Гладиатор

*3 месяца спустя*       - Мой господин… - Юлий выглядит воодушевлённым, следом тут же улыбаясь после зова. Джунмён устремляет на него подозрительный прищуренный взгляд, ожидая, что тот скажет. Но служка не говорит ничего, он только шагает от двери чужой спальни прочь, а с порога внутрь шагает Бэкхён. В молочной тунике, подвязанной синим поясом, и едва замечая тот, Джунмён охает, тут же спеша встать навстречу. Бэкхён сам спешит к нему, опускаясь рядом на кровать и обнимая в ответ.       - Ты вернулся, - с облегчением и улыбкой выдыхает в его плечо Джунмён, обнимая сильнее. – Наконец-то.       - Наконец-то, - с улыбкой соглашается Бэкхён, следом отстраняясь, чтобы взглянуть ему в лицо. – Я распорядился приготовить беседку в саду, пойдём туда? – предлагает лекарь и Джунмён согласно кивает, вновь подаваясь к нему, чтобы обнять. Март неспешно расцветает в столице, но ещё довольно ветренный, а потому полулёжа на большой кушетке под меховыми покрывалами довольно уютно, Бэкхён падает рядом, предварительно намостив под его спиной побольше подушек.       - Знаешь, я… - Джунмён запинается на мгновенье. – Я придумал ему имя, - договаривает, указывая взглядом на живот.       - Правда? – Бэкхён охает. – И какое же?       - Сэхун, - отзывается омега. – Мир.       - Красиво, - Бэкхён согласно кивает, накрывая большой живот ладонью, чтобы погладить и охает, улыбаясь довольно, когда в его ладонь изнутри толкаются маленькой пяточкой или локотком. – Он общительный.       - Очень, - улыбается в ответ Джунмён, поглаживая с другой стороны. – Особенно по ночам, когда я уже так вымотан его ежедневными приветствиями.       - Он, наверняка, просто очень хочет поскорее встретиться с тобой, - успокаивает Бэкхён. – Это не удивительно – ты так его любишь.       - А как милый Аврелий? – вспоминает вдруг Джунмён.       - Готовится, - довольно отзывается Бэкхён. – Дядя не отходит от него. Ждём со дня на день.       - Кто будет принимать роды?       - Ведун, - просто отвечает Бэкхён, уточняя следом: - Дедушка.       - Правда? – Джунмён охает. – Это здорово, - кивает с улыбкой. – Он сам папа и дедушка не раз, к тому же - опытный лекарь.       - И мне так кажется, - соглашается Бэкхён. – Даже отец в предвкушении, - замечает следом, когда Джунмён устремляет на него взгляд. – Сказал, что отложит все свои дела, чтобы нянчить племянника, если дяде вдруг нужно будет в Сенат.       - Не думаю, что Император будет так жесток и отнимет Августа у долгожданного сына, - Джунмён хмыкает. – Пусть только попробует! – следом грозится кулаком, чем вызывает у Бэкхёна улыбку.       - Как твои сны? – отсмеявшись, сменяет тему Бэкхён.       - Никак, - омега отрицательно качает головой, укладываясь с бока на спину на кушетку.       - Больше не беспокоят? – пытается уточнить Бэкхён.       - Я стараюсь не придавать им значения, - Джунмён кое-как пожимает плечами, глядя куда-то перед собой. – Уговариваю себя, что это просто кое-кто, - он оказывает ладонью на живот. – Скучает по нему.       - Наверняка, - Бэкхён кивает, подаваясь поближе и пропуская каштановые пряди сквозь пальцы. – Спишь спокойней?       - Мог бы, если бы кое-кто не выстраивал военных фигур в моём животе, - Джунмён хмыкает и омеги смеются. – Аврелий напуган? – теперь тему сменяет сам Джунмён. – Переживает?       - Волнуется, конечно, - Бэкхён согласно кивает. – Беременность была тяжёлой. Дядя делает вид, что всё под контролем, но я же вижу, как он переживает. Отец – вот тот, кто держит всё под контролем. Не знаю, что бы было с нами, если бы не он, - Бэкхён всегда рассказывает о семье с такой теплотой, что Джунмён по-хорошему заслушивается. – Он следит за здоровьем зятя, помогает дяде, раздаёт указания мне, принимает господ и матрон, ещё умудряется управлять виллой. Сам не понимаю – как ему это только удаётся?       - Думаю, он привык, - замечает Джунмён. – Что дом и семья – это его ответственность, поэтому всё его внимание сосредоточено на вас. А господа и матроны – его дело, профессия. Бэкхён согласно кивает да сплетает свои пальцы с чужими, также укладываясь на спину.

***

      - Император, - первое, что роняет Юлий, едва Бэкхён с Джунмёном появляются на пороге во время ужина.       - Император? – переспрашивает Джунмён.       - Позвал к себе на ужин, мой господин, - объясняет Юлий. Видно, что он слегка взволнован. Джунмён оборачивается к своему личному лекарю, чтобы послать ему взглядом вопрос, но Бэкхён отрицательно качает головой.       - Думаю, он просто соскучился, - по-хорошему замечает он. Джунмён хмыкает, но спешит переодеться, да двигает в Императорские покои. Стражники кланяются от двери да шагают прочь, пропуская.       - Мне сказали, Бэкхён вернулся, - альфа, удобно устроившись в кресле за небольшим столом, глядит на Джунмёна у двери у порога. По глазам видно – улыбается. Омега закрывает за собой да шагает поближе.       - Да ты что? – хмыкает, опускаясь за стол в кресло напротив. – Ты ждёшь моей благодарности или похвалы? – фыркает он, подпирая щёку ладонью.       - Мне ничего не надо, - Император отрицательно качает головой и вдруг улыбается совсем широко и тепло. – Достаточно видеть, что твои глаза горят, как прежде. Омега хмыкает, но не сдерживает лёгкой улыбки уголочками губ.       - А вы хитры, Ваше Императорское Величество, - Джунмён улыбается чуть шире, вызывая у человека напротив негромкий смех. – Обыграли ситуацию себе на руку, - замечает следом и смягчается. – Бэкхён больше не будет подвержен перепадам твоего настроения?       - У меня складывается впечатление, что ты так и не понял, за что он был наказан, - альфа прищуривается.       - Понял, - Джунмён дёргает плечом. – Но из нас двоих при надежде, кажется, я, только капризы, от чего-то, не мои.       - Я вот задумался: не был бы ты при надежде, позволил бы я тебе так со мной разговаривать? – альфе напротив хочется казаться серьёзным, но Джунмён знает его слишком хорошо.       - Позволил бы, - уверенно отзывается он. – Ещё как позволил бы!       - Проказник! – Император вновь смеётся. И сам знает, что позволили бы, потому что уже позволял до этого, потому что любит. В дверь стучат негромко, почти скребутся. Бэкхён, что появляется на пороге, почтенно кланяется и входит, оставляя в ближайшем кресле, что находит, Джунмён видит, его шёлковый халат и ночную рубашку. Также молча откланиваясь, лекарь исчезает. Служки возятся, слегка смущаются, когда помогают раздеться, снимая тунику. Императорские термы готовы и Джунмён, честно говоря, чувствует себя слегка неуверенно, и причина даже не в том, что он обнажён, или что живот уже довольно большой или в чём-то подобном. Он давно не был с супругом так близко, и на кончиках пальцев покалывает от волнения.       - Это термы? – фыркает и охает он одновременно, когда служки сопровождают его в обшитый мрамором огромный зал с поистине большим лабрумом, целым бассейном. Мутно-белая от масел и отваров, вода покрыта лепестками цветов и служки откланиваются, предварительно снимая с его плеч халат, до оставляя тот ожидать своей очереди.       - Тебя что-то смущает? – наконец реагируя в ответ, зовёт Император, краем глаза наблюдая как прячутся в воду худые коленки, бёдра, округлый животик, ключицы и следом плечи.       - Ты в этом лабруме купаешься или плаваешь? – омега вскидывает бровь, подходя поближе и усаживаясь возле супруга на нагретую мраморную лавку, прячась по грудь в воде.       - И то, и другое, - Император улыбается и Джунмён охает на мгновенье, когда альфа вдруг разворачивает его лицом к себе, накрывая живот ладонями, чтобы взяться мягко наглаживать тот совсем ласково и любовно. – Ты придумал ему имя? – зовёт он, всего на мгновенье вскидывая взгляд, посылая его омеге.       - Придумал, - Джунмён согласно кивает, наблюдая за манипуляциями супруга с осторожностью. – Сэхун – мир.       - Это в противовес того, какие баталии он устраивает тебе по ночам? – Император прячет добродушный смешок в кулаке, получая шлепок по плечу от омеги.       - Он поэтому и не хочет здороваться с тобой… - наигранно обижаясь, Джунмён показывает супругу язык и спешит отвернуться, но сын, видимо, думает иначе, а потому, наконец, реагирует на знакомые теперь уже руки, отвечая довольно ощутимым толчком. Джунмён на секунду зажмуривается от неожиданности и боли, альфа напротив замирает в удивлении и восторге.       - Ну здравствуй, малыш, - за несколько мгновений на лице супруга сменяется такая гамма эмоций, что Джунмён продолжает удивлённо хлопать глазами. Император оказывается напротив, чтобы обнять живот, следом прижимается к тому щекой, встречая ладонями толчки изнутри. – Здравствуй, мой мальчик. Джунмён наблюдает и ему вдруг понимается то, чего он никак не мог понять до этого. Что Император не просто просил следить его за здоровьем перед беременностью, что после угрозы потерять его он не зря так рассердился на Бэкхёна, что все эти постоянные неприятные осмотры главного лекаря тоже были лишь с единственной целью – ради этого момента. Джунмён смотрит и ему кажется, что Император принял бы его и любил ни каплей меньше, даже зная, что сын – не его сын на самом деле.       - Я ждал этого, - альфа вскидывает на него счастливый взгляд и Джунмён вдруг понимает ещё одну простую вещь – он так давно не чувствовал себя просто счастливым, что сейчас это кажется ему непозволительной роскошью. Роскошью, когда его сердце не болит уж так сильно, но всё равно безмерно скучает по единственному и любимому альфе. Когда он каждый день напоминает себе, что эта жизнь, которая растёт под его сердцем – подарок от его отца. Когда мысли о том, что с супругом придётся не просто играть в семью, а стать ею для сына – пугают его до искр из глаз. Император возится с ним, разговаривает, прикасается, а Джунмёну впервые и правда кажется, словно их тут трое. Словно главный объект чужого внимания – теперь не он. Но ведь так и есть. Уже после терм, переодеваясь в свою ночную рубашку и кутаясь в халат, омегу на руках приносят в Императорские покои, опуская на кровать. Пряча плечи в меховом покрывале, Джунмён мостится на подушках, наблюдая за супругом, который опускается на ложе с другой стороны и, пока перебирает бумаги и документы, с которыми возится, успевает вести с ним беседу. В итоге Джунмён засыпает далеко за полночь, примостившись поудобней, среди бесчисленных подушек, в тепле и уюте.

***

      - Доброго утра! Как наши… - Бэкхён толкает двери спальни Джунмёна, входя, и замирает на пороге – ложе, как и ожидалось, заправлено ещё со вчера, в спальне никаких признаков её хозяина. – Юлий? – не договаривая, зовёт Бэкхён, наблюдая, как тот приходит на зов с веранды. – А где… - указывает открытой ладонью на пустую спальню. – …наша пропажа?       - Пропажа у Императора, - с улыбкой реагируя на чужое удивление, улыбается служка.       - До сих пор? – Бэкхён фыркает, вскидывая бровь. – В такое время?       - До сих пор, - Юлий кивает. - Я пошёл на кухню за завтраком, а там мне сказали, что оба их уже отнесли в Императорские покои.       - Вот так да, - тянет Бэкхён, плюхаясь в ближайшее кресло и Юлий усаживается в соседнее. – Вчера, когда я приносил одежду, они спокойно ужинали в домашней обстановке – непринуждённо и тепло.       - И как только ты умудрился понять это за те пару мгновений, что был там? – переспрашивает задорно Юлий и оба смеются. – Думаешь, всё наладится? – отсмеявшись, осторожно интересуется служка. Бэкхён замолкает на мгновенье, задумавшись, следом подпирает щёку ладонью.       - Хотелось бы, - отвечает на поставленный вопрос. – Хотелось бы, чтобы он, наконец, успокоился. Хотелось бы, чтобы ему перестало болеть, чтобы он спокойно растил с супругом сына. Возможно, чтобы они стали ближе. Чтобы он нашёл в нём отдушину, спокойствие, даже счастье.       - Хотелось бы, - с кивком соглашается Юлий, следом тут же вскакивает на ноги, чтобы поклониться. Бэкхён, и так прекрасно понимая, с кем здоровается служка, оборачивается через плечо, чтобы взглянуть на своего господина.       - Доброе утро, - зовёт тут же, встречая улыбкой.       - Доброе, - отзывается Джунмён, придерживая одной рукой живот, а другой прикрывая дверь.       - Уже позавтракал? – продолжая так же мягко улыбаться, уточняет личный лекарь.       - Позавтракал, - Джунмён фыркает добродушно, проходя вглубь своей спальни и опускаясь на край ложа, следом падая на него, раскидывая руки. – А что?       - Да ничего, - Бэкхён пожимает плечами, переглядываясь со служкой. – Мы тут просто с Юлием понадеялись, что вечер выдался неплохим, м? Джунмён по очереди глядит на каждого, когда те усаживаются по обе стороны от него рядом, следом так же ложась.       - Вы видели Императорские термы? – вновь глядя на каждого по очереди, интересуется Джунмён. – Они же размером с публичные.       - Меньше, - смеётся Юлий. – Меньше, мой господин. Публичные в трижды больше. Вместе с Императором принимали ванну?       - Сэхун, наконец, соизволил отозваться, - после кивка выдыхает Джунмён. – Видели бы, сколько радости-то было, - смеётся в ладонь следом.       - Ты впервые называешь его по имени, - замечает Бэкхён.       - Да сколько можно? Малыш да малыш. Я привыкаю, - отзывается омега, потягиваясь. Бэкхён и Юлий понимающе переглядываются. Джунмён задумывается о том, правда ли они думают, словно он сможет одного альфу в своём сердце заменить другим?!

***

Голова гудит и слегка кругом. Джонин опускается на лавку, придерживаясь за стену, до опирается о неё спиной, прикрывая глаза и ожидая, пока пройдёт головокружение.       - В этот раз не грудь, - узнавая знакомый голос, Джонин чувствует прохладный мокрый компресс на своём лбу и улыбается уголочками губ, распахивая глаза.       - Ты как здесь очутился? – почти не удивляясь, интересуется бывший имперский генерал, наблюдая, как привычно Чанёль возится с ним.       - Теперь я врачую здесь, - Чанёль снизывает плечами. – Даже не спрашивай – как, - предупреждает, пригрозив пальцем, не скрывая улыбки. – Это был настоящий маскарад.       - Ты горазд на него, я в курсе, - Джонин фыркает. – Хозяин взял тебя?       - А ты снова рабовладельцев хозяевами зовёшь? – вопросом не вопрос отвечает Чанёль, удивлённо заламывая бровь, пока промывает глубокие порезы на его предплечьях, нанося на те мазь.       - А я здесь разве не раб? – так же вскидывая бровь, отзывается Джонин.       - И долго мы будет вопросами на вопросы отвечать? Оба прыскают.       - Не время показывать характер, - замечает Джонин. – Ну так ты напросился во врачеватели в его школу гладиаторов, да?       - А как бы иначе я оказался здесь? – Чанёль кивает.       - За какую цену? – Джонин ловит за кисть и встречается взглядом с чужим, пристально глядя Чанёлю в глаза.       - За еду, - спокойно отзывается тот. – Все деньги, вырученные за тебя, всё равно потратил на переезд в это богами забытое место, - Чанёль окидывает внутренний двор школы гладиаторов взглядом, подразумевая всю Имперскую провинцию.       - И за что только они послали мне тебя, - Джонин подпирает голову ладонью.       - Это всё Плутон, - деловито отвечает Чанёль, теперь занимаясь порезом на колене. – Мы с ним давние товарищи. Я часто убирал за ним, потом начал разгребать его работу. Он решил, тебе ещё не время, - убеждает целитель с лёгкой улыбкой в глазах. – Есть ещё дела в этом мире, которые ты должен завершить прежде, чем владыка подземного мира явится за тобой.       - Ты будешь возвращаться на вечер домой? – вновь сыплет вопросами Джонин.       - Да, в дни, когда нет сражений, - Чанёль кивает. – В другие лекарям выделил комнату возле той, что для служек. Кормят нас, кстати, получше вашего.       - Вот проклятье, - Джонин наигранно возмущается. – Кто не работает – тот ест! Альфы переглядываются и снова прыскают.       - Ты получше? – после всех своих манипуляций спрашивает Чанёль, опускаясь рядом на лавку и поправляя компресс. – Хорошо приложился о землю затылком, когда падал в последнем бою, - дёргает он плечом. – Где-то ещё боль чувствуешь? Мне показалось, ты не особо получил до этого.       - Не особо, - подтверждает Джонин, вновь прикрывая глаза и прижимаясь головой к стене, у которой они сидят. – Знаешь… - начинает, словно сомневаясь, говорить или нет. – Я видел Мёна. Чанёль выдерживает паузу. - Всё-таки стукнулся больше, чем я думал. Джонин вновь смеётся, распахивая глаза и устремляя взгляд на Чанёля.       - Не сейчас, - уточняет. – Тогда, помнишь, когда Жрец Плутона был со мной на арене?       - Боги, ты ещё и знаешь его прозвище? – Чанёль присвистывает. – Тот громила с кистнем? – уточняет целитель. – Припоминаю.       - Мне показалось тогда на арене, что твои договора с Плутоном пошли прахом.       - Мне тоже так показалось, - честно признаётся Чанёль. – Ты бы в агонии?       - Был, - Джонин кивает. – Сил, чтобы подняться, не осталось вовсе. И я увидел его – это он поднял меня. Он протянул руку и потянул на себя. Я видел его так ясно, как вижу тебя сейчас.       - Не уверен на счёт сейчас, ибо ты смотришь куда-то мимо меня, - добродушно подкалывает Чанёль, помахав рукой перед чужим носом, пока Джонин, оживляя в памяти черты любимого лица, на несколько мгновений теряет фокус. - Он снится тебе? – зовёт после паузы.       - Постоянно, - кивок.       - И что ты видишь?       - Тебе не нужно знать. Альфы понимающе переглядываются, разрастаясь смехом.