рукой, он снова сел на бревно и уставился взглядом в небо. Коннор раздраженно закатил глаза и спешно удалился в сторону лагеря. Хэйтем в который раз тяжело вздохнул и опустил голову, рассматривая помятую траву под сапогами. Он совершил ошибку - надо было начать разговор как-нибудь по-другому. Хотя, скорее всего, его ошибка таится в прошлом, где много проблем и пробелов. И если пробелы еще можно как-то восполнить, то избавиться от проблем было труднее. Вся эта ситуация была неприятна - он думал, что Коннор простит его, как и обязан был сделать, но этого не произошло. Обидно, даже больно в какой-то степени. Вот так всегда - когда действуешь искренне, действительно хочешь добра, от тебя отворачиваются и не верят. Это раздражает, но опять же - в этом есть его вина. Но сын! Он должен был почувствовать! А что в ответ? Удивленный взгляд и недоверие родному отцу! Надоел! Надоел его внешний вид, его осанка, лицо, вечно скрытое под капюшоном, его презрительное и недоверчивое отношение. Да кем он себя возомнил? Ведет себя как Вашингтон - смотрит на всех свысока. Он его отец. А значит, имеет право на нормальное отношение к себе. Резко поднявшись на ноги, Хэйтем отряхнулся и двинулся в лагерь по следам ассасина. Надо успокоиться и поспать - может с новым днем в голове появятся новые мысли и его отношение к сыну вновь изменится. Пройдя некоторое время по лесу в сторону лагеря, Хэйтем резко остановился, заметив впереди белый силуэт. Голова в капюшоне низко опущена, руки сжаты в кулаки, глубокое дыхание, заметное даже со спины. Это Коннор? Мужчина окликнул его, и тот обернулся на голос. Да, это его сын. Выпрямившись и заведя руки за спину, Хэйтем подошел к нему. Почему же Коннор не вернулся в лагерь? Ведь он так спешил туда. Индеец снова опустил голову и замер. - Ты всегда так делаешь? - тихо спросил индеец. Хэйтем хотел было ответить, набрав воздуха в грудь, но тот опередил его. - Сначала делаешь черт знает что, а потом извиняешься. Чтобы все повторилось вновь? Знаешь, я достаточно натерпелся твоих непредсказуемых выходок. - Коннор. - Хэйтем положил руку на плечо сына. - Ты прав, но только отчасти. Я больше не буду так делать. Хватит с меня, ведем себя как дети, а ведь мы уже взрослые люди. Тем более я твой отец. Можешь не верить, но даже у такого как я могут пробудиться отцовские чувства. - индеец ухмыльнулся, поднимая глаза на мужчину. - Это звучит ужасно. Я бы скорее поверил Ли, чем тебе. - Но все же ты мне веришь? - Мне надоело метаться, словно птица в клетке. - вздохнул Коннор, закрыв глаза. - Если я еще раз сделаю неверный шаг, можешь меня не прощать. - Хэйтем улыбнулся и поманил к себе сына, чтобы обнять, но тот замялся на месте. Сняв капюшон, индеец посмотрел на отца и неуверенно приблизился к нему, кладя голову на плечо и принимая такие непривычные для него объятия. Хэйтем вновь улыбнулся, крепче обнимая сына. Все-таки есть в этом что-то новое и приятное. «Ну хоть кто-то родной кроме Ахиллеса», - подумал ассасин и осторожно обнял отца. Но если тот снова что-нибудь выкинет - он его убьет. Надоело терять доверие, которого и так почти не осталось. - Идем в лагерь. - шепнул Хэйтем и отпустил сына, внимательно всматриваясь в его глаза. - Ты красивый. Так похож на Дзио, зато от меня ничего нет. Кроме дрянного характера. - тихо произнес мужчина, скользя взглядом по лицу сына. Коннор опустил глаза вниз, едва заметно кивнув, и пошел к лагерю, смотря себе под ноги. Он так хотел отцовского внимания, и получил его. Но внутри все кричало о том, что это неправильно, что надо оградить себя от очередной лжи. Хэйтем шел позади сына, разглядывая его широкую спину и думая о том, как бы теперь все не испортить. Ведь он, вроде как, добился расположения, получил то, чего недавно так хотел. Но сейчас, смотря на сына, в душе помимо привязанности и желания заботиться о нем, таится что-то такое, чего Хэйтем пока не может понять - неприятное ощущение, словно он предал сына, хотя еще ничего не сделал. Всего лишь ощущение, но надо быть осторожнее… *** Когда отец и сын вернулись в лагерь, они быстро разошлись по разным углам, словно того перемирия и не было. Хэйтем, как обычно, сел на притащенное бревно и подставил ладони огню. Коннор же встал возле своего коня и положил руку на его шею, медленно проводя по мягкой шерсти вниз, к плечу, и думая - поступает ли он правильно или лучше все это прекратить? Убить Вашингтона, например. Уйти сейчас из этой компании и сделать все самому. Или уйти накануне битвы, предоставив все отцу и Чарльзу. Нет, это будет выглядеть как трусость, даже как предательство в какой-то степени. Что остается? Сидеть тут и делать вид, что все хорошо. Хотя, все правда стало налаживаться. Не до конца верится. Коннор привык ко лжи отца, слишком уж тот часто обманывал его и не глупость ли – верить ему сейчас? Кажется, легче просто забыть все предательство - слишком уж долго ассасин изводил себя этим. Тяжело вздохнув, Коннор отошел от коня и встал рядом, повернувшись лицом к костру. Хэйтем все еще сидит, склонив голову, Чарльз копошится в палатке. Спать неохота, сидеть без действий тоже, но и говорить сейчас что-то нет никакого желания. Поэтому, положив руку на томагавк, Коннор двинулся в лес, не замечая тихий оклик отца. Надо проветриться в одиночестве. Хэйтем покачал головой, когда его сын скрылся в ночном лесу, и опять устремил свой взгляд на огонь, смыкая пальцы в замок перед собой. Коннор. Его родной сын, парень, который перевернул некоторые моменты его жизни с ног на голову и, кажется, это вошло у него в привычку и отвыкать от этого он не собирается. Конечно, ему легко это делать, а вот тамплиеру приходится трудно, потому что надо разрываться между двумя делами: прибирать за ассасином и за ним же охотиться. Хвала небесам, сейчас этого делать не надо, потому что Коннор под наблюдением, да и вряд ли теперь замыслит что-то плохое против отца – он и так у него на виду, да и не замышляет ничего плохого. Сейчас у них одна задача – Вашингтон, и будет очень глупо устраивать друг другу неприятности. Плюс они еще и помирились, кто захочет разрушить эти новые отношения? ### Коннор прислонился спиной к березе и запрокинул голову вверх, глядя в ночное небо сквозь листву. Завтра они должны добраться до Вашингтона, убить его, а что потом? Об этом он думать не хочет, потому что и так уже извел себя этими мыслями. Будь что будет, он всегда найдет себе занятие. Вдохнув побольше воздуха, Коннор оттолкнулся от дерева и пошел чуть глубже в лес, надеясь найти там сон. ### Хэйтем давно отошел от костра и ушел в палатку, теребя в руках свое кольцо, которое недавно рассматривал Коннор. - Мастер Кенуэй… Мастер Кенуэй. Хэйтем поежился на месте и что-то промычал, переворачиваясь на другой бок. - Мастер Кенуэй! – уже громче, и мужчине пришлось поднять голову, разлепив веки. - Что такое, Чарльз? - Нам выдвигаться пора. Все палатки, кроме вашей, уже собраны, лошади готовы, остались только Вы. - Хорошо, - зевнул он. – Сейчас соберусь. Чарльз удовлетворительно кивнул и выполз из палатки тамплиера. Коннор сидел на бревне и смотрел на уже холодные угли, хрустя костяшками пальцев. Сегодня важный день - убийство Вашингтона. А если не получится, что тогда? Если Вашингтон узнает, кто это хотел сделать, и будет преследовать Коннора? Конечно, парню не привыкать к слежкам, но это Вашингтон. Кто знает, на что он способен. Через минуту из палатки вылез Хэйтем и быстро надел треуголку. - Чарльз, собери палатку, пожалуйста. Ли кивнул и пошел к палатке, а сам Хэйтем устроился на бревне возле сына. - Доброе утро, Коннор. - Доброе, - буркнул ассасин и натянул на голову капюшон. - Готов? - Я один буду это делать? Хэйтем вздохнул и потянулся к небольшому мешочку, где должно было лежать вяленое мясо. - Он тебе доверяет, сынок. В этом нет ничего трудного. Говоришь, что у тебя есть важный разговор, уводишь его в укромное место и дело закончено. Легко же? Легко. - достав небольшой кусочек, он прикусил его и завязал мешочек обратно. - А если не получится? - Коннор, - Хэйтем задумался над тем, как бы убедить сына в том, что все получится, потому что тут нет ничего трудного. – Просто не думай об этом. - Почему бы этого не сделать тебе? У тебя же больше опыта! - Меня не подпустят так близко к нему, как тебя. Я уже говорил, «доверие» – вот наше главное оружие. И оно, между прочим, у тебя есть. Все, хватит ныть! - хлопнув себя по бедру, Хэйтем поднялся с места и взял свернутую палатку у Чарльза из рук. – По коням. Хотелось бы возразить отцу, сказать, что он не хочет этого делать, но тот вряд ли будет слушать. Можно было бы и подкупить одного из солдат, чтобы тот сделал всю работу - вряд ли людям генерала нравится все то, что он сделал. Преданных лиц можно пересчитать по пальцам на руке. Закрепив палатку на седле, тамплиер запрыгнул на коня и повернул его в сторону тропинки. - Часа три пути, и мы на месте, - он кивнул сыну, который выглядел, мягко говоря, недовольным, и, улыбнувшись ему, послал коня легкой рысцой. Нет, Хэйтем мог бы сделать все сам, не подвергая сына, который внезапно стал ему дорог, опасности. Но так шансы на удачу упадут еще больше. Коннор – опытный ассасин, который уже натворил дел, убил много важных людей, вылезал и не из таких передряг. Хэйтем Кенуэй – человек, у которого доверенных лиц больше, чем у Вашингтона, навыков больше, чем у генерала и уж точно люди посмышленее, но даже они не смогли поймать Коннора, когда тот был почти как на ладони. Не получится ничего сегодня – получится в следующий раз. Его сын сможет это сделать, он уверен в этом. ### Чарльзу все равно на парня, который ехал позади него. Умрет, не умрет - какая разница? Если тот не справится с этим заданием, можно будет послать другого человека или мастер Кенуэй пошлет его, а уж, как уверен сам Чарльз, он точно справится с этим легким заданием. Способов, чтобы устранить Вашингтона, куча и один лучше другого. ### Коннор старался не думать ни о чем. Надо просто успокоиться. Ведь если что, то отец прикроет его, верно? Почти через четыре часа они выехали на пригорок и остановились. Внизу на поле был разбит лагерь Вашингтона. До Нью-Йорка рукой подать, рядом находятся небольшие деревни, на которые можно напасть в случае нехватки продовольствия. - Ну что? Скачи. Мы будем тут недалеко, - Кенуэй-старший обернулся к сыну. Коннору осталось только обреченно кивнуть и проехать дальше. Хэйтем взял проезжающую лошадь за повод и остановил. - Эй, осторожнее там. Глупо будет, если ты умрешь, после всего того, что мы исправили. - Да, отец, - Коннор улыбнулся уголком губ, но Хэйтем из-за капюшона этого не увидел. Приятно осознавать, что о тебе хотя бы немного, но заботятся. Выслав лошадь в галоп с места, Коннор направился вниз по холму в лагерь Вашингтона, кивая солдатам, которые по костюму быстро его узнали. Да тогда тут может каждый надеть костюм ассасина и проникнуть в лагерь. Хэйтем и Чарльз развернули лошадей и отъехали глубже в лес. Хэйтем надеялся на то, что скоро услышит шум из лагеря, который будет означать, что генерал мертв, а вскоре после него на холме появится Коннор и улыбнется ему.