Somnium malum

Урок едва подошел к концу, как Северус уже отпустил своих студентов восвояси. Они быстро собрались, со скоростью света ринувшись к двери. Гарри же медленно поднялся, с усилием запихивая книгу и пергаменты в сумку, как будто ему было даже тяжело просто держать их в руках. Молодой парень сейчас походил на муху, запутавшуюся в паутине и безнадежно копошащуюся в липких нитях, с каждым движением запутываясь все сильнее. Северус молча наблюдал за потугами гриффиндорца, не имея возможности ни помочь ему, ни вообще как-то повлиять на ту ситуацию, в которой они вдвоем оказались. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе тогда, возможно, обратного пути не будет. Наконец, Гарри таки удалось запихнуть свои вещи в сумку. Даже не взглянув на преподавателя, он медленно развернулся и направился на выход, шаркая ногами так, будто бы ему было не семнадцать, а, по крайней мере, семьдесят, а сгорбленная спина и опущенная голова довершали общую картину угнетенности молодого человека. Горестно вздохнув, Северус пошел в лабораторию, благо занятий у него сегодня больше не было. Выпив Бодрящего зелья, иначе он не додержался бы и до вечера, мужчина развернул свитки и приступил к приготовлению основ для будущих лекарств Гарри. Привычная работа всегда давала возможность отвлечься, но сейчас мысли Северуса были несколько далеки от варки и нарезки, хотя он и делал все безупречно. Состояние гриффиндорца, вот, что его сейчас заботило больше всего. Наблюдая симптомы недомогания у парня, Снейп был совершенно уверен, что столь резкая смена поведения, является ничем иным, как последствием сильного выброса магии. Шутка ли, Поттер вообще чуть было не стал сквибом, а это с его-то магическим потенциалом! Возможно, в одной из книг он сможет найти решение, уж больно знакомым все это выглядело. Кажется, он читал о подобном, но вот никак не мог вспомнить, где именно. Через пять часов у него как раз будет небольшое окно, когда зелья нужно будет оставить немного настояться. Вот тогда и будет самое время для поиска необходимой информации! ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Пробегая уставшими глазами по корешкам книг, мужчина пытался найти тот заветный фолиант, где в подробностях рассказывалось про выбросы магии, их причины и последствия. Когда-то только начиная работать с детьми, Северусу чудом удалось достать эту старинную книгу. Помнится, тогда он отдал за нее последние галлеоны, но она того стоила. Магическим выбросам у детей была посвящена практически вся книга, а вот что касается взрослых, то тут информации было не так много. Возможно, все дело было в том, что у уже сформировавшихся волшебников магические выбросы были довольно редким явлением, поэтому их так тщательно и не исследовали – в этом просто не было надобности. Но даже эти крохи информации могли пролить свет на состояние Гарри. Усевшись в кресло, и с удовольствием вытянув к камину уставшие ноги, зельевар взглянул на часы: уже было около четырех вечера и ему нужно было снова вернуться в лабораторию ровно через сорок три минуты. Внезапно Северус вспомнил, что совершенно забыл об обеде, как и о приеме собственных зелий. Вызвав Трипси, мужчина заказал ему легкий обед и отдельно подчеркнул, что хотел бы выпить чашечку крепкого кофе. Кивнув, домовик испарился, чтобы уже через пять минут вернуться, держа в лапках поднос с едой. Увидев, что вместо заказанного кофе, на подносе умостился чайничек с чаем, Снейп с раздражением посмотрел на домовика. Не успел мужчина выразить все недовольство, как маленькое существо смешно вздернуло большими ушами и деловито произнесло: – Профессору Снейпу можно пить пока только чай. Директор МакГонагалл дала Трипси указания. Трипси не может ослушаться. Приятного аппетита, сэр! Наглый эльф исчез, даже не удосужившись услышать ответ, полный негодования. Махнув рукой на это безобразие – теперь ему даже эльфы указывают, как нужно питаться! – Северус подцепил с тарелки небольшой сэндвич, и принялся изучать оглавление. Как он и помнил, взрослым в этой книге было посвящено всего несколько последних глав. По истечении сорока трех минут, мужчина точно знал, что ему стоит предпринять, чтобы вытянуть Гарри из той апатии, в которую юноша себя добровольно поместил. Довольно улыбнувшись, зельевар потянулся, как большой черный кот, и вернул книгу на ее законное место. Ужин Северуса прошел в лаборатории, так как на то, чтобы спуститься в Большой зал, у него банально не было времени. Когда седьмое зелье было уже доведено до готовности, Снейп понял, что снова переоценил свои силы – его ребра слегка ныли, спину ломило, а руки подрагивали. Наверное, не стоило ему пить второе Бодрящее зелье, но тогда бы он не смог закончить работу, заснув прямо в лаборатории. Очень медленно разлив все зелья по флаконам, ни проронив и одной драгоценной капли, мужчина попросил Трипси отнести их Помфри: о том, чтобы сейчас самому идти в Больничное крыло не могло быть и речи. Этих зелий Гарри должно было хватить по крайней мере на неделю. Уже отходя от стола, Снейп слегка покачнулся, судорожно вцепившись в столешницу. Собрав все силы в кулак, мужчина кое-как добрел до своих комнат, по пути не встретив никого из слизеринцев. Повалившись на кровать прямо в одежде, он привычно подгреб под себя одеяло и уткнулся носом в подушку, все еще хранящую едва уловимый запах Гарри. Блаженно улыбнувшись, Северус погрузился в глубокий сон. ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------ Встать утром было чрезвычайно сложно, но мысль о том, что сегодня он сможет помочь Гарри, грела душу, заставляя его взять себя в руки и принять душ. В Большом зале Снейп снова лицезрел безразличное лицо гриффиндорца, не омраченное и толикой эмоций. Парень жевал тост, ни с кем не разговаривая, смотря строго перед собой. Северус вздохнул, думая о том, что если бы Уизли и Грейнджер сейчас учились в Хогвартсе, то им бы точно удалось разговорить своего друга. Северусу предстояло провести три стандартных занятия и одно дополнительное, назначенное седьмому курсу Гриффиндора и Слизерина вместо того, которое Снейп пропустил, пребывая в больнице. Первые три пары тянулись, казалось, вечность, как бывает всегда, когда мы чего-то ждем, а зельевар просто изнемогал от нетерпения. Обладая необходимыми знаниями, чтобы помочь Поттеру, он хотел применить их как можно скорее! Но вот наступило то самое занятие, когда семикурсники слизеринцы и гриффиндорцы расселись по своим местам, внутренне негодуя на то, что должны отрабатывать занятие, которое лично они не пропускали. Чтобы особо не грузить недовольных студентов, Снейп дал им приготовить простенький состав, приготовление которого должно было занять у них меньше часа. Поттер снова сидел и читал свой учебник, и вид у парня при этом был отсутствующий. Мысленно вспоминая все, что ему удалось узнать, Северус готовился к тому, что собирался предпринять после того, как в кабинете не останется больше никого кроме него и Гарри. То состояние абсолютной отрешенности от происходящего, овладевшее Гарри практически сразу после выброса, было ничем иным, как защитным механизмом организма. Просто мозг волшебника, поняв, что колоссальная потеря магии была вызвана эмоциональным потрясением, решил сделать так, чтобы такая ситуация больше никогда не повторилась, а закономерным способом подобного предотвращения, было «отключение» этих самых эмоций. Сам маг думал, что апатия это его нормальное состояние. Но загвоздка состояла в том, что поскольку эмоции были «отключены», маг не видел никакой надобности в том, чтобы его состояние как-то менялось, ему было все равно, восстановит его организм магию или нет. А, как известно, от магии зависело и здоровье волшебника, поэтому налицо все симптомы недомогания у гриффиндорца. Получается, что поначалу мозг просто убрал все ненужное, то есть эмоции. Затем, отрешенное состояние начинало прогрессировать, и тогда «отмирали» стремления, потом желания и потребности, то есть все то, что делало человека человеком. Таким образом, защищая своего хозяина, мозг фактически превращал его в овощ, ну или в жертву поцелуя дементора. Единственным способом вывести мага из подобного состояния, было еще одно эмоциональное потрясение, как бы парадоксально это ни звучало. Организм нужно было «перезапустить», возвращая в исходное состояние, что, собственно и собирался сделать Северус. Как профессор и предполагал, студенты, даже самые неспособные, справились с заданием довольно быстро, поэтому буквально через полчаса в кабинете не осталось посторонних. Гарри, как всегда, собирался одним из последних, что было Снейпу на руку. – Мистер Поттер, – спокойно произнес Снейп, хотя у него внутри все клекотало от волнения. – Останьтесь на минуту, мне нужно с Вами побеседовать. Даже не взглянув на преподавателя, Гарри пожал плечами и положил на парту сумку. Снова усевшись, он безразлично уставился на свои руки, сцепленные в замок. – Мистер Поттер, – сказал Северус, но парень даже не поднял на него головы. – Гарри. На этот раз гриффиндорец посмотрел на Снейпа, но в его взгляде не читалось никаких чувств, ни злости, ни даже простого любопытства. Он поднял голову скорее потому, что его позвали дважды, только и всего. – Как Вы себя чувствуете? – Нормально, сэр. – У Вас что-нибудь болит? – Нет, сэр. – Чувствуете слабость? – Нет, сэр. – Хорошо спите? – Да, сэр. Гарри отвечал механически, как будто бы ему было совершенно все равно на свое состояние, хотя Снейп прекрасно видел, что он чувствует себя ужасно, и, судя по книге, у него должна была очень болеть голова. Сердце Северуса на мгновение замерло, прежде чем он решился задать следующий вопрос, который должен выбить его любимого мистера Поттера из колеи, по крайней мере, он на это очень надеялся. – Вы любите меня, мистер Поттер? На миг Гарри нахмурился, и это было единственным подобием эмоции, которая у него появилась, но вот его лицо снова походит на безжизненную маску. – Нет, сэр. «Вот и все», – подумал Северус, ощущая боль в груди. – «Стоил ли он таких жертв со стороны Гарри? Конечно, нет». Несмотря на то, что Северусу было больно, им на мгновение овладела злость. В первую очередь на себя, за то, что так глупо поступил, просто потому спрятав Гарри и не дав ему возможности бороться за своего возлюбленного, что он не представлял себе, как будет жить дальше, если с Поттером что-то случится. И вот сейчас, перед ним сидел человек, который отдал практически всю свою магию, лишь бы уберечь его, труса, от беды, не задумываясь над тем, что с ним сами будет дальше: умрет ли он или станет сквибом. Также Северус злился и на Гарри, на его явное безразличие, умом понимая, что только он является тому причиной, но вот сердце не слушало доводов рассудка. – Конечно, не любите! – вдруг практически закричал Снейп. – Так же, как Ваша мать не любила меня, отвернувшись после первой же ссоры! Как Ваш отец и дружки не любили, изводя семь лет, пытаясь унизить, растоптать, сбить спесь! Вы – точная копия отца, думающая только о себе!!! Безжизненная маска на лице Гарри на миг зарябила, и в глазах парня Северус рассмотрел промелькнувшее удивление, а затем на секунду и возмущение. Поттер опустил глаза в пол. «Да! Хоть что-то! Пусть лучше злится», – ликующе подумал Северус, кожей ощущая, что движется в правильном направлении. – Если Вы знаменитость, мистер Поттер, так это не дает Вам права топтать чувства других людей, – от волнения Снейп даже перешел на «ты». – Тебе настолько безразличны мои слова, что ты даже не смотришь на меня, когда я с тобой разговариваю, мантикора тебя раздери, Поттер! Впившись взглядом в профессора, Гарри ощутил, как дыра, зияющая у него в душе, немного дрогнула, уже не имея возможности поглощать абсолютно все его эмоции, а черный кокон, сдавливающий тело, слегка ослабил хватку. – Перестаньте, сэр, – сказал Гарри уже не так безразлично, как раньше. – А если не перестану, то что? – спросил профессор, нагло ухмыляясь. – Ты даже колдовать сейчас не можешь! Может, ударишь меня как твой папочка, или позовешь на помощь других гриффиндорцев? О, может, пожалуешься МакГонагалл? Плохой профессор меня обижает директор, помогите мне, бедному несчастному гриффиндорцу! Щеки Гарри окрасил едва заметный румянец, и это было настолько прекрасно, что Северус даже засмотрелся. Однако, парень пока молчал, сжав зубы и даже не пытаясь огрызаться. Если не подействовало давление на его гордость и унижение родителей, так может следующие слова вызовут больше негодования. – Интересно, и где это так долго пропадает твоя грязнокровая подружка? Увлекшись этим рыжим увальнем, она забыла про тебя, хотя я уверен, что она уже давно нашла своих родителей. Просто ты был не нужен своим друзьям так же, как и Дурслям, как твоим же собственным родителям! – Мне нужно идти... – произнес Гарри, но Северус его перебил. – Естественно! Ты хочешь уйти, чтобы снова встретиться с тем рейвенкловцем... Как же его зовут? – Снейп сделал вид, что задумался, внутренне вздрагивая от омерзения к самому себе. – Точно! Стивенсон! Наверное, мне тогда не стоило прерывать ваше задушевное общение в ночном коридоре. Глядишь, паренек бы и растопил твое ледяное сердце! Северус отдавал себе отчет в том, что играет не честно, по-слизерински, безжалостно ударяя по всем болевым точкам, которые только мог найти. Ему, во что бы то ни стало, нужно было вытащить Гарри из той апатии, в которой он сейчас пребывал. Еще бы пара дней и парню бы ничего не помогло. – Или же, – беспощадно продолжал Снейп. – Он отверг тебя так же, как и я? Знаешь, в этом нет ничего удивительного! Тощий очкарик, который не может даже внятно выражаться и думает только о глупой детской игре, как ненормальный гоняясь за крылатым орехом, вместо того, чтобы нормально учиться! Да кого ты можешь заинтересовать? Но даже эти слова не смогли вызвать в Гарри тех эмоций, на которые рассчитывал зельевар! Чуть было не завыв от безысходности, он внезапно вспомнил одно из воспоминаний, увиденных им во время их занятий с Поттером по окклюменции. Помнится, Петуния Дурсль была очень находчива, оскорбляя своего племянника, так почему бы не попробовать использовать пару словечек из ее арсенала? Поттер всегда реагировал на них очень болезненно. Это было последней возможностью Северуса воззвать к гриффиндорцу, поэтому, вздохнув поглубже, он разразился тирадой в стиле «любимой» Гарриной тетушки: – Уродливый ни на что не годный поганец! Да как земля таких носит?! Ленивый, очкастый мальчишка, не способный даже на то, чтобы... – Заткнись! – крикнул Гарри, вскочив из-за парты. Он стоял, слегка покачиваясь, воинственно вздернув подбородок и сжимая руки в кулаки. Казалось, что от его безразличия не осталось и следа. Гарри впервые за эти дни почувствовал себя таким злым и оттого очень живым. Черная дыра вмиг поглотила сама себя, оставив юношу терзаться лавиной нахлынувших на него чувств, которым больше некуда было деваться, бурля и шипя внутри его души, как забытый на огне котел. Кокон медленно таял, опадая черными липкими лохмотьями, давая возможность вздохнуть полной грудью. Голова закружилась и если бы не парта, в которую парень изо всех сил вцепился, он бы рухнул на каменный пол подземелий. Внезапно Гарри вспомнил, что он действительно любит этого засранца, сейчас стоящего перед ним, сверкающего черными глазами. Вспомнил, как был обижен и зол на него, когда он обездвижил и спрятал его, словно он какая-то барышня, а не мужчина, победивший одного из самых сильных темных магов! Воспоминания, до этого словно скрытые пыльной тряпкой, замелькали перед глазами, даря одновременно и облегчение, и боль. Их разговоры… Ссоры… Прикосновения… Вздохи… Всего было слишком много, чтобы оставаться безучастным. – Не смей так говорить! Ты не имеешь никакого права говорить так обо мне, или моих родителях и друзьях! Ты. Ничего. Не. Знаешь! Северус, очевидно, снова хотел сказать какую-то гадость, но Гарри был больше не намерен это терпеть. В конце концов, кем возомнил себя этот слизеринский гад?! – Ты самый настоящий трус! – продолжал кричать Поттер. – Спрятал меня, не давая возможности помочь. Я должен был слушать, как он издевается над ТОБОЙ, неблагодарный ты мерзавец! Как же я ненавижу тебя за это!!! И это я герой?! Да это ты чертов благородный идиот, готовый отдать жизнь за просто так, только бы узнать нужные сведения! Ты... ты... Гарри не смог договорить, так как Северус подлетел к нему, настолько сильно стиснув в объятиях, что у парня буквально хрустнули ребра. – Не плачь, мой маленький. Все хорошо. Прости меня, прости за все. Мне нужно было сказать все эти мерзости, чтобы вытянуть из той тоски, безвозвратно засасывающей тебя! Я не могу снова тебя потерять, любимый мой, хороший мой… – Северус бормотал всякие глупости в вихрастую макушку, зная, что его услышат и, молясь почувствовать ответные объятия. Гарри же, пораженный такой резкой сменой настроения у Снейпа, стоял как вкопанный. Он провел рукой по щеке и почувствовал влагу под пальцами, совершенно не помня момента, когда заплакал. Северус дрожал, прижимаясь к нему, но Гарри пока не мог найти в себе силы, чтобы обнять и утешить мужчину. Он все еще не мог отойти от той волны чувств и эмоций, почти захлебнувшись ею, если бы не объятия Северуса, крепко держащие его на поверхности. Легко тронув Снейпа за спину, Гарри попытался отодвинуться, но у него было слишком мало душевных сил, чтобы сделать это. Оказалось, что за те несколько дней, он сильно истосковался по человеческому теплу, впитывая его сейчас словно губка. Оно словно придавало ему сил, так как слезы таинственным образом высохли, руки перестали трястись, а слабость, одолевающая его, неуловимо растворялась. Больше не было безразличия, но вот боль от поступка любимого человека все же осталась. – Северус… – тихо произнес Гарри, утыкаясь носом в шею мужчины и вдыхая любимый запах. Зельевар вздрогнул, услышав свое имя. За эти дни, казавшиеся ему вечностью, он уже и забыл, каково это, слышать свое имя, произнесенное любимым голосом. Он слегка отстранился от парня, но не разомкнул объятий. Перед ним снова стоял гриффиндорец, внимательным взглядом зеленых глаз, казалось бы, заглядывая ему прямо в душу. Больше не было той невыносимой тоски и болотного безразличия, и только за то, чтобы этот взгляд оставался таким бесконечно долго, Снейп был готов сделать все, что было в его силах. Наверное, ни Дамблдор, с его отеческими увещеваниями, ни Воландеморт с грозными приказами, не имели над мужчиной такой сильной власти, как этот парень. Конечно, им понадобится время, чтобы решить все проблемы и заново научиться доверять друг другу, но теперь все будет хорошо, нужно только постараться. – Гарри, мой Гарри! Я так тебя люблю, прости, мой единственный, – ответил Северус, и в легком поцелуе прикоснулся сначала к зардевшийся щеке, а потом и к уголку губ. На данный момент ему этого было вполне достаточно, но, не давая мужчине возможности отдалиться, Поттер сам поцеловал его в губы почти целомудренным поцелуем, таким невыносимо сладким, что Северусу пришлось даже зажмуриться, иначе он бы точно позорно разрыдался. – Прости меня, – снова прошептал Снейп. – Думаю, что сейчас не совсем то место, где нужно об этом говорить, – с сожалением произнес Гарри, все же отходя обратно к своей парте. – Ты... придешь… сегодня ко мне? – с замиранием сердца спросил Снейп, очень боясь услышать ответ. – Да, вечером, – сказал Гарри, слегка улыбнувшись. – А сейчас мне нужно идти, я уже итак прилично опоздал к профессору МакГонагалл. Она хотела поговорить со мной о чем-то. Нехотя выпустив своего драгоценного мальчика из объятий, мужчина отошел к своему столу. – Подожди, я напишу ей записку, чтобы она тебя не ругала. – Снова скажешь, что я помогал тебе с зельем? За этот сарказм Северус был готов расцеловать Гарри с головы до ног. – Это была не моя идея, но должен признать, что она сработала. По крайне мере ни у кого не возникло лишних вопросов. Северус набросал Минерве стандартную записку и передал ее Гарри. На мгновение их пальцы соприкоснулись, разнося по телам мужчин небольшие электрические разряды. Вздохнув, Поттер отнял руку и направился к двери. Его настроение изменилось до неузнаваемости и сейчас парень был готов обнять весь мир, настолько он был счастлив!