Ошибки грифонов

Гордыня - грех. * * * Гильда не могла не вернуться к расщелине, в которую сверзился Аримаспи. Идеалы дружбы, продвигаемые ею в Гриффонстоуне, всё же нуждались в подкреплении. У Твайлайт были статус принцессы и замок с картой, а грифонья гордость не позволяла отстать! Тем более, что Гильда отчётливо помнила, куда именно упал Идол Борея... Расправив свои длинные крылья, грифона полетела вниз, не забыв перед этим на всякий случай примотать крепкую верёвку к внушающему уважение камню - если что, она выберется по стене, не зовя на помощь, чего уж точно не позволит гордость грифоньего рода! Она же не дала ей возможности попросить у пони металлоискатель, магический компас и альпинистское снаряжение. Ничего, сама справится! Ветры, продувшие глубокие трещины в породе и бившие в сторону, мешали спускаться спокойно, и давно бы кинули на острые скалы, если бы Гильда не умерила нетерпение и не начала спускаться спокойнее, держась стены и цепляясь о неё когтями. Вот и уступ, с которого Идол столкнулся в прошлый раз, череп ужасного врага грифоньего рода печально провожал горестным оскалом. Гильда довольно хмыкнула ему в ответ - грифоны пережили его нападение, а честь... Её можно вернуть. И Гильда сделает это - ради всего народа, его воссоединения и возрождения. Она продолжила спуск и вскоре уже практически достигла дна расщелины. Ей составило большого труда не рвануться сразу на поиски Идола, а аккуратно ступить на землю. Держась за верёвку, грифонша взглянула вверх и у неё едва не закружилась голова - вообще-то летающим не свойственно бояться высоты, но ведь она смотрела со дна наверх, и то, как грандиозно синело небо над расщелиной, заворожило её настолько, что она на мгновение позабыла о свой миссии. Но тут же встряхнулась и огляделась по сторонам. По самому дну, по острым камням, перемешанным со старыми, выбеленными природой костями чудовища и остатками грифонов, бежал быстрый поток горной реки, смываемой в карстры. Пернатая поводила клювом, пытаясь определить, куда примерно мог бы упасть артефакт, однако не обнаружила его в довольно мелкой, хотя и бурной реке - должно быть, его смыло течение даже при всей тяжести золота. Потому Гильде не оставалось иного выбора, как привязать короткий остаток верёвки к камню и размотать другой, запасной, чтобы приняться за спелеологию. - Ненавижу мочить шерсть... - прокаркала она себе под нос, хотя больше не любила мочить перья. Речка может и была мелкой, но течение оказалось такой силы, а вода настолько холодной, что сунувшая было в неё заднюю лапку Гильда поспешно отошла назад и поморщилась. Нет, похоже, ей придётся сегодня заняться плаванием - навряд ли кубок унесло далеко, а вот засыпать песчинками дна могло вполне. Главное, чтобы его не унесло в слив куда-нибудь под землю, в промытые мощными потоками ходы, не видавшие ни солнца, ни воздуха. - Как бы сейчас ваша магия пригодилась... - Посетовала грифоница отсутствию подруг из Эквестрии, но, к сожалению, Гильда сегодня могла полагаться лишь на свои природные зрения, выносливость и упорство. К счастью, и того, и другого, и третьего ей было не занимать. Ругаясь себе под нос, она проверила прочность верёвки, предусмотрительно привязанной к камню, после чего решительно вступила в воду как раз возле того места, куда должен был упасть Идол. Гильда была уверена, что найдёт его без труда, хотя голыми лапами это сделать и будет трудновато. Хорошо ещё, что стремительно бежавшая вода была чистой, через неё хорошо проглядывалось дно, а уж острый глаз грифонши должен был зацепиться за золотой блеск или подходящую неровность! Стоило только войти в реку всем телом, как шерсть тут же вздыбилась, а перья растопырились, превратив грифоницу в пушистый шарик до тех пор, как вода не расправила их по течению трепещущей бахромой. - Крррр... - прищурившись и нахмурив брови, Гильда заставила себя вернуться к работе, ощупывая лапами дно, медленно идя по течению, порою чуть не поскальзываясь от давления водного потока. По счастью, верёвка специально подбиралась крепкой, с хорошей защитой от перетирания. Но ничто не могло защитить её от лезвия ножа. Запнувшись, грифонша оглянулась и с ужасом уставилась на коричневого жеребца-земнопони с чёрной гривой, разрезанной серой полосой, да ещё и... Небритого? Во всяком случае, такое создавалось ощущение, хотя Гильда и не могла себе представить бритого пони. Она вообще ничего не могла представить, когда бултыхнулась в воду. - Счастливого пути, курица! - рассмеялся ей вслед доктор Кабаллерон. - Я всё равно первым добуду Идол! - Сейчас получишь, жалкикбррлаб! - Гильда не успела ни ответить на грубость собственной, ни взлететь, отталкиваясь ото дна и распахивая крылья - что лишь подвело летунью. Вода быстра подхватила грифоницу и закувыркала её, понеся в своей стремительной хватке, удерживавшей крепче драконьей лапы, в водоворот предательских течений и омутов. А все следующие и последующие моменты слились для неё в один. Её то кидало, то выбрасывало на поверхность, то опускало до самого дна, причём с каждой секундой всё быстрее, потому что скорость течения увеличивалась, а русло речки расширялось. В лёгкие попала вода, Гильда отчаянно хрипела и кашляла, её слепила вода, бившая прямо в глаза... После её и вовсе приложило о камень, стукнуло грудью, вынудив в дичайшей боле выплюнуть из лёгких всю влагу, перемешанную с пузырьками, а затем совершить судорожный мощный вдох... Который, тем не менее, оказался спасительным, а не гибельным! Гильда почувствовала, что её прибило к берегу, потому она, судорожно цепляясь когтями и подталкивая себя задними, попыталась перегнуться и выбраться на берег, чтобы потом завалиться, отдышаться и осмотреться... Если первое получилось, то последнее, к сожалению, нет. Грифоницу сковал ещё больший холод от страха - она очутилась в непроглядном мраке вымытой в породе пещеры. Она торопливо поднялась - слишком поспешно, слабые лапы не держали её, и Гильда растянулась на земле, тяжело дыша. Её дрожащие крылышки дёргались, продолжая поливать камень водою, а судорожное дыхание привлекло из пещеры что-то тёмное и непонятное, что не смогли услышать грифоньи уши и что в один момент прыгнуло на неё сзади... Дух Аримаспи и после своей кончины желал смерти грифонам, тем более потому, что они и были виноваты в его гибели. И ныне он смог удовлетворить свою месть, расправившись с той, кто желала возродить былую славу грифонов. Гильду скинуло в пещерную заводь громадной силы ударом, снесло как стадом яков в тёмную воду - и придавило сверху, унося в чернильные глубины. Она заворочалась, ошеломлённая внезапностью нападения и попыталась подвсплыть, но в этот момент что-то чёрное упало в воду и ринулось на кобылицу. Развоплощённый дух Аримасли, выглядевший чёрной тучей, окутал её, словно гигантский осьминог, обхватив лапы и крылья уродливыми щупальцами и сжав их до дикой боли, такой сильной, что Гильда едва не закричала, но вовремя вспомнила об окружавшей её воде и закрыла клюв. Боль отступила, но щупальца продолжали удерживать её - и не только. Гильда внезапно ощутила, как они скользят по шерсти её задних лапок, подбираясь прямо к подушечкам. Грифоница еле сдерживалась даже когда обвивающее прикосновение поглаживалось по бёдрам, голеням и возле пяток отчаянно гребущих и отбивавшихся точёных лап, но когда что-то провелось по подушке и тыкнулось в основание пальцев, начав водить между ними, с булькающим клёкотом пузырьки вышли из клюва сами собой. Гильда потеряла ориентацию в пространстве, кувыркаясь в тёмном подземном водоёме, пока щупальца поглаживали её по стройным бокам и выпяченному животику, быстро ставшему втянутым. Неистово хлопавшие крылья были переплетены у самого основания и сжаты, выдавив ещё более жалобный булькающий стон самки, терявшей рассудок от духоты, нагоняемой щекоткой. А щупальца уже тыкались под её передние лапки, щекоча и подмышки и бочка грифонши, другое с силой потянуло на себя хвост, третье настойчиво тыкалось в мордашку. Гильда задёргалась, пытаясь вырваться из этих жутких объятий, но ей пришлось оставить эти попытки и сосредоточить свои силы на том, чтобы не рассмеяться - потому что тогда это был бы последний смех в её жизни! Аримасли же продолжал своё чёрное дело, два чёрных щупальца, оканчивающиеся странными раздвоенными наростами, под вид копыт, теперь полезли от её животика прямо между лап грифонши, пока то, что оплетало хвост, двинулось по нему и стало приближаться к трясущемуся от щекотки и страха телу. Оплетённая сумеречными отростками грифоница на миг даже прекратила боросться, почти пискнув от резкого, но взбудоражившего нажатия под животиком, примявшего запрятанное в шерсти местечко и защемившего кнопочку с такой мощной хватке, что щекотка тут же проскользнула за волевое отрецание, вынудив разразиться неуместно-счастливым смехом и отчаянно забить лапками, страстно, но беспорядочно сучившими в воде, взбаламученной пузырьками от жарких выдохов, ласкавших тело не меньше, чем ластящиеся щупальца... Крылышки расправились во всю ширь, натянувшись и щёлкнув, глазки закатились, мешая во взгляде смертельный ужас и самочье блаженство... Однако, она слишком поспешила. Внезапно чёрная туча подтолкнула её вверх, к поверхности, и грифонша уже была готова открыть клюв, как... Замерла прямо у самой кромки, да ещё и прижатая к телу или к тому, что составляло тело её врага! Она задёргала всеми лапками, пытаясь вырваться, дотянуться до спасительного воздуха, но в ответ пришла только ещё более дикая щекотка, что пробежалась по её задним, по подмышкам и телу, по крыльями - и ещё хуже! Прямо внутри неё одно из щупалец начало мягко кружиться, то надавливая на стеночки , то разворачиваясь и тыкаясь в клитор, так, что Гильда едва не вскрикивала! Только грифонье самообладание ещё позволяло ей кое-как сдерживаться, и то, постоянно выпуская ворохи пузырьков, опустошая лёгкие до постепенно проявляющихся рёбер, отчего организм лишь сильнее реагировал на щекотку, а воля исчезала с каждым судорожно-смешливым выдохом. Снаружи Гильда, яростно смотрящая то на близкую, но недоступную поверхность, то на Аримаспа, боролась с призраком, тщетно царапая его туманную форму... Но внутри её тело отвечало не менее бурным принятием, содрогаясь в сладостных спазмах... Которые стали ещё сильнее, когда одно из щупалец мягко и в то же время настойчиво продвинулось ей под хвост. Гильда замычала, поджимая задние лапки, но щупальца расправили их в сторону, а малое щупальце вышло из неё, уступив место большому - очень большому и очень странной формы. Гильда отчаянно дёргалась, покачиваясь в плену монстра, когда это жуткое щупальце двинулось и вошло прямо в неё, напирая на стенки и угрожая порвать грифоншу! И словно бы в восторг от этого пришли удерживающие её отростки, ещё быстрее заплясавшие по лапам и груди, по крыльям и бокам Гильды. Разум уже не удерживал тело от бурления на гране запасов лёгких, хохотов, стонов и резких орлиных криков, пока сама грифоночка металась в жестоких объятиях своего убийства, наращивая нетерпение, подсознательно желая удовольствоваться до того, как в пылавшие лёгкие захлынет холодная жидкая смерть. Резко дёрнувшись, напрягая всё тело, почти разрывая призрачные витки, Гильда подарила воде последние свои пузырьки, округляя глаза, мелко дрожа... И истекая в воду еле заметными оргазменными соками, блаженство от которых заволокло угасающий разум в такой же чёрный туман, каким был сейчас Аримаспи... Только мягкий и сладкий. Язык высунулся из распахнутого клюва, а потом чуть не всосался обратно под действием заполнявшего пустоту в грифонке течения. Тело задрыгалось уже полностью хаотично и неосознанно, как от тока - сначала сильного, но всё утихающего и слабеющего. До тех пор, пока удовлетворённый местью монстр не развеялся, а крылатая не повисла тряпичной куклой, не видя уже, как почти невидно блеснуло золотое крыло Идола на дне.