Гладиатор

      - В генеральском нагруднике обстановка дворца очень тебе к лицу, – слыша из-за спины знакомый голос, Джонин оборачивается, кланяясь своему Императору. – Я много думал о том дне, каким бы гордым и сильным ты вернулся домой, в столицу после победы. И много жалел о том, что не увидел этого дня.       - И я думал, - Джонин кивает. – Мой Император, смею просить собрать южные легионы под своё командование, - тут же переходит к делу генерал.       - Позволяю, - Император кивает. – До ужина ещё есть немного времени, - альфа указывает раскрытой ладонью вперёд. – Дадим омегам собраться и пока прогуляемся.       - Омегам? – Джонин вскидывает бровь. – Наследный принц разве…?       - А ты не заметил? – Император улыбается, пока они двигают по портику в сторону сада, чтобы сделать там пар кругов. – Он очень смышлёный мальчик. Храбрый, справедливый, озорной при этом, и порою шумный. Сколько раз он сбивал сенаторов с ног у зала Сената – не сосчитать, - Император смеётся. – Но все они всё равно благосклонны к нему.       - Они готовы к этому? – уточняет Джонин. – Ведь когда придёт время, его супруг будет править только формально.       - Порою, я удивляюсь, откуда в нём столько терпения и силы, - Император пожимает плечами. - Он не любит учиться, но часами может спокойно наблюдать за тренировками преторианцев в казармах. Обожает лошадей, но визжит на весь дворец, едва ночной мотылёк залетит в его спальню, - Император рассказывает со снисходительной улыбкой, Джонин слушает с интересом. - Он правда смышлён не по годам. И безумно похож на папу. Такой же, казалось бы, хрупкий и беззащитный, но при этом безумно отважный, прямолинейный да искренний.       - Смущается при этом тоже как омега, - Джонин с улыбкой кивает.       - Ну вот видишь, - поддерживает Император. – Просто папин характер обязывает.       - Я много пропустил за время моего отсутствия, - замечает Джонин.       - Кажется, словно пол жизни, - Император вздыхает, водружая руку на его плечо, пока они продолжают прогуливаться. – Не думал, что когда-то вновь увижу тебя.       - Не думал, что вернусь, - Джонин пожимает плечами. – Хотя надеялся.       - Боги сохранил тебе жизнь, - Император качает головой. – Ты явно их любимец, - вновь не скрывает улыбки.       - Боги послали человека, который спас мне жизнь, - уточняет Джонин.       - Этот человек здесь, в столице? – интересуется Император.       - Его имя – Чанёль. Он уже во дворце, - соглашается генерал. – Он знает толк в целительстве и врачевании. Я подумал, неплохо было бы устроить его армейским лекарем в преторианские казармы. Раны-то штопать он умеет, - Джонин хлопает себя по груди.       - Твоё право, - позволяет Император. – Представишь его?       - Думаю, он сочтёт за честь. Кстати, Октавиан и Маркус приходили навестить меня.       - Знаешь, Октавиан очень корил себя, когда вернулся из того похода, - рассказывает Император и между его бровей залегает глубокая складка. – Несколько дней по приезду он отказывался говорить о случившемся. Был ранен, но чувствовал себя нормально и молчал. Легаты разговорили его. Спрашивали о тебе и докладывали мне.       - Он ничего не мог сделать, - Джонин отрицательно качает головой, следом вздыхает, отвечая на чужой взгляд. – Чанёль забрал меня с поля боя, когда понял, что я жив, хотя и не сразу, но на тот момент было уже поздно. Весть о моей гибели уже была на пути в столицу.       - И поразила её, Джонин.       - Мой Император, мой генерал, - вырастая напротив, один из стражников почтенно кланяется, пряча довольную улыбку после обращения ко второму. – Ужин накрыт на летней террасе. Императорское Высочество и наследный принц ждут там.       - Хорошо, свободен. Устремляясь вслед за Императором, Джонин благосклонно хлопает преторианца по плечу, посылая ему улыбку. Он всё ещё помнит имя каждого из своих преторианцев, и многих из легионеров. Всех своих центурионов.       - Кто тут у меня именинник? – Сэхун слышит голос отца, а потом и видит его, да вскакивает со своего кресла во главе стола, где его посадили, чтобы примчаться навстречу. Император подхватывает на руки.       - Отец, правда сегодня хороший день? – уточняет маленький омежка, обнимая родителя за шею.       - Самый лучший, - улыбчиво кивает Император. – Ты уже получил свои подарки?       - Нет, - Сэхун вешает нос, Джонин с улыбкой фыркает, отмечая дикое сходство с Джунмёном, наблюдая из-за плеча Императора за маленьким омежкой.       - Как – не получил? – Император устремляет удивлённый взгляд на супруга.       - Я не стал преподносить один, - просто отзывается омега совершенно спокойно.       - До завтра не потерпишь? – интересуется Император у сына.       - Как – до завтра? – Сэхун охает. – Но ведь мой день рождения сегодня, - настаивает он. – Завтра я уже не имею права получать подарки.       - Дело говоришь, - Император, нахмурившись, согласно кивает. – Ладно, тогда идём получать подарки.       - Сейчас? – восторженно охает маленький омежка.       - Ну ты отказался завтра.       - Я готов! – согласно кивает Сэхун. – Только я сам пойду, я уже взрослый.       - Нет уж, взрослый мой, раз уж ты именинник, понесу тебя на руках, - Император не ставит на ноги, лишь обнимает крепче и Сэхун жмётся к его щеке своей, довольно улыбаясь. – Папу берём?       - Ну да, - Сэхун уверенно кивает. - Он же сказал, что подарок от вас обоих.       - А Джонина?       - Да! Он теперь мой друг! Император уходит с наследным принцем на руках вперёд, прочь с террасы, прямо по портику, следом куда-то по ступеням вниз, в сторону казарм, но сворачивает не к ним налево, а в противоположном направлении, к конюшням.       - Ведите подарок! – приказывает, едва конюхи видят их, и тут же спешат раскланяться, а затем выполнить приказ. Сэхуна опускает на ноги и он, держась за отцовскую руку, удивлённо рассматривает конюшни. Конечно, он уже бывал здесь, но никак не ожидал, что и его подарок окажется тут. Когда конюхи, держа за поводья, приводят молодого сильного вороного жеребца, и тот останавливается напротив, глаза Сэхуна буквально вспыхивает восторгом, и он распахивает губы, не в силах поверить в происходящее.       - Это мой подарок? – охает, глядя на каждого из родителей по очереди. – Эта лошадка – мой подарок?       - Конь, - уточняет Император, вновь подхватывает на руки, чтобы поцеловать пухлую щёчку и Джунмён так же целует с другой стороны.       - С днём рождения, мой драгоценный,- приговаривает, погладив по волосам.       - Джонин, представляешь, какой у меня подарок? – маленький омежка, обнимая родителей за шеи, оборачивается к генералу.       - Красивый, - кивает тот с улыбкой. – Какое имя у него будет? Сэхун задумывается, следом тянется к папе, и Джунмён забирает его с рук отца, устраивая в своих.       - Папа, помнишь ты рассказывал мне про Александра Македонского? – уточняет.       - Конечно, помню, - Джунмён улыбчиво кивает. Сэхун склоняется к папиному уху и что-то шепчет, после отстраняясь. – Да, ты всё верно запомнил, - подтверждает Джунмён.       - Я назову его Буцефал, - торжественно объявляет довольный Сэхун. – Так звали коня Александра Великого.       - Хорошее имя, - одобряет Император.       - А когда я смогу покататься на нём? – Сэхун не может нарадоваться подарку.       - Точно не сейчас, - прерывает его отец. – Твой праздничный ужин остывает, - Император бросает на сына строгий взгляд, зная, что тот не уймётся просто так.       - Но отец, я должен хотя бы познакомиться с ним, - Сэхун болтает ногами, прося таким образом его поставить, что Джунмён и делает. Только поводья всё равно короткие для него, а жеребец – высокий. Джонин протягивает руки, предлагая, и Сэхун довольно кивает, позволяя подхватить себя, да тянется к коню, ласково гладя по шелковистой гриве и шее. Животное негромко, довольно спокойно фыркает, следом поднимает морду так, что нос угождает в маленькую ладошку и Сэхун вздрагивает от неожиданности, испугавшись и спешно отстраняясь.       - Ему надо понюхать, - объясняет Джонин. – Так он узнает тебя, примет, привыкнет к твоему запаху, поймёт, что он – твой.       - У тебя тоже есть конь, Джонин? – Сэхун вскидывает взгляд.       - Был, - Джонин кивает. – Его звали Цезарь.       - Он в конюшнях на Марсовом поле, генерал, - замечает Джунмён и Джонин устремляет на него удивлённый взгляд. – Октавиан пригнал его назад.       - Словно знал, что ты вернёшься, - улыбается Император.       - Дать ему ещё раз понюхать меня? – интересуется Сэхун у Джонина, получая в ответ кивок, да неуверенно тянет ручонку вновь навстречу. Жеребец фыркает, пока тычется носом в ладонь, не больно щипает губами, от чего Сэхун вновь вскрикивает, но Джонин, придерживая его ладошку, отвести не позволяет.       - Дай ему привыкнуть. Он тебя не обидит. Несколько мгновений спустя, когда Буцефал перестаёт фыркать, наследный принц может вновь тщательно наглаживать по шелковистой гриве и длинной шее, чувствуя под пальцами короткую тёплую щетину.       - Какой хороший мальчик, - Сэхун тянется и второй рукой, пользуясь тем, что его держат, и прижимается щекой к тёплой шее, обхватив ту. – Мы будем лучшими друзьями, как Александр и его Буцефал.       - Пойдём ужинать, мой Александр, - просит Джунмён. – Конь никуда не денется. Пойдём. Джонин опускает наследного принца ногами на землю и пропускает вперёд.       - Это что, моё место? – Сэхун, возвращаясь на террасу первым, где накрыт ужин, бежит к столу, замечая своё кресло во главе стола и оборачиваясь к идущим следом родителям, глядя с неподдельным восторгом.       - Конечно, ты же именинник, - Император с улыбкой кивает и предлагает непоседливому мальчишке сесть. – А генерал Кайус, кстати, обещал нам рассказать о своих приключениях.       - Точно! – вспоминает Сэхун тоже, двигая к себе поближе свою тарелку, устремляя взгляд на Джонина.       - Не думаю, что стоит омрачать такой праздничный вечер такой историей, - Джонин пожимает плечами, хотя улыбается, видит Джунмён, сидя напротив, доброжелательно.       - Ну почему же омрачать? – удивляется следом Император, устремляя на него взгляд по правую руку от себя.       - Да, Джонин, расскажи, мне очень интересно! – подначивает маленький омежка.       - Рассказывать на деле особо и нечего, - Джонин выдыхает устало, сдаваясь. – После боя меня на поле нашёл один добрый юноша – он оказался целителем. Он понял, что я жив и забрал меня, чтобы вылечить. На тот момент было уже поздно – в столицу уже были отправлены вести о моей гибели.       - Откуда знаешь, что были? – перебивает Император. Он только пьёт вино и слушает внимательно. Сэхун, как птенчик, слушая с огромным интересом, едва не забывает жевать, пока папа попросту отправляет ему за щёки то хлеб, то кусочки мяса, то помидорку или сыр. Сам Джунмён слушает внимательно, пока руки заняты сыном и собственной тарелкой. Джонин тоже пьёт вино, не спеша приступать к ужину.       - Чанёль рассказал, что легионеры на поле искали кого-то, так я понял, что, скорее всего, меня, - отвечает на поставленный вопрос генерал. – Он выходил меня и приютил в своём доме и после мы стали думать, как мне вернутся в столицу. Поэтому я отправился делать единственное, что умею – воевать, - Джонин разводит руками, Сэхун охает.       - Стоило ли это свободы, которую вы получили ранее, генерал? – Джунмён вскидывает взгляд и встречается с тёмными глазами напротив, которые глядят на него с вопросом и лёгким укором, совсем не скрывая этого.       - Другого выхода я не видел, - Джонин отрицательно качает головой да интуитивно пробегает пальцами по полоске золота на своём запястье, что не укрывается от глаз Джунмёна. – В итоге всё вышло так, как было задумано.       - А если бы вы погибли на пути к той свободе, которую отдали добровольно? – Джунмён прищуривается, глядя совсем внимательно, и Джонин рассматривает в его глазах скрытую за упрёком тревогу. – А если бы поставленной цели не достигли? – а в голосе слышит обиду. – Если бы…       - Папочка, погоди, - Сэхун дёргает за руку, ненавязчиво перебивая. – Я хочу продолжение истории, - хлопает он ресницами, когда Джунмён фокусирует на нём взгляд. Омега наклоняется, чтобы поцеловать своего принца в кончик носа и, видит Джонин, глаз поднять больше не спешит.       - Как же ты вновь ступил на стезю гладиатора? – уточняет Император.       - Чанёль под видом купца продал меня ланисте, - Джонин усмехается, вспоминая о том дне. – Как он притворялся, я едва сдерживал смех, пока стоял на ступени рынка рабов в ожидании, - прячет в кулак смешок. – За вырученные деньги он уехал за мной туда, куда увёз ланиста - в соседний город, столицу провинции, где даже была небольшая арена.       - Он был рядом всё это время? – вновь интересуется император.       - Да, - Джонин кивает. – Он стал мне добрым и верным другом.       - Наверное, он очень хороший лекарь, - тянет восторженно Сэхун, выслушав. – Вылечил тебя, и ты снова смог драться, - улыбается довольно, когда Джонин отвечает на его улыбку. – А я думал, что нет никого лучше нашего Бэкки, - вешает он нос.       - Конечно, нет, - подтверждает Джунмён, лохмача волосы и Сэхун снова улыбается, воспряв духом. – Это он спас тебя, помнишь?       - Помню, - Сэхун довольно соглашается.       - Спас, - Император хмыкает, но следом улыбчиво посылает супругу взгляд. – Помню я это ваше - спас.       - Представляешь, Джонин, - Сэхун, видя, что генерал мало понимает, о чём речь, решает рассказать. – Когда я был ещё совсем крохой и жил у папы под сердцем в животике, я заболел, и чуть было не оставил папу, но Бэкки спас меня. Правда, он самый лучший лекарь? – ожидая одобрения, маленький омежка часто-часто кивает.       - Правда, - соглашается Джонин. – Это папа рассказывал тебе?       - Да, я ведь был ещё крохой и ничего не помню.       - На деле всё было не так прекрасно, - Император пожимает плечами, а Джунмён недовольно зыркает на него, не желая поднимать эту тему при ребёнке в любом другом виде, кроме того, какой знает Сэхун. – Было много крови и риск потерять их обоих, да и…       - Мой Император! – прерывает Джунмён, возмущённо кивая на Сэхуна, который удивлённо глядит на каждого из родителей.       - Бэкхён – хороший лекарь, малыш, - Император наклоняется к сыну. – И он рисковал и тобой и папой в ту ночь. И хотя в итоге он правда спас вас обоих, он понёс своё наказание за это.       - Я знаю, - спокойно кивает маленький омежка. – Бэкки говорил, что ты не пускал его к нам с папой, - Сэхун вздыхает, следом вешает нос. – Но потом ты разрешил, когда я у папы в животе был совсем большим.       - Огромным, - отвлекая внимания Сэхуна на себя, Джунмён улыбается ему совсем широко и звонко целует в щёку, от чего Сэхун тут же тянет к нему ручонки, чтобы незамедлительно обнять.       - Видимо, этим событиям послужило что-то серьёзное, - подытоживает Джонин.       - Так и есть, - Император вздыхает. – Он был довольно слаб в начале беременности. К тому же на кануне мы похоронили тебя, и, кроме того, чтобы носить сына, он пытался держать в здравом уме и меня.       - Я держал всех! – довольно выкрикивает Сэхун, не улавливая темы разговора, но довольно вступая в него.       - Как титан – небо! – поддерживает Император. – В любом случае, хорошо, что ты дома, - вновь обращается он к генералу.       - Мне пока до конца не верится, - Джонин смягчается. – Думаю, нужно поспать в мягкой постели, чтобы осознать это. Альфы смеются, Джунмён не поднимает глаз, чувствуя на себе чужой взгляд. Сэхун взрослых разговоров больше не слушает, принимаясь за ужин полноценно. К концу ужина, когда служки, наконец, подают так любимы Сэхуном запечённые яблоки в роли десерта, Сэхун уже не просто зевает, а полноценно дремлет у папы на плече. Запечённые яблоки приказывают подать наследному принцу на завтрак. Джунмён подхватывает любимого соню на руку и осторожно поднимается со своего кресла.       - Я отнесу его спать, - сообщает супругу, когда оба альфы тоже поднимаются со своих мест. – Доброй ночи, генерал.       - Мой господин. Джунмён замирает на несколько мгновений, наблюдая, как Император целует маленького омежку в лоб совсем ласково, следом мягко сжимает локоть, вскидывая глаза.       - А после я жду тебя в своих покоях, – едва слышным шепотом роняет он. Джунмён согласно кивает и спешно уходит, прижимая к груди покрепче драгоценное создание. Почти спотыкаясь, путаясь в слоях шёлка, дыша сбивчиво, Джунмён толкает двери покоев сына коленом и входит. Закрывает за собой и прижимается спиной к двери, выравнивая дыхание. Последние шесть лет ему казалось, что всё прошло. Лишь казалось! Он позволил себе брать то, что ему давали. Научился унимать свою совесть и своё сердце каждый раз, когда Император звал к себе, вот как сейчас. Убедил себя, что его мальчику нужна нормальная семья и оба родителя. Убедил, что супруг дорог ему, что он, возможно, даже любит его. Но стоило знакомым тёмным глазам вновь взглянуть на него так, как только они умели, сердце в груди зашлось в такой спешке, что пелена пала с глаз и Джунмён почувствовал, как закололо в груди. Там, на арене, утром, когда в гладиаторе он узнал Джонина. Нет, за эти годы он лишь научился лгать себе – не больше! Присаживаясь на край ложа, Джунмён опускает сына в расстеленную постель и берётся переодевать из туники в ночную рубашку, убирая тёмные прядки со светлого лица и целуя в лоб следом, прижимаясь к нему губами.       - Мой драгоценный мальчик, - шепчет, гладя по волосам. – Моя бусинка, - Джунмён прикрывает глаза, умостившись на подушку рядом, и наблюдает за спокойным сопением рядом.       - О, - слышится с порога голос Бэкхёна, следом там же появляется Юлий. – А мы только за вами, а вы уже тут, - фыркает он наигранно возмущённо, прикрывая за Юлием дверь, который забирает тунику Сэхуна и прикрывает двери на веранду шёлковыми занавесами. – Всё нормально? – замечая лёгкую озабоченность Джунмёна, интересуется Бэкхён усаживаясь в кресло рядом.       - Император позвал к себе, - спокойно отзывается Джунмён.       - Так, - тянет лекарь, подталкивая к дальнейшему рассказу. – И?       - Бэкки, - Джунмён садится на постели. – Оказывается, я никому не умею лгать так хорошо, как себе. Бэкхён хмурится, следом вздыхает, наконец, понимая.       - И что теперь делать? – справляясь с верандой, Юлий усаживается в соседнее с Бэкхёном кресло. – Мой господин, вы пойдёте?       - Что за глупые вопросы? – Джунмён фыркает, поднимаясь с чужой кровати и спеша укрыть маленького принца. Юлий и Бэкхён понимающе переглядываются, пока Джунмён не видит.       - Мне принести тебе отвар? – прямо интересуется Бэкхён. – Хочешь, чтобы я принёс?       - Никто никогда не спрашивал меня, чего я хочу, - Джунмён замирает на мгновенье, продолжая возиться возле спящего Сэхуна. – Юлий, принеси мой халат и шифоновую тунику, - зовёт Джунмён. Повисает пауза. - Прошу тебя, - настаивает.       - Да, мой господин, - служка спешит выполнять приказ, Бэкхён подходит ближе, опускаясь рядом с Джунмёном на край кровати в ногах у Сэхуна.       - Как прошёл ужин?       - Мы заговорили о тебе, - Джунмён пожимает плечами. – Император дал ему понять, что моя угроза беременности произошла после известий о его смерти. Думаю, он легко свёл одно с другим.       - Как вёл себя Сэхун?       - Хорошо, - Джунмён оборачивается через плечо, говоря в пол голоса, и рассматривает спящее чудо. – Он быстро привязывается к людям, ты же знаешь.       - Джонин – не просто человек, - уточняет лекарь, заключая ладони Джунмёна в свои и заглядывая ему в глаза.       - Сэхун чувствует в нём родного, - Джунмён хмурится. – Безумно тянется к нему, не боится и не стесняется, доверяет.       - Так быстро – не удивительно, - Бэкхён снизывает плечами. – Что ты намерен делать дальше? Расскажешь ему правду?       - Джонину? – уточняет Джунмён, хотя и так прекрасно понимает, о ком речь. – Нет пока. Я ещё… - омега заметно теряется, это не укрывается от сидящего рядом Бэкхёна. – Я ещё не понимаю, что происходит…между нами. Не понимаю, хочу ли я, чтобы что-то происходило. Могу ли я себе это позволить, учитывая, что на кону – жизнь моего сына.       - Верно, спешить с этим не стоит, - Бэкхён поддерживает. – Боги рассудят, будет видно.       - А я считаю, что сказать стоит, - Юлий глядит на каждого по очереди, сжимая в пальцах тунику и халат. – Разве генерал не имеет права знать?       - А что ему даст это знание? – вздыхает Бэкхён. – Кратковременную радость, а потом что? Осознание того, что его сын считает отцом другого альфу?       - А разве не таков был план, едва мы узнали, что господин носит дитя генерала? – Юлий удивлённо вскидывает брови. Все трое замолкают.       - Таков, - Джунмён вздыхает.       - Таков, - кивает и Бэкхён. – Только в том случает Джонин бы знал о сыне с самого начала.       - А какая разница? – Юлий разводит руками. – Сын всё равно не знал бы о нём.       - Боги! – прерывает Джунмён, поднимаясь на ноги и двигая к веранде. – Довольно, - настаивает чуть строго, чтобы лекарь и служка прекратили спор. – Я иду к супругу! Разворачиваясь обратно, Джунмён почти яростно выхватывает из рук служки свою одежду и скрывается в соседней комнате покоев сына, чтобы переодеться. Юлий опускается на освободившееся место.       - Не надо этого делать, мой принц, вы же через пару часов остынете и замёрзнете, - Бэкхён с улыбкой наблюдает, как сетует негромко Юлий, отправляя маленькие розовые пяточки обратно под одеяло. Несмотря на лето, вечер довольно прохладный. Джунмён кутает плечи в многослойный шёлковый халат и отпускает стражу на пороге кивком, когда преторианцы распахивают перед ним двери Императорских покоев.       - Сэхун уснул? – интересуется альфа, видя его на пороге. Джунмён закрывает за собой дверь и кивая, наблюдает несколько мгновений за супругом – тот в таком же халате, как и он, только в тёмно-синем, всё ещё занят делами, сидя за своим рабочим столом. Джунмён двигает к разожжённому камину и усаживается в кресло поближе к огню, чтобы немного согреться – теперь камины есть во всех покоях. – Сегодня выдался хороший день. Ласковые поцелуи обрушиваются на шею и плечи, омега зажмуривается, чувствуя мурашки на запястьях, но те далеко не приятные. Проклятье! Неужели так быстро все усилия супруга сделать его счастливым сойдут на нет? Сойдут на нет от одного взгляда Джонина, от одного пророненного им слова? Осторожно поднимаясь с кресла, Джунмён спешно двигает к письменному столу, чтобы налить себе вина – Император не держит тут столового, как и в своём кабинете, здесь оно крепче, горче, Джунмён мысленно радуется этому, пока осушивает два бокала залпом подряд, прежде чем повернуться к альфе лицом и распахнуть на себе халат, добровольно шагая в его руки.

***

Джунмён просыпается, открывая глаза и узнавая комнату, в которой находится. Он поворачивает голову вправо, находя рядом спящего Императора, и спешит вылезти из-под его руки совсем осторожно. Подхватывая свой халат и влезая в него, омега выскальзывает в портик, чтобы немного подышать свежим воздухом. Осматривает тот и опускается на мраморную лавку, пряча под себя ноги. Голова гудит от выпитого вина, жутко хочется спать, но сон не идёт, ночь ещё холоднее минувшего вечера. Омега трёт глаза и прячется в капюшоне халата.       - Мой господин. Джунмён зажмуривается, узнавая голос.       - У вас ночная вахта, генерал? – интересуется, глаз не поднимая.       - Она, - соглашается Джонин. – Могу сесть?       - Можете. Альфа опускается на лавку рядом, Джунмён пытается сжаться в точку – запах хлеба окутывает его с головы до ног так явно, как он не чувствовал его уже давно, а потом приходится даже затаить ненадолго дыхание, чтобы переждать бурю. Мысль о том, как тепло в его объятиях, непроизвольно посещает голову – Джунмён снова зажмуривается.       - Знаешь, - Джунмён замирает, чувствуя, как его ладонь заключают в чужую. Джонин целует её, Джунмён не дышит. – Прошло шесть лет, а мысль о том, что ты можешь принадлежать кому-то, но не мне, все ещё не даёт мне спать по ночам. Джунмён прикрывает губы другой рукой, чтобы не издать и звука. Нельзя. Нужно держаться. Нужно быть сильным ради сына. Нужно не подпускать его так близко. Не думать о нём.       - Генерал, - совладав с собой на несколько коротких мгновений, Джунмён мягко высвобождает руку. – Вы у покоев Императора, - напоминает он и Джонину, и себе. – Не стоит ронять таких слов. Это может быть чревато плачевными последствиями. Как можно сдержаннее, давая каждой интонацией понять, что он не намерен это терпеть несмотря на то, что всё в нём рвётся навстречу Джонину.       - Мы словно вернулись к началу, - Джонин вздыхает, в его голосе горечь.       - Так и есть, - Джунмён, наконец, рискует ответить на его взгляд. – Потому что через несколько дверей в своей постели спит мой сын, - кивает он. – И меньше всего на свете я хотел бы рисковать его безопасностью, поверьте.       - Я понимаю, мой господин, - Джонин смиренно склоняет голову. – Ваш сын нарёк меня другом.       - И я этому рад, - честно признаётся омега.       - Джунмён. Оба, сидя на лавке против дверей Императорских покоев, устремляют взгляды на закрытую дверь, откуда доносится голос Императора.       - Доброй ночи, генерал, - Джунмён схватывается на ноги и спешит обратно к супругу, прикрывая за собой дверь. Джонин провожает его взглядом и поднимается следом, чтобы сделать ещё один круг по портику и отправиться спать. Видеть его – самая большая награда. Об остальном он подумает позже.