Somnium malum

Снейп опаздывал, причем, по его меркам, безбожно! Он всегда был одним из тех людей, которые лучше придут за час до назначенной встречи, чем опоздают хотя бы на минуту. Подобной пунктуальности он требовал и от других, особенно это касалось студентов, приходивших на занятия и отработки. Выдержка, по крайней мере, то, что от нее осталось после встречи с МакГонагалл, требовала идти быстро, но ни в коем случае не бежать: уж подобное было совсем не к лицу преподавателю с более чем двадцатилетним стажем работы. Следуя своим принципам, Северус только через пятнадцать минут дошел до подземелий, и еще около пяти минут ему потребовалось на то, чтобы добраться до класса Зельеварения. Опоздав почти на сорок минут, зельевар уже мысленно продумывал свою обличительную речь о том, что наглый гриффиндорец, не подождав и пяти минут, улизнул в свою гостиную, а на любые возражения, обязательно последовавшие от Поттера, он бы снял с Гриффиндора баллы. Мужчина был готов к чему угодно, но только не к тому, что Поттер его все-таки дождется. Парень, закрыв глаза, сидел на полу, затылком прислонившись к каменной стене. Возможно, он задремал, что было совершенно недопустимо: сидение в холодном коридоре подземелий было чревато как минимум простудой и как максимум воспалением легких со всеми вытекающими. Благо, что гриффиндорец хотя бы догадался мантию простелить, иначе бы он наверняка отморозил свой героический за... пятую точку. Вот если бы Поттер еще и согревающие на себя наложил, то ему бы просто цены не было! Как можно бесшумнее приблизившись к сидящему парню, Снейп позволил себе пару секунд понаблюдать за гриффиндорцем. Лицо его было расслабленным и таким юным, что Северус в очередной раз подивился тому, как столь неопытный юноша смог победить одного из самых сильных магов столетия. Ах, конечно, ему пришлось для этого умереть... Что же, говорят, чем моложе человек, тем он бесстрашнее, а у Поттера этого бесстрашия, очевидно, хватило бы на несколько жизней. Разглядывая мерно вздымающуюся грудь, зельевар поймал себя на мысли, что мальчишка тоже вполне мог попасть под действие этого мордредова проклятия, и его просьба об отворотном зелье могла лишь служить поводом для встречи тет-а-тет. Как бы Снейп не противился, он все же не мог отрицать, что парень привлекает его и если бы он был постарше, и не был бы сыном его заклятого врага, то у них вполне могли сложиться довольно близкие отношения. Хотя, если быть уже совсем честным, что случалось с Северусом крайне редко, даже тот факт, что гриффиндорец является именно Поттером, не мог бы помешать им хотя бы попытаться наладить контакт. Если не брать в расчет того, что Снейп и сам не являлся идеалом: бывший пожиратель смерти, из-за которого чета Поттеров подверглась нападению Воландеморта и из-за которого Гарри остался сиротой, более того, мерзкий учитель, третировавший парня все годы его учебы, отвратительный педагог, воспользовавшийся самыми неприятными воспоминаниями Поттера, добытыми на их занятиях по окклюменции, чтобы еще больше унизить парня, и, в качестве вишенки на праздничном торте то, что именно Снейп убил Дамблдора, к которому гриффиндорец испытывал сыновьи чувства. Снейп так глубоко ушел в самокопания, что не заметил, как сам стал объектом для изучения. Гарри, который вовсе и не спал, сейчас разглядывал своего преподавателя и мысли, стремительно проносящиеся у него в голове, были не так уж отличны от мыслей зельевара. – Добрый вечер, профессор, – сказал Поттер, нарушая тишину подземелий. Вернувшись на грешную землю, Снейп только лишь кивнул, никак не прокомментировав свое опоздание и долгое молчание. Поколдовав над дверью, он вошел в класс и уселся за стол. Гарри же, не оставалось ничего другого, как сесть за первую парту. – Итак, мистер Поттер, чем я могу Вам помочь? Учтите, чем подробнее Вы мне все расскажете, тем лучше же будет для Вас. Чего греха таить, Северусу действительно было интересно, кто польстился на Поттера и что такого было им предпринято, чтобы заставить гриффиндорца обратиться к Снейпу –Снейпу! – за помощью. – Все началось практически сразу после празднования победы, сэр. Нет, конечно, у меня и раньше были поклонницы, – от последнего слова Поттер скривился так, как будто бы его заставили убирать драконий навоз голыми руками, – но тогда от них не было столько проблем, как сейчас. – Что Вы подразумеваете под «проблемами», мистер Поттер? – Меня упорно пытаются напоить Амортенцией, сэр. Я уже скоро буду шарахаться от любой еды, а не только от напитков! Ромильда Вейн, как Вы помните, даже умудрилась запихнуть зелье в конфеты. Что если кто-то более целеустремленный сумеет договориться с домовыми эльфами, работающими на кухне? Тогда я попросту, или умру с голоду или без памяти влюблюсь в какую-то дуру, – выпалил на одном дыхании парень и, опомнившись, быстро добавил, – сэр. – Как я понимаю, кто-то подливал Вам зелье во время приема пищи в Большом зале. Вы знаете, кто это был? И с чего Вы взяли, что это была именно Амортенция? – Мне повезло, на самом деле. Видимо, подумав, что пары капель будет мало, Кэтрин влила в мой кубок целый пузырек зелья. А понял я, что это Амортенция, по запаху, сэр. В конце концов, не может же тыквенный сок пахнуть полиролью для метлы и, ну, другими запахами, – было видно, что Гарри что-то недоговаривает, так как даже кончики его ушей заалели от смущения. – Вы говорите о мисс Даблин? – Снейп на мгновение задумался, а затем усмехнулся. – Только с Вашим везением в Вас могла влюбиться лучшая ученица на курсе, которая с легкостью может сварить абсолютно любое зелье, в том числе и Амортенцию. – Кэтрин буквально засыпала меня любовными письмами, сэр, и думаю, что так просто она не отступит. От упоминания о любовных записках, Снейп поежился. «А ведь Поттеру и вправду нужна помощь», – подумал мужчина. По всему выходило, что помимо Хагрида, еще и Поттер был в нем не заинтересован. Это открытие скорее расстроило Северуса, чем обрадовало. Какая ирония судьбы: почти весь Хогвартс сходит по зельевару с ума, но ему нравится человек, который каким-то образом не подвергся проклятию. – А Вы не пробовали с ней поговорить? Только произнеся эти слова, по лицу парня Северус понял, что сказал нечто несуразное. Конечно, гриффиндорец поговорил с девушкой! Мало того, он, наверняка, предпринял кучу попыток отделаться от нее, прежде чем прибегнуть к помощи профессора. Но Поттер мог просчитать не все варианты – он же не слизеринец, в конце концов. – Хорошо. А как на счет других девушек? Возможно, если мисс Даблин увидит Вас с другой, то... – То начнет действовать решительнее! Уж этого мне точно не нужно, профессор, спасибо! – В Хогвартсе есть не только девушки, знаете ли… – едко заметил Снейп. Стоило сказать это только ради того, чтобы увидеть реакцию гриффиндорца: сначала он побледнел, а потом покраснел, видимо, от возмущения. Но, по его слабой улыбке, Снейп понял, что краснеет Поттер исключительно от смущения. Нда... Мало кто мог подумать, что с деканом Слизерина можно вести разговоры подобного толка. Возможно, его подопечные слизеринцы и могли допустить мысль поговорить с профессором про дела сердечные, но вот пока никто не решался, а про гриффиндорцев и говорить не стоит. Поттер во всех смыслах оказался первопроходцем! – Думаете, что это поможет? – с надеждой спросил парень. Зельевар вздохнул. – Изменить ориентацию не может даже Амортенция, мистер Поттер. Да, Вы, безусловно, влюбитесь в мисс Даблин, но играя не за ту команду, для девушки от Вас будет мало проку. Мисс Даблин знает об этой особенности зелья, поэтому, скорее всего, отступит от идеи завоевать Вас, если Вы покажете ей... гмм... всю степень своей нетрадиционности. – Об этом я и не подумал, сэр, – признался Поттер, опустив глаза. – Но как к этому отнесутся другие, ведь это же... Снейп понимал сомнения парня, так как ему пришлось столкнуться с подобным, когда он сам осознал всю «степень своей нетрадиционности»... Но об этом он не будет сейчас думать! Тем не менее, было приятно осознавать, что Поттер готов даже на такие радикальные меры, только бы не дать Даблин получить желаемое. – Об этом не стоит сильно переживать, мистер Поттер, уж поверьте. В магическом обществе это не запрещается, но и не поощряется. Если Вы будете вести себя благоразумно, то сразу убьете несколько зайцев. В конце концов, никто не заставляет Вас идти до самого конца... Услышав последние слова профессора, Поттер вроде как приободрился. Но когда парень вновь посмотрел на зельевара, мужчина заметил странный блеск в его глазах, выдавший решительность пойти до самого конца, если потребуется. – Спасибо, профессор. Я думаю, что прислушаюсь к Вашему совету. Почему бы и не попробовать, от этого хуже никому не станет. – Что же, если мы все решили, значит, я больше не смею Вас задерживать, мистер Поттер, – чопорно произнез Северус, слегка раздосадованный тем, что их разговор так быстро подошел к концу. За Поттером уже давно закрылась дверь, а Снейп все еще сидел в холодном классе и размышлял об их разговоре. Какая-то мелочь явно ускользнула от внимания зельевара, но он не мог понять какая именно. Уже заходя в свои комнаты, Снейп подумал о том, что если бы предложил младшему Малфою подобный план по отваживанию поклонниц, то тот скорее бы согласился на Амортенцию! -----sSs----- Ранним утром, даже не переодевшись после прибытия из Австралии, Томас Нидфул уже колдовал над Сонометром. Чем больше мужчина осматривал магомашину, тем тревожнее он становился. Стивен, всю ночь не сомкнувший глаз, курсировал рядом, всячески пытаясь унять нервы, и тем самым накаляя обстановку еще сильнее. Мистер Хост дал ясно понять, что если Сонометр не будет отремонтирован в течение двух дней, максимум трех, Стивен будет уволен. Хотя мужчина и не был повинен в случившемся, из-за того, что мисс Поун так скоропостижно покинула свой пост, сейчас он был назначен исполняющим обязанности надсмотрщика за Сонометром. Как бы много у него не было других забот в отделе, без Сонометра они не имели никакого значения. – Томас, прошу, не молчите! – Эйбл уже терял остатки терпения. – Еще раз расскажите мне, что тут произошло, не упуская даже самой незначительной детали, – серые глаза Томаса внимательно следили за мечущимся мужчиной. – Я проводил инструктаж для новичков. Показал им все отделы и привел сюда, чтобы они начали изучать картотеку. Этот болван Кудар, или как там его, каким-то образом остался в зале и что-то наклацал в Сонометре, а потом перевернул на него кофе! – Все? – спокойно сказал маготехник. – Да что тебе-то еще нужно?! Ты сможешь вытащить оттуда данные или нет? – Это наша второстепенная задача. Сейчас же я хочу узнать, что здесь на САМОМ деле произошло. – Да я же только что тебе рассказал... – казалось, что у Стивена закончились силы кричать, и он только пожал плечами от безысходности. – Это я понял. А почему ты так уверен, что это был именно кофе? – А что еще это могло быть? – Эйбл был настолько удивлен, что остановился, будто громом пораженный. – Дело в том, что обычный кофе никак не смог бы повлиять на работу Сонометра, так как против подобных жидкостей я лично накладывать на него отталкивающие заклинания. Не найдя следов никаких зелий, я могу только предположить, что в этом кофе было намешано, если это вообще был кофе. Кто-то знал, что именно нужно принести, чтобы все оборудование встало. – Я убрал кофе Эванеско, как только увидел на клавиатуре лужу, – просипел Эйбл. – Но я же не знал! – В этом нет твоей вины, Стивен. Тут явно что-то не чисто. Нужно доложить Кингсли о нашей находке и подумать, кто в этом может быть замешан. – В зале было двадцать новичков, я, Молли и работники лаборатории. В общей сложности около пятидесяти человек. – Нужно проверить каждого и сделать это как можно быстрее, а я пока попытаюсь достать тебе данные, – Томас был напряжен не меньше Эйбла, ведь по всему выходило, что где-то в отделе произошла утечка информации. – Ты же не предполагаешь, что это кто-то из наших... – Я не предполагаю, Эйбл, а знаю.