Mascherata (Маскарад)

Приходить в себя было очень тяжело - голова болела, тело ныло. Похитители не сильно церемонились с пленниками, швырнув их внутрь подвала. От удара о каменный пол пострадали локти. Колено саднило, в гороле пересохло. Лена по началу поморщилась от яркого света флюорисцентной лампы и хотела прикрыть глаза рукой, но не смогла - кисти были накрепко зафиксированы чем-то на подобие доисторических наручников, цепью соединенных со стеной. Память в очередной раз услужливо подкинула воспоминания, впрочем быстро растворившиеся, ведь девушку в данный момент больше волновало другое. Помещение было стилизовано под каземат неприступного замка середины XIX века - стены из серого камня, холодный пол, деревянная скамья в углу, только лампочка совершенно не вязалась с этим образом. Метрах в двух - двух с половиной был прикован человек в маске. Лена стиснула зубы, стараясь унять дрожь, в это время пленник очнулся, с трудом отходя от наркоза. Хриплый вздох. Желание закрыться от режущего глаза света. Неудача. Словом, все то же самое. Эта картина напомнила девушке известный ужастик "Пила". В голове тут же стали выстраиваться догадки, какого окончания фильма ждать на этот раз. - Фантазии кому-то явно не хватило, - хмыкнул маска. - Ага, дешевая сценка, ищем ключ, снимаем кандалы, дальше будут вопросы, запугивания, только вот зачем? - Не знаю, скоро увидим. - Дэн, а это был именно он, потер ушибленый затылок, хрустнул шеей и замер. - Ты чего? - Опа! Ключи! - действительно, в неглубокой нише в стене лежала связка ключей. До нее можно было бы дотянуться даже Лене, только чуть привстать на мысочки, если б не оковы. - И что мы будем делать? - Сухари сушить. - Не хами. - Ой, какая нежная! - Чтоб тебя... черный проклятущий! Стоп. Поняла! Сработало? - Ну так, - улыбнулся парень, с легкостью разрывая довольно массивные на вид, но слабые звенья цепей. Он взбесил Лену, чтоб получить энергию, довольно удачно, кстати. Потом пришла очередь оков девушки. Ключи так и остались нетронутыми. После долгого бездействия, ее ноги упрямо отказались слушаться. - Оп, ловлю, не парься, силы еще восстановишь. Кажется, я начинаю понимать, зачем нас сюда засунули. - Вымотать. Окончательно измучать, выбить из колеи, заставить одного пить энергию другого, я права? - Дэн кивнул. Снова его голос показался Лене знакомым. Почему он не снимает маску? 1453 г. Венеция. Утро после карнавала. В загородный особняк, принадлежащий много веков знатному роду Ференци, вошел молодой Алессандро, младший и любимый сын Леонардо и его обожаемой жены Беатриче. Переступая порог дома, а затем и бальной залы, он навсегда отказывался от свободной жизни и всех ее благ. Там, у резного комода с китайской вазой династии, которой Алессандро не помнил, ждала его невеста, в скором времени жена. Родители по рассчету выдали сына за совершенно незнакомую, но родовитую девушку. Алессандро подозвал слугу, отдал ему свой серебристый плащ и направился к даме в ярком пышном платье, поджидавшей его. - Синьора Марина Селеста А... - девушка сделала знак объявлявшему лакею замолчать и удалиться. - Домашние зовут меня Марселина. - Алессандро. - Он с удивлением вглядывался в свою невесту. Ярко-рыжие локоны спускались на плечи и ниже, крупными кольцами ложась на темно-зеленое, под цвет глаз, платье с большим декольте. Марселина подняла взгляд, и Алессандро понял, почувствовал, что она такая же, как и он. Так произошло знакомство, послужившее началом скандальных историй в Венеции, тщательно скрываемых семьей Ференци, а позднее - в России, где молодой человек был известен как Черный Граф. - Все слишком просто. - Угу, - согласился Дэн. - Мне что-то это напоминает. В России в 19 веке один граф так развлекался. - Увлекаешься историей? - Лена впервые получила слабый намек на то, что ее подозрения верны. Разговор шел напряженно и холодно. - Очень люблю историю России и Италии. - И венецианские карнавалы, да? - Как видишь. Вынужден скрывать лицо под маской для общей безопасности. - Хм, - девушка пожала плечами и, делая вид, что ее не волнует смена настроения сокамерника, с легкостью достала из ниши в стене ключи. Ответ оказался прост. Ключи не подходили к наручникам абсолютно. Что за чертовщина? - Дэн, не подскажешь, как именно развлекался тот самый Черный Граф? - Я разве говорил, что это был именно он? - Я тоже увлекаюсь историей. Так как? - Жертва освобождалась от кандалов, которые ей были велики. Все то же самое. Ключи вели в зал пыток. - Неужели? - это был риторический вопрос. За напускным сарказмом скрывался поглощающий страх. Колени подгибались то ли от голода, то ли от наркоза, то ли от ужаса. Дэн на несколько секунд закрыл глаза, и воспоминания заставили его плотно-плотно сжать побелевшие от напряжения кулаки. Марселина в первый же день совместного житья показала свой характер. Алессандро сразу разглядел в ней то, чего не было в других девушках. Ни одна еще не отказывала молодому человеку. По воле природы юный Ференци был наделен поразительной красотой. Он рано понял всю прелесть своего положения, особенно когда осознал, что нуждается в силе, в энергии. И вот, когда собственна жена за стенкой в другой комнате абсолютно спокойно спит, наплевав на всю красоту Алессандро... Не бывать такому больше. Марселина стала для молодого человека самой главной и сложной задачей. Две недели Ференци добивался внимания, потом понял, что простым путем тут идти нельзя. Первым делом он перестал обращать внимание на жену. На вопросы отвечал односложно, подолгу засиживался в кабинете, потом вовсе запретил гордячке, свободно гуляющей по всему дому, заходить в его спальню с красивой двуспальной кроватью под балдахином. Марселина держалась изо всех сил. Очередной день вывел ее из себя. - Доброе утро, - удивительно вежливо поздоровалась строптивица за завтраком. - Доброе. - Как спалось? - Почти не спал. - Из-за чего же? - Алессандро не ответил. Вопрос повторился еще дважды. Ноль внимания. Рассерженная супруга начала подозревать, что муж что-то скрывает. Она распросила служанку, та ничего не знала, другие тоже. Только один лакей аккуратно намекнул, что господин хорошо платит всем, чтоб они хранили молчание. Когда Марселина заплатила лакею, тот только охнул и ответил, что ТАКОЕ даже сказать-то стыдно. Служанка невзначай упомянула пару раз при госпоже, как красив Алессандро, и что он уверил всех в доме, что совершенно равнодушен к жене, что никогда ей не добиться его благосклонности. И пусть все помнят, молодой хозяйке ни в коем случае, ни под каким предлогом нельзя входить в спальню мужа. Никогда. Это запрещено. Как говорится, запртеный плод сладок. Горделивая девушка, узнав, что супруга сегодня ночью не будет дома, решила во что бы то ни стало пробраться туда. Алессандро не было в спальне, но из дома он не отлучался, лишь задержался в кабинете. Молодой человек был уверен, что трюк сработает. Решетка, отделявшая помещение от остальной части бывшей усадьбы княгини ***ской, а это была именно та усадьба, Дэн ее узнал, взглянув в маленькое окошечко, демонстрирующее заснеженный сад и часть парадного входа, напоминавшего по стилю виллу Ротонда, со скрипом поползла вверх, пропуская мужчину, а, может, и юношу - настолько человек оказался невзрачен. Такие обычно работают шпионами потому что внешность неприметная. Ни охраны, никого. Только один беззащитный, на первый взгляд, молодой человек. - Позвольте представиться. Предводитель Клана, член Ассоциации уже семь лет, ваш покорный слуга и по совместительству ваш тюремщик, Лориэн Крэг. Брат, ты уже рассказал обо мне даме? Нет? Ну так сделай это как можно скорее. Счастливо оставаться, - с этими словами Крэг развернулся и ушел. Лена отшатнулась от своего сокамерника. - Кто ты такой?! - Имя Стивен тебе что-нибудь говорит? Трясешь головой? Не обманывай меня и себя. Всем известно о войне, произошедшей семь лет назад. Знаешь ведь, что два брата хотели подчинить себе всех, так вот он я, завоеватель, фашист, монстр, чудовище. Я участвовал до тех пор, пока не узнал самого главного. С самого начала мне внушили, что Союз белых - кучка сумасшедших, бездарных, слабых вампиров. Я видел пару таких своими глазами, я верил. То роковое сражение изменило мое мнение. Мой названный брат, - конечно же Лориэн мне не кровный брат, совсем не родственник, - решил убить меня! Это был один из пунктов его плана. Я бежал с поля боя, постыдно бежал, сговорившись с подосланным убийцей. В жутком хаосе он мне поверил, я подкупил его и скрылся. Теперь пришла моя расплата. Я знаю, почему я здесь, но я даже представить не могу, как ты тут оказалась. Обыкновенная девушка с развитой интуицией, что такого ты скрываешь, что тебя запирают в одной камере с таким, как я? - черный говорил быстро, холодным тоном, чеканя каждое произнесенное слово. Лена стояла, округлив от ужаса глаза. Все происходящее не укладывалось в голове. Зачем камера, зачем длинные рассказы, почему она тут с Дэном, а не с Мариной, Стасом, Славой, чего хотят эти люди? Почему им дали ключи? Какая связь между всеми этими событиями? От чего-то страшно хотелось верить черному... - Я помню свои прошлые жизни. Можешь не верить. Многие знают, что мы перерождаемся каждый раз, когда умираем, так вот я помню, кем была, - упавшим голосом проговорила девушка. - Тогда ты должна помнить Ассамблею в конце позапрошлого века. Эмма Лестер. Дама в синем платье. Как она чудесно вальсировала с русским офицером, парламентером Клана. А это великолепное платье шуршало и блестело, заставляя других дам завидовать. Не знаешь, из чего оно было сделано? - какой глупый вопрос в такой ситуации, но Лена поняла подвох. - Не помню. - Из шелка, - Дэн прочел в глазах девушки, что она даже помнит цену платья и имя портнихи, он мог поклясться, что вот- вот откроется тайна, но его сокамерница неожиданно проявила недюжинное самообладание. - Возможно. Я помню решение по подписанию Люксембургского мира. Это был судьбоносный день и потрясающий бал-маскарад. - Коллегия разделилась. Ровно пятьдесят голосов за мир, столько же против. Оставалась только одна дама, не сказавшая своего решения - графиня Лестер. Отклонение мира означало, что всех присутствующих черных тут же арестовывают. Сдают властям, а это смерть, ведь почти все члены Клана повинны в убийствах, шантаже, подстрекательстве. Молодой офицер тоже относился к ним. - Эмма отдала свой голос... за, - хором выдохнули пленные. Больше ничего сказать им не удалось.