Гладиатор

      - Бэкки! – Чанёль налетает со спины в лекарском блоке, спешно обхватывая за талию и пряча нос в его волосах.       - Боги! – Бэкхён от неожиданности да испуга роняет из рук чашу и та, отскакивая от пола, укатывается под стол.       - Не хотел напугать тебя, - получая возмущённый взгляд, альфа пожимает плечами и берётся доставать чашу, пока Бэкхён опускается в кресло. – Джонин сказал, что… - альфа ставит найденную чашу на стол и опускается перед омегой на корточки, заключая его ладони в свои. – Сказал, что господин пришёл к нему в казармы взволнованный и воодушевлённый. Говорил что-то о том, что им нужно искать выход из ситуации.       - Он при надежде, - выдыхает шёпотом Бэкхён, оглядывая комнату, убеждаясь, что они одни.       - Чего? – охая, Чанёль оседает на пол, вытягивая длинные ноги. – Джонин знает?       - Узнает позже вечером, - Бэкхён кивает. – Он ведь ничего не понял?       - Он встревожился, - отзывается Чанёль, следом чешет кудрявую каштановую макушку. – Как это возможно? – выдыхает. – Мы только сегодня говорили об этом. Разве боги могут так быстро отвечать на все наши просьбы и молитвы? Это Меркурий так скоро донёс их?       - Спросишь у дедушки, - отзывается Бэкхён. – Он в этом точно разбирается, - омега кивает, следом смеётся, наблюдая, как деловито соглашается Чанёль, словно ребёнок, который корчит из себя взрослого.       - Срок ещё маленький? - уточняет следом великорослое дитё и Бэкхён вновь не сдерживает улыбки.       - Начальный, - кивает. – Но затягивать нельзя. Он довольно быстро выдал свою первую беременность – рухнул без чувств в портике перед Императором и генералом. Помню их лица, - Бэкхён прячет смешок в кулак, теперь это забавляет его, а в то мгновенье повергло в шок. – Оба взволнованные, перепуганные как дети, а ведь альфы.       - Значит, мы будем искать выход? – осторожно уточняет Чанёль. – Выход для нас всех?       - Для нас всех, - Бэкхён подаётся поближе и так же, как днём у храма Юноны, тянется за поцелуем. Чанёль накрывает его щёку ладонью и дарит его, потеревшись носом о чужой. О том, что они больше не одни, информирует негромкий удивлённый свист у двери.       - Вот так номер! И голос генерала Кайуса, в котором нескрываемая улыбка. Чанёль разрывает желанный поцелуй и хмурится недовольно, Бэкхён прячет смешок, прижимаясь носом к его щеке.       - Уважаемый, - зовёт целитель. – Помните, я на пять дней забыл о вашем существовании? – напоминает он о последнем эструсе Джунмёна, когда Джонин был с ним. – Теперь забудьте о моём на пять минут, прошу.       - Хоть на десять, - снисходительно выдыхает Джонин, смеясь. – Я пришёл сказать, что Мён укладывает Сэхуна. Мы вас ждём в его покоях.       - Явимся, - коротко отзывается Чанёль, прислушиваясь, как затихают шаги за его спиной, и едва это происходит, снова завлекает Бэкхёна в поцелуй.

***

      - Я не могу, - устало, но улыбчиво выдыхая, Джунмён появляется на пороге спальни сына. – Не могу, Джонин. Укладывай его сам, - омега гладит сильное плечо и плюхается на бархатную кушетку туда, откуда встаёт альфа, теперь вместо него скрываясь в спальне. Бэкхён сгоняет Чанёля, чтобы сесть возле своего господина. – Он сегодня неугомонный.       - Потому что уснул у тебя в обед, вот ему теперь и не спится, - объясняет Бэкхён. – Как твоё самочувствие?       - Устал, - Джунмён пожимает плечами. – И мутит, - вздыхает, но улыбаться не прекращает.       - Он уснул, - Джонин появляется на пороге второй комнаты, беззвучно прикрывая за собой дверь. Джунмён устремляет на него взгляд и удовлетворённо кивает.       - Уложить его – это целый ритуал, - выдыхает Бэкхён негромко. – Когда был малышом – тоже тяжело засыпал, только с папой. Мён не мог от него отойти – первое время ни поесть нормально, ни поспать, ни искупаться. Сразу начинались капризы.       - Всё нормально, - Джонин улыбается, следом машет рукой, опускаясь в соседнее кресло возле Чанёля у учительского стола Сэхуна. – Он же мой сын. Не удивительно, что ему так тяжело отпускать его.       - Надеюсь, твоё упрямство он не унаследовал, - Чанёль фыркает. – Боги, упаси Юнона.       - Вы разбудите Сэхуна, - полушёпотом зовёт Джунмён, но улыбаться не прекращает ровно до того момента, пока не чувствует приступ тошноты, хватаясь за сидящего рядом Бэкхёна. Тот тут же схватывается, чтобы принести воды. Омега поднимается на ноги да двигает ко второй двери на веранду, приваливаясь к одной из колон бедром, чтобы немного подышать свежим вечерним воздухом – голову ведёт весь день, живот просит пищи, но всё возвращает назад, и Джунмён чувствует себя слабым да изнеможённым, теперь уже вспоминая полноценно, как это – быть при надежде.       - Мой господин, - шёпотом зовёт Бэкхён, тут же вырастая рядом. – Ну что ты?       - Всё хорошо, - отзывается Джунмён и трёт переносицу, прикрывая глаза, слабо улыбаясь.       - Тебе нужно сесть, - Бэкхён осторожно берёт под локоть и помогает опуститься в кресло. – И расслабиться. Джонин ловит его взгляд, глазами интересуясь о разрешении, и Джунмён отрицательно качает головой – это сейчас ни к чему, несмотря на то, что все присутствующие – знают о них, и несмотря на то, что Джунмёну хочется обнять его. Омега слегка дрожит от мысли о том, что им предстоит решить, но он уговаривает себя, что всё в порядке. Ничего! Выход нужно найти прежде, чем он узнает!       - Знаете, я подумал… - подаёт голос негромко Чанёль. – Может мы…как-то сымитируем похищение? – поднимает он, наконец, тему предстоящего разговора.       - Нет, - Бэкхён отрицательно качает головой. – Император поставит на уши всю Империю и пару соседних, но найдёт. Он так просто не отпустит.       - Тогда, мы можем…сымитировать смерть, - предлагает следом Джонин, и все присутствующие, кажется, перестают дышать. – Это ведь возможно?       - Вообще – да, - уклончиво, но кивает Чанёль. – Но нужно очень постараться. Опытного лекаря так просто не обмануть.       - Это риск, - вмешивается Бэкхён. – О чём вы толкуете? Любые настойки – это риск.       - А яд? – предлагает Чанёль. – Медленно действующий, он заставит поверить лекарей, даст нам время, а потом, когда всё будет закончено, используем противоядие.       - А если что-то пойдёт не так и время затянется? – Бэкхён фыркает, вскидывая брови, напоминая таким образом Чанёлю о том, о чём ещё не знает Джонин. – А если противоядие давать будет поздно?       - О, боги, - шепчет Джунмён, вставая на ватных ногах, чувствуя, как совсем сильно заходится кругом голова и подступает к горлу тошнота. Он преодолевает расстояние до веранды, шатаясь, и чувствует, как падает, когда на лету подхватывают сильные руки.       - Глупый, - бархатный горячий шёпот Джонина обдаёт шею, Джунмён прижимается щекой к его груди, пребывая в невесомости, когда чувствует под щекой подушку небольшой кушетки во второй комнате покоев сына. – Ну что? – ласково негромко зовёт Джонин, опускаясь на колени рядом, пока Бэкхён с Чанёлем делают вид, словно их тут и вовсе нет.       - Я устал, - объясняет омега причину своего недомогания. – А ты предлагаешь ужасные вещи, -Джунмён хмурится, следом смотрит совсем опечалено. – Ты только подумай, как это подло, как грязно – поступать с ним так. Несмотря ни на что. Он ведь…был добр ко мне. Джонин вздыхает, прикрывая глаза, и опускается на пятки.       - Боги поступают с нами так всю нашу жизнь, Мён, - выдыхает, сидя всё так же с закрытыми глазами. – Они испытывают нас.       - Я знаю, но… - омега прикасается к чужому запястью.       - Не перебивай, - настаивает альфа. – Пора уже что-то менять в своей жизни. Делать так, как должно быть правильно для нас. Я не могу больше терпеть его как человека, зная, что он живёт моей жизнью. Что это любовь всей моей жизни принадлежит ему, что мой сын его зовёт отцом.       - Мы не можем знать умысла богов, их планов для нас, - Джунмён снова вздыхает. – Ты не можешь знать, как верно на деле.       - Не могу? – Джонин хмыкает, но совсем горько, так, что Джунмёну хочется сиюминутно накрыть его щёку ладонью, что он и делает. - Я знаю, что люблю тебя. Знаю, что ты мой. Знаю, что курносый мальчишка, спящий в соседней комнате – наш сын. И я знаю, что хочу быть с вами, не скрываясь, не прячась. Знаю, что не хочу всю жизнь лгать своему мальчику. Джунмён выслушивает терпеливо, следом выдыхает болезненно и приподнимается на локтях, чтобы обнять за шею и спрятать в ней нос. Из-за плеча альфы он смотрит на Бэкхёна, глазами немо спрашивая, что делать, и тот в ответ пожимает плечами, накрывая губы ладонью и вставая, чтобы замереть напротив выхода на веранду. Свежий воздух правда приводит мысли в порядок.       - Вененум, - выдыхает он, оборачиваясь через плечо, глядя на Чанёля.       - Вененум? – переспрашивает альфа. – Но это же обезболивающее, - удивляется.       - Смотря, в каких количествах. Его название – «Оковы смерти», и если дать его в три раза больше, чем при обезболивании…       - Он парализует полностью, - понимает Чанёль. – И не будет никаких признаков жизни? Совсем?       - Никаких, - Бэкхён качает головой. – Я однажды видел человека, отравленного им. Случайно догадался, нашёл в одежде флакончик и дал противоядие.       - Но его наверняка нужно дать вовремя, - понимает Чанёль следом. – Выходит словно настоящая смерть.       - Как очень глубокий сон, фактически без дыхания, - рассказывает Бэкхён. – Но противоядие нужно дать не позже, чем через 12 часов, иначе смерть, - окидывает он всех присутствующих взглядом.       - Этого слишком мало, - Джунмён отрицательно качает головой, садясь на кушетке, позволяя и Джонину сесть рядом, чтобы опереться о его плечо. – Трое суток нужно, как минимум.       - За трое суток будет уже поздно, - теперь головой отрицательно качает Чанёль.       - По-другому Император не позволит, - Джунмён вновь качает головой. – Он не даст похоронить меня как попало.       - А что, если мы выдадим это за болезнь? – находится Джонин. – Может быть…       - Чума? – предполагает Бэкхён и получает кивок в ответ. – Это может стать нашим выходом.       - Как? – просит разъяснений Чанёль.       - Если Джунмён выпьет этот яд и мы выдадим всё за чуму, хоронить его как положено нельзя будет. К тому же это придётся делать очень быстро, сетуя на то, что хворь может распространиться, - объясняет Бэкхён.       - Но чума не убивает за один день, - Джунмён фыркает. – А при первых признаках он соберёт всех врачей Империи, и как бы мы не имитировали, меня либо излечат, либо раскроют.       - Я…       - А если ты скажешь, что поздно заметил, или перепутал, Бэкки, тебя казнят. И повисает тишина.       - А если сделать так, что Мён сам будет скрывать это от всех, будет якобы знать, что это конец? – Джонин глядит на каждого по очереди. – Даже оставить какое-то прощальное письмо.       - Я должен осматривать его через день с головы до пят, - Бэкхён отрицательно качает головой. – Даже если в первый день признаков не будет, во второй – я не смотрю, но на третий я не смог бы не увидеть. Да и за три дня чума не убивает.       - А если не чума? – предполагает Чанёль. – Корь?       - Нет, - Бэкхён отрицательно качает головой. – Нет, ещё дольше.       - Оспа?       - Нет! Бэкхён отворачивается, сплетая пальцы в замок, чтобы немного подумать.       - А что, если отослать тебя куда-то? – предлагает Джонин. – И ты не будешь его осматривать. Император занят сейчас, не думаю, что он пришлёт кого-то. А если и да – Джунмён может воспротивиться, сказать, что доверяет только тебе. Так мы выиграем время,       - Джонин пожимает плечами. – Дня на три отправим, плюс те три с осмотрами, и когда якобы обнаружишь – будет уже поздно. Мён возьмёт всю вину на себя, ему-то всё равно уже будет.       - А Сэхун? – выдыхает Джунмён. – Его и близко ко мне пускать не будут. Как я смогу объяснить ему всё, уберечь?       - Этим займусь я, - отзывается Джонин, целуя в висок. – Бэкхён даст тебе Вененум в последнюю ночь, и мы начнём отсчёт времени. Император найдёт тебя мёртвым, Бэкхён настоит, что нужно хоронить тебя как можно скорее, ибо не избежать эпидемии иначе. Мы всё приготовим заранее, сожжём чучело, а тебя выкрадем. Чанёль увезёт тебя в безопасное место, я заберу Сэхуна, а Бэкхён догонит нас.       - Заберёшь Сэхуна? – Джунмён встаёт, расхаживая по комнате. – Как ты объяснишь пятилетнему мальчику, что папы нет не по-настоящему? Или как ты объяснишь ему хоть что-то, если он поверит, что меня действительно нет? Как ты сумеешь забрать его из дворца от Императора, когда тот, по сути, останется единственным, кто у него есть? Даже если выкрадешь во сне, или усыпишь, как ты объяснишь ему потом, почему он не может быть с Императором тоже? Джунмён задыхается от эмоций и опускается в кресло, Бэкхён вновь подаёт чашу воды.       - Тогда мы расскажем Сэхуну правду, - выдыхает Джонин.       - Это безумие! – Джунмён повышает голос и тут же прикрывает губы ладонью. – Это безумие, Джонин. Ему пять лет. Ему не понять всего этого. И что ты скажешь ему? Что ты его отец? Он не поверит тебе на слово, он испугается и не даст себя забрать. Он поднимет шум и всё будет сорвано. Я не пойду без него, никуда, - омега отрицательно качает головой.       - А что, если заставить его выбирать? – предполагает Чанёль и получает два грозных и гневных взгляда от омег. – Я не это имел ввиду, - спешит исправиться альфа. – Не так сформулировал, - объясняет, неловко улыбаясь. – Если ему доказать, что с генералом будет лучше, что они друг без друга не смогут, что папа бы тоже так хотел и… хочет?       - А в этом есть смысл, - Джонин кивает после паузы. – Его нужно как-то мягко подтолкнуть к правде. Чтобы она стала для него очевидной, чтобы он сам пришёл к этому умозаключению. И тогда он пойдёт со мной добровольно. Я об этом ещё подумаю, а теперь пора спать, - Джонин поднимается на ноги, легко подхватывая Джунмёна на руки и кивая Чанёлю на двери, чтобы тот проверил, нет ли посторонних глаз в портике. Бэкхён заходит в спальню своего господина следом с пузырьком успокаивающего отвара и остаётся стоять на пороге.       - Тебе нужно отдохнуть, - Джонин опускает в расстеленную постель, присаживаясь рядом.       - Смени вечернюю вахту и приходи, - успокаиваясь, просит омега, гладя по щеке. – У меня есть новости для тебя.       - Договорились, - альфа кивает, целуя в лоб и поднимается, уступая место рядом Бэкхёну.       - Бэкки, что думаешь? – интересуется его мнением Джунмён, едва альфа выходит. – Я знаю, что ты предложил это, но что думаешь на самом деле?       - Это рискованно. Это очень рискованно. Не только для малыша, но и для тебя. Но… - Бэкхён запинается.       - Но что? – Джунмён садится на постели, принимая пузырёк с отваром, и залпом опустошает тот.       - Но это, кажется, то, что правда может вам помочь, - вздыхает. – Нам всем, - исправляется. – Император отпустит. Кажется, это единственный случай, когда он отпустит. У него не будет выбора.       - А Сэхун? – Джунмён вздыхает. – Что будет с нашим мальчиком, Бэкки?       - Он доверяет Джонину, - Бэкхён кивает. – Мы придумаем, как всё ему объяснить. А теперь, - Бэкхён ласково гладит по волосам. – Надо отдыхать, набираться сил ради всех, кто любит тебя, - поцелуй в лоб. Джунмён сжимает тонкие пальцы в своих. – Доброй ночи.       - Доброй, - отзывается Джунмён, наблюдая, как лекарь гасит большие свечи и скрывается за дверью. Устраиваясь полулёжа, Джунмён ждёт, пока отвар подействует, и когда это происходит, он выбирается из постели прочь, натягивая халат и двигая на веранду в своей спальне.       - Любовь моя, - генерал находит своего господина там же. – Тебе лучше?       - Лучше, - Джунмён успокаивается и прикрывает глаза, когда любимые сильные руки сжимаются на его талии и Джонин прячет его в своих объятиях.       - Переживаешь? – интересуется альфа, слегка раскачивая его из стороны в сторону, чтобы укачать. С Сэхуном работает безоговорочно. Омега сладко зевает.       - Да, - Джунмён разворачивается в кольце сильных рук, прижимаясь к груди, да приподнимается на носочки, чтобы получить свой поцелуй. – Но знаешь, - отстраняясь после поцелуя, Джунмён вдруг улыбается так светло, что Джонин теряет суть их разговора.       - Мы не можем больше ждать с решением этого вопроса. Нельзя, - заглядывает в глаза, а Джонин вдруг прищуривается, сомневается. – Нельзя, Джонин. Альфа опускает взгляд, понимая, что Джунмён кладёт его ладони, что до этого сжимал, на свой живот. Джонин хмурится, следом вновь прищуривается, следом охает, кажется, готовый закричать, и Джунмён наблюдает, как он буквально съезжает по нему вниз, опускаясь перед омегой на колени, через мгновенье обнимая пониже ягодиц, прижимаясь щекой к его животу, следом и губами через шёлк ночной рубашки.       - Боги… Ты при надежде? – шёпотом, зажмуриваясь так сильно, как может, словно боясь услышать ответ и одновременно ожидая его больше всего на свете.       - Да.       - Это точно?       - Точно, - Джунмён, наблюдая за ним сверху-вниз, не прекращает улыбаться.       - Любовь моя! – Джонин поднимается, тут же подхватывая на руки, берясь кружить. Джунмён успевает лишь рассмеяться, обнимая за шею, и следом попросить поставить его на землю.

***

      - Надеюсь, у них всё получится, - Бэкхён взволнованно поджимает губы, прижимаясь щекой к чужому плечу, пока они с альфой шагают в ногу к ведуну.       - А о том, что дедушка скажет – ты не волнуешься? – уточняет Чанёль, устремляя на него взгляд. – Он ведь верен Императору, как был верен его отцу. А речь сейчас вовсе не об альфе, у которого уводят омегу. Нет.       - Его должен убедить один единственный аргумент, - отзывается Бэкхён, указывая на свой живот, намекая на беременность Джунмёна и Чанёль вздыхает.       - Мы ведь точно знаем план, правда? – уточняет он на всякий случай.       - Точно, - подтверждает Бэкхён, поднимая на него взгляд в ответ. – И Юлий, кстати, согласен.       - У него-то и выбора не было, - целитель хмыкает, следом смеётся, получая тычок в бок. – Он верен господину, привязан к нему. Что иначе он делать там будет, если того не будет во дворце?       - Говорить буду я, - перебивает Бэкхён, грозясь пальцем, потому что впереди маячит перекрёсток, а значит и дом ведуна. – Дедушка, - Бэкхён начинает звать, едва Чанёль открывает перед ним дверь. Ведун, вскидывая взволнованный взгляд, наблюдает за ними с порога и кивает, веля заходить и запирать за собой. – Как твои дела? – Бэкхён усаживается на мягком ковру у его ног, заключая тёплые ладони в свои, пока Чанёль мостится в кресле напротив.       - Мои – как обычно, - отзывается Харон, с улыбкой по очереди глядя на каждого. – А что расскажите о своих делах?       - Всё хорошо, - с улыбкой кивает Бэкхён.       - Хорошо? – переспрашивает ведун. – А почему я вижу волнение в твоих глаза, мальчик мой?       - Ничего от вас не скроешь! – Чанёль всплескивает руками, поднимаясь с кресла и берясь по комнате расхаживать. – Рассказывай, Бэкки, уже толку нет тянуть. Омега зыркает на него через плечо недовольно да поднимается с коленей, чтобы сесть с Хароном рядом на тахту, но ладоней его из своих не выпуская.       - Что случилось? – напрягается ведун, теперь тревога появляется и в его глазах.       - Дедушка, - зовёт Бэкхён. – Прошу, выслушай до конца, - предупреждает, получая кивок в ответ. – Мы хотим просить тебя предать Императора, - выдыхает он и омега напротив охает, не скрывая удивления. – Мы хотим просить тебя помочь нам в этом. Так больше быть не может, они не должны быть порознь, они семья. Мы хотим обмануть Императора и всех в столице, сымитировать смерть господина. Затем забрать Сэхуна и бежать из города. Повисает тишина, Харон внимательно вглядывается в карие глаза мальчишки напротив, которого знает всю его жизнь. И видит там чувство вины, всё так же неизменно волнение, а ещё надежду. Хрупкую, но живую, настоящую.       - Почему сейчас? – после затянувшего молчания интересуется старый омега. – Сэхун ещё ребёнок. Как вы собираетесь объяснить ему всё это? Как родители собираются объяснить ему?       - Джонин найдёт, как, - отвечает на последний вопрос Чанёль. – Мягко и ненавязчиво, но он позволит ему самому выбрать их сторону.       - Мы говорим о пятилетнем мальчике, Чанёль, - напоминает Харон, устремляя на альфу взгляд. – Который всю свою жизнь считал отцом другого альфу.       - В этом и проблема, - Чанёль кивает, усаживается обратно в кресло. – Так не должно быть. Боги не просто так создают людей друг для другу, у них есть свои цели, он видят путь каждого. И сейчас они, кажется, раскрывают его перед ними. Перед нами всеми.       - Какой путь? – Харон хмурится, слегка теряясь.       - Дедушка, Джунмён при надежде, - объясняет Бэкхён, осторожно улыбаясь. – Боги позволили этому случиться.       - Вот поэтому и спешка, - понимает ведун, качая головой. – Поэтому и ждать нельзя.       - Поэтому, - Бэкхён пожимает плечами. – Нам нужна твоя помощь, - напоминает он.       - Чем я могу помочь в предательстве Императора? – Харон пожимает плечами. – Не выдать ему правды? Я не выдам. Но чем ещё?       - Нам нужно место, где можно будет спрятаться первое время. Место, куда нужно будет привезти Джунмёна, чтобы дать ему противоядие, и…       - Противоядие? – ведун охает теперь уже с возмущением. – Бэкхён, он при надежде! Любой яд может быть смертелен, если не ему, то ребёнку.       - Вененум, - объясняет Чанёль. – И Бэкки планирует разбавить его ещё чем-то.       - Да, думаю, чем разбавить, чтобы эффект остался тем же, но воздействие было меньше, не такое опасное, - тут же подхватывает омега. – Дедушка, у нас нет другого выбора. Император не отпустит его иначе. Никогда. Он будет искать и рано или поздно найдёт, если он просто исчезнет из столицы, даже из Империи.       - А Сэхун? – настаивает Харон. – Даже если удастся выдать всё за смерть, как Сэхун окажется с родителями?       - А вот его как раз украдут, - отзывается Чанёль. – По крайней мере, так, наверное, будут думать, - разводит он руками. – По сути он уйдёт с родным отцом добровольно.       - Только не для Императора, - старый омега отрицательно качает головой. – Подумайте о том, какой гнев его одолеет, если после смерти супруга исчезнет и сын тоже. Тут-то он правда перевернёт всё с ног на голову.       - Поэтому мы уедем, - Чанёль кивает. – Подальше.       - Император поэтому, что ли, не станет искать своего наследника? То есть Джунмёна начал бы, исчезни тот просто, а Сэхуна не станет? – Харон фыркает. Альфа и омега переглядываются, видно, что оба совершенно растеряны. – Вы об этом не подумали, как следует, - понимает ведун следом. – Если Джонин исчезнет из дворца в то же время, похищение Сэхуна, скорее всего, повесят на него. И его будут искать – по всей Империи и за её пределами. Как предателя. Назначат цену за его голову, но ценнее, конечно, будет маленький курносый мальчишка с ним, - старый омега поджимает губы. – Никогда свободы они так не получат, вечно скрываясь и пытаясь убежать.       - Тогда и Сэхуна убьём, - выдыхает Чанёль, получая два встревоженных взгляда. – В смысле, сымитируем, - уточняет он.       - Нам некому помочь, чтобы вывезти их обоих, - Бэкхён закрывает лицо ладонями, замолкая.       - А что, если выдать его исчезновение за уход из дворца? – предлагает Чанёль. – Что он, якобы узнав, что папы больше нет, просто сбежит сам.       - Пятилетний мальчик? – повышает голос ведун. – Которого выпустят из дворцовых ворот одного и по дороге на улицах столицы его никто не увидит, не узнает, и не обратит внимание?       - Тогда давайте скажем Императору правду, - предлагая очередную версию, Чанёль разводит руками. – Скажем, что генерал Кайус был, естественно, безответно влюблён в Императорское Высочество, и поэтому ушёл из дворца после смерти того, а Сэхун ушёл сам. Так их исчезновение не свяжут друг с другом?       - Ему пять, Чанёль! – Харон поднимается с тахты, взвинченный.       - Да, но он очень смышлёный мальчик, сын своего отца, - кивает альфа. – После его исчезновения можно послать во дворец буквально сразу какое-то фальшивое письмо о том, что его нашли мёртвым. Чтобы Император больше не искал.       - И это вы называете путём? – Харон оборачивается через плечо, чтобы взглянуть на обоих. – Боги прогневаются на нас за такой обман и сделают его явью – что мы тогда делать будем?       - Ничего не выйдет, - Бэкхён отрицательно качает головой, прикрывая губы ладонями и спешит покинуть дом поскорее, потому что изнутри рвётся всхлип. Ещё вчера всё это казалось ему идеальным планом, который мог бы подарить всем им свободу. А теперь всё рушится, рушится буквально на глазах. Не разбирая пути, Бэкхён сворачивает за домом ведуна направо и выходит к Тибру, спеша спуститься к воде и плюхнуться на песке, закрывая лицо ладонями. Проклятье! Джунмён с генералом в это самое мгновенье на другом конце столицы просят о помощи других людей, тогда как план осыпается пеплом у ног Плутона, который, кажется, готовит покои у себя для них всех.       - Бэкки, - Чанёль сжимает ладони на хрупких плечах, опускаясь рядом на песок, и Бэкхён подаётся в его объятия, пряча лицо у него на груди.       - Что теперь делать? – интересуется шёпотом омега.       - Джонину придётся послужить Императору ещё немного, на благо своей семьи и всех нас. Тем временем стража почтенно кланяется, распахивая двери перед прибывшими на столичную виллу, которую охраняет, и генерал, осторожно поддерживая под локоть, пропускает Джунмёна вперёд. Едва ворота за ними закрываются, омега тут же прячет ладонь в горячей смуглой и Джонин целует ту, посылая ему ободряющую улыбку.       - Джонин, - хозяин виллы, которому уже сообщили о гостях, выходит навстречу, чтобы поприветствовать, и прежде, чем генерал выпускает чужую тонкую ладонь из своих пальцев, чтобы поздороваться, Тэус успевает заметить это. – Императорское Высочество, - зовёт он из-за плеча бывшего ученика, а теперь доброго друга, и Джунмён отвечает дружелюбной улыбкой.       - Ты один? – удивляется Джонин.       - Рин с сыном в городе, - отзывается ланиста, приглашая гостей в беседку в тени на террасе виллы. – Чем заслужили такую честь?       - Тэус, мы хотим просить вас помочь нам предать Императора, - отвечает на поставленный вопрос Джунмён совершенно спокойно.       - Наверное, не стоит спрашивать, с чем это связано, - так же серьёзно отвечает ланиста. – Джонин вернулся, и вы…       - Приняли это решение, - кивает генерал, подтверждая. – Тэус, - зовёт он по имени, подаваясь вперёд, чтобы взглянуть в глаза. – Сэхун – мой сын.       - Я не ослышался? – альфа напротив откровенно удивляется. – Ты сказал, что наследный принц - …       - Вовсе не наследный принц, - вновь подтверждает омега. – Об этом почти никто не знает. Только те, кому действительно можно доверять. Мы хотим забрать его и уехать.       - Каким образом? И что требуется от меня? – уточняет альфа.       - Значит, ты поможешь? – пытается получить согласие Джонин.       - Я хочу слышать, что вы задумали. От этого будет зависеть, помогу ли я. Смогу ли я помочь и не потянет ли это последствий, которые могут навредить моей семье.       - С помощью яда мы сымитируем мою смерть в результате чумы. Сжигать придётся быстро, времени на проверку не будет, - объясняет Джунмён.       - Ты должен будешь вывезти его в указанное место, когда мы с Чанёлем подменим тело, - договаривает за омегу Джонин. – Знаю, всё это звучит как абсолютное безумие, но иного пути нет.       - Как вывезти? Откуда? Из дворца? – Тэус тоже подаётся вперёд, упираясь локтями в колени, сплетая пальцы в замок.       - Личный лекарь настоит сжечь на арене, у тебя есть туда доступ. Ты сможешь забрать его оттуда беспрепятственно. Мы спрячем его, - поясняет детали Джонин.       - Где в это время будешь ты?       - Я заберу нашего сына, - генерал кивает. – Тебя встретит Чанёль, он заберёт Мёна и спрячет, даст ему противоядие.       - Сами понимаете, чем грозит всё это в случае провала?       - Смертью, - слышится со стороны выхода на террасу ещё один голос, и Джонин вскидывает взгляд, узнавая Макрина, кивком здороваясь с ним. – Думаю, они понимают это, - старший омега садится возле супруга, обнимая за плечи. – Понимают, ибо не стали бы так рисковать, тем более ещё нерождённым сыном. Джунмён обменивается с омегой напротив понимающими взглядами, следом улыбками.       - Это правда, - подтверждает Джунмён. – Я при надежде.       - Мы поможем, - кивает в ответ Макрин, прижимаясь щекой к плечу супруга. Тэус вздыхает, качает головой, но следом всё равно кивает, соглашаясь.

***

      - Мм? – Джонин устало трёт переносицу, отзываясь на своё имя, когда Чанёль просит в портике казарм зайти к нему. Опускаясь в его комнате в предложенное кресло, альфа замечает Бэкхёна напротив на краю кровати – омега выглядит взволнованным и хмурым.       - Мён спит? – уточняет он на всякий случай, получая кивок в ответ.       - Джонин, у нас проблемы, - озвучивает Чанёль.       - Вы же сказали, что Харон не отказал, - пытается предугадать суть проблем генерал.       - Мы пропустили кое-что важное – Сэхун, - начинает Чанёль, присаживаясь рядом с омегой, заключая его плечи в кольцо своих рук. – Если вы с Сэхуном пропадёте одновременно, его пропажу Император повесит на тебя и не успокоится, пока не найдёт сына. Даже если Сэхун каким-то образом из защищённого твоими же преторианцами дворца и столицы исчезнет сам, опять-таки, Император не уймётся, пока не найдёт его.       - Мы уже думали об этом, - Джонин снова устало трёт переносицу. - Нам придётся немного переждать. Когда отведу Сэхуна к вам, я вернусь во дворец, чтобы отвести от себя подозрения.       - Как ты уйдёшь потом, чтобы присоединиться к нам? – интересуется Бэкхён.       - Попрошу меня отпустить. Скажу правду, - Джонин разводит руками.       - Тоже думали об этом, - с улыбкой кивает Чанёль в ответ, следом переглядываясь с Бэкхёном, целуя его в щёку, чтобы успокоить. – Но если твоя причина будет ясна, то как быть с Сэхуном? Нам нужно какое-то поддельное письмо, которое сообщит Императору о его гибели, чтобы он не искал и отпустил их обоих.       - Больше того, эту гибель как-то нужно будет доказать, - Джонин вздыхает. – Мён написал брату, - вспоминает то, о чём хотел сказать, устремляя взгляд на Бэкхёна. – Я отправил с Джонхёном – будет нестись, сломя голову, трижды сменит лошадь в пути, чтобы поспеть вовремя.       - Хорошо, - Бэкхён заметно расслабляется. – Дедушка сказал, что поможет, но мы не должны подвергать Сэхуна опасности.       - Я разберусь с этим, - выдыхает генерал устало. – Доброй ночи, - зовёт, поднимаясь на ноги да двигая прочь.       - Джонин, - Бэкхён, едва ли не впервые позвав по имени, выходит следом, нагоняя. – Он переживает, - омега разводит руками. – Будь как можно ближе.       - Естественно, - Джонин кивает, следом улыбается. – Никто не должен видеть тебя здесь в такое время, - напоминает, указывая взглядом на двери комнаты Чанёля.       - Я уже собирался наверх, - Бэкхён алеет щеками, осторожно отвечая на улыбку.

***

Джунмён переворачивается на спину во сне, складывая ладонь под щекой, когда кто-то выпутывает его из одеял. Так же сквозь сон омега чувствует прикосновения горячих ладоней и следом поцелуи через ночную рубашку где-то возле пупка. Следом совсем знакомый аромат свежеиспечённого хлеба и Джонин прижимается к его животу щекой. Совершенно точно узнавая его, жутко сонный, Джунмён путается пальцами в его волосах, наглаживая, и улыбается, продолжая дремать.       - Любовь моя, - зовёт Джонин совсем негромко, вновь оставляя несколько ласковых поцелует на животе.       - Не спится? – Джунмён распахивает глаза, устремляя на него взгляд.       - До сих пор поверить не могу, - отвечает альфа, накрывая ладонями чужие бока, когда снаружи скрипит дверь – та, что в покои. Слыша это, альфа тут же спешит встать, Джунмён натягивает одеяла к груди за мгновенье до того, как на пороге его спальни появляется Император.       - Мой Император, - генерал почтенно кивает, Джунмён приподнимается на локтях, глядя на супруга. – Я услышал посторонний шум в покоях Императорского Высочества, решил проверить, всё ли в порядке. Оказалось, у камина просто упали паленья, - объясняет Джонин, получая благосклонный кивок в ответ.       - Это тебя и разбудило? – альфа присаживается на край кровати возле Джунмёна. – Всё хорошо? – тянется ладонью к чужой щеке, но Джунмён осторожно увиливает от прикосновения, лишь кивает и плюхается назад на подушку.       - Я буду спать, - зовёт он следом, прячась в одеялах. – Доброй ночи.       - Мой Император, мой господин, - Джонин кланяется, чтобы тоже уйти.       - Генерал, - отвечает взглядом омега, выдыхая с облегчением, когда супруг тоже поднимается, чтобы выйти. Зачем только приходил? Джунмён должен был восполнить любимую нежность за обе беременности.