Гладиатор

      - Папочка! Джунмён прячет болезненные стоны в подушки, когда маленький слонёнок забирается к нему в постель и, залезая на него, предварительно потоптавшись, укладывается сверху, прижимаясь щекой к его щеке.       - Что, бусинка? – отзывается сонно Джунмён, дотянувшись до маленькой босой пяточки, чтобы погладить.       - Можно пойти к Джонину? – следует вопрос.       - К Джонину? – пытается уточнить Джунмён, всё ещё плохо соображающий, что от него хочет маленькое любимое недоразумение в это ранее субботнее утро. – Зачем? А к отцу ты не хочешь?       - Отец занят, - слышно, что Сэхун обижен. – Стража сказала мне, он с Прицепсом, а потом у него заседание Сената.       - И ты даже не решил напроситься с ним? - кое-как просыпаясь, Джунмён переворачивается на спину, позволяя Сэхуну устроится на своей груди, и обнимает покрепче, целуя в пушистую каштановую макушку.       - Юлий сказал, я буду только мешать, - Сэхун совсем по-взрослому вздыхает. – Поэтому я хочу к Джонину.       - А Юлий как же? – предпринимает ещё одну попытку Джунмён. – Тебе с ним больше не интересно?       - Я хочу, посмотреть, как выглядят казармы, - восторженно отзывается маленький омежка, садясь, и Джунмён снова шипит сквозь зубы, когда маленькие коленочки угождают в живот.       - Боги, Сэхун! – Бэкхён, входя как раз в это мгновенье и замечая, спешит снять Сэхуна с Джунмёна. – Ты пытаешься раздавить папу? Подхватывая непоседу на руки, Бэкхён опускает его рядом на кровать и тоже присаживается там же.       - Па, можно?       - Ещё так рано. Джонин, наверное, спит, - Джунмён, зевая, трёт глаза.       - Спишь только ты! – Сэхун довольно смеётся и вновь плюхается Джунмёну на грудь, кое-как обнимая его. – Можно? – глядит снизу-вверх, захлопав ресницами.       - А ты не будешь мешать генералу? У него есть свои обязанности.       - Не буду! – тут же находится Сэхун и садится. – Честно! – заверяет. Джунмён устремляет взгляд на Бэкхёна и тот разводит руками, но улыбается добродушно.       - Хорошо, ты можешь пойти, - Джунмён сдаётся, прикрывая глаза. – Но от Юлия не убегать и делать всё, что тебе велят, понятно? – Джунмён грозится пальцем.       - Понятно, - довольно тянет Сэхун, забираясь к нему под тёплый бок, прячась в одеялах, снова обнимая.       - Куда ты пойдёшь, лежебока? – Джунмён сгребает в объятия и берётся щекотать, следом расцеловывая любимые щёки и носик. Бэкхён зовёт Юлия и отправляет их обоих вниз, а сам распахивает двери на веранду.       - Как ты сегодня? – интересуется.       - Его тянет, потому что он чувствует родного человека? – отзывается Джунмён, вновь прячась среди одеял и покрывал.       - Поэтому тоже, - Бэкхён кивает. – И ему нравится Джонин – генерал не ведёт себя с ним слишком почтенно, Сэхуну льстит это. Ему хочется друзей сверстников, Джонин хотя бы не называет его принцем.       - Да уж, - Джунмён переворачивается на другой бок.       - Знаешь, я встретил Чанёля, - зовёт Бэкхён и Джунмён устремляет на него взгляд. – Ты, наверное, слышал о нём, генерал рассказывал.       - Да, припоминаю, - Джунмён кивает.       - Он – целитель, помог мне сделать для тебя отвар. Так вот это он выходил Джонина.       - Знаю, - Джунмён вновь кивает. – Знаешь, что, - садится в постели, на мгновенье нахмурившись. - А приведи мне его.       - Зачем? – удивляется Бэкхён.       - Поговорю с ним, - отзывается Джунмён. – Джонин вряд ли даст ответы на мои вопросы. К тому же, мы…       - Держитесь на расстоянии, - продолжает за него лекарь и господин кивает.       - Стараемся, - уточняет. – Это тяжело. Сэхун и так вернётся, пропахнув им до волос.       - Сэхун и так пахнет им, - Бэкхён вздыхает.       - Вот именно! – Джунмён всё-таки плюхается назад в постель. – К обеду, угу?       - Попробую его найти, - Бэкхён пожимает плечами, следом улыбается, замечая чужую ладонь из клубка покрывал и одеял, направленную в его сторону – Джунмён сжимает и разжимает кулак, подзывая таким образом. Бэкхён знает – когда Сэхун был маленьким, он так просился на руки. Лекарь двигает поближе да усаживается на постели рядом, Джунмён мостится на его коленях, намостив подушки предварительно. – Ты хуже, чем сын, - замечает с улыбкой он.       - Ты – как обезболивающий отвар, - отзывается Джунмён, не распахивая глаз. – И всегда рядом.       - Всегда, - Бэкхён улыбается снисходительно, целуя в лоб и позволяя чужим тонким пальцам сжать свои.

***

      - Чанёль! – альфа слышит своём имя каким-то совершенно незнакомым голосом и удивлённо оборачивается на зов, узнавая в подходящем омеге Бэкхёна. – Здравствуй, - здоровается тот, замирая напротив. Удивлённо вскидывая бровь, Чанёль молча задаёт вопрос. – Мой господин ожидает тебя.       - Т-твой господин?... – Чанёль теряется вовсе, следом поддаётся, когда Бэкхён заключает его запястье в пальцы и тянет за собой куда-то в сторону портика. – Я уже что-то натворил? – интересуется он в спину. – Когда я успел? – фыркает следом. – Что-то не то сказал? - строит очередное предположение, не унимаясь до самой двери чужих покоев. Бэкхён отпускает его запястье только там, поворачиваясь к нему лицом.       - Не делай вид, словно не понимаешь, о чём он хочет спросить, - выдыхает личный лекарь Императорского Высочества.       - А спросить у него напрямую он не может? – Чанёль фыркает.       - Не паясничай, - Бэкхён тут же хмурится, становится строгим. – Не забывай, о ком говоришь.       - Бэкхён, послушай, - Чанёль вздыхает. – Ты разве не…       - Это не наше дело, - понимая, что альфа хочет сказать, прерывает омега. – Пожалуйста, не делай поспешных выводов. И, прошу, не думай о нём плохо, - Бэкхён смягчается, и Чанёль замечает искры тепла в его карих глазах, засмотревшись на них несколько мгновений. – Он настрадался, Чанёль. Я не хочу, чтобы ему снова было больно.       - Он так близок тебе? - уточняет целитель, поджимая губы.       - Очень, - Бэкхён кивает. – Он и Сэхун – моя семья.       - У тебя нет своей? – осторожно пытается уточнить целитель.       - Есть, - Бэкхён кивает. – Но это совсем не значит, что они тоже не могут быть моей семьёй, - омега пожимает плечами. – Иди, - подталкивает к двери. – Будь вежлив и учтив. Не смей обращаться на ты, или по имени, и…       - А тебе почему можно? – Чанёль хмурится, оборачиваясь через плечо на омегу.       - Я заработал это годами доверия, - Бэкхён всё ещё предпринимает попытки затолкать едва ли не двухметрового альфу в чужие покои. – Да какой же ты несговорчивый!       - Погоди-ка, омега, - Чанёль рывком разворачивается к нему лицом, и Бэкхён угождает в его объятия, прижимаясь на несколько мгновений носом к чужой груди. Оба замирают, Чанёль, опуская голову, улавливает аромат чужих волос, и вдруг перестаёт дышать. Бэкхён спешит отстраниться.       - Делай, как я велю! – фыркает он и спешит ретироваться.       - Делай, как я велю, - перекривляет Чанёль, толкая двери чужих покоев, и входя. Он проходит первую комнату замечая, как ты обставлена, и входит в спальню через полуоткрытые двери.       - Господин, - неловко кланяется, замявшись на пороге, замечая Джунмёна в кресле у камина. – Вы… желали меня видеть? – Чанёлю самую малость хочется провалиться сквозь землю в царство самого Плутона.       - Здравствуй, Чанёль, - Джунмён кивает и указывает рукой на кресло рядом со своим. Чанёль неловко переминается с ноги на ногу прежде, чем подойти и усесться туда. – Уверен, ты прекрасно понимаешь, почему я позвал тебя, - Джунмён глядит в упор и Чанёлю, наконец, выпадает возможность в полной мере рассмотреть его.       - Знаете, я вас так и представлял по его словам, - выдыхает он совершенно прямо. Что-то в лице Джунмёна незримо меняется, появляется какое-то тепло, намёк на улыбку.       - Расскажи мне о нём, - просит Джунмён.       - Простите, господин… - Чанёль снова чувствует себя неловко. – Но почему вы не спросите у него сами? Прежде, чем Джунмён успевает ответить, Бэкхён, что входит через веранду, бросает на него гневный взгляд, в котором Чанёль отчётливо читает – я же просил тебя не говорить такого! Бэкхён оставляет на низком столике возле Джунмёна большую чашу ароматного травяного чаю и заключает его ладонь в своей, чтобы поцеловать и следом прижать ко лбу. Джунмён посылает ему улыбку, наблюдая, как Бэкхён скрывается за дверью.       - Всё не так просто, как тебе кажется, - вздыхает омега, отвечая на вопрос целителя. – Мы… Нам тяжело быть рядом друг с другом, но быть раздельно – ещё более невыносимо.       - Знаете, куда пришёлся основной удар? – Чанёль сам не знает, почему начинает с этого, но слов пророненных уже назад не заберёшь.       - В грудь, - отвечает Джунмён, следом вздыхая. – Всегда в грудь, - добавляет, поднимаясь с кресла и замирая спиной к Чанёлю, лицом к веранде.       - Да, грудь – его слабое место. Сколько раз я штопал на нём раны, в большинстве своём это именно грудь. Он даже рассказывал, что однажды его зашивали вы.       - Да, это правда, - Джунмён кивает, но не спешит повернуться. – В столицу привезли его лорику.       - Да, это он тоже говорил, - теперь кивает Чанёль, хотя его и не видят. – О чём вам рассказать, господин? – Чанёль разводит руками. – Он не расставался с вашим браслетом. Снимал его только во время боёв, оставлял мне на хранение. Несколько раз браслет спасал ему жизнь. Или это вы были, со столицы, - Чанёль пожимает плечами, Джунмён бросает на него короткий взгляд через плечо. – Когда он признался мне в первый раз, противник был довольно сильным и раны были такими же. Я уже не верил, что он встанет, - Чанёль запинается. Омега, стоящий спиной напротив него, вздрагивает, обнимая руками худые плечи. – Но он откуда-то взял силы и встал. Рассказал, что видел вас.       - Меня?       - Вы привиделись ему, когда, казалось, сам Плутон сейчас явится за ним, и он нашёл в себе силы подняться. А второй раз браслет поймал солнечного зайчика – он забыл снять его, и тот ослепил противника. Это дало преимущество, и он отбился, - говорит Чанёль. – Но зачем я рассказываю вам всё это? Вы и так прекрасно знаете, что всё, что бы он ни делал – было для и ради вас. Чтобы снова вас увидеть.       - Чанёль, а…       - О, а ещё однажды ланиста в честь большой победы привёл гладиаторам омег, - вспоминает вдруг целитель. – Но он не прикоснулся к нему.       - Я не это хотел спросить, - уточняет Джунмён. – Как он оказался в столице?       - Предыдущий ланиста узнал в нём генерала – они виделись всего раз раньше, и помог попасть к другому ланисте, с которым мы договорились, что наша цель – столица, - спокойно объясняет Чанёль.       - Попасть? – Джунмён поворачивается к собеседнику лицом. – То есть продаться ему в гладиаторы?       - Ну… - Чанёль мнётся с мгновенье. – Да.       - Он с кем-то связывался? Кому-то писал? Тэусу? Притулу?       - Нет, господин, писем таким людям я не помню, - Чанёль пожимает плечами.       - Это его наставники, - поясняет Джунмён. – Почему он не написал им?       - Как, господин? – Чанёль теряется. – Разве была возможность? Я врачевал по деревне. Люди платили едой, помогали с травами, с одеждой. Он много дней был обездвижен почти, пока я выхаживал его. Мы не могли послать ни единой вести в столицу за неимением средств на это. Это же так далеко! И когда он стал гладиатором – тем более.       - Ясно, - Джунмён невпопад кивает и снова отворачивается, накрывая губы ладонью. – Спасибо тебе.       - Не за что, - осторожно отзывается целитель. – Но, господин…       - Прошу, не говори ему, - Джунмён оборачивается через плечо, следом опускается в соседнее кресло. – Не рассказывай об этом разговоре. Чанёль молча кивает да кланяется на прощание прежде, чем выйти.       - Ну что? – Бэкхён уже ждёт на пороге.       - Он попросил не говорить Джонину об этом разговоре, - отзывается Чанёль. – Но я расскажу.       - О Боги, - Бэкхён закрывает лицо ладонью, следом вздыхает. – Ты же вроде целитель – голову на плечах иметь должен.       - Это всё так нечестно, - Чанёль откровенно теряется, хмурится, следом плюхается на ближайшую лавку. – Ну не понимаю я, как работает этот дурацкий мир. Бэкхён смотрит на него совсем обречённо, следом подходит и садится рядом.       - Очень просто, - заверяет, когда альфа устремляет на него взгляд. – Боги создают альфу и омегу, - лекарь тянется к чужим рукам, чтобы заключить в свои, развернув ладонями вверх. – И селят в них предназначенные друг для друга души, - Бэкхён кладёт свои ладошки поверх чужих, маленькие и белоснежные, тонкие. – Иногда души живут в ладе, счастливо, беспрепятственно находя друг друга, - Бэкхён спешит сложить ладони вместе и Чанёль делает так же, пряча чужие хрупкие в своих больших. – А иногда случается наоборот, - и Бэкхён вытягивает из плена чужих ладоней свою, чтобы обхватить ладонь альфы с другой стороны так, что их руки оказываются через одну.       - Бэкки! – слышится откуда-то слегка издалека звонкий детский голосок, и Сэхун несётся на всех парах, улыбчивый, навстречу. Бэкхён встаёт, чтобы налету подхватить на руки, обнимая.       - Ты нагулялся? – уточняет, опускаясь обратно на лавку и усаживая наследного принца на свои колени. – Посмотрел казармы?       - Джонин мне всё показал, - маленький омежка довольно кивает. – И даже свои покои – у него так здорово, - восторженно хлопает Сэхун в ладоши, и переводит взгляд на Чанёля, который всё это время с интересом наблюдает за очаровательным мальчонкой. - Кто это с такими большими ушами? – интересуется он у Бэкхёна.       - Эй, дразниться не хорошо, - отзывается обиженный Чанёль, и Бэкхён не выдерживает, берясь хохотать.       - Это друг Джонина, - объясняет он, отсмеявшись.       - Ух ты! – Сэхун переползает с коленей Бэкхёна к Чанёлю, усаживаясь там. – Привет, а меня Сэхун зовут.       - Привет, Сэхун. Я Чанёль, - здоровается Чанёль, придерживая, чтобы мальчонка не свалился. – Ты тоже друг Джонина?       - Да, я его самый лучший друг! – гордо отзывается маленький омежка.       - Как это? – Чанёль фыркает. – Это ведь я – его самый лучший друг. Сэхун теряется, следом хмурится.       - Ты врёшь, - тянет следом. – Это мой Джонин.       - Как это твой? Он мой, - настаивает Чанёль невозмутимо. – Это я привёз его в столицу.       - А это мой дворец, - находится Сэхун. – И казармы во дворце, а Джонин в казармах, значит, он тоже мой.       - А он был моим ещё до дворца, - Чанёль не намерен сдаваться. Сэхун снова теряется, растеряв аргументы.       - Бэкки… - просит помощи маленький принц, оборачиваясь к лекарю. Бэкхён вовремя глотает фразу о том, что Сэхун – его сын, и уж больше, чем он его, быть не может никто, даже Джунмён.       - Малыш, он ведь не вещь, чтобы так его делить, - исправляется Бэкхён.       - Давай будем дружить все вместе, Чанёль, - предлагает решение наследный принц и Чанёль, помедлив, кивает. – Здорово, у меня целых два новых друга за последнее время.       - Ты прямо нарасхват. Папе достанется кусочек? – Чанёль вскидывает взгляд, чтобы устремить его на Императорское Высочество, который появляется из своих покоев.       - Папе самый большущий! – Сэхун тянет к нему ручонки и Джунмён сгребает своё сокровище в объятия. Чанёль остаётся сидеть на лавке один, наблюдая за омегами, которые забирают маленького принца куда-то с собой.

***

Император вызывает к себе поговорить, и Джунмён является, как велят. Слушает внимательно, пока супруг пересказывает слова учителей Сэхуна о том, что он ленится и учить не желает. Джунмён хмурится и трёт переносицу, пока слушает, следом вздыхает, задумавшись, что ответить на это супругу.       - И что ты хочешь, что бы я сделал? – задаётся он вопросом, усаживаясь в кресло напротив супруга. – Ходил с ним на уроки?       - Поговори с ним, - настаивает Император. – Объясни, что учёба важна.       - Он это знает, - Джунмён пожимает плечами.       - Почему тогда не учится?       - Ему не нравится, - спокойно отзывается омега. – Ему всего пять, наизусть цитировать философские трактаты ещё довольно сложно для него.       - Я не прошу его цитировать Цицерона, - Император фыркает. – А слушать внимательно, выполнять задания учителей. Я тоже начал учиться в пять. Ты начал учиться в пять.       - Ему скучно, - Джунмён пожимает плечами. – Скучно на уроках. Конечно, он потому и не слушает.       - Уроки – не игры, - настаивает Император, слегка повышая голос.       - Может дело просто в твоих учителях? – Джунмён фыркает, не скрывая возмущения.       - В учителях? – не сразу понимает альфа.       - Чему его могут научить эти дряхлые старики? Они же возрастом с Пантеон! – Джунмён в очередной раз фыркает. – Конечно, ему не интересно, и он не слушает. Удивляюсь, как ещё не засыпает на уроках.       - Джунмён, они учили ещё меня, спешу тебе напомнить.       - Тридцать лет назад, уверен, они были помоложе, - отзывается омега. – Он же ребёнок, - настаивает. – Он будет слушать и запоминать с удовольствием, если рассказывать будут интересно, увлекательно, а не бубнить себя под нос, пойми.       - Уроки – это не игры! - напоминает Император уже более строже. – Поговори с сыном и убеди его, что учиться необходимо для того, чтобы достойно править этой Империей в будущем. Иначе с ним поговорю я.       - Уж сделай милость! – омега окончательно выходит из себя, схватываясь с кресла. – Хотя, знаешь, лучше не стоит. Пятилетний мальчик – не Сенат, и кичиться перед ним своим авторитетом бессмысленно.       - Джунмён! – совсем строго и разъярённо, теряя былое спокойствие. – Не забывай, с кем разговариваешь!       - Ещё скажи, права не имею, - омега бросает на супруга короткий взгляд.       - Не имеешь! А позволишь себе такие слова вновь…       - Что ты сделаешь? – Джунмён хмыкает, поворачиваясь к альфе лицом. – Вышлешь? В покоях запрёшь? А, или нет, погоди, - Джунмён усмехается. – Бэкхёна вышлешь? Юлия? Всех моих слуг? – усмехается омега совсем горько. – Это же твой любимый метод, почему нет!       - Запрещу тебе видеться с сыном, - совершенно спокойно отзывается Император. Джунмён каменеет, никак не ожидая такого услышать, чувствуя, как сердце камушком падает куда-то к ногам. – Это заставит тебя сделать так, как я прошу?       - Мой Император, мой господин - после коротко стука на пороге Императорского кабинета оказывается Джонин, который кланяется. – Прошу меня простить. Я не вовремя? – генерал бросает короткий взгляд на Джунмёна, который тоже тут. Но омега спешит отвернуться.       - Джонин, - выдыхает Император с облегчением, что спор прервали. – Здравствуй, дорогой друг, заходи, - приглашает. Джонин закрывает за собой двери, подходя поближе к чужому рабочему столу.       - Мой Император, я хочу просить говорить в Сенате по поводу военной реформы, - сообщает генерал о причине своего прихода.       - Ты написал прошение? – уточняет Император и Джонин коротко кивает, вручая ему сувой. – Хорошо, - следует благосклонный кивок, альфа разворачивает тот, чтобы взглянуть. Джонин молча стоит рядом, бросая короткий взгляд на омегу и вдруг замечает, что худая спина вздрагивает. Джунмён отвёрнут от обоих альф прочь, но в силу того, что стоит против дверей на веранду, Джонин видит его отражении в ней, и тут же напрягается. Тонкими пальцами с щёк Джунмён вытирает слёзы.       - Мой господин, - зовёт он прежде, чем успевает придумать, что говорить.       - Генерал, - после короткий паузы, беря себя в руки, отзывается Джунмён, не поворачиваясь.       - Наследный принц твердит о вас без умолку, - роняет он первое, что приходит ему в голову, надеясь, что мысли о сыне приведут Джунмёна в чувство.       - Джонин, может ты повлияешь на него, - находится Император, поднимая взгляд. – Сэхун совершенно не желает учиться.       - Я был ещё хуже, мой Император, - Джонин прячет смешок. – К тому же учился позже.       - А я вот не могу заставить Джунмёна поговорить с сыном, - в голосе Императора лёгкое раздражение.       - Мы можем обсудить это позже? – омега, наконец, поворачивается к обоим альфам лицом.       - Не можем, - Император отрицательно качает головой. – Прошу вас задержаться, Императорское Высочество. Джунмён плюхается обратно в кресло, когда доносится очередной короткий стук и на пороге появляется преторианец, кланяясь, следом отдавая честь.       - Мой Император, позвольте обратиться к генералу Кайусу, - просит солдат, получая кивок вместо ответа. – Срочное письмо из Аквилеи, - тот склоняет голову, вручая письмо, и ретируется.       - Как наставник, кстати? – интересуется тем временем Император и Джунмён прислушивается.       - Не знаю, - Джонин пожимает плечами совсем растеряно. – Надеюсь, что в этом письме он сообщил мне, словно болезнь отступила и он снова тот человек, которого я знаю.       - Уверен, боги пощадили его. Он вырастил стольких прекрасных людей, включая тебя, - Император хлопает по плечу, улыбаясь добродушно. – Не буду тебя задерживать, ты, наверняка, хочешь скорее прочесть. Встретимся на заседании сената. Джонин улыбается глазами и сдержанно кланяется, отдаёт честь и спешит уйти. Джунмён провожает его взглядом и хмурится.       - Его наставник болеет? – интересуется он у Императора, когда генерал уходит. – Притул? Что-то серьёзное?       - Джонин говорил, он слёг, - отзывается супруг. – Мы с тобой договорились? – возвращается к былой теме.       - Договорились, - короткий неохотный кивок. Джунмён прощается с Императором, который остаётся в своём кабинете, да хочет двинуть к себе, но отчего-то сворачивает с портика в сад и, видимо, не зря – чувствует, или богам это угодно, или его собственное сердце тянется из груди навстречу рукам этого человека. Даже столько лет спустя. На мраморной лавке среди зелени Джонин. Джунмён видит его идеально ровную спину, пока тот, кажется, собирается с силами, и следом раскрывает сувой, чтобы прочесть письмо, пока омега беззвучно двигает в его сторону. Альфа читает всего несколько написанных строк, и чтобы понять, что в них, не нужно никаких дополнительных объяснений. Он зажмуривается, прочитав, и прижимает кулак к губам, кажется, прекращая дышать. У Джунмёна в груди сердце делает кульбит и на мгновенье прекращает биться, чтобы зайтись вновь, теперь уже с новой силой, ощутимо заныв. Тонкая белоснежная ладонь слегка дрожит, когда тянется навстречу, Джунмён опускает её на чужое плечо совсем мягко, чтобы не спугнуть, и слегка сжимает. Джонин вскидывает на него взгляд, обернувшись через плечо, и Джунмён видит в его глазах столько немого отчаяния и боли, что его сердце сжимается от неё же следом в два раза сильнее. Выдыхая обречённо, Джунмён шагает поближе и накрывает ладонью чужую щёку, погладив, следом складывая ладони на чужой голове, чтобы прижать её к своему животу, когда Джонин поворачивается к нему полноценно и прикрывает глаза, прижимаясь щекой к теплу кожи, что чувствует через тонкий шифон. Его плечи вздрагивают и Джунмён обнимает сильнее за них тоже, другой рукой всё ещё гладя по волосам, чтобы успокоить, унять боль, забрать её часть себе.       - Теперь он счастлив, - приговаривает негромко. – Он в Элизиуме. Там его семья, его друзья. Теперь он воссоединился с ними. Он будет оберегать тебя оттуда. Не единой слезы, просто крупная дрожь, и Джунмён вздыхает, ощущая, как та передаётся и в него тоже.       - Тшшш, - выдыхает омега почти неслышно, осторожно присаживаясь рядом на лавку, прижимая чужую голову к своей груди, вновь обнимая за плечи. – Тшшш, - ласково целует в макушку. – Успокойся, всё в порядке. Всё хорошо, слышишь? Я рядом. Тшшш, - слегка раскачивая в своих руках, Джунмён прижимается щекой к чужой макушке. – Успокаивайся.