Death Will Be Our Savior

Нападение на деревню удалось предотвратить, напав по пути на нескольких разведчиков и пару гонцов. Конечно, Коннор не был полностью уверен в этом, поэтому на протяжении месяца после того, как он расстался с отцом, каждый день он патрулировал окрестности, возвращаясь в деревню далеко за полночь. После одного месяца напряжения деревня позволила себе немного расслабиться, а потом уже дела пошли в гору. Люди постепенно забывали о нападении, не думая о том, что в скором времени их может ждать что-то ужасное вроде смерти. Коннор тоже позволил себе расслабиться, сокращая время патрулирований и их частоту. Теперь он больше времени проводил в деревне, начиная забывать о своем прошлом, словно он тут всю свою жизнь и жил. Конечно, много чего не хватает, например, матери. А когда он выезжает в очередной патруль, то кое-какие моменты из прошлого всплывают в памяти, когда он видит то или иное место, где что-либо произошло. ### - Радунхагейду! – воскликнула девушка и подошла к парню, кладя на его плечо руку, чтобы тот обратил на нее внимание. Парень обернулся и скромно улыбнулся, – Там приехал какой-то человек. Сходи, проверь. Он мне кажется подозрительным. У него пистолеты. Коннор нахмурился и, извинившись перед людьми, с которыми он проводил время, пошел за девушкой. Тропа к воротам деревни встретила его сильным порывистым ветром, а снег сразу стал бить в лицо, попадая в глаза. Выйдя из деревни, Коннор остановился неподалеку от силуэта и стал приглядываться к нему, кладя руку на томагавк в случае опасности. Конь спутника отряхнулся от снега, человек рядом вздрогнул и потер ладони друг о друга, вглядываясь в темноту и метель. Коннор тяжело вздохнул, чувствуя, как сердце начинает сильно бить в горле, словно собираясь вырваться оттуда. Отец. Он не видел его около полугода и, если быть честным перед самим собой, то он вообще забыл о нем и не вспоминал, занятый своими делами. Они расстались на грустной и даже немного злой ноте, когда поссорились возле деревни из-за противоречий на счет планов Вашингтона. А сейчас он вновь приехал сюда и оглядывается по сторонам, надеясь встретить кого-нибудь. Опасно ему входить в деревню вот так легко – его там сильно не любят. Парень содрогнулся от сильного порыва ветра и сделал шаг назад, прячась за деревом. Он не может сказать, что рад видеть отца, но так же он не может сказать того, что он не примет его. Хэйтем взял коня под уздцы и, в очередной раз оглядевшись, двинулся прочь от деревни, понимая, что зря сюда приехал в такое время. Ночь на дворе, все спят, метель, какой идиот выйдет из теплого помещения? Никто, а врываться на территории индейцев он не хочет. Придет завтра утром и, может, даже заглянет внутрь. Парень, заметив, что отец уходит, пошел за ним. - Отец! – крикнул он, стараясь перекричать ветер, но мужчина его не услышал, по сугробам забираясь ввысь из долины. – Па! – крикнул ассасин громче и перешел на бег. Мужчина замер, услышав что-то отдаленно похожее на голос. Развернувшись, он вновь вгляделся в темноту и заметил слабый черный силуэт через стену снега, которая заметала все на своем пути. Положив руку на пистолет, он другой придержал треуголку, которая вот-вот слетит и развернулся вместе с конем на голос, уже четче различая фигуру человека. Коннор уже почти добежал до отца, уставший из-за глубоких сугробов и холма, по которому пришлось бежать. После того, как он закончил следить за территорией деревни, он провел время как обычный житель, редко выбираясь из длинного дома. - Отец, - четко и громко произнес парень, вставая перед мужчиной, чувствуя, как еще сильнее стало биться сердце, то ли от волнения, то ли от страха. - Коннор? – ответил мужчина, не скрывая удивления. – Это ты? Парень кивнул, не решаясь сделать ни шага. - Что ты здесь делаешь? - Я… Не ожидал тебя увидеть… То есть я тут… - опять оглянувшись, Хэйтем натянуто улыбнулся, не зная, чего говорить. Коннор потряс его, то есть то, как он выглядел. От прежнего парня не осталось и следа. Где костюм ассасина, где скрытый клинок? Он стал обычным индейцем, который, кажется, не думает ни о чем, кроме как о своем племени и доме. - Что? - Когда мы расстались, я сказал, что прибуду сюда опять, если появятся новости. Так вот. Они у меня есть. Ты даже не рад видеть меня или хотя бы не рад тому, что появились новости? – мужчина развел руками. - Идем, - сухо сказал парень и двинулся в сторону деревни. Визит отца… Внезапный, парень еще не до конца понимает, рад или все же нет. - Куда? - В деревню. Там тепло. Хэйтем пожал плечами и пошел вслед за сыном, ведя за собой запорошенного снегом коня. В деревне он не видел никого. На улице тихо и темно, зато если пройти рядом с длинным домом, то можно услышать голоса и смех. Поставив коня в загоне с остальными лошадьми, он пошел в длинный дом, куда зашел его сын. Внутри длинного дома пахло костром и травами, люди сидели группами прямо посередине. Кто-то спал по бокам каждый на своем месте, кто-то ходил туда-сюда, переступая сидящих людей. Коннор пошел прямо в самую середину, где горел костер и сидели старики. Как только Хэйтем сделал шаг, половина обернулась на него, и ему пришлось замереть. Он никогда не любил изучающие взгляды, это не смущало его, а наоборот, злило. Коннор остановился возле костра и повернулся к отцу, который замер прямо возле выхода, ожидающий, пока люди перестанут на него пялиться. Самое плохое было в том, что половина его знало еще с того времени, когда он познакомился с Дзио, и эта самая половина очень его не любила, потому что тот бросил ее и ее сына. Сняв волчий капюшон, парень тяжело вздохнул и перевел взгляд на костер. Нет, он рад видеть отца, все-таки полгода не виделись. А за то время, когда они были вместе, многие изменилось. Он может звать его отцом, и чувствовать то, что это действительно его отец. Этим же можно гордиться? Что у него есть отец? Не самый лучший, но все же… Отойдя от костра, он пошел к отцу. - Идем уже, - сказал он с легкой улыбкой, видя как между его бровей образовалась складка, когда он нахмурился и кинул злой взгляд на одного индейца, который уж слишком пристально смотрел на него. Схватив отца под локоть, он повел его к костру. Внимание к мужчине сразу спало на нет, когда к нему подошел Коннор. Усадив отца возле костра, Коннор сел рядом и потянулся за тарелкой с супом. Передав ее Хэйтему, он потянулся за хворостом, чтобы подбросить его в огонь. - Что у тебя с лицом? – спросил тамплиер и отпил немного супа из сосуда. - Какая разница, - выдохнул сын, проведя подушечками пальцев по щеке, где была проведена красная линия. - Мне интересно. Ты… Слишком изменился за все это время. - А ты нет, - усмехнулся он, дернув плечами. – Знаешь, я все-таки рад видеть тебя. - Это хорошо, - отложив тарелку с супом, у которого был странный горький вкус, он повернулся к сыну и стал разглядывать его при ярком свете костра. Полгода прошло. Хэйтем и сам готов признаться, что скучал по сыну. По его вечным спорам, по его упертости и недовольству. Интересно, как он изменился за это время. - Так что у тебя за новости? - Вашингтон сейчас засел в Нью-Йорке. Кажется, на всю зиму. Мне это показалось отличной возможностью… Я могу поднять своих людей для помощи, а ты со своими способностями сможешь прикончить его. - У тебя такие же способности, па… Почему бы не сделать наоборот? - У тебя силы больше, хочу заметить, и какую же ты можешь предложить помощь? - Моя мать же как-то помогла тебе со своим народом… - А ты готов жертвовать своими людьми? – мужчина смахнул растаявший снег с треуголки и положил ее рядом с собой возле костра. Парень ничего не сказал. Вашингтон в городе. Все мысли с отца сразу перешли к нему и к тому, как это можно сделать. - Ты знаешь, где он засел? - Пока нет. - Значит, будем думать по ходу дела. Завтра утром выезжаем, - сказал парень и поднялся с ковра, – Твое спальное место в конце. Нижнее. Утром я тебя разбужу. Отдыхай, – кивнув отцу, парень удалился, оставляя его одного. Тамплиер даже не успел ничего сказать, смотря на удаляющуюся спину сына. Что-то не похоже, что он слишком рад видеть отца и слышать эту новость. Еще он оставил его наедине с этими людьми, которые вновь переключили все внимание на него. Неловко. Остановившись возле отца, Коннор уже протянул руку, чтобы коснуться его плеча и потрясти, как замер, начиная разглядывать его, вспоминая тот момент, как он увидел его первый раз на площади вместе с Ахиллесом. Убил бы он его тогда, если бы подвернулся случай? Конечно, нет. Глупо думать, что да, очень глупо быть уверенным в себе. Рука дрогнет всегда, если этот человек тебе кем-то приходится, пусть ты его почти и не знал. А если сейчас? Если этот человек обманет ассасина. Сможет ли парень убить его, положив этому конец? Коннор опять не знает, но склоняется к тому, что не сможет. Простит, забудет и не убьет. Связь появилась, и она достаточно крепкая для того, чтобы простить какой-нибудь серьезный поступок и отпустить. Пусть это и глупо звучит. Он дорожит тем, что у него появилось, он дорожит своим отцом, каким бы гадом он раньше не был. Его прошлое Коннор уже простил. - Коннор? – прохрипел Хэйтем. - Вставай, я уже собрался, - тихо произнес парень и пошел на выход. Тамплиер потянулся и лег на спину, смотря в потолок. Что теперь их ждет?.. ### Выйдя на улицу, Хэйтем вдохнул морозный утренний воздух и повернул голову к загону с лошадьми, где стоял его сын и седлал свою лошадь. Морозное солнечное утро, он хорошо выспался, на небе ни облачка. Что может произойти плохого? Он и его сын снова вместе. Натянув треуголку на голову, Хэйтем пошел к Коннору. - Ты так его и не вернул, - сказал он, положив ладонь на нос вороного коня, которого Коннор украл у фермера. - Тот мужчина мертв. Кому возвращать? А ты я смотрю, избавился от животного… - сказал парень, глянув на нового коня отца. - Для меня оно ничего не значит. Ассасин покачал головой и вернулся к подпруге. Когда лошади были оседланы и стояли вне загона, когда провиант был разбит по сумкам и палатки покоились каждая на крупе животного, они позволили себе выехать из деревни. - Радунхагейду! Это все, что разобрал Хэйтем из крика девушки. Остальное он не понял, зато его сын развернул коня к входу в деревню. - Радунхагейду! – вновь произнесла девушка и подошла к ассасину, держа сверток в руках. Хэйтем повернулся к ним и стал наблюдать. Протянув сверток парню, который наклонился к ней, чтобы она не поднималась, девушка обняла его и, еще сказав что-то, отошла. Тамплиер хмыкнул себе под нос и пошел дальше, не собираясь ждать сына. Внутри что-то кольнуло, что-то похожее на ревность, хотя он должен быть счастлив за своего сына. Выехав из долины, они позволили себе подогнать лошадей. - Тебе не холодно? – спросил мужчина, глянув на не по-зимнему одетого сына. - Нет. - А мне холодно смотреть на тебя… - Так не смотри, - ответил ассасин. Закатив глаза на ответ сына, Хэйтем стал копаться в сумках, чтобы отыскать еду. Все же он не завтракал и почти не ужинал. Два глотка супа не считаются. Выехав на дорогу, он пошли шагом. Молча, погруженные в свои мысли. Коннор думал об отце, который ехал рядом, о том, что будет, а Хэйтем думал о том, как же все-таки его сыну не холодно, пока не услышал грозный рык где-то сбоку. Лошадь сразу попятилась назад, закидывая голову, а Хэйтем вытащил пистолет, направляя его на кусты. Когда из-за них выбежал волк, он стал целиться, но не тут-то было. Сын вышиб его из седла, когда тот уже был готов выстрелить. Пуля полетела в небо. - Ты совсем с ума сошел, мальчик?! – крикнул Хэйтем, резко поднимаясь с земли. Волка нигде не было видно, как и его коня, который от страха куда-то умчал, оставив только следы в сугробах. - Даже не смей стрелять в волков на моей территории, - прошипел Коннор, в этот момент сам походивший на волка. – Ясно? – спросил он уже повышенным тоном и склонился над отцом. - Кого черта? Эта тварь могла напасть на нас! – оттолкнув сына, тамплиер поднялся и стал отряхиваться от снега. - Никто не нападет на тебя, пока ты рядом со мной и не причиняешь мне вреда. - И как это понимать? Откуда тебе это знать?! – все еще кричал он, надвигаясь на ассасина, который пытался взобраться на лошадь. – Нет, ты постой, - Хэйтем резко развернул его за плечо, от чего парень вскрикнул и только через несколько секунд мужчина осознал, что произошло. Прижав к себе горящую от боли руку, он резко поднялся с земли, видя, как Коннор смотрит в след убегающему волку. - Я пристрелю сначала тебя, а потом эту паршивую шавку, ты понял меня, сын?! Совсем озверел в своем лесу?! - Хэйтем толкнул парня в грудь и услышал грозный рык позади себя. - Не злись… – спокойно сказал Коннор. Отпустив больную руку, мужчина высунул скрытый клинок. Услышав давно забытый звук, ассасин перехватил его руку и покачал головой. - Они охраняют меня, - все так же спокойно говорил его сын, ослабляя хватку. – Помнишь волчонка, что я подобрал? Он в стае, его приняли, как и меня… - Что? – единственное, что мог сказать мужчина, выдергивая руку из пальцев сына. – Нет, у тебя точно что-то с головой не так, - свистнув коня, тамплиер испуганно осмотрелся. Волков не было видно. – И где эта чертова лошадь? Ммм… - прижав к себе болезненно пульсирующую руку, Кенуэй-старший застонал. А ведь утро говорило само за себя – все будет хорошо… - Давай я гляну, - потянулся к отцу парень и тот отцепил руку от груди. Засучив рукав, он глянул на глубокие раны от зубов животного. – Пока сунь ее в сугроб, холод остановит кровь и приглушит боль, а я пока найду твоего коня. - А волки? - Не тронут, - прыгнув на коня, Коннор помчался по следам убежавшего животного. Нет, если волки опять появятся на горизонте, он точно пристрелит одного, месть он любит и сыну не верит на счет того, что они его охраняют. Через несколько минут Коннор вернулся с его лошадью, которая была вся в мыле. Руки Хэйтем уже не чувствовал – она онемела от холода что было хорошо – боль пропала. - Давай сюда, - сказал Коннор, и мужчина вытащил руку из окровавленного снега. Быстро обработав раны, парень перебинтовал ему руку и удовлетворенно кивнул сам себе. - Ненавижу, - шикнул Хэйтем и сел на своего коня, который сразу скинул всадника и вновь убежал. Как только он скрылся из виду, опять появились волки, но теперь они не обращали внимания на него. Они с радостным лаем и скулежом носились вокруг его сына, который сев на корточки, гладил каждого, который осмелиться близко подойти. Тамплиер совершенно ничего не понимал и даже немного завидовал сыну. - Коннор. Какого черта? - Не волнуйся, они не тронут, - встав с корточек, Коннор указал направление стае, и та помчалась туда. – Тебя я тоже люблю, пап, – усмехнулся Коннор, видя растерянное лицо отца. Хэйтем поежился от этих слов, которые такой странной теплотой отозвались во всем теле. - Приятно слышать, - сдержанно сказал он, не спуская с сына взгляда. Хотелось бы ему сказать то же самое, но слова застряли в горле и причину этого он не знает. – Чертово животное, - шикнул мужчина, стараясь отвлечься от этого. Запрыгнув на свою лошадь, Коннор протянул ладонь отцу. - Я не дамочка, сам как-нибудь залезу, - рыкнул злой тамплиер и кое-как забрался на спину коня позади сына, стараясь не напрягать руку. Когда он оказался наверху, то понял, что половина провианта, его палатка, некоторые документы и медикаменты просто «убежали». Придется сворачивать в деревню, чтобы купить бинтов для его руки. – Заедем в деревню за припасами. Коннор только кивнул и тронул коня шагом дальше по дороге. Сев плотнее к сыну, Хэйтем вновь почувствовал этот знакомый запах: пыль и дым от костра. А так же запах еловых иголок, который всегда кружил ему голову. Накрыв ладонь парня, который держал повод, мужчина тяжело вздохнул и разлепил губы: - Я тоже люблю тебя, сын. Коннор напрягся под ладонью отца и нахмурился, чувствуя, как тот теснее прижался к нему сзади и уткнулся носом в шею. Приятно и непривычно. Он вообще не привык, когда его трогают, пусть даже и родные. Проведя рукой по костяшкам пальцев сына, тамплиер вновь почувствовал словно укол, но на сей раз не ревности. Вспомнилась Дзио, опять, неосознанно. Всегда, когда он чувствует что-то по отношению к сыну, ему вспоминается та женщина, все приятные моменты связанные с ней и то чувство, которое он испытывал, когда увидел ее. То чувство, когда понял, что он чувствует. Сейчас то же самое, и это до чертиков пугает, хоть и приятно. Наверное все потому, что это его сын. Такое должны чувствовать отцы? Или что-то другое? Убрав руку с кисти сына, он обнял его, обхватив его грудь здоровой рукой и сильнее вжался носом в его шею, чувствуя очень сильную вину и грусть. Он даже не может понять, почему он это испытывает. Дзио? Вина за ее смерть? Вина за сына? Вина. Она есть. А грусть? Грусть по ее смерти? Грусть от того, что бросил, от того, что не уберег? За одну секунду приятные чувства утекли, и ему стало невообразимо грустно. Паршиво, это лучше описать так. Ему стало настолько паршиво, что в горле встали подавленные им слезы тугим комком. Запах еловых иголок не уходил, он кружил ему голову, от чего вместо былого приятного чувства, грусть и слезы накатывали новой волной, заставляя мужчину резко вздохнуть и прерывисто выдохнуть. Рука сильнее обвила грудь сына, чувствуя как сильно бьется у того сердце, как напрягается под ней его тело. Тот ничего не говорит, хотя чувствует, что что-то не так. С чего отцу обнимать и жаться к сыну? Приступов нежности у него никогда не случалось, он скорее даст подзатыльник, чем обнимет, либо похлопает по плечу. Пугает, хоть и приятно. Хэйтем больной рукой смахнул слезу, которая сразу стала замерзать на щеке и отцепился от сына, медленно вдыхая морозный воздух через заложенный нос. Неловко за этот порыв. - Отец? – тихо спросил Коннор и остановил коня. - Что такое, почему мы остановились? – спросил он дрожащим голосом. Он пытался говорить нормально, но из-за подавленных слез не получалось. Ассасин ничего не стал говорить и тронул коня дальше. Ничего, скоро привал, его отец отдохнет. Наверное, просто очень сильно болит рука. Он понимает. Самого сколько раз кусали на охоте? Мужчина убрал от сына руку и обхватил ей больную, стараясь отвлечься от мыслей. Отвернув голову от сына, он стал разглядывать зимний лес, понимая, что все, что только что произошло – ненормально. Ему страшно и все еще по странному грустно.