Правосудие и справедливость

Дни шли своим чередом, я все больше нервничал, хоть и старался успокоиться. До конца операции оставалась неделя. Наконец-то Линдела возьмут с поличным, наконец-то он получит по заслугам и пусть хоть один, но торговец смертью перестанет портить жизнь людям. После очередного делового ужина я вернулся уставшим и, честно, думал, что Мариан уже спит, но когда я вошел в номер, то услышал гитарный перебор. Она сидела с моей гитарой, играя и напевая что-то в полголоса. Моего появления она не заметила, а мне посчастливилось увидеть ее без маски. Прислонившись спиной к дверному косяку, я наслаждался ее «домашним» видом, игрой и голосом, хотя я в упор не понимал, о чем она поет. Сейчас передо мной была именно Мариан, такая, какой она была если отбрасывала работу киллера — тихая и такая родная, в домашней рубашке и потертых, кое-где равных, старых джинсах. Девушка, которая увлеченно занималась любимым делом и была счастлива от такой простой мелочи. Она закончила играть и устало, опустив руки обняла инструмент. Я тихо зааплодировал. Она было вскинулась, но поняв, что это всего лишь я — успокоилась.  — Вы созданы друг для друга.  — Что?  — Я про твой голос и гитару, слышал, как ты сейчас репетировала.  — И давно ты слушал? — подняв голову и смущенно взглянув на меня она тут же ответа взгляд, будто я застукал ее за чем-то постыдным.  — Я уже минут 15 за тобой наблюдаю. Ты очаровательна, когда позволяешь себе быть собой.  — Извини, я взяла твою гитару.  — Я этому даже отчасти рад.  — Тогда может сыграешь? — Она протянула мне инструмент.  — Я давно не играл, а не пел еще дольше.  — Ничего, мы же не на прослушивании. — В ответ я лишь хмыкнул. Сняв пиджак, взяв гитару и сев я привычным жестом провел по струнам, проверяя не сбилась ли настройка. Хотя в этом не было необходимости, я ведь только что слышал, как играла Мариан и не нашел в звучании изъяна. Что же спеть? В моем арсенале было едва ли больше двух десятков песен. Я еще раз посмотрел на девушку, которая, поджав под себя ноги уютно свернулась калачиком в кресле. Рука сама легла на нужный лад, а пальцы, уже отвыкшие от струн, встали в позицию первого аккорда. The news is out, all over town That you’ve been seen, a-runnin' 'round I know that I should leave, but then I just can’t go, you win again Мариан смотрела на меня так, будто видела впервые. Я не знаю, что я хотел сказать этой песней. И кому я это хотел сказать — ей или себе? This heart of mine, could never see What everybody knew but me Just trusting you was my great sin What can I do, you win again I’m sorry for your victim now 'Cause soon his head, like mine will bow He’ll give his heart, but all in vain And someday say, you win again «Ты выиграешь, снова…» только нужна ли тебе… Нужна ли нам такая победа? Не будет ли цена слишком высока? You have no heart, you have no shame You take true love, and give the blame I guess that I, should not complain I love you still, you win again. Я закончил петь. Она молча встала, подошла ко мне и убрав гитару в сторону поцеловала. В тот, первый раз, нас обуревала страсть. «Высокое вдохновение битвы», как любят говорить поэты, требовало выхода. Адреналин в крови и опасность исходящая друг от друга тогда, сделали свое дело. Сегодня, сейчас, все было иначе. Никакого безумия страсти, лишь нежность и внимательность. Она сидела «верхом» на моих коленях и расстегивала мне рубашку. А я гладил ее тело запоминая каждый изгиб. Только сейчас я понял, какая она хрупкая в моих руках. Мои ладони скользили по бедрам и талии все выше, забираясь ей под рубашку. Она подняла руки и с моей помощью стащила хлопковую рубашку, бросив ее под ноги. Я поднял голову и встретился с ней взглядом. Нежный поцелуй, трепетный и немного неуверенный. Я обнимал ее, целуя каждый дюйм ее кожи. Моя рубашка отправилась вслед за ее. Мы ласкали друг друга, как будто это был наш самый первый раз. Эти прикосновения обжигали и распаляли желание. Я хотел ее всю, без остатка. Хотел насладиться ею. Хотел, чтобы она получила не меньше удовольствия чем я. Заснули мы только под утро, обнимая друг друга. Мариан лежала, свернувшись калачиком, прижавшись ко мне спиной и положив голову на мою руку.       Потом она начала куда-то исчезать из номера посреди ночи. Проснувшись и обнаружив ее отсутствие первый раз, я дождался ее возвращения, но вернувшись под утро и ничего не объясняя она «упала» спать даже толком не раздеваясь. Просыпаясь в очередной раз один в постели, я лежал и думал о том, как не сходятся та личность, с которой я живу вот уже пару месяцев и та, о которой я читал выписки из досье. Да, я помнил, что она одна из Эриний, но у меня не получалось представить ее с бесстрастным лицом стоящую над трупом. Об «Эриниях» мне удалось узнать немного, точнее не больше, чем Мариан сказала мне в тот вечер. Ее настроение тоже изменилось. Сначала я списал это на ответную реакцию на мою собственную нервозность, но в какой-то момент, в очередной раз проснувшись и обнаружив что ее снова нет, меня осенило. Я не воспринимал ее как еще одного агента, да, я знал о том, что она хочет убить Линдела, но это знание все время оставалось на заднем плане, в то время, как она здесь не для увеселительных прогулок с Джессикой, а для выполнения собственной миссии и эта миссия идет в разрез с моей. Вернулась она снова под утро и разговор я отложил до вечера. После ужина, пригласив ее прогуляться я решил выяснить что она задумала.  — Что происходит? Ты исчезаешь на полночи, возвращаешься едва живая от усталости, не реагируя никак на мои вопросы. Какого черта Арабелла?  — Я закончила свое расследование и собираюсь исполнить приговор.  — Линдела нужно взять с поличным и показательно судить. — Я старался говорить тихо, но уверенно. Она же рассмеялась в ответ на мои слова. — Что смешного я сказал?  — Ты идеалист и патриот, Ричард Вэстей, за это я тебя и люблю, но именно из-за этого мы и расходимся во мнениях. Для меня — цель оправдывает средства, для тебя — нет. Линдела не посадят, процесс, если он будет, будет закрытым и, я уверена, адвокаты его развалят.  — С имеющимися свидетелями и доказательствами у них это вряд ли получится.  — Доказательства таинственным образом потеряются, пропадут, сгорят.  — А свидетели?  — Свидетели? Одних купят, других запугают, третьих убьют, и я не дам и стреляной гильзы за твою жизнь если ты вызовешься свидетельствовать против него. Его отпустят, вас заставят извиняться, а тебя просто убьют.  — Мы… Я не для того год из кожи вон лез чтобы все полетело к черту.  — Ричард, — на мой скрип зубами и агрессию она, казалось, не обращала внимания, — это был плохой расклад, но и хороший, уж прости за тавтологию, выглядит не лучше.  — И как же, с твоей точки зрения, выглядит хороший расклад? — что-то в ее словах меня сильно задело за живое. То ли, то, что я сам в глубине души боялся и подозревал, что весь этот спектакль, длинною в год, ни к чему не приведет. То ли, то, что в ее словах было зерно истины, которое я не хотел признавать.  — Линделу предложат сделку — он сдает часть своих партнеров, а они закрывают глаза на часть его дел. Закрыть глаза на меньшее зло, чтобы найти следующую цель и объявить ее злом большим, чем-то, с чем мы имеем дело сейчас. Зло — это зло, Ричард, — серьёзно сказала девушка. — Меньшее, большее, среднее — всё едино, пропорции условны, а границы размыты. Я не святая и то, что я совершила в своей жизни добром я не назову. Но если приходится выбирать между одним злом и другим, я предпочитаю не выбирать вообще. Правда в том, что разницы нет.  — Я не позволю тебе сорвать операцию. — Я говорил, не думая о последствиях своих слов, точнее того, что за ними стоит и как она их интерпретирует.  — Тогда расскажи Линделу кто я и у тебя будет на одно неоспоримое доказательство больше. Знаешь ты обо мне достаточно. — Спокойный и отстраненный голос, как будто речь идет не о ее жизни. — Или отправь своим, отчет о готовящемся убийстве цели и тебе прикажут меня устранить. Ведь вербовка провалилась. Я стоял как громом, пораженный не зная, что ответить. Верил ли я, что она меня любит? Не знаю, наверное, и да, и нет. О какой любви может идти речь, когда дело касается работы, а я для нее был всего лишь хорошим прикрытием? Мы честно крутили роман и нам это нравилось, обоим, но мне и в голову не пришло, что она не играет роль, когда говорит, что любит меня. Зато сейчас в мою голову эти настойчивые предположения полились как из рога изобилия.  — Дай мне шанс закончить дело.  — Ричард, Линдела предупредили — сделка не состоится.  — Что? Кто? Как? Когда? — я не мог в это поверить. Не хотел верить.  — Я не зря говорила, что Ривер-Хаус протекает, точнее течет именно крыша. Вчера вечером Артуру звонил его «добрый друг» и сказал, что в его близком окружении сидит крыса. Ты хотел знать, чем я занималась, исчезая ночью? Идем, покажу. Я как во сне последовал за ней. Мы шли минут пятнадцать по каким-то подворотням, переулкам и улочкам, куда и днем-то не потянет заглянуть, а сейчас уже стемнело. В конце она привела меня в какую-то мастерскую заваленную всякими платами и проводами. Пара слов с одним из молодых ребят и нас проводили на второй этаж, заставленный шкафами. Воздух был сухой и тишину помещения нарушал лишь монотонный гул, шедший от шкафов.        В самом дальнем углу стоял небольшой столик с компьютером и складным стулом. Мариан, скинув куртку села за комп. А вот что произошло после того, как он включился, я честно сказать не понял. Нет, я понял, что она его включила, дождалась загрузки ОС, вставила флешку, которая была замаскирована под кулон, а вот дальше… Магия — иначе не скажешь. Черно-белый экран, строки текста, который она набирала вслепую, не глядя на клавиатуру. Проворности ее пальцев позавидовал бы любой пианист. Минут через десять, когда мое терпение начало трещать по швам она шумно вздохнула и протянула мне наушники включив аудио файл. Это была запись разговора Линдела с неизвестным. Общая суть которого сводилась к тому, что кто-то передал в один из отделов разведки копии документов на которые они не могут закрыть глаза и если Артур не устранит в своих рядах стукача, то очень скоро ему могут подрезать крылья, так как эти файлы являются прямым доказательством его дел. Они же со своей стороны тоже наведут справки о том, кто это может быть. Копии попавших к ним документов они отправили на эмейл. Двойной щелчок мыши и на экране высветились файлы, которые я сам копировал и отправлял по адресу связного. Мариан не стала язвить или утешать, лишь коротко и, по существу, спросила:  — Кто, кроме тебя и Линдела видел эти документы? Точнее мог видеть?  — Уолтер и сами заказчики. — В голове образовалась звенящая пустота. Все насмарку, год работы псу под хвост. О том, что я нахожусь на волосок от смерти я даже не подумал. — Как ты узнала?  — Я хакер, ты не забыл?  — Это не ответ.  — Том, — она посмотрела на меня серьезно, наверное, впервые обратившись ко мне по имени, настоящему имени, без тени озорства или улыбки — я же не спрашиваю, как ты откопировал бумаги и кому их послал. Уважай, пожалуйста, мое право на личное пространство. А теперь подожди еще немного, я закончу, и мы вернемся в отель. Да, я собираюсь оставить Глории сообщение, передать что-нибудь от тебя?  — Да, «Привет». — Ляпнул я, не зная, шутит она или нет, да мне сейчас было и не до раздумий о коллегах, которые были под подолом Ее Величества. Кто виноват будем разбираться в процессе, сейчас главное понять, что делать. Выходить из игры вот так — не солоно хлебавши я не собирался. Пока Мариан работала я на все лады прикидывал что вытекает из сложившейся ситуации и выводы мне не нравились совершенно. Девушка что-то печатала, тихо матерясь на нескольких языках разом, что заставило меня невольно улыбнуться. Я задумался и потерял счет времени, поэтому негромкое «все» Мариан заставило меня вздрогнуть.  — Что «всё»?  — Глория будет в бешенстве, но ей это на пользу, когда она злится работает усерднее. — Я непонимающе посмотрел на девушку ожидая пояснения. — Я передала от тебя «привет», и добавила кое-что от себя. Я не могу пробить номера ваших сотрудников — на это мне нужно будет убить пару суток, которых у нас нет, а она со своими ребятами — может. В общем пусть разбирается кто сдал Линделу секретную информацию и поставил финальный этап операции под срыв. На лице у нее сейчас была такая улыбка, что мне стало не по себе. Быстро собравшись, мы ушли через другую дверь, не прощаясь. Какое-то время мы снова шли закоулками и молчали пока не оказались на другом конце городишки. Выйдя на центральную улицу и неспешно прогуливаясь обратно в сторону отеля. Мариан, как-то незаметно, взяла меня под руку и прижалась к плечу.  — Каждый раз, когда мне кажется, что я тебя понял и знаю, что от тебя ожидать ты доказываешь мне, что я ошибаюсь. Сколько же у тебя обличий?  — Ровно столько, чтобы каждый усомнился, что видел настоящее.  — Даже я? — она не ответила. — Зачем ты мне помогаешь? Ведь, тут ты права, вербовка провалилась и предложить мне тебе нечего.  — Тоже я могу сказать и о тебе. — Она снова возвращали мне мои же слова, сказанные в начале нашего сотрудничества. — Я изучила вдоль и поперек данные на Линдела и его близкое, и не очень, окружение, но о тебе я так до сих пор ничего не знаю. Это меня немного тревожит, но я не стану докапываться ни до личного дела, ни до заключения о профпригодности — не хочу иметь соблазн спасти свою шкуру ценой твоей. А что до причин, я привыкла доверять интуиции, а она в голос вопит о том, что одна я не справлюсь.  — Интуиция значит? И все же, как ты узнала?  — Программа мониторинга. Технические подробности тебе ни к чему. Мы снова замолчали. Проходя мимо витрины, я краем глаза заметил наше отражение. Красивая пара, как бы пафосно это не звучало. Именно такие пары показывают по ТВ в рекламах со счастливой молодой семьей. Вот только мы не семья и не влюбленные. Возможно, повернись все иначе могли бы быть, но история не терпит сослагательного наклонения.  — Почему Рашид перенастроил программу на тебя? — я задал вопрос, который давно вертится у меня на языке. — Точнее, как так получилось, что ты…  — Как получилось, что араб доверил женщине такую власть? Самвел, и не доверял. Систему перепрограммировала я и меня под «конвоем» везли исправлять эту «оплошность», а после должны были убить. В тот день мы должны были встретится с Артуром и перенастроить систему на нового владельца. Мы не доехали. Самвел скончался на месте, я отделалась синяками и ссадинами.  — То есть никакой амнезии не было?  — Нет, госпиталь был прикрытием. В отеле нас ждали «доберманы» Линдела — босс пожелал видеть нас на сон грядущий.