Гладиатор

      - Да сколько можно? Едва Джонин заканчивает рассказ, сообщая ему, что Император вновь посылает его на запад, в этот раз только с Октавианом, чтобы ударить полной силой, а не ждать нападения, руки Джунмёна тут же заходятся дрожью. Омега мечется по чужим покоям, краснощёкий, взволнованный, расстроенный и взвинченный одновременно, следом шагая к чужому столу и сбрасывая оттуда прочь на пол всё, до чего только сумеет дотянуться. Джонин видит, как дрожат его руки, как стекленеют от слёз глаза.       - Я пойду к Императору и скажу ему, что это плохая идея. Джунмён рвётся к двери, но Джонин ловит на полпути, заключая в кольцо рук, крепко, почти насильно прижимая к себе, потому что омега мечется и рвётся прочь, чтобы сделать то, что пообещал.       - Ну чего ты? – зовёт генерал, прижимаясь носом к мягкой щёчке. – Любовь моя, чего ты? – интересуется негромко, пытаясь успокоить своим голосом, но выходит всё с точностью наоборот – Джунмён вдруг всхлипывает, задыхаясь вдохом.       - Я не пущу тебя! – Джунмён, давясь рыданиями, всё ещё предпринимает попытки вырваться прочь из сильных рук, оттолкнуть Джонина, который намеревается успокоить его и спокойно уйти в поход. Только в груди Джунмёна всё рвётся на части, трещит по швам – едва Джонин роняет фразу о том, что уходит, в груди начинает болеть с такой силой, словно туда вонзили клинок. - Малыш… Джунмён барахтается, пытаясь отпихнуть руками, вырваться, но не имеет и единого шанса на успех.       - Нет! – выкрикивает сквозь слёзы и голос ломается. - Это настоящее самоубийство! Не пущу! Не в этот раз! - Джунмён отрицательно трясёт головой. – У меня плохое предчувствие, понимаешь? – пытается он заглянуть в любимые тёмные глаза. – По-настоящему! Я не пущу тебя!       - Любовь моя, это служба, - Джонин пытается говорить с ним, как с маленьким, только вовсе не помогает. – В этот раз мы справимся – я не буду отвлекаться на защиту Императора, тем более мы с Октавианом отлично работаем вместе, ты же знаешь.       - Если ты уйдёшь, то… Но договорить не дают, перебивая. Джонин вдруг выпускает из своих рук и шагает прочь, тут же становится мрачнее тучи, хмурится, и его глаза темнеют.       - Мён, не смей ставить мне условий, - говорит, кажется, спокойно, но на деле очень напряжённо и раздражённо. – Ты слышишь? – уточняет альфа. – Не смей! Не сейчас! Джунмён теряется от этой строгости и плюхается на пол, следом подгибает под себя коленки и всхлипывает снова, заходясь рыданиями, тут же прикрывая губы ладонью. Худая спина содрогается, вдохи получаются через раз и Джонин чувствует, как его сердце сжимается в груди с такой силой, что тут же шагает к драгоценному созданию, потеревшись носом о его щёку, сгребая в охапку, следом подхватывая на руки, чтобы дальше опустить на кровать.       - Ну чего ты плачешь? – выдыхает Джонин, когда прижимает самого родного человека к себе и следом заглядывает в глаза. Заключает его лицо в ладони, стирая большими пальцами слёзы, и прижимается носом к чужому. – Любовь моя, - совсем ласково. - Ну чего ты плачешь? Я же рядом. Здесь. С тобой.       - До мгновенья нашей первой встречи, там, на площади рынка рабов, я и не жил вовсе, - Джунмён тянет носом, поднимая взгляд на любимого. – Вся моя жизнь состояла из «до» и «после», порезанная на лоскуты, да держалась лишь на обещаниях, которых я не давал, словах, которые были проронены задолго до моего рождения и договорённостях, что создавались, когда ещё даже не было понятно, кто родится. Но когда я увидел там на площади тебя – ты был таким живым, таким настоящим. Закованный в цепи, вымученный, но самый искренний во всём городе, во всей Империи. Ты был так свободолюбив, хотя и был закован, но твоя душа была свободна как птица, вольна лететь, куда ей угодно. И ты поднял на меня взгляд, поднял и я вдруг понял, что готов снова жить между этими «до» и «после», только бы крайними точками были наши встречи, - Джунмён запинается ненадолго, чтобы глотнуть побольше воздуха и продолжить. – Ты кружил мне голову любым даже незначительным взглядом, ты будил во мне доселе неизведанные чувства, ты дарил мне восхитительные ощущения – своей ответной улыбкой, руками или губами. Я каждое мгновенье в разлуке думал о том, как могло бы всё сложиться, если бы я сбежал с тобой. Думал, что едва заикнись ты об этом, я бы оставил всё, чего даже не имел. Я лелеял эту мысль каждый день, постоянно: и после встречи среди шелков заднего двора моего дома, и после наших Виналий, и даже позже, когда Флавий выругал меня за неразумность. Когда получал письма и подарки от Императора, я думал о том, что мне не нужны от тебя подарки. Я как ребёнок радовался, когда он дал мне отсчёт времени перед приездом в столицу – я думал, что отпустит, пройдёт. Думал, что ты перестанешь являться во сне, думал, что я прекращу просыпаться с твоим именем на губах. Надеялся, что столица излечит меня от тебя так, словно ты был недугом. Словно моя любовь к тебе была недугом. Я надеялся, что Император излечит меня, и я стойко держался. Стойко до нашей встречи во дворце. И всё, - Джунмён, до этого глядевший прямо в любимые глаза, вдруг добродушно фыркает. – Всё, Джонин, едва ты появился, ты растревожил всю мою душу: все мои желания, стремления, мечты с этого мгновенья принадлежали только тебе, даже когда я активно демонстрировал обратное. Я дышал тобой как воздухом, когда ограждал себя от тебя, и тонул в тебе словно в море, когда ты оказался близко настолько, как я никому ещё быть до этого не позволял. И всё, Джонин, - Джунмён повторяется, но смотрит так ласково, мягко, так любяще, что Джонин забывает, как делать вдохи. – Больше я не смог не быть с тобой. Быть отдельно от тебя стало противоестественно моей природе, моей душе. Я забыл, как вообще смог быть без тебя так долго, я потерял счёт времени, чувство ответственности, долга, всё на свете за возможность быть с тобой. И сейчас, когда Император, Империя, служба отбирают тебя, мне хочется кричать от боли, потому что в мгновенье, когда ты сообщил мне это, в груди заболело невыносимо сильно и внутри поселился такой страх, какой я не испытывал в жизни до этого ни разу. Джунмён замолкает, неотрывно глядя в тёмные глаза напротив, Джонин, наконец, делает вдох и льнёт к любимым губам в поцелуе.       - Любовь моя… - шепчет в губы. – Как бы далеко я не был, я всегда рядом. Куда бы меня не занесла жизнь, я всё равно найду дорогу к тебе. Ты будешь моей путеводной звездой, как был ею всегда.       - Я люблю тебя, - зовёт Джунмён. – Очень люблю.       - Я знаю, любовь моя. Я тоже, тоже очень тебя люблю. Безумно люблю, - Джонин улыбается снисходительно, сгребая в охапку и пряча нос в пушистой каштановой макушке.

***

Летние дни протекают вяло – в прохладе беседок, среди теней садовых деревьев Джонин видит, как Джунмён мысленно отсчитывает дни до очередной разлуки. Генерал замечает, как омега смотрит, как провожает его взглядом, как вздыхает и как трёт грудь костяшками пальцев. Приятно наблюдать лишь, как мягко алеют его щёки от ласковых поцелуев, как его ясные карие глаза прячутся за ресницами от удовольствия и как он жмётся к широкой груди, доверительно, крепко. А потом, чего Джонин не ожидает вовсе, случается то, что случается. Это происходит в портике. Генерал, стоя рядом с Императором, делится с ним мыслями о скором собрании Сената, когда Император вдруг, на несколько, мгновений теряет к нему интерес, устремляя взгляд куда-то за его плечо, и Джонин понимает, что знает причину, всё же оборачиваясь тоже. Джунмён в синем. В сапфировом, что, конечно, ему к лицу. Он в золоте – на дне глаз, в волосах, на фибулах в плечах и тонком узелке фортуны на шее, в кольцах браслетов по запястьям. Он улыбается, и каждый из двоих уверен, что улыбку посылают именно ему, но прав только один. Джонин наблюдает, как омега уверенно двигает к ним, но Джунмён вдруг меняется в лице, на глазах бледнеет, сбивается в дыхании и Джонин интуитивно рвётся к нему. В голове от уха к уху бьётся мысль, что нельзя позволить ему упасть. Омега падает раньше, чем генерал успевает принять серьёзные меры. Он моргает совсем медленно и следом вдруг теряет сознание. Оба они с Императором рвутся навстречу.       - Осторожно, - голос Бэкхёна выныривает откуда-то из темноты. Джунмён пытается распахнуть глаза, но тут же жмурится, закрывая те и ладонью тоже – другая в пальцах Бэкхёна, тот отслеживает пульс. На лоб опускается прохладная повязка и Бэкхён отнимает его руку от лица, чтобы вновь дать вдохнуть тошнотворный отвар, Джунмён отворачивается, пряча лицо в подушке, и вдруг понимает, что он в постели. – Глубоко не дышим, - мягкий голос Бэкхёна успокаивает.       - Бэкки… - Джунмён прикрывает глаза, пытаясь унять головокружение. – Бэкки, что…       - Всё хорошо, - Джунмён чувствует, как приподнимают его голову, чтобы влить в губы отвар. – Всё хорошо, мой господин. Это от жары. Вы потерял сознание.       - От жары? – рядом слышится голос Императора и омега прислушивается, чтобы понять, что он слышит – сомнения, волнение? – Бэкхён, он часом не…       - Ещё немного рано, мой Император, - перебивая, отзывается лекарь, и Джунмён тут же понимает, о чём речь – Император ждёт известий о его беременности. Джунмёна вдруг мутит, и он сворачивается клубочком на кровати, укладывая голову сидящему рядом Бэкхёну на колени.       - Всё хорошо, - Бэкхён вновь подносит к его губам чашу с отваром и укладывает на подушку. – Нужно отдохнуть, - улыбается ласково, гладя по плечам, следом накрывая худые плечи покрывалом. Из-за открытой веранды спальня залита солнцем, лёгкий ветерок колышет шелка, коими завешаны дверные проёмы. – Я вас оставлю, - шёпотом, погладив чужие пальцы в своих. Джунмён провожает его взглядом и переводит тот на супруга, который подсаживается ближе.       - Я должен ехать в Помпеи по делам Империи, но теперь не уверен, стоит ли оставлять тебя одного, - альфа вздыхает, заключая тонкую ладонь в своей, целуя внешнюю сторону.       - Я же не маленький, - Джунмён улыбается мягко. – Бэкхён рядом, я буду в порядке. Жара в это лето правда нещадна. Поскорей бы снова пошёл дождь.       - Потерпи, скоро сентябрь, - Император улыбается в ответ. – И побереги себя, мы договорились? – смотрит совсем серьёзно, но тут же смягчается, вновь целуя ладонь омеги. – Я вернусь совсем скоро, - заверяет. – Передать от тебя приветствия семье прокуратора?       - Обязательно, - Джунмён довольно кивает. – Привезёшь мне огромных лимонов?       - И апельсинов, - Император кивает в ответ. – Отдыхай. Следует поцелуй в лоб, дальше в уголочек губ. Император уходит, Джунмён наблюдает, как возвращается ему на смену Бэкхён, что мостится в кресло напротив его ложа, и посылает ему добрый взгляд.       - Я напоил тебя отваром, так что засыпай. Тебе нужно восстановить силы, - приговаривает, укладывая возле себя в кресло принесённые с собой свитки, чтобы почитать. Джунмён согласно кивает и несколько мгновений прежде, чем уснуть, наблюдает, как Бэкхён сосредотачивается на медицинских работах, что-то настойчиво там выискивая, вчитываясь совсем внимательно.

***

      - Мой генерал, - удивляется и одновременно радуется Джунмён, просыпаясь ближе к ночи и замечая Джонина, сидящего на краю его ложа. - Ты здесь?       - Где ещё я могу быть, если тебе не здоровится? – отзывается Джонин, протягивая к нему руку навстречу, и Джунмён вкладывает туда свою, усаживаясь рядом. – Как ты?       - Хорошо, - мягко улыбается Джунмён, позволяя Джонину откинуть край бесчисленных покрывал и помочь омеге забраться под них. – Не уходи, - просит Джунмён, поймав его ладонь, когда генерал отстраняется.       - Остаться на ночь? – уточняет Джонин.       - Останься, - Джунмён кивает да двигается к другому краю постели, чтобы освободить для своего генерала место. Едва Джонин опускается на подушки рядом, Джунмён тут же прячется в его объятиях и мостит голову на его груди, прижимаясь покрепче. – Я не хочу отпускать тебя, - шёпотом в тишину спальни его покоев выдыхает омега несколько мгновений тишины спустя. – Не хочу, чтобы ты уезжал.       - Это не первый мой поход, - отзывается Джонин, целуя в макушку. – Всё будет хорошо, я скоро вернусь.       - Мне не спокойно, - Джунмён хмурится.       - Вероятно потому, что я буду довольно далеко, но ты разве от этого перестанешь мне писать? – Джонин заглядывает в любимые карие глаза. Джунмён не отвечает, разнеженный в сильных горячих руках, он сладко засыпает, крепко держась за своё счастье даже во сне. Джонин целует в кончик носа прежде, чем тоже уснуть.

***

      - Мой господин, - зовёт мягко Бэкхён, прикасаясь к его локтю, но Джунмён продолжает сладко спать, прижимаясь щекой к сильной груди. – Мой господин, - настаивает Бэкхён, теперь уж прикасаясь к плечу, и раньше, чем омега, просыпается Джонин. – Император вернулся во дворец, - сообщает Бэкхён, когда Джунмён тоже распахивает глаза, фокусируя на нём взгляд. – Говорят, что-то случилось. Он собирает срочный совет в Сенате, генералы-легаты тоже созваны. Джонин молча кивает и спешит выбраться из любимых объятий, Джунмён остаётся лежать в постели, раскинув руки и наблюдая, как его генерал поспешно влезает в сандалии и натягивает нагрудник, спешно фиксируя его.       - Поспи ещё, - наклоняется он над Джунмёном, крадя у него поцелуй, и спешит уйти. - Что же такого там случилось, что Император выдернул его прямо из моей постели? - Джунмён потягивается.       - Я всё узнаю, а тебе правда ещё нужно отдохнуть, - Бэкхён кивает, двигая к двери. – Я закрою.       - Хорошо, - Джунмён переворачивается на живот и прячет лицо в подушке, с которой едва-едва успел подняться генерал, и та ещё хранит его аромат. Омега улыбается в ткань прежде, чем вновь отдаться в объятья Сомна.       - Мой господин, - снова голос Бэкхёна, теперь уж довольно взволнованный, и Джунмён, слыша это сквозь дрёму, тут же распахивает глаза да садится на кровати, позволяя и Бэкхёну опустится рядом. – Говорят, что Помпеи пали.       - Как – пали? – удивляется следом Джунмён.       - Было извержение Везувия, город и ещё несколько соседних – похоронены под толстым слоем пепла. Тысячи жертв, - Бэкхён вздыхает, Джунмён охает, закрывая губы ладонями. – Говорят, Император даже не смог нормально подъехать туда, а рассказать раньше было некому.       - Когда это произошло? – интересуется омега, отнимая руки от лица.       - Вчера днём, - отзывается Бэкхён. – Говорят, с южной стороны к нему не подъехать, только со стороны столицы, но и там нормально не удалось.       - Поэтому Император созвал совет, - кивает Джунмён, понимая и вдруг, задумавшись на мгновенье, охает, вновь прикрывая губы ладонями. – Найди Джонина и скажи, чтобы тут же явился ко мне, едва освободится. Тут же!       - Понял, мой господин, - Бэкхён кланяется, поднимаясь, пока Джунмён выбирается из постели, кутаясь в халат. Он приказывает служкам заправить постель, пока спешно уходит в термы, следом завтракает и, кутаясь в тогу в этот, наконец, прохладный день месяца Августа, мостится на бархатной кушетке на веранде своей спальни, наблюдая как ветер нагоняет с юга тёмные грозовые облака.       - Он на веранде, - доносится из спальни голос Бэкхёна и Джунмён оборачивается, чтобы посмотреть, кто к нему пришёл, тут же с облегчением выдыхая – Джонин в генеральской лорике.       - Ты как? – интересуется он, опускаясь на колени перед своим господином, заключая его тонкие ладони в свои и целуя каждую.       - Всё в порядке, - Джунмён кивает. – Что в Помпеях? – задаёт интересующий вопрос в ответ.       - Сложно сказать, - Джонин уклончиво пожимает плечами. – Сейчас выясняют, но очень много жителей Помпеев прибыло за эти пару дней в столицу, спасаясь от того ужаса, что там был.       - Джонин, а… - Джунмён запинается, не зная, как спросить. – Помнишь, ты рассказывал, что один из учеников Притула, твой учитель ремеслу боя – Тэус… - Джунмён запинается, боясь задать вопрос не так и принести боль, если его страхи правдивы. Генерал, понимая, о чём он говорит, подносит его ладони к лицу, чтобы ещё раз поцеловать, следом прижимается лбом к его лбу. - Что? – зовёт шёпотом Джунмён следом.       - Он здесь, в столице, - отвечает Джонин и Джунмён выдыхает с облегчением, чувствуя, как ласково его целуют в щёку, следом обнимают за плечи.       - Он успел сбежать? – отстраняясь, интересуется Джунмён.       - Я ждал его на днях в гости, и когда узнал, что стряслось в Помпеях, тут же отправил легионера любой ценой найти его и семью: расспрашивать, если нужно – прорваться в город. Весть пришла буквально сразу – Тэус отписал, что они уже в столице, втроём. Хотя сына изначально брать не собирались, но я настаивал, чтобы увидеть его. Боги сохранили им жизнь.       - Великая Юнона уберегла, - кивает Джунмён. – Ты пойдёшь увидеть их?       - Пойду, - генерал кивает. – После обеда.       - Я могу с тобой? – омега заглядывает в глаза, генерал видит там искреннюю озабоченность и целует его в лоб, прижимаясь губами на мгновенье.       - Встречаемся у дворцовых ворот, - Джонин кивает. – Тэус знает о нас, - заглядывает он Джунмёну в глаза теперь. – Но не те люди, у которых они остановились. Джунмён молча кивает в ответ, понимая, о чём говорит его генерал, и улыбается довольно, когда Джонин подаётся к его лицу, затягивая в поцелуй.       - Отдохни немного перед этим, ладно? – просит, когда отстраняется от его губ, но остаётся всё так же близко.       - Угу, - отзывается Джунмён, прикрывая глаза и потянувшись за ещё одним поцелуем.

***

Преторианцы открывают покорно, следом кланяясь. Джунмён прячет лицо за капюшоном своего плаща в то время, как Джонин без него, и они двигают из дворца прочь. Уже выходя в город подальше от дворцовых стен, Джунмён прячет улыбку, чувствуя, как его ладонь заключают в свою, мягко сжимая, следом переплетая пальцы, и ровняется с Джонином. Несколько перекрёстков по городу они идут рядом, прислушиваясь к разговорам на улицах, но у столичного люда тема одна – Помпеи. Люди жалеют погибших, сетуют на погоду, а некоторые даже боятся, что что-то неладное может дойти и до столицы. Джонин замирает у ворот одной из городских вил и стучит каменной лапой трижды, пока дожидается служку, что кланяется с порога и тут же пускает внутрь. Уже на вилле тот ведёт к необходимой комнате, куда Джонин тоже стучится, и дверь тут же открывают, оба они входят.       - Здравствуй, дорогой друг, - Тэус шагает навстречу, узнавая его, и тут же обнимая.       - Вы как? – интересуется в ответ генерал, хлопая по крепкому плечу. - Всё нормально?       - Если в таких условиях это реально – то да, - кивает Тэус, почтенно кланяясь Джунмёну, который кивает в ответ.       - Господин, - Джонин улыбается приветственно, когда из соседней комнаты показывается Макрин, улыбаясь ему в ответ, и шагает поближе, чтобы тоже обнять и получить свои приветственные поцелуи в щёки. - Слава богам, вы здесь, в безопасности.       - Великая Юнона уберегла, - кивает омега. – Я благодарю её за то, что она вложила в твои уста упрямство, которым ты уговорил нас взять Максимуса с собой, а иначе бы… - омега вздрагивает, прикрывая губы ладонью.       - Всё хорошо, - кивает Джонин, уверяя. – Он спит?       - Нет, он… - взрослый омега договорить не успевает.       - Джонин! Джунмён с ласковой улыбкой наблюдает, как появляется на пороге соседней комнаты маленький темноволосый кудрявый мальчишка, который, видя его генерала, зовёт по имени и рвётся навстречу его рукам, тут же подхватываемый ими.       - Здравствуй, проказник, - улыбается в ответ маленькому шестилетнему Максимусу Джонин, целуя пухлую розовую щёчку. – Как дела? Видел уже город? Нравится?       - Ты покажешь мне арену? – восторженно интересуется крошечный альфа, обнимая Джонина за шею. - Отец рассказывал, что сражался там.       - Так и было, - Джонин кивает. - Конечно, покажу, - соглашается следом. – И дворец, и храм Юноны, и Пантеон, и арку Константина.       - Как здорово! – маленький, полный энергии и жизни альфочка довольно хлопает в ладоши и вдруг замирает, заинтересованно глядя куда-то Джонину за плечо. Генерал поворачивается вместе с ним на руках, понимая, на кого мальчонка смотрит, и Джунмён в это мгновенье снимает капюшон. – А кто это такой красивый? – интересуется маленький Максимус, рассматривая восторженно Джунмёна. – Это твой омежка? – малыш по очереди глядит на Джонина и на гостя.       - Ваше Императорское Высочество, - в это мгновенье узнаёт его и старший омега.       - Не надо, - отрицательно качая головой, просит младший омега. – Просто Джунмён.       - Максимус, тебе неплохо было бы уже сопеть в подушку, - забирая его с рук Джонина, замечает Тэус. – Мм?       - Ладно, - маленький альфочка вешает нос, когда его ставят на ноги. – До свидания, - машет он рукой Джунмёну, получая улыбку в ответ. – Джонин, когда я проснусь, ты ещё будешь?       - Боюсь, что нет, - Джонин приседает перед ним на корточки. – Но я приду за тобой на днях, чтобы показать город, договорились?       - Договорились, - мальчишка, довольно кивая, обнимает его за шею и спешит делать, как отец велел. Когда маленький альфочка уходит отдыхать, взрослые альфы и омеги выходят на открытую веранду, занимая кушетки и получая с подноса, что приносит служка, бокалы с вином.       - Рассказывайте, - просит Джонин, опускаясь возле Джунмёна и прижимаясь бедром к его бедру.       - Мы приехали в столицу вчера утром. Это точно промысел богов, - отзывается Тэус. - Всё шло вверх дном с самого утра, воздух был каким-то густым, горячим. Говорят, на дорогах был хаос, те, кому не удалось далеко бежать от города – тоже погибли. Нас вести застали уже на полпути в столицу.       - Императору тоже повезло, - выдыхает Джонин, переглядываясь с Джунмёном. – Он вернулся сегодня утром, но без повозки – верхом, а потому быстрее, а в городе оказался как раз по окончанию катастрофы, потому сразу вернулся в столицу и приказал принять меры, чтобы как-то помочь.       - Не думаю, что там можно было кому-то помочь, - подаёт голос Макрин, следом вздыхая. – Пепел доносило ветром и туда, где мы останавливались. Думаю, он будет и в столице. Говорят, что Геркуланум словно стёрли с лица земли, он ведь ближе к Везувию. Под пеплом похоронены и Стабии, а они дальше Помпей.       - Что-нибудь известно о выживших? – интересуется Джунмён.       - Выжили только те, кто успел бежать по Аппиевой в сторону столицы, или морем, до того, как начался настоящий ад, - Тэус хмурится. – Не представляю, как можно было заранее предугадать такую трагедию, чтобы вовремя уйти. Кому-то боги даровали шанс, у других наоборот отобрали его.       - Мы пытались послать весть в город, может хоть кто-то… - Макрин пожимает плечами.       - А прокуратор? – осторожно интересуется Джонин, бросая взволнованный взгляд на Тэуса, но тот отрицательно качает головой.       - Но вилла прокуратора ведь выходит к морю, - уточняет Джунмён. – Разве это не спасло бы их…? Теперь Джонин отрицательно качает головой, отвечая на его взгляд, и Джунмён прячет ладонь в его ладони, сплетая пальцы, что остаётся незаметным для сидящих напротив альфы и омеги. Омеги остаются сидеть рядом на тахте, о чём-то переговариваясь, когда Джонин встаёт, чтобы пополнить бокалы с вином, и Тэус вырастает рядом.       - Ты с ума сошёл? – шипит он в чужое ухо, сжимая крепко его локоть. – Джонин, ты лишился рассудка? Императорское Высочество! – кивает он на Джунмёна, сходя почти на шёпотом.       - Никто о нас не знает, - отзывается Джонин.       - Я знаю, - отзывается Тэус. – Рин не увидел. Но о чём ты только думаешь?       - Ты уже несколько лет знаешь, кто – мой предначертанный, - отзывается Джонин, пока нарочито медленно возится с чашами и амфорой.       - Он – супруг Императора, - напоминает Тэус. – Он, в первую очередь его, и никак не может быть твоим.       - У нас зеркальная ситуация, - Джонин дёргает плечом.       - Не городи чепухи, - выходит из себя старший альфа. – Это грозит смертью, Джонин. Вам обоим. И, в первую очередь, конечно, тебе. Красть у Императора омегу прямо из-под носа – это плохо закончится.       - Это…       - Не говори мне, что это умысел богов! - Тэус слегка повышает голос, снова сходя на шёпот. – Не говори! Это не сработает! На нём твоя метка, да? Он пахнет хлебом. Это твой запах.       - Нет, - Джонин отрицательно качает головой. – На нём метка Императора. Просто этой ночью он был со мной, вот и пропах мною.       - Джонин, ты сам понимаешь, что вы творите? – Тэус сжимает его плечо. – Он же не вещь. Он не может быть с вами обоими, как ты не понимаешь? Подумай только, кем он себя чувствует.       - Тэо, - Джонин поворачивается к нему, сжимая его плечо в ответ. – Прошу, не выговаривай меня как несмышлёного юнца. Мы осознаём все последствия того, что делаем. И если понадобится, я возьму на себя всю вину, чтобы уберечь его. И впредь, давай к этой теме больше не возвращаться.       - Я ведь предупреждал тебя, - Тэус вздыхает, отрицательно качая головой. – Предупреждал ещё тогда…       - Прошу тебя!... – Джонин слегка повышает голос, что не остаётся незамеченным, но тут же берёт себя в руки. Оба альфы устремляет взгляды назад, чтобы взглянуть на притихших омег. – Прошу тебя, - повторяет Джонин, сжимая чужое плечо в ответ. – Давай к этой теме больше не возвращаться. Джонин смотрит выжидающе, Тэус – хмуро, но в итоге всё равно кивает.       - Всё хорошо? – Джонин опускается на тахту рядом и Джунмён заводит руки за спину, чтобы пробежаться кончиками пальцев вниз от его шеи к лопаткам.       - Да, - Джонин незаметно прикасается к его колену сквозь ткань туники. – Нужно как-то решать возникшую проблему.       - А что, если написать о случившемся Притулу? – предлагает Макрин. – У него ведь много воспитанников по всей Империи, и в особенности - в столице. Он бы мог попросить их о помощи.       - О какой? – Джонин вздыхает.       - О денежной, - понимает Джунмён. – Они ведь не могут постоянно жить тут, им нужен свой дом. Тем более ребёнок.       - Я не хочу волновать Притула таким, его здоровье в последнее время и так слабое. Он распереживается ещё больше, - Тэус вздыхает, следом трёт переносицу. – Некоторых в столице я мог бы разыскать и сам, или с твоей помощью, - Джонин поднимает взгляд, слыша обращение к себе.       - Я бы рад помочь, – Джонин кивает, но вздыхает следом. – Но на меня особо не рассчитывайте, ухожу в поход через четыре дня.       - Поход? – удивляется Макрин. – Опять? Ты же писал, что не так давно только вернулся. Джунмён хмыкает, слыша это. Джонин прижимается бедром к его бедру сильнее, пытаясь унять.       - Приказ Императора, - отзывается генерал. – Не в моём праве оспаривать его. Я служу этой Империи так, как могу, как научен, - на последний фразе взгляд получает уже Джунмён.       - Я могу попросить о помощи Императора, - предлагает он после, как игнорирует слова своего генерала. – Он был в Помпеях буквально сразу после катастрофы и частично видел, что произошло. Уверен, он прекрасно понимает всю сложность ситуации.       - Мы будем безмерно благодарны, Императорское Высочество, - добродушно улыбается ему старший омега и Джунмён шутливо отмахивается, прося таким образом не обращаться к нему так официально. Сидя рядом с Джонином, меньше всего на свете ему хочется быть Императорским Высочеством. Но просить Императора почти и не приходится. Он вызывает сам. О просьбе явиться в его кабинет Джунмён узнаёт по возвращению во дворец ближе к вечеру от стражника, что приходит от Императора. В кабинете полумрак, только у большого рабочего стола возвышается большой канделябр и такой же, но поменьше – на краю самого стола. Джунмён, входя, приваливается плечом к двери, наблюдая и ожидая, пока его увидят. Альфа вскидывает взгляд, коротко кивая ему на кресло против стола, и продолжает заниматься своими делами. Джунмён вдруг чувствует на секунду тревогу, а потому выдыхает взволнованно да делает, как велят.       - Стража сказала, ты покинул дворец с генералом Кайусом. Джунмён замирает на мгновенье.       - Стражники у ворот уже шпионят для тебя за мной? – улыбается он неуверенно, но Император вновь вскидывает на него взгляд и Джунмён понимает, что в карих глазах напротив – усталость и такая же тревога, которую сам он испытывал буквально только что.       - Нет, я просто искал Джонина, и преторианцы сообщили, что их генерал вышел с тобой, - Император сосредоточен на документах, пока отвечает.       - Верно, мы… - Джунмён запинается, делая глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. – Один из воспитанников Притула жил в Помпеях и успел приехать в столицу на кануне трагедии, - начинает он. - Мы знаем его, оба, и ходили навестить его и семью, - врёт совсем немного только для того, чтобы история звучала более правдоподобно.       - С ними всё в порядке? – теперь-то Император откладывает все свои дела, уделяя ему всё своё внимание.       - Да, но… - омега вздыхает. – У них больше нет дома, ничего нет. Боги оставили им только друг друга.       - Позови их во дворец, - позволяет Император и Джунмён благодарно кивает, слегка улыбаясь.       - Не сиди до ночи, ладно? – просит следом, поднимаясь с кресла. – Я неважно себя чувствую, пойду спать.       - Доброй ночи, - альфа тянется к его ладони, пока достаёт, чтобы заключить ту в свою и поцеловать, да отпускает. Джунмён оборачивается к нему через плечо с порога да уходит к себе. Голова правда кругом.