Страх

Лёва нервничает. Стоит в углу, обхватив себя руками, и курит едва ли не больше, чем сам Шурик. На вопросы отвечает коротко или не отвечает вовсе. И Шуре это надоедает. Бросив в карман запасной медиатор, он подходит ближе. Дождавшись, пока Лёва поднимет на него взгляд, Шура притягивает друга к себе. Тот предсказуемо крепко обнимает в ответ, не пытаясь отстраниться, и затихает. Тактильность в квадрате – какая «неожиданность». Особенно от него. И угораздило Асю заказать билеты в Испанию на день концерта. Угораздило их назначить концерт на этот день… Лёва никогда не покажет, что скучает или думает о своих больше, чем это положено. Но в день отъезда он всегда сам не свой. Можно подумать, что у Шуры по-другому… Перехватив из его пальцев сигарету и ткнув её в пепельницу, друг негромко спрашивает: - Херово? Лёва мычит в ответ что-то нечленораздельное, а потом чётче проговаривает: - Задолбало всё. - Угу,- скепсис оставлен за пределами комнаты, и Шура говорит спокойно, уставившись в стену за спиной друга. - Мне можешь не загонять про усталость и что ещё ты там напридумывал. У нас бывали туры и покруче. Боишься? Длинная чёлка хлещет его по лицу, серые глаза друга смотрят из-под неё настороженно-вопросительно. Карие – в ответ - спокойно-выжидательно. Наконец, Лёва «оживает». Откидывается на стену и нервно говорит: - Аська рассказала? Шура хмыкает: - Серьезно? Тридцать с лишним лет тебя знаю, и могу понять, что что-то произошло только если «Аська рассказала»? Хорош друг! Лёва молчит. Молчит, внимательно смотрит, а потом отводит взгляд. Шура закуривает две сигареты, одну протягивает Лёве и присаживается на подлокотник дивана: - Расскажешь? - Да я и не знаю толком,- Лёва взъерошив волосы на затылке, спускается спиной по стене. - Давно? - Шурик смотрит внимательно, чуть прищурившись от сигаретного дыма. - Не особо…- друг морщится. - Это как тогда, с текстами. И не страшно, в общем. Но как-то… не комфортно… Первый стакан Шура, так и быть, пропускает – всё же необходимо немного расслабиться. Но когда за ним идут попытки второго, третьего, четвёртого, тут Шура уже категорически против: он видит, что друг нервничает. И раз за разом выдирая из его цепких, холодных пальцев стакан, он находит, что сказать, пытаясь поддержать друга, но выходит это не очень хорошо. Лёва словно не может его услышать до конца. Его глаза смотрят в одну точку, будто в глубину одному ему видимого пустого тоннеля. Чёртов тоннель с не гарантированным светом в конце. Когда дверь чуть скрипит, впуская гостью, Шура облегчённо вздыхает, улыбаясь. Мягкая и женственная, деликатная, но настойчивая - Ася благодарно улыбается ему, но глаза её отражают его беспокойство. Она склоняется к мужу и целует. И Лёва, наконец, «отмирает». Поворачивается и, поднявшись на ноги, обнимает жену, слабо заботясь о своей и её причёске, утыкается в её изящную шейку и что-то говорит. Шура предпочитает оставить этих двоих друг другу. Выходя, он пропускает в комнату Авива и Давида и бесшумно прикрывает за собой дверь… *** Их с Яном беседу прерывает высунувшийся из-за угла Звонок: - Мы сегодня играем? Или чего? - Да,- Шура хлопает по плечу Янчика и расправляет концертную куртку. - Пора уже. Проходя мимо своей с Лёвой гримёрки, он тактично стучит в дверь. Взъерошенный друг, улыбающаяся за его спиной жена, прижимающая ближе младшего из сыновей, Авив в отцовской куртке, обернувшийся на шум – всё это складывается в хорошую попытку растормозить Лёву перед концертом. Друг смотрит на него: светлые глаза в тёмные, осмысленно, вопросительно, с ярким огромным чувством. Смотрит и, наконец, ВИДИТ его впервые за этот долгий, утомительный, ещё толком не начавшийся вечер. Шура доволен, видя, как оттаивает друг. Доволен тем, что они снова могут говорить между собой, не говоря. Понимать кого-то без слов, кого-то, кто также слышит тебя – тут есть, за что побороться. - Нам пора,- Шура кивает на собравшуюся в коридоре группу. Ася с детьми исчезает быстро, незаметно, безболезненно. Она быстро прощается со всеми, целует мужа и, светло улыбнувшись ему, уходит, уводя за собой сыновей. У них самолёт. Лёва на секунду дольше обычного смотрит им вслед, а потом поворачивается к группе. Они все настраиваются на концерт. Эти особенные несколько минут перед выходом, в теории, посвящённые тому, чтобы настроиться на предстоящий вечер, а на практике – быстрому доделыванию недоделанных вещей. Крепкие рукопожатия, ставшие историей пару минут назад, уже не греют ладоней. Шурик докуривает сигарету прямо под неработающей системой пожаротушения («Рисковый парень!» - Янчик, смеясь, тычет вверх, указывая на потолочный краник разбрызгивателя) и наблюдает, как парни из группы уходят на лестницу, ведущую за кулисы. Звонок, оборачиваясь, вопросительно кивает и хлопает впереди идущего Бориса по плечу. Секундная заминка – и друзья останавливаются у выхода, переговариваясь. Шурик делает последнюю затяжку, торопливо тушит недокуренную сигарету и выбрасывает окурок в сумерки приоткрытого окна. Обернувшись, он смотрит на Лёву. И его взгляд снова не нравится другу. Что-то такое, что снова напоминает о его странной заторможенности. И Шурик тянется в карман за маленькой фляжкой, неторопливо скручивает крышку, но не открывает. Метод, который подсказала одна общая подруга. На это движение Лёва всё же реагирует. Подходит ближе, вынимает из рук друга фляжку, не принюхиваясь, открывает и залпом опрокидывает в себя. И тут же начинает отфыркиваться, гадливо морщиться, а ёмкость выпадает на пол. Шура, не ожидавший такой бурной реакции, отступает, чтобы ненароком не испачкать сценическую одежду, и усмехается. - Что за херня? - возмущённо шипит на друга Лёва, глядя недовольным котом. - Обычная валерьянка,- тот пожимает плечами, поднимая фляжку. - Динка посоветовала перед концертом. Лёва недовольно смотрит на него и направляется к сцене, попутно цепляя со стола бутылку воды и одним глотком отпивая почти половину. Однако, уходя, он ощущает на губах улыбку пополам с горьким травянистым вкусом. Лёва понимает, что не случайно друг заменил любимый алкоголь аптечной настойкой. И совсем не для себя. И Динка – зараза. Когда он уже стоит за кулисами, его догоняет Шура. Дружески хлопнув его по спине, он вопросительно смотрит в глаза: не сердится ли Лёва? Но Лёва ответно обнимает его за плечи и на секунду прижимается лбом, а потом подталкивает Шурика к сцене: всё в порядке. Сам он выходит на сцену, ощущая нервную дрожь, но сознание удивительно ясно. Он бодр, а первые аккорды музыки напоминают ему о самом важном сейчас – о работе, всё остальное отступает. Все тревоги и благодарности – до окончания концерта. Он – сильный мужчина. В него верят, на него надеются, за ним идут. Проходя до микрофона, он оглядывается на друзей – хватает пары секунд. И видит такие же сияющие, доверчивые глаза. Они все готовы помочь, подставить плечо в трудную минуту. Потому что друзья. Потому что нельзя иначе… Зал ревёт от восторга и замирает при первых звуках голоса. Они завороженно следят за каждым его движением, ловят его улыбку, и он отвечает на их внимание. Они снова на одной волне, влюблённые друг в друга, захваченные музыкой… В середине концерта Лёва оборачивается к Шуре. Тот стоит на краю сцены – как он любит делать в определённые моменты – высветленный софитами, и чему-то улыбается. И эта улыбка - такая знакомо-простая и радостная, что Лёве непременно хочется узнать, какие мысли роятся в светлой голове его друга. Пританцовывая на проигрыше, он подходит ближе. Шурик весело смотрит на него и кивает куда-то на балконы. Лёва склоняется ближе к его плечу, чтобы точнее видеть, куда показывает друг. И оторопевает. Те, кто давным давно уже должны были проходить регистрацию на самолёт в Испанию –они здесь, в московском клубе, на балконе. Дети неотрывно смотрят на сцену, а стоящая за ними Ася пританцовывает под музыку. Увидев, что Шура показывает на них, женщина склоняется к сыновьям, и все трое машут со своего балкона. Лёва машет в ответ, счастливо улыбаясь и едва не пропуская припев. Любовь к жене, к детям, к другу, к жизни – всё это переполняет его, не давая страху ни единого шанса. После концерта казалось бы вымотанный Лёва переполняется какой-то несказанной энергией. Его голос и смех слышны отовсюду: вот он смеётся с детьми, что-то отвечает жене, поддерживает группу в их истреблении алкоголя… Миг – и его голос слышен уже из соседней комнаты. Шура доволен. Кажется, всё удалось? Но также внезапно, пока он благодарит команду, курит и принимает заверения организаторов в вечной любви, Лёва вдруг исчезает. Возле жены его нет, и Шура широким шагом направляется к гримёрке. Лёва обнаруживается ровно там, где его ищет друг: торчит в отведённой им комнате у раковины. - Лёвчик?- зовёт его Шура, закрывая за собой дверь, но не убирая от неё руки. Просто стоит, опираясь на пластиковое полотно двери и ждёт ответа. Лёва распрямляется, являя взгляду влажное лицо и капельки воды, оставшиеся на чёлке. Они безмолвно смотрят друг на друга, пока Бортника наконец не прорывает. Водопад слов начинается с тихого «спасибо» и нарастает с каждой секундой. Он произносит слова, половину говоря жестами и взглядом, но видит, что Шурик всё равно понимает его. И от этого «ведёт» ещё сильнее. Ни у кого. Ни у кого в целом мире нет такого друга: чтобы до конца… от любой беды… даже от самого себя… спасёт… - И если бы не вы…- поток слов, наконец, иссякает, и сквозь сценического Лёву начинает проступать другой – более знакомый. Слова кончаются в тот момент, когда нужны больше всего. И Лёва просто обнимает Шурика, невпопад, от переизбытка эмоций, неловко ткнувшись губами ему в щёку. Тот легко смеётся, сжимая друга в объятиях. Секунда – и они оба – всё ещё не сменившие одежду, насквозь мокрые после концерта – крепко обнимают друг друга. Лёва, набравшись сил, по-медвежьи ворчит, переминаясь с ноги на ногу, а потом, когда Шурик, понимая его дурачества, рассмеялся, оба они валятся на диван. Смешные, счастливые, влюблённые в жизнь и своё дело, в свою вечную молодость… Когда в дверь стучат, они хохочут над каким-то давним случаем. Ася проникает в их обитель дружбы тихо, с широкой, счастливой улыбкой, которая мгновенно отражается в глазах её мужа. - Ася,- Лёва подаётся вперёд, чудом удерживаясь на диване. Эмоции переполняют его. Она качает головой: - Если вы сейчас такие,- говорит она. - Хотела бы я увидеть, какими вы были тогда… Оба друга её прекрасно понимают, секундой возвращаясь на пару десятков лет назад. Лёва с улыбкой оборачивается на откинувшегося на спинку дивана Шурика, а потом смотрит на Асю: - Ну, представь. Яркий, харизматичный, красивый парень с гитарой, - он расправляет плечи, вещая вдохновенно и спиной ощущая желание Шурика отвесить дружеский подзатыльник, и менее пафосно добавляет. - А рядом я. - Не менее красивый и прочее,- немедленно отзывается Шурик. Мужчины переглядываются, словно обмениваясь парой слышных только им реплик, и смешливо хмыкают. - Ясно,- Ася улыбается. - Собирайтесь давайте, красивые и харизматичные. Машина у главного входа – нам организаторы дают выйти там.