Death Will Be Our Savior

Коннор остановил коня возле двух доверенных людей подле палатки генерала и спешился. Не хочется ему идти внутрь, видеть Вашингтона, слушать его, потому что он боится того, что струсит, когда придет время убивать. И что еще хуже, он до сих пор не знает, как его лучше устранить. Импровизировать он не умеет, да и опасно это. Тут много глаз и ушей, которые могут случайно услышать или увидеть что-нибудь не то, и вряд ли они будут колебаться насчет того, какую сторону выбрать. Люди, окружающие генерала – это те, кому он доверяет свою жизнь. Они никогда не уходят от него и по одному его взгляду понимают, что надо делать. Надо избавиться сперва от них. Кашлянув пару раз, ассасин отогнул край палатки и вошел внутрь. - Генерал, - позвал он мужчину, который стоял, согнувшись над столом, и вел кончиком хлыста по карте, объясняя старшим офицерам, что надо делать. Услышав знакомый голос, он поднял голову и скромно улыбнулся. - Коннор, рад видеть тебя. Подожди немного снаружи, я тебя позову, как освобожусь, - он кивнул парню и вновь уставился на карты, а Коннору пришлось выйти из палатки. Солдаты ходили туда-сюда с ружьями наперевес, кто с саблями, кто переводил лошадей с одного места на другое. Сейчас самое время оценить ситуацию, в которой оказался ассасин. Глупо было вот так спонтанно бежать вниз - ведь у него был шанс все здраво оценить, был потрясающий вид на лагерь, чтобы с холма просчитать пути отступления, количество солдат, оценить местность. Но нет, он сорвался с места и без плана двинулся вперед. Первый раз с ним такое. Первый раз он перед убийством чувствует страх. Слишком много людей, слишком мало места для того, чтобы развернуться, смерть генерала заметят быстро, и еще быстрее поднимется шум с паникой. Конечно, есть вероятность, что Коннора не станут искать, потому что не всем солдатам нравится то, что сейчас происходит, но так же есть шанс того, что они побегут за ним. О том, что солдаты не любят генерала, Коннор может только гадать. Ведь если бы им не нравилось, в противном случае они бы дезертировали. - Коннор? Ассасин резко обернулся, видя перед собой генерала. - Проходи. Я надеюсь, что ты по важному делу, у меня мало времени. Поджав губы, Коннор вошел внутрь. Возле стола стояли офицеры и что-то обсуждали, на выходе из палатки стояло два солдата. Тут нельзя ни говорить, ни тем более убивать. Придется действовать спонтанно, без оценивания ситуации. Если получится убить его, Коннор себя зауважает. «Язык мой – враг мой. Правда – грозное оружие», - подумал Коннор и подошел к Вашингтону. - У меня важные новости. - Я слушаю, - он подошел к столу и тоже уставился на карту, как и офицеры. - Я… Не могу говорить об этом здесь… При этих людях. Вашингтон удивленно уставился на него, как и остальные. - Что за люди? Что с ними не так? Коннор, не отнимай у меня времени. Если это действительно так важно, то говори быстрее. - Прошу Вас, хотя бы выйти из палатки, там меньше ушей, - ассасин сглотнул и пробежался взглядом по людям, которые находились рядом с генералами. Надо быть слепым, чтобы не заметить их напряжение. - Ох, хорошо, - кивнув подчиненным, он вышел. – Что не так с моими людьми? Коннор встал возле генерала и замолчал, не совсем зная, что говорить дальше. - Вы доверяете мне? - Более менее. - Меня прислали убить Вас, - выдохнул ассасин и отвернулся от Вашингтона. - Что? Ты смеешься, да? - Мой отец. Прошу Вас, я очень многое знаю, но не могу говорить об этом в присутствии ваших людей, потому что… - он подошел ближе, - они вам больше не подчиняются. Я пришел защитить и предупредить Вас, но для полной картины мне нужна уединенность. - Не смеши меня, мальчик. Что-то ты темнишь. Но, знаешь, прогуляться по лагерю я не против, мне давно надо было осмотреть своих людей, - кивнув ассасину, он двинулся вперед. Коннор почесал затылок и пошел вслед за генералом. Все катится псу под хвост. Глупо было даже предполагать, что это все воплотится в жизнь. - С чего ты взял, что мои люди больше не верны мне? - Они подкуплены, - выдал первое, что пришло в голову парень. - Вот значит как. И кем же? - Моим отцом, - опять спонтанно ответил Коннор, уже желая оказаться как можно дальше от этого места. Генерал остановился, не поворачиваясь к Коннору. - Ваши поступки мешают его делам. Вашингтон напрягся, а потом засмеялся, закинув голову. Коннор не знал, чего и думать. - Знаешь что… Это ты сейчас своими поступками и словами мешаешь моим делам. Я доверял тебе Коннор. Проблема знаешь в чем? Что я знаю все, что ты замышляешь, борец за добро. Ты испытываешь мое терпение, мальчик. Лучше иди обратно и спасай себе невинных овечек, - грозно посмотрев на парня, генерал развернулся и пошел обратно. «Сейчас или никогда», - пролетело в голове у ассасина, и он обнажил клинок, метя в шею Вашингтона. Его последние действия не радуют никого. Увидев, как стремительно к нему приближается тень Коннора, Вашингтон развернулся и отразил удар, поранив при этом запястье. Рука ассасина соскользнула, и он потерял равновесие. - Схватить его и привести ко мне живым, - отдал приказ Вашингтон и указал на Коннора, который быстро поднимался с земли. Солдаты возле него быстро зашуршали и направились к ассасину, окружая его кольцом, как голодные волки. Громко свистнув, Коннор обнажил томагавк, пытаясь быстро оценить преимущества врага. План провалился, Вашингтон спешно направлялся в сторону своей палатки, солдаты бежали в сторону Коннора, а кольцо все сужалось и сужалось. Топот копыт, храп лошади и крики солдат, когда та, растолкав всех, подбежала к ассасину и остановилась возле него. Ловко взобравшись на спину коня, Коннор побежал прочь, слыша, как свистят пули и кричат солдаты. Будет чудом, если он выберется из лагеря генерала живым и невредимым, потому что он только и успевал, как разворачивать коня перед той или иной палаткой, огибая людей и расталкивая их. То и дело он слышал выстрелы, звон доставаемых сабель и ругань солдат. В голове все смешалось. Слишком малы шансы того, что он выберется отсюда. Ладно городская стража, от них легко скрыться в переулках или в лесу, но тут открытая местность, где его можно достать точным выстрелом и количество солдат уже внушает ужас. Кажется, Коннор ошибался насчет того, что половина солдат не предана генералу. Его тут любят все. Звук выстрела и резкая боль в голени. Схватившись за шею коня, он сохранил равновесие и глянул на ногу - порванная ткань и кровь. Глупо было надеяться, что его не заденут. Пришпорив лошадь, он повернул в сторону леса, надеясь скрыться там среди густой листвы и потом, когда его оставят в покое, вернуться к отцу. Вот тот будет недоволен, когда узнает, что Вашингтон жив, хотя… Он наверняка уже об этом знает и продумывает в голове варианты того, как обругать сына, на которого он положился. Перепрыгнув через поваленное дерево, Коннор въехал в лес, то и дело успевая огибать многочисленные деревья и уворачиваться от веток, которые то и дело хлестали по лицу. Конь замедлил ход, не в состоянии быстро двигаться по густым зарослям, шум лагеря немного стих, а вот звуки выстрелов ассасин еще слышал. Остановив лошадь на развилке, ассасин согнулся над шеей животного и тихо застонал от жгучей боли в голени. Мышцу напрягать больно, в седле держаться стало трудней. Наклонившись к ноге, он провел пальцами по ране. На ощупь пуля всего лишь задела ногу, но это только на ощупь, на лучшее надеяться уже не стоит. Съехав с развилки, Коннор опять скрылся в лесу, двигаясь в сторону отца. Лошадь согнула голову и аккуратно ступала на мягкий мох, а пена изо рта тяжело падала под ноги. Коннор перехватил повод другой рукой и осмотрелся по сторонам, надеясь найти взглядом открытое пространство, откуда можно нормально осмотреть местность и понять, где он сейчас находится, и найти место, где должен находится Хэйтем с Чарльзом Ли. Вскинув голову, лошадь встала на месте, а потом попятилась назад, пытаясь закусить удила. Коннор натянул повод, но было поздно - дернув головой, лошадь выдернула повод из рук ассасина и понесла вперед. Коннор быстро схватился за гриву коня. Что так испугало лошадь, он не понял, хотя чего понимать, если те даже иногда и себя боятся. На огромной скорости они неслись через лес. Коннор не успевал закрывать лицо от веток, и в скором времени на нем появилось несколько кровоточащих порезов, несколько раз он сильно ударился раненой ногой о ствол дерева, когда конь пробегал слишком близко. Коннор мог бы и спрыгнуть со спины животного, но тогда была большая вероятность того, что он что-нибудь сломает себе при падении, потому что ровного места тут нет. Резко затормозив, лошадь затопталась на месте, косясь на всадника. Воспользовавшись заминкой, ассасин сполз с лошади и быстро схватил ее за повод, надеясь, что та больше никуда не побежит. Переводить дыхание времени нет, надо двигаться дальше. Стараясь не сильно беспокоить больную ногу, он пошел вперед, начиная узнавать эти места. Кажется, именно тут они ехали несколько часов назад перед тем, как напороться на лагерь Вашингтона. Встав на дыбы, лошадь оттолкнула парня и вновь побежала вперед, цепляясь поводом за ветки. Коннор махнул в ее сторону ладонью и, проводив взглядом, пошел дальше, надеясь, что идти тут недолго. Голосов нет, звуки выстрелов стихли, только пение птиц, шелест листвы, да хруст редких веток под ногами. Лес немного поредел и теперь давал больше возможности развернуться, оставляя валежники позади. Солнце стало освещать большее пространство, теперь не приходилось постоянно расчищать себе путь ломанием веток и проходом под ними. Мышца стала ныть сильнее и теперь, даже по ровной местности идти стало вдвое труднее. Коннор очень надеялся на то, что сейчас он выйдет на отца, который должен ждать его неподалеку, но его все нет и нет. В какой-то миг парень даже поймал себя на том, что думает о предательстве отца. Что он убежал, когда понял, что ничего не вышло. Использовал ассасина в своих целях, прикрывшись добрыми словами. Но Коннор быстро себя одернул, говоря себе же, что вряд ли бы он так поступил. Слишком долго он выстраивал то, что они имеют сейчас, чтобы вот так вот взять и все сломать. Его отец не из таких людей. Замерев на месте, Коннор развернулся и положил руку на томагавк. - Так вот чего так испугался конь, - тень улыбки пробежалась по его лицу. Волк ощерился и облизал обнаженные десна, кружа вокруг парня. - Знаешь, что я ранен, да? – аккуратно взяв оружие в руку, ассасин встал в боевую стойку и напрягся, выжидая момент, когда зверь нападет. Волк припал к земле и утробно зарычал, не решаясь нападать на столь крупную добычу. - Иди, пока цел, - шепнул парень и поджал губы. – Убей лучше бобра. Восприняв шипение как знак, волк прыгнул на Коннора и был повержен точным ударом томагавка по животу. С тихим скулением он упал на землю и закатил глаза, выталкивая последний воздух из легких. Парень покачал головой и захромал дальше, жалея об этой смерти. - Коннор! Повернув голову, Коннор увидел отца, который шел к нему. Он ничего не смог сделать, кроме как облегченно вздохнуть и улыбнуться. Не предал. Он рад это осознавать. - Где ты так долго был? - Лошадь убежала, я от солдат спасался. Ничего не вышло, - с сожалением произнес Коннор и опустил голову. - Ничего, идем, - он пошел в том направлении, откуда вышел. Качнув головой, ассасин последовал за ним. - Да ты ранен! – воскликнул Хэйтем. - Царапина, - отмахнулся Коннор и осел на землю, потирая ноющую мышцу, – Мне просто нужно что-нибудь, чем можно перевязать. - Чарльз! – обратился тамплиер к мужчине, и тот быстро закопошился, пытаясь отыскать бинт, если он вообще прихватывал его с собой. Выудив из седельной сумки сверток белой ткани, он протянул его Хэйтему, и тот кинул ассасину, который ловко поймал его. - Чарльз, скачи обратно в Бостон. Нам нужны лазутчики, которые могут втереться в доверие к Вашингтону. Давай, мы скоро тоже прибудем. - У меня нет коня, - прошипел Коннор, аккуратно перевязывая голень. - Ничего страшного. Пока на одной, а потом найдем. - Но мастер Кен… - Не спорь со мной, - отрезал тамплиер. Мужчина кивнул и забрался на спину лошади. – Поезжай скорее. Как найдешь их, скажи, чтобы действовали быстро. Надеюсь, ты понимаешь мою мысль. – Чарльз кивнул. – Конечно, понимаешь. Если бы не понимал, я бы не принял тебя, - улыбнувшись Чарльзу, Хэйтем кивнул и, хлопнув лошадь по крупу, повернулся к сыну, слушая, как глухой топот конских копыт постепенно становится тише. - Что было не так? – сев рядом с сыном на прогретую солнцем землю, он осмотрел раненую ногу. - Я не знаю что с ним, - Коннор потер лицо и закрыл глаза, стараясь спрятаться под капюшоном. – Он… Он знал? Знал обо всем, обо мне, о моем поступке? Я только надеюсь, что он не поверил в мою «ложь». Я пытался подкупить его правдой. - Соврал, сказав правду? Ассасин кивнул. - Я очень на это надеюсь. Ладно, нам нельзя задерживаться на одном месте. Коннор, ты хорошо знаешь Фронтир. Куда лучше двигаться? - Фронтир каждый день расширяется… - он тяжело вздохнул и встал с земли. - Будем стараться не выходить на главные дороги. - Понял, - тамплиер поднялся с земли и подошел к пасущейся лошади. – Сейчас нам надо как можно быстрее убраться с этого места. Залезай, - взяв коня под уздцы, он подождал, пока его сын заберется на лошадь, и уже потом сел следом, сжимая повод одной рукой. Развернув коня, он послал того рысцой и по кромке дороги поехал следом за Чарльзом, чувствуя, как от костюма сына пахнет еловыми иголками и пылью. Незаметно проведя по его плечу носом, он закрыл глаза и вспомнил его мать, почти неосознанно, просто это все почему-то вызывает только ее образ. - Отец? – позвал его Коннор, и Хэйтем быстро выпрямился. - Да? - Я рад, что ты меня не бросил, - почти что прошептал парень и опустил голову, смотря на сжимающую повод руку отца и на его кольцо. Хэйтем незаметно для себя расплылся в улыбке. - Все изменилось, сынок, - он тяжело вздохнул и посмотрел на затылок сына. – Все изменилось. С этого дня и до нашей смерти… Я надеюсь, - он сжал руку сына, которая покоилась на луке седла, и почувствовал, как та напряглась. Вообще, хотелось его обнять, уткнувшись носом в плечо, но этот жест был бы излишним, как он думает. Выражение слишком большой привязанности. Не уместен. Надо подавить желание. И забыть.