Надзиратель.

Уже третий день надзиратель четвёртого корпуса ходит какой-то никакой. – Надзиратель, Йозакура! – окликнул его «первый красавчик Нанбы». – Сэйтаро? – мужчина повернул голову в сторону Танабаты. Парень остановился рядом с Кенширо и они вместе продолжили путь. – Простите если отвлекаю, – подчинённый немного замялся и обнял свои плечи. – Я просто волнуюсь, с вами всё хорошо? – он посмотрел на надзирателя глазами полными доброты и заботы. Вопрос Сэйтаро немного озадачил главу четвёртого корпуса. – Да, я в порядке, – немного подумав он добавил: – Тебе не о чём волноваться, – положив руку на плечо собеседника сказал тот и продолжил идти дальше в свой пункт назначения.

***

– Ну как я выгляжу? – трепетала Момоко смотря в своё маленькое зеркальце. – Идеально, – подбадривал её Мицуру, который расхаживал по кабинету как у себя дома. – О! – Хитокоэ вознёс указательный палец вверх и плавно подполз к начальнице. – Как на счёт репетиции? – игриво произнёс тот. – Я тебе устрою репетицию! – строго ответила Хякушики и пригладила волосы. – Всё, понял-понял, – Хитокоэ также плавно выполз из кабинета, а следом к Момоко постучали. В надежде того, что это Хаджиме она ещё раз пригладила волосы, поправила галстук и строгим голосом пригласила войти. К её великому сожалению это был всего лишь Йозакура, который как раз шёл отдавать отчёт. Надзиратель четвёртого корпуса прошёл к столу где сидела Хякушики, аккуратно положил отчёт, после чего отвернулся и пошёл в сторону двери. – Кенширо, – голос начальницы немного надломился, но та сразу же оправилась и более строгим тоном спросила: – Тебя что-то беспокоит? – Йозакура остановился не выронив ни слова. – «Начальница назвала меня по имени?» – Надзиратель залился краской, схватившись за грудь. Хякушики обеспокоенно ждала ответа пристав со стула. – Н-нет, – Кенширо повернулся в сторону девушки. – Беспокоиться не о чём, – нервно улыбнувшись, он почесал затылок. – Если что-то случится, расскажи мне, – Момоко улыбнулась второй раз за всё время своего начальства, что очень удивило Йозакуру. Тот конечно промолчал и с напускным спокойствием вышел за дверь. Девушка села за свой стол и принялась разбирать бумаги с отчётами.

***

Тем временем Кенширо бежал по коридорам тюрьмы и случайно наткнулся на курилку, откуда раздавалась нецензурная брань Самона. – Да я тебе сейчас таких люлей отвешу! – именно на этом месте надзиратель четвёртого корпуса вторгся в курилку. – Кенширо? С каких таких пор ты ходишь в курилку? – спросил у вошедшего Самон. – А на кой чёрт ты в курилку ходишь? – спокойно произнёс рядом сидящий Хаджиме, который в это время курил сигарету. – А тебя не спрашивали, мистер горилла! – разозлился ещё больше глава пятого корпуса. – Да заткнитесь уже вы оба! – вскрикнул уставший от их ругани Киджи. – Мои прелестные уши болят от ваших постоянных криков! – встал с дивана Фазан. – А ты чего в курилке сидишь? – проигнорировав нотации Мицубы, произнесли в унисон надзиратели. Пока что между ними происходили разборки, Йозакура присел на диванчик и стал смотреть этот «театр». Киджи в ступоре почесал макушку. И не зная что ответить, выпалил первое что пришло в голову: – Тут я могу расслабиться! – сказал Мицуба после минуты молчания. – А вы тут перекрикиваетесь, как вороны! – Поставил руки в бока надзиратель третьего корпуса и заключил: – У меня между прочим голова болит. – Ты кого воронами назвал, пернатый? – возмутились надзиратели и посмотрели на Кенширо, который с маской ледяного спокойствия смотрел «представление» своих коллег. – Так ты не ответил на вопрос, – сделав строгий вид сказал глава пятого корпуса. – Зачем в курилку ходишь? Посмотрев на обезьяну одноглазый сказал: – Просто так, на ваш цирк посмотреть, – ответил Йозакура, встав с дивана и прикрыв глаз. А затем удалился восвояси. – Кто-нибудь знает, что с ним последние три дня? – спросил надзиратель третьего корпуса и осмотрел двух других. На что те отрицательно помотали головами.