Гладиатор

      - Значит, он всё-таки уехал, - подытоживает Джунмён, внимательно наблюдая, как Бэкхён снимает с каштановой головки повязки. Смирно сидящий Сэхун сложил ладошки на коленках и только поднял глаза вверх, ожидая.       - Уехал, - соглашается Джонин, хотя вопрос задаётся Бэкхёну, но тот сосредоточен на том, что делает. – Поехал вчера в ночь.       - Безголовый, - бурчит, комментируя, Бэкхён, чем вызывает у Сэхуна смешок, по-детски показывая ему язык. Маленький омежка делает так же, кривляясь. Бэкхён наклоняется, чтобы чмокнуть в щёку.       - Взял огромную корзину, собирается привезти полгорода, - хмыкает Джонин. – Думаю, это дня на три, не меньше.       - И где он там собирается жить? – словно вовсе безразлично, интересуется Бэкхён, не замечая, как его господин переглядывается со своим генералом совсем улыбчиво и понимающе.       - Октавиан написал своим легионерам, чтобы приютили его на эти несколько дней, - отзывается Джонин, пока подпирает плечом колонну у камина. – Я попросил отправить с ним кого-то уже на месте, мало ли что.       - А куда уехал Чанёль? – наконец, вдоволь наслушавшись взрослых разговоров, осторожно подаёт голос Сэхун, получая предупреждающий взгляд от папы, который сразу, едва Бэкхён сообщил с порога, что пришёл снимать повязки, поставил три условия: сидим смирно, не крутимся и не болтаем, чтобы Бэкхёна не отвлекать.       - Поехал в Помпеи собрать трав, - отвечает крошечному непоседе Джонин и Сэхун устремляет на него взгляд. Джонин тоже показывает ему язык, чем вызывает приступ хохота, но маленький омежка быстро успокаивается, тут же опасливо глядя на папу. Тот никогда его не ругал, но когда смотрит так грозно, Сэхун понимает, что любимого родителя лучше не злить.       - А наши травы ему не подходят? – очередной осторожный вопрос.       - Вот именно! – Бэкхён хмыкает. - Даже ребёнок это понимает.       - А…?       - Ему нельзя отвечать на вопросы, - Джунмён вздыхает, посылая взгляды и Бэкхёну, и Джонину, зыркая на Сэхуна. – Он тогда задаёт ещё миллион следом.       - А миллион – это много? – тут же охает маленький омежка.       - Сэхун! Голос Джонина звучит не грозно и не строго, но предупреждающе. Непоседа тут же замолкает и затихает, удивляясь. Джунмён хмыкает, Бэкхён цокает языком. Джонин подходит поближе, прикасаясь ладонями к обнажённой спине Джунмёна через глубокий вырез туники и прося таким образом уступить ему место, и омега пересаживается на другую сторону кровати возле Бэкхёна, а Джонин садится рядом с маленькой бусинкой.       - Нужно немножко подождать с вопросами, - мягко просит он, нажимая на носик-кнопочку.       - У меня будет шрамик? – почти шёпотом зовёт Сэхун так, словно никто кроме Джонина не слышит и не услышит.       - Думаю, да, - честно признаётся Джонин, накрывая маленькие ладошки, пряча в своих.       - Я буду некрасивым? Никто меня не полюбит? – Сэхун вешает нос, видно, что его волнует этот вопрос. Бэкхён вздыхает, Джунмён прикрывая губы ладонями, пока молча наблюдает.       - Но меня ведь любят, - кивает Джонин, улыбаясь крохе. – А у меня много шрамов.       - Я тебя люблю, - кивает в ответ малыш. – А сколько у тебя штук? – спрашивает следом. Джунмён вздыхает вновь, подпирая щёку ладонью – его детскую любознательность не остановить никакими угрозами или просьбами.       - Чанёль вернётся, мы у него спросим.       - Да не у него надо, - хмыкает шёпотом Бэкхён, усмехаясь уголком губ, и Джунмён пихает локтём в бок, но тоже улыбается. – Уже почти готово, - Бэкхён тем временем, наконец, справляется с повязками и приподнимается на постели на коленях, чтобы осторожно убрать остальное. Когда все повязки убраны, омеги рассматривают с мизинец длинной и шириной, но довольно аккуратный шрам на маленькой макушке чуть правее, ближе к ушку.       - Ну что там? – опасливо тянет Сэхун, вцепляясь в ладонь Джонина обеими ладошками.       - Так не больно? – Бэкхён осторожно ощупывает края.       - Не больно, - отзывается Сэхун. Он дико взволнован.       - Под волосиками не видно, - Джунмён целует оставшийся шрамик и обнимает со спины за плечи.       - Честно-честно? – Сэхун поднимает голову вверх, чтобы взглянуть на папу.       - Честно-честно, - Джунмён кивает с улыбкой. – Остался нашим самым красивым мальчиком. Идиллию прерывает стражник, что вырастает без стука на пороге, тут же кланяясь, извиняясь таким образом за такую наглость.       - Мой генерал, - пытается он отдышаться, упираясь ладонями в колени. – Император срочно созывает военный совет в зале Сената, - выдыхает, сообщая причину своего прихода.       - Военный? – удивляется следом Джунмён.       - Дело серьёзно, Императорское Высочество, - отзывается стражник, указывая глазами на наследного принца, и Джунмён понимает, что такие новости при ребёнке сообщать не будут. – Император попросил вас с сыном ждать в его покоях. Мой генерал, надо спешить. Джунмён подхватывает Сэхуна на руки и Бэкхён схватывается следом, Джонин уходит со стражником.       - Что могло случиться? – Джунмён всё ещё удивлён, пока они с Сэхуном и Бэкхёном двигают к Императору.       - Ума не приложу, - Бэкхён пожимает плечами. – Я возьму некоторые вещи, на всякий случай, - останавливается он напротив двери покоев Джунмёна. – И приду к вам.       - Не задерживайся, - просит Джунмён, сжимая его пальцы в своих. Стражники распахивают перед ними с Сэхуном двери в пустые покои и закрывают следом.       - Папа, что такое? – Сэхун слегка взволнован и напуган.       - Не переживай, - Джунмён опускает своего непоседу на большое застеленное ложе. – Всё будет хорошо. Император со своими сенаторами и легатами всё решит, - уверяет он, целуя в лоб. – Хочешь, почитаю тебе? – предлагает, вручая Сэхуну пиалу с виноградом и тот, тут же отвлекаясь, довольно хлопает в ладоши, примостившись на чужой кровати под пледом и берясь за виноград. Джунмён находит необходимые книги и усаживается рядом, ожидая, пока Сэхун устроится под его рукой поудобней. Едва темнеет снаружи. Умяв огромную гроздь винограда, в тепле, под папин голос Сэхун засыпает совсем сладко, складывая ладошки под румяные щёчки, и Джунмён рассматривает его во сне, мягко гладя по тёмным каштановым волосам. Маленький курносый носик слегка вздёрнут, он причмокивает губками во сне и улыбается едва заметно, пока пушистые ресницы бросают тень на пухлые щёчки.       - Бусинка, - ласково шепчет омега, прижимаясь к маленькому носику своим. – Спи сладко, - целует в щёку, посильнее кутая в мягкий плед и поднимаясь с кровати. Джунмён кутает плечи в тогу да идёт на террасу покоев супруга, чтобы немного подышать и ещё побыть с сыном, охраняя его сон, но когда выходит, опираясь о широкий парапет, замечает, словно что-то не так. Далеко слева у городских стен огни и вскоре омега понимает, что город с той стороны пылает. Он несколько мгновений наблюдает за происходящим, затем выдыхает сбивчиво, и спешит обратно в спальню, где Бэкхён.       - Видел? - интересуется коротко и Джунмён кивает. – Я собрал всё необходимое. Нужно будить Сэхуна и уходить вниз. Джунмён наблюдает за спящим сыном с мгновенье и снова кивает, подходя.       - Малыш, - зовёт мягко. – Просыпайся, мой драгоценный.       - Папочка? – маленький Сэхун трёт кулачком глазёнки. – Уже утро?       - Не совсем, мой хороший, - Джунмён обнимает его за талию, помогая сесть. – Вы с Бэкхёном сейчас пойдёте в одно место.       - Сейчас? – удивляется Сэхун. – Почему? Куда?       - Там безопасно. Там будут и другие дети. Вам нужно будет немного подождать там, - просит Джунмён.       - Подождать чего? – Сэхун вдруг хмурится и становится невероятно похожим на Джонина. – А отец?       - Я найду его. Бэкки будет рядом, никуда от него не убегай, вы будете оберегать и защищать друг друга, договорились? – поспешно кутая детские плечи в тогу, приговаривает Джунмён.       - А Джонин?       - И его найду.       - Папа, а ты? – Сэхун поднимает на него тёмные вишни глаз, глядя совсем перепугано. – А ты?       - Со мной всё будет в порядке, - уверяет Джунмён, накрывая маленькие щёчки ладонями. – Ничего не бойся, всё будет хорошо. Аполлон защитит вас.       - Папочка, - Сэхун обнимает его, прижимаясь к его груди щекой. – Ты же придёшь за мной?       - Ну, конечно, - Джунмён целует в лоб, помогая подняться на ноги. – Конечно, родной. Ещё раз целуя в макушку и провожая взглядом, Джунмён ждёт, пока Бэкхён уведёт его, и спешит в свои покои, чтобы натянуть на плечи плащ, прячась за капюшоном и устремится прочь. Императора во дворце, конечно, нет, в казармах суматоха, шум и гам, спешное построение, слышны только шаги да приказы генералов, но ни одного знакомым голосом.       - Где он? – Джунмён ловит одного из преторианцев, узнавая Джонхёна. – Где твой генерал?       - Он у западных ворот, мой господин, - отзывается тот. – Отправил легионеров тушить пожар, когда оказалось, что дело не в пожаре.       - Что значит – дело не в пожаре? – Джунмён торопеет. – Это не…?       - На столицу напали, - отвечает легионер. – Они пытаются отбить западные ворота, чтобы не дать им войти в город с самой слабой стороны. Джунмён отшатывается, прикрывая губы ладонями – с самой слабой стороны. Конечно, ведь прошлый пожар сжёг половину западной части города и её только начали отстраивать, а потому все жилища ещё временные – деревянные, соломенные, и горят отменно. Проклятье! Джунмён делает спокойные вдохи и выдохи, пытаясь совладать с собой, и следом сбрасывает с головы капюшон плаща, позволяя себя увидеть, рассмотреть и узнать.       - Где Император? – интересуется он у сенатора Августа, которого тоже находит тут.       - Мой господин? – удивляется следом тут. – Вы что здесь делаете?       - Август, где Император? – настаивает Джунмён на своём вопросе.       - Император у северных ворот, там тоже пытаются пробиться, - отзывается сенатор, помогая легионерам экипироваться. – Сенаторы у дворцовых ворот, пытаются организовать людей, чтобы спустить вниз. Вам тоже нужно туда, иначе вы…       - Пошлите две когорты на западные ворота – город там шаток, и если варвары прорвутся с той стороны – они дойдут до дворца быстрее, чем с севера. И одну к Императору, - звучит его голос довольно звонко и громко, так, что солдаты даже затихают, устремляя на него удивлённые, но смиренные взгляды.       - Выполнять! – поддерживает приказ генерал Гай, организовывая солдат. – Мой господин, вам нельзя здесь находиться, - замечает следом он.       - Октавиан, пошли преторианцев к твоей семье и забери по пути семью Августа и Маркуса. Проследите, чтобы те оказались внизу как можно быстрее, - раздаёт он указания.       - Слушаюсь.       - Приготовьте моего Мая, - кидает Джунмён короткий приказ стражникам и спешит прочь из казарм, на ходу укорачивая свою тунику, распоров подол той коротким армейским ножом, который подбирает в казармах. Когда ткань достигает нужной длины, Джунмён выбрасывает ненужную тряпку прочь, поправляя плащ на своих плечах.       - Мой господин, - Джонхён нагоняет уже в конюшнях, забирая из стойла одного из коней конницы. – Генерал собственными руками повесит меня на дворцовых воротах, если я отпущу вас одного, - замечает он.       - Что тебе там делать? – Джунмён хмыкает, погладив приведённого Мая по шее и регулируя седло под себя.       - А вам? – отзывается омега-легионер. – Чем вы сможете помочь? Он только будет тревожиться о вас.       - Не давай мне советов, пожалуйста, - Джунмён дёргает плечом и поспешно седлает лошадь, крепко сжимая в тонких пальцах поводья, следом натягивая на голову большой капюшон. - Я их не просил. Городской люд нерасторопный, пожар на краю города, но никто ещё не понимает, чем это грозит, и что дело вовсе не в пожаре. Катакомбы под дворцом всегда служили надёжным убежищем.       - Говорите им, как есть, - Май сбавляет ход у дворцовых ворот, когда Джунмён узнаёт сенаторов. –Скажите им правду. Скажите, что на столицу напали варвары, иначе вы и к следующему утру не справитесь, нерасторопные болваны, - злится он, пришпоривая коня. Сенаторы переглядываются. По мере продвижения на запад люду то всё меньше, потом всё больше, тут уже начинается паника. Вдали впереди мелькает зарево пожара, люд бежит и кричит, пытается унести с собой что-то ценное, паникует. Джунмён несколько раз едва удерживается в седле из-за потока людей и поспешно спрыгивает с Мая, оставляя поводья Джонхёну, да устремляясь через толпу, навстречу ей к западным воротам в город. Жар усиливается с каждым шагом и становится вся светлее, всё ярче. В момент, когда оказывается буквально в эпицентре событий, Джунмёну кажется, что он трижды побывал в самом пламени. Омега поспешно оглядывается, выискивая глазами знакомую фигуру, но снова и снова натыкается только на преторианцев, каждый из которых на мгновенье, когда Джунмён находит его глазами, кажется ему Джонином. Прикрывая глаза всего на мгновенье, омега позволяет себе сосредоточиться, чтобы различить среди запаха пота, крови и копоти запах хлеба и, что не странно, ему это удаётся. Где-то на подсознании. Он пробирается через толпу, расталкивая людей руками, и готов с облегчением засмеяться, когда узнаёт впереди своего генерала. Рвётся к нему навстречу и разворачивает за плечи к себе лицом, чтобы прижаться к его груди.       - О, Юпитер! – Джонин охает, отстраняя его за плечи от себя, узнавая и под огромным, тёмным капюшоном. – Ты что тут делаешь? Безумец!       - Они с северной стороны тоже – пытаются войти. Император там. Я послал одну когорту к ним, и две сюда, но они нерасторопны, и сенаторы тоже – они пытаются закрыть всех внизу, но люди плавают как сонные мухи, никто не понимает, в чём опасность, - Джунмён хмыкает.       - Я спросил, что ты здесь делаешь? – Джонин встряхивает его за плечи, следом ловит под локоть, чтобы отвести в сторону. – Ты что творишь, обезумевшее создание? – Джонин сжимает в своих руках совсем сильно, вновь встряхивает, почти отрывая чужие ноги от земли.       - Ты пообещал мне, что всегда будешь рядом, - напоминает Джунмён, но злиться не собирается. Он понимает – Джонин переживает о нём.       - О, боги, дайте мне терпения! – Джонин закрывает глаза, дыша сбивчиво, пытаясь совладать со своей неожиданной злостью и возмущением.       - Здесь есть резервуары, - выдыхает Джунмён прежде, чем альфа успевает поднять его на руки и бесцеремонно привязать к седлу поперёк лошади, а затем приказать Джонхёну, чтобы отвёз его назад во дворец.       - Резервуары? – вдруг вслушивается он в слова омеги. – Какие резервуары?       - Акведук, - Джунмён сжимает его предплечья в ответ, улыбаясь, видя, как проясняется взгляд любимых глаз напротив. – С запада на восток, забыл? – улыбается шире.       - С запада на восток, - повторяет Джонин, внимательно глядя в его глаза. – Ты знаешь точно – где?       - Знаю, - Джунмён кивает. – Я учил планы города. Он заключает ладонь альфы в своей и ведёт на соседнюю от ворот параллельную улицу.       - Если мы потушим пожар, легионеры сумеют сосредоточиться на атаке, - замечает омега и на мгновенье чувствует, как выбивает весь воздух из лёгких, когда Джонин ловит за плечи, без церемоний толкая к ближайшей стене, чтобы прижать к ней собой, крепко обхватив за талию, и в следующее мгновенье впиться в его губы поцелуем.       - Никогда так больше не делай. Не рискуй собой, - просит генерал. Джунмён кивает, хотя, знает Джонин, конечно, ничего не обещает, и ещё раз сам коротко целует в губы. И пока они топчутся по перекрёстку, топоча ногами, чтобы отыскать люк под тонким слоем городской дороги, молча переглядываются. - Где наш сын? – интересуется Джонин, когда звук под его пяткой становится глухим и слышным. Альфа тут же приседает на корточки, вынимая из ножен свой гладиус и берясь поднимать камни.       - Он с Бэкхёном внизу, - отзывается Джунмён, вынимая и свой короткий нож, помогая. – Спрашивал о тебе.       - И об отце? – уточняет Джонин.       - И об Императоре, - кивает Джунмён и Джонин прячет улыбку. С недавних пор Джунмён перестал называть Императора отцом Сэхуна. Камни быстро поддаются и под ними правда оказывается деревянный люк и спуск к каналам акведука. Джонин ловит за руку и ведёт прочь, Джунмён видит, как он отдаёт приказ, кивая в сторону найденного люка, а потом охает, когда Джонин подхватывает на руки и садит в седло.       - А теперь слушай внимательно, - предупреждает он, не позволяя омеге слезть, натягивая капюшон сильнее, так, чтобы максимально скрыть его лицо. – Сэхун – омежка, и ему ты нужен больше, чем все мы вместе взятые, ты ему ближе всех. Он не переживёт, если с тобой что-то случится, и я не переживу, - Джонин сжимает тонкие ладони в своих. – Поэтому ты возвращаешься во дворец и спускаешься к сыну вниз.       - Но Джонин…       - Прошу, не спорь. Я не смогу выполнять свой долг и держать тебя в безопасности, - настаивает альфа.       - Обещай, что найдёшь меня, как только всё это закончится, - просит Джунмён, накрывая его щёку ладонью.       - Обещаю, - альфа кивает.       - И что сохранишь себя для нас, - Джунмён всё-таки выскальзывает с седла, чтобы обнять за шею.       - Обещаю, - Джонин вновь кивает, прижимаясь лбом к чужому. – Езжай, - ласково и совсем коротко прижимается он к тёплым губам, оставляя на них поцелуй. – Джонхён, - зовёт легионера, который уже ждёт приказов. – Он под твою ответственность – если хоть один волос упадёт с его головы…       - Я понял, мой генерал, - преторианец кивает.

***

      - Папочка! – Сэхун бежит через весь колонный зал, едва узнаёт голос у дверей. Бэкхён отпускает, потому что тоже узнаёт его. Все присутствующие тут омеги, старики и дети с нежностью наблюдают, как маленький омежка рвётся навстречу папе, который тут же подхватывает его на руки. – Ты пришёл.       - Я же не мог тебя оставить, - Джунмён целует маленький животик через тунику.       - Ты видел отца? А генерала? – интересуется Сэхун.       - Всё в порядке, - коротко кивает Джунмён, мысленно улыбаясь. Джонин ругался бы, но Джунмён видел и Императора тоже вместо того, чтобы поехать от него прямо во дворец, он успел побывать и у северных ворот. И всю ночь, ближе к полуночи, начинает грохотать буквально над головой. И каждый присутствующий здесь вздрагивает, шёпотом молится, а Сэхун, как и другие дети, тревожно спит на руках Джунмёна, вздрагивая каждый раз, когда с потолка сыпется песок. Никто не издаёт и звука, кажется, что и не дышит. Сэхун пахнет васильками и хлебом, Джунмён прячет нос где-то у него в макушке и мысленно зовёт Венеру, моля её сберечь одну единственную жизнь. Пальцы мелко дрожат, когда Сэхун схватывается ближе к утру во сне, напуганный чем-то, и держась за грудь, начинает рыдать. Джунмён прижимает его к своей груди, качая, и пытаясь успокоить, да уговаривает себя, что если бы что-то случилось – он бы тоже почувствовал. Короткий беспокойный сон смаривает уже, как кажется, утром, и Джунмён засыпает, склоняя голову на руку, другой прижимая к себе Сэхуна, пряча того под своей тогой, грея своим теплом, своей надеждой.       - Мой господин, - зовёт Бэкхён, но Джунмён только вздрагивает сквозь сон. – Мой господин, - повторяет зов. – Императорское Высочество. Джунмён вновь вздрагивает, распахивая глаза, устремляя взгляд на Бэкхёна. Он коротко целует пушистую макушку спящего на его груди Сэхуна и снова глядит на Бэкхёна, потерев глаза.       - Всё затихло, - Бэкхён указывает взглядом на потолок, и Джунмён тоже поднимает туда глаза, понимая, что тихо, и что это может значить только одно – всё решилось. Но взяли ли столицу или отбили – только остаётся гадать. Ответ приходит спустя час, когда двери скрипят и каждый ожидающий здесь затаивает дыхание, с ужасом и трепетом наблюдая за открывающим двери, и когда на пороге появляется один из преторианцев, слышатся первые выдохи облегчения, следом вскрики, а следом и едва ли не аплодисменты. Джунмён поднимается на ноги, подхватывая на руки спящего Сэхуна, и двигает через толпу.       - Император? – интересуется коротко у преторианца и тот кивает. - Офицеры? – такой же ответ и снова кивок. Джунмён переглядывается с Бэкхёном, обмениваясь улыбками. Сэхуна опускают в мягкую постель Императора, куда Джунмёна с сыном проводит стража, а сам омега выходит на балкон, чтобы взглянуть на город, но увидеть не успевает – напротив у парапета Джонин. Джунмён почти сознание теряет, видя его, падая в его руки.       - Я рядом, - шепчет он, целуя тонкую шею. – Всё хорошо, - Джонин улыбается, прежде чем затянуть его в неспешный, совсем уставший поцелуй, на который Джунмён, конечно, отвечает.       - Где Император? – интересуется Джунмён, отстраняясь от его лица, но всё ещё обнимая за шею. – Сэхун спит, - кивает он в покои, и Джонин выпускает его из объятий, чтобы пойти, взглянуть на него. Прижимаясь бедром и щекой к мраморной колонне, Джунмён с улыбкой наблюдает, как генерал осторожно присаживается на край большой кровати и целует маленького омежку через тонкое одеяло, в которое он укутан, куда-то в животик, следом в спешно стучащее под клеткой рёбер сердечко, в маленький носик и в лоб. Совсем осторожно, чтобы не разбудить.       - Император скоро будет, - отзывается Джонин, когда они вновь выходят на балкон и Джунмён опускается в чужое большое кресло, кутаясь в меховый воротник плаща Джонина. – Он приказал привести вас сюда, чтобы вы были в безопасности.       - Он в порядке?       - В порядке.       - А ты?       - И я, любовь моя. Джонин выдыхает устало, но улыбается, опускается перед ним на колени, чтобы сложить там голову, и омега накрывает её ладонями, целуя щёку.       - Он когда-то говорил мне, что никто не в силах взять столицу, - Джунмён вздыхает. – Но стоило только воспользоваться пожаром, который уничтожил надёжные дома, чтобы предпринять попытку прорваться.       - Надеюсь, Чанёлю не припекло резко вернуться, и он всё ещё в Помпеях, - замечает Джонин, поднимая голову.       - Сколько людей погибло? – осторожно интересуется омега, в его глазах сожаление.       - Пару центурий преторианцев полегло, - отзывается Джонин и Джунмён склоняет к нему голову, прижимаясь лбом к его лбу. – Те жители, кто в спешке не успел покинуть горящих домов. Говорить об этом ещё рано. У западных ворот кладбище, у северных тоже. Плут послал своих легионеров приводить столицу в порядок. Думаю, Император обсудит с Сенатом и даст пару утренних приказов, чтобы как-то восстановить город, помочь людям. Никогда ещё я не видел ни своих казарм, ни Марсовых – такими пустынными.       - Главное, что отбились, - Джунмён кивает. – Сейчас ворота нужно укрепить, дома отстроить как можно скорее. И, возможно… - Джунмён запинается, встречаясь взглядом со своим генералом. Ему не хочется давать указаний, только совет. - Стоит укрепить гарнизон?       - Любовь моя, я уже говорил тебе, что ты больно хорошо осведомлён в военном деле, как для омеги? – Джонин улыбается уголочком губ и подаётся ближе, чтобы накрыть любимые губы поцелуем, когда где-то поодаль хлопает дверь и Джонин тут же отстраняется, шагая прочь. Джунмён спешно стягивает с плеч его плащ, возвращая, когда на пороге террасы появляется Император.       - Мой Император. В один голос.       - Сэхун спит, - с облегчение выдыхает альфа. – Ты в порядке? – подаётся он к Джунмёну.       - Я спущусь в казармы с вашего позволения, - Джонин отдаёт честь и спешит исчезнуть, Джунмён провожает его взглядом, следом устремляя тот на супруга.       - Они не посмеют двинуть на столицу? – Джунмён хмыкает возмущённо, едва Джонин уходит. – Не возьмут Рима, да?! – омега поднимается с кресла. – На что ты только надеялся?       - Сам не знаю, - Император опускается в нагретое кресло, накрывая голову руками. – Погибли люди…       - Вот именно! – Джунмён всплёскивает руками. - Люди, которые могли бы остаться живыми, если бы ты занимался не отдалением Сената от власти, а приказал скорее восстановить дома у западных ворот.       - Я знаю, - Император вздыхает.       - Вот тогда бы точно никто не рискнул рваться к нам, зная, что им не выстоять против преторианцев, что не взять ворот. Но пожар отвлёк всё внимание. Легионеры не знали, что им делать – спасать людей и тушить огонь, или отбивать пытающихся проникнуть в город варваров, - всё ещё возмущённый, Джунмён измеряет террасу шагами. - Твоя зацикленность на республике, твой детский страх, что Сенат может отобрать у тебя власть, едва не стоили всем нам жизни!       - Джунмён, я всё это знаю, и не стоит меня поучать как маленького! – Император выходит из себя.       - Не смей повышать на меня голос! – перебивает омега, грозя тонким пальцем. – Во всём случившимся виноват только ты и никто другой. Может хоть это сумеет открыть тебе глаза на проблемы, которые заслуживают внимания их Императора, а не проклятый Сенат, который ты спишь и видишь. Больше не говоря ни слова, Джунмён возвращается в спальню, осторожно подхватывая спящего Сэхуна на руки и унося его прочь в его покои, чтобы уложить в его постель.

***

Джонин сворачивает в портик, чтобы взглянуть на спящего сына, когда замечает омегу впереди. Джунмён, крепко сплетая пальцы тревожно расхаживает босой по портику против своих покоев.       - Ну что ты бродишь всё? – Джонин двигает к нему, подавая голос, и оборачивается в портике прежде, чем сжать тонкие ладони в своих. – Не спал всю ночь, иди ложись. Просьба больше похожа на приказ, Джунмён прячет улыбку, следом вздыхает.       - Юлия всё нет, - объясняет он причину своей тревоги. - И Сэхун спрашивает о нём. Я отпустил его домой позавчера на пару дней и с тех пор он не появлялся.       - Я найду Антония, - выслушивая, кивает Джонин в ответ. – Если его нет в казармах – пошлю за ним преторианцев. И пришлю тебе весточку.       - Лучше приноси сам, - просит омега, заглядывая в глаза. – А как ты можешь не знать, в казармах ли он?       - Не я отпускаю их домой, это делают центурионы, - поясняет генерал. – Иди в постель. Джунмён несколько раз кивает и поддаётся, когда альфа быстро обхватывает пониже талии и шагает вместе с ним в распахнутые двери покоев, чтобы поставить ногами на пол и ласково прижаться к губам поцелуем.

***

Держать спину ровно, пока сидишь в седле – жутко тяжело, поэтому Чанёль выдыхает с облегчением, когда Аппиева дорога под ногами сменяется камнями более крупными и отполированным, появляются высокие камни, запрещающие въезд больших повозок, и альфа понимает, что столица вот-вот распахнёт для него свои западные ворота. Слезая с лошади, целитель крепко сжимает в ладони поводья да двигает пешком – осталось немного, но пешая прогулка совсем не навредит. Он двинул из Помпеев не с юга на север, а по побережью, именно поэтому является к столице с запада, одно лишь настораживает – почему-то встречающей путников детворы не видно, и по мере того, как Чанёль приближается к воротам, понимает, словно что-то не так. Только когда видит ворота впереди, Чанёль понимает, что из-за ворот крупными клубами валит дым и те, как оказывается – покорёженные, съедены огнём. Здесь преторианцы, которые тщательно проверяют всех заезжающих в город.       - Что произошло? – Чанёль удивлён и сбит с толку, обращается к одному из преторианцев, которых не раз видел в казармах дворца.       - Столицу пытались взять, - отзывается бета. – Еле отбились. А тут ещё этот пожар! – легионер разводит руками и Чанёль хмурится, следом кивает.       - Много людей пострадало? - участливо интересуется следом. -Кому-то нужна помощь?       - Пострадали, в основном, преторианцы, - солдат поджимает губы. – Все, кому нужна помощь – в казармах на Марсовом поле и во дворце.       - Я понял, - Чанёль вновь кивает, следом хлопает преторианца по плечу в ободряющем жесте. – Вы молодцы! Его пропускают в город и Чанёль с сожалением рассматривает сожжённые дома – здесь служки из дворца, раздают пострадавшим в пожаре пледы и еду. Чанёль останавливается, чтобы достать из своей сумки поперёк седла апельсины, которые насобирал в Помпеях, вкладывая те в детские руки. Уличная детвора, что держится стайкой вместе, негромко благодарит, прижимая большие фрукты к груди, пряча под одеждой. Атмосфера в столице вовсе не та, какая была, едва он покидал её пару дней назад. Город пытались осадить, это заметно. Ступени храмов по пути во дворец пусты – корзины забирают дворцовые служки, раздавая еду пострадавшим вместе с той, что несут со дворца.       - Юлий, - зовёт Чанёль, узнавая одного из служек, и тот, реагируя на своё имя, тут же поднимается, оборачиваясь, да шагает к альфе. – Что тут было? – спрашивает вновь. – Ты помогаешь, да?       - Чанёль, я не был во дворце три дня, - выдыхает служка. – Прошу, передай Бэкхёну и моему господину, что я в порядке. Увидел, что нужна помощь и остался помогать.       - Передам, - Чанёль кивает, вручая в руки служки апельсин, и тот благодарно улыбается, пряча тот в карман фартука поверх своей туники. У дворца двойная стража и Чанёлю приходится ссылаться на генерала, чтобы доказать, что его комната правда на территории преторианских казарм, там, за воротами дворца, которые охраняют легионеры. Лишь оказываясь в своей комнате, после как распряг коня и оставил того в конюшнях, Чанёль раскладывает на столе привезённую с собой корзину с травами и прячет в ладонях пару самых больших апельсинов да двигает по лестнице вверх к жилому крылу дворца. Он направляется по портику к покоям маленького омежки, чтобы удивить его огромным апельсином, когда слегка правее из лекарского крыла появляется Бэкхён, и Чанёль замирает, прекрасно понимая, что его заметят, пряча руки за спину. Бэкхён растягивает шаги, заметно, что уставший, и выглядит озадаченным, хмуря брови и когда вскидывает взгляд, вдруг замечая альфу, тоже замирает. Омега хмурится сильнее, сжимая тонкие пальцы в кулаки и Чанёль улыбается ему в ответ совсем неловко, осторожно пожимая плечами, пытаясь на скорую руку понять, чем бы он уже успел провиниться, но Бэкхён, видимо, собирается рассказать ему лично, потому что подбирает тунику, сжимая края в ладони, да двигает к альфе почти бегом. Чанёль успевает только охнуть вслух, когда Бэкхён буквально налетает на него, обнимая за шею и прижимаясь к нему всем телом.       - Ты живой, - слышит альфа его облегчённый выдох и сам выдыхает так же, обнимая за талию в ответ, пряча нос в чужой макушке.       - О столице и дворце я могу так сказать? – осторожно интересуется Чанёль, не выпуская из своих рук. – Что тут было? Западные ворота как из пекла.       - Мы едва пережили минувшую ночь, - Бэкхён отстраняется от его плеча, а Чанёль молча вручает ему огромный апельсин, на который омега несколько мгновений смотрит совсем удивлённо, потом всё-таки принимает, мягко благодарно улыбаясь.       - Пойдём, расскажешь мне, - пользуясь тем, что Бэкхён взволнованный и разомлевший, Чанёль ловит за руку, чтобы потянуть к лавке в портике. С этой лавкой у него уже самые приятные воспоминания, сидеть с Бэкхёном здесь – почти их личная традиция, что бы не случилось.       - Столицу пытались взять, - начинает Бэкхён, сжимая в пальцах апельсин, глядя Чанёлю в глаза. – С западных и северных ворот. Император был на севере, генерал Кайус - на западе. Мы с Сэхуном ушли вниз почти сразу, Джунмён пришёл позже. Над нами гремело всю ночь, только к утру пришёл легионер, сообщив, что отбились.       - Вот это да! – выдыхает Чанёль. – Я думал, ни у кого бы не хватило смелости брать столицу.       - После пожара в западной части город там был слаб, - Бэкхён вздыхает. – Мён говорил, сенаторы были нерасторопны, пока отправляли горожан к нам вниз, на улицах был хаос. Мы…       - Я видел Юлия! – находится Чанёль, перебивая, и глаза Бэкхёна тут же загораются беспокойством. – Он в городе, помогает пострадавшим с другими служками. Просил передать вам, что всё хорошо, что не пришёл, потому что занят делом, - рассказывает Чанёль.       - Сэхун весь извёлся, - Бэкхён выдыхает с нескрываемым облегчением, прикрывая глаза. – Постоянно спрашивал о нём у папы и у меня. Хорошо, что он в порядке да и… Чанёль снова перебивает, не давая договорить, в этот раз не словами. Подаваясь к омеге, он накрывает мягкие губы коротким ласковым поцелуем. Отстраняется через мгновенье, оставаясь всё так же близко, наблюдая, как Бэкхён удивлённо хлопает ресницами, следом прижимает пальцы к своим губам.       - Что это было? – интересуется негромко.       - Просто проверял, - Чанёль пожимает плечами, наконец, отпрянув, так, словно ничего и не сделал мгновенье назад.       - Что проверял? – Бэкхён прищуривается, глядя на него с подозрением, руки от лица не отнимая.       - Да неважно! – Чанёль отмахивается, спеша сменить тему. – Как Сэхун, господин, генерал? – задаёт следующий вопрос. – Всё в порядке?       - Да, к счастью, никто не пострадал, - Бэкхён несколько раз кивает, наконец, расслабляясь. – Полегло несколько десятков преторианцев. Раненых приносили в обед сюда, в казармы. Говорят, на Марсовом тоже было много людей. Дедушка приходил туда помогать. И мы сняли повязки с Сэхуна.       - Шрамик? – тут же находится Чанёль.       - Да, но довольно аккуратный, под волосами не видно. Ты хорошо потрудился, - хвалит Бэкхён, наконец, рискуя вновь прямо взглянуть альфе в глаза. Целитель с улыбкой, совсем довольно кивает.       - Чанёль! Альфа с омегой дёргаются от неожиданности, устремляя взгляды на зов, когда на пороге своих покоев появляется Сэхун и видит новоприбывшего. Целитель протягивает руки навстречу и Сэхун вприпрыжку преодолевает расстояние между ними, оказываясь сидеть у альфы на коленях.       - Гляди, что у меня есть для тебя, - альфа вручает огромный апельсин, ещё больше того, чем у Бэкхёна и маленький омежка во всё глаза глядит на него несколько мгновений прежде, чем потрогать.       - Это настоящий? – решает переспросить, поднимая на целителя совсем удивлённый взгляд.       - Самый настоящий, - альфа кивает. – Привёз тебе из Помпеев. Сэхун тянется к апельсину и забирает тот из чужой ладони обоими своими, складывая на своих коленях, чтобы покрутить и как следует рассмотреть. Пока непоседа занят подарком, Чанёль осторожно дует в его волосы, чтобы взглянуть на шрам, следом аккуратно пощупать вокруг, чмокнуть в макушку.       - Ты не носись так, - замечает Чанёль, когда Сэхун, обнимая апельсин, поднимает на него взгляд. – Хорошо? Ещё надо поберечь себя, чтобы папу не волновать.       - А папа спит, да? – устремляет Сэхун взгляд на Бэкхёна и получает кивок.       - Спит. Он всю ночь на ногах был, устал.       - А где же Юлий? – Сэхун вешает нос.       - С ним всё хорошо. Он в городе, помогает пострадавшим, - Бэкхён улыбается, щёлкая маленький нос-кнопку. – Скоро придёт, когда его помощь больше не понадобится.       - Как хорошо, - Сэхун довольно улыбается, кивая в ответ. – Можно я пойду к отцу? – просит следом.       - Можно, - Бэкхён поднимается с лавки, протягивая маленькому омежке руку. – Пойдём, я тебя отведу.       - Спасибо за апельсинку, - благодарит Сэхун, когда Чанёль ставит его ногами на пол. – Я позову тебя попробовать, когда Юлий разрежет для меня, - обещает он и тянется, чтобы обнять Чанёля за шею, следом поцеловать в щёку совсем добродушно. Чанёль с улыбкой наблюдает, как Бэкхён, сжимая маленькую ладошку в своей, уводит непоседу дальше по портику.       - У меня уже так много друзей! – довольно приговаривает Сэхун. Чанёль ответа не слышит, только прячет смешок в кулак – оба с огромными апельсинами в обнимку.