Победители.

Любовь, что это такое? Как её играть? Непонятно. Можно сыграть ненависть, злость, хитрость, доброту, а любовь сыграть очень сложно. Вот что нужно сделать для того, чтобы сказать: «Вот этот человек влюблён?» Непонятно, потому что у каждого человека своя влюблённость и свои проявления.

Каждый, кто собирался на этот странный ужин, чувствовал в душе неуверенность и волнение. Кол, как и Клаус, опасался начала третьей Мировой войны, а именно – ссоры Ребекки с кем-то. Единственная сестренка всегда ухитрялась расцарапать кому-нибудь личико. Ребекка же, вопреки опасениям братьев, даже не планировала ссориться, смутно надеясь, что она сможет подружиться с Кетрин. Ведь даже Майклсон понимала, что её свита, её так называемые «друзья» являются лишь лживыми подобострастными подхалимами, а Кетрин Гилберт никогда и ни за что не окружала себя лжецами. Даже имея амплуа стервы, она ценила и уважала искренность. Керолайн надеялась на примирение двух девушек. Она, как неисправимая идеалистка, мечтала примирить всех вокруг. Кетрин лишь загадочно хмыкала, и карие глаза её таинственно сверкали. Иногда казалось, что она видит будущее, и знает, чем закончится эта мини-вечеринка. Но, как бы ни волновались и опасались приглашенные, вечер того знаменательного дня настал. Стефан, Елена, Керолайн и Кетрин приехали на машине Сальваторе и теперь шумной компанией появились на пороге дома Майклсонов. Элайджа, Финн и Сейдж благоразумно ушли, предоставляя дом в полное владение трех Майклсонов-младших. Дверь компании открыл Клаус и, дружелюбно улыбнувшись, воскликнул: - Какие люди!.. Стефан, дружище, как дела? Вижу, вы в паре с Еленой. Чудесно смотритесь, хоть сразу заявление подавать. Кетрин, ты неотразима, как всегда. О, а вот и свет очей моих, луна моей жизни, Керолайн! Я сражен наповал. Когда Стефан и близнецы, посмеиваясь, пошли здороваться с Колом и Ребеккой, стоявших в отдалении, Керолайн озабоченно спросила: - Сколько ты выпил, друг мой? Клаус оскорбился: - Если я пьян, то пьян любовью. Это чувство намного сильнее действует на мозг, чем весь алкоголь мира. - Ну-ну, - фыркнула Форбс, втайне польщенная комплиментами. Но признаваться в этом она не собиралась даже себе. Ребекка пригласила всех к столу. Этот ужин она старательно готовила весь сегодняшний день, и сильно волновалась о том, как его оценят гости. - Очень вкусно, - Елена первая оценила блюдо.– Ребекка, ты сама готовила? Кетрин хотелось съязвить, но Керолайн весьма ощутимо и незаметно для других пнула брюнетку под столом, и она промолчала. - Д-да... - неуверенно произнесла Майклсон, робко улыбнувшись. – Моя первая попытка готовить. - Очень удачная попытка, - согласился с Еленой Стефан. Все хвалили блюда Ребекки, и блондинка воодушевилась. Атмосфера напряжения спала. Кол включил музыку и пригласил Кетрин на танец. Следом за ним Клаус позвал Керолайн. Майклсон в танце вел Форбс умело и ловко, прижимая за талию девушку к себе. Слишком близко, но Керолайн нравилось это. Нравились лучистые голубые глаза мужчины, его чувственные губы, изогнутые в довольной улыбке. Даже рядом с Тайлером Керолайн не чувствовала себя так… женственно. Сердце девушки взволнованно стучало, губы пересохли от близости Клауса. - Останешься сегодня у меня? – тихо спросил он. Что Керолайн могла ответить? Она хотела этого, жаждала поцелуев мужчины, желала его. Но слабый голосок отчаянно напоминал о репутации Клауса. А, к черту все. - Нужно предупредить маму, что я остаюсь у Кетрин, - сдалась Керолайн. Через три часа гости уехали. Керолайн тихонько предупредила Кетрин о своей лжи, и девушка каким-то образом заставила компанию не заметить отсутствия Форбс. Клаус мягко втолкнул Керолайн в свою комнату. Не дав разглядеть помещение, он нежно притянул Кер к себе и поцеловал. - Клаус… Я еще не… - девушка смутилась, и Майклсон тут же её понял. - Не волнуйся, - тихо прошептал мужчина. Керолайн расслабилась – что было легко в нежных объятиях Клауса. Мужчина оторвался от девушки и медленно расстегнул её платье. Легкий холод окутал Керолайн, когда она осталась в одном нижнем белье. Неуверенно протянув руку, блондинка расстегнула пуговицы на рубашке Клауса и сняла её. Проведя руками по груди мужчина, она опустилась ниже и одним движением расстегнула джинсы мужчины. Клаус напрягся и, оторвав руки Керолайн, поцеловал её. Быстро сняв с девушки бюстгальтер, мужчина несильно сжал груди девушки. Она приглушенно застонала. Мужчина уложил девушку на кровать и оказался сверху. Он поцеловал девушку в шею и опустился ниже. Мягко прикусив напряженный сосок Керолайн, он одной рукой погладил бедро и опустил руку на трусики. Пальцем отодвинув их, он прикоснулся к разгоряченной плоти девушки. Форбс удивленно и одновременно наслаждено застонала, вздрогнув от удовольствия. - Клаус… - вырвалось у девушки. Майклсон провел указательный пальцем по клитору, вызвав новый стон блондинки. Он не переставал мягко покусывать грудь девушки. Клаус чувствовал, что Керолайн готова, и, ненадолго оторвавшись от девушки, снял джинсы и боксеры. Нависнув над девушкой, он медленно раздвинул её ноги и вкрадчиво спросил: - Ты хочешь этого? - Да… Господи, Клаус, пожалуйста, - взмолилась Керолайн. Клаус прикоснулся к губам девушки и осторожно вошел в неё. Почувствовав преграду, он помедлил и сделал рывок. Керолайн вскрикнула, в глазах её появились слезы. Клаус успокаивающе шептал что-то и нежно скользил губами по её коже, дав ей время привыкнуть к ощущениям. Через пару минут Клаус аккуратно начал двигаться. Сначала Керолайн была напряжена, но постепенно мышцы её расслабились, и девушка обвила руками шею мужчины. Ни Клаус, ни Керолайн не запомнили, сколько времени они были одним целым. Ни один из них не заметил времени, оба были поглощены друг другом. Уже ближе к утру Клаус откинулся на подушки. Керолайн свернулась клубочком, устроив голову на груди мужчины, и устало прошептала: - Ты хороший учитель, Клаус. От автора: хотелось бы поблагодарить тех, кто любит этот фанф, и извиниться за долгое отсутствие продолжения. Прежде чем я допишу и выложу новую главу, хотелось бы предупредить: пройдет достаточно долгое время в Мистик Фолс, и следующая часть начнется примерно через четыре месяца после этого знаменательного ужина.