Правосудие и справедливость

В сознание меня приводили уже оперативники вместе с врачами бригады скорой помощи.  — Ричард Вэстей?  — Да — голова раскалывалась так, что я не сразу сообразил, где я и что случилось. Меня осмотрел врач и началась кутерьма. До меня как-то не сразу дошло, что именно послужило причиной моей отключки. Зато, когда дошло мне как-то сразу стало еще хуже, чем было до этого. Переговорив с Маргарет и Дереком, которые носились в этом бедламе, как подстреленные гоблины, и, в очередной раз, отказавшись от госпитализации, я хотел рвануть в отель. Мариан, специально меня вырубила, но зачем? Единственное, что я мешал ей сделать это убить Артура, но Линдел, когда я очухался, был жив и относительно здоров, пара синяков не в счет. Но сорваться сразу мне не дали. Допрос по полной форме затянулся на несколько часов. И когда я все же был отпущен, то спешка уже значения не имела. Но до отеля я не доехал, дорога была оцеплена, а над толпой зевак поднимался слабый дым. Пробившись к оцеплению, я увидел раскуроченную взрывом машину. Ту самую, что я подогнал ко входу по просьбе Мариан и которой не было, когда я покидал склад. Дальше я плохо помню, как добрался до номера уже предполагая, что там увижу, а точнее чего не увижу — личных вещей Мариан — их не было. Дерек нашел меня сидящим в спальне.  — Машина, что взорвалась возле выезда принадлежала Сайяфу аль Рашиду. Ты знаешь кто был за рулем? — Отвечать сил не было. — Свидетели говорят, что за рулем была женщина, возможно, это была Блад. Труп отвезли в городской морг, но тело сильно обгорело. Послушай, — меня встряхнули за плечи, — дело еще не закончено. Тело и правда было повреждено до неузнаваемости, но по вещам я все же был вынужден признать, что это тело Мариан. *** Два года спустя. С момента прекращения процесса над Линделом прошло полгода. Бизнесмен, филантроп, торговец оружием — был убит неизвестным снайпером прямо на ступенях здания суда, где проходило слушанье его дела. С самого момента его ареста меня постоянно допрашивали наравне с ним. Моих коллег очень интересовал вопрос почему я, как агент на службе Ее Величества, сразу не сообщил полиции о нападении и побеге женщины, находящуюся в международном розыске. Отдельно шел вопрос, а не я ли взорвал машину мисс Арабеллы Блад, когда она намереваясь скрыться. Если на первый вопрос я перестал отвечать еще после первого месяца допросов — объяснять им из раза в раз, что я получил приказ ее завербовать и она по сути стала таким же агентом и моим напарником, мне надоело, то на второй я упорно отвечал односложным «нет». Я сидел на террасе уличного кафе с чашкой кофе и оладьями, политыми сиропом, недалеко от временной квартиры, которую предоставило мне агентство. Небритый и уставший, одетый в штаны для тренировок, старую выцветшую футболку и не менее потрепанного вида толстовку. Дополняла образ ленивого неудачника синяя бейсболка с логотипом Манчестер-Юнайтед и очки в темной массивной оправе. Классический неудачник если вообще не бомж.  — Позволишь? Привет. — Глория, в приталенном сером брючном костюме и в очках-половинках, отодвинула стул и села напротив не дожидаясь ответа. — Неважно выглядишь.  — Зато ты цветет и пахнешь. Зачем пожаловала? — Я не был настроен на любезности. Глория Сандерс, глава седьмого, информационного, отдела МИ-6, была одной из немногих, кто верил мне и сочувствовал, зная или догадываясь, что на этом задании я потерял не только год нормальной жизни, но и любимую. Хотя от ее сочувствия становилось еще более тошно, чем от осознания того факта, что все считают меня двойным агентом на побегушках у Артура и его шлюхи, которую под меня подложил Линдел. И что на свободе я исключительно благодаря тому, что большая часть предоставленной мной информации подтвердилась.  — Хотела подкинуть тебе работенку, думаю тебя это заинтересует.  — Зря теряешь время — в агентство я не вернусь. — Я поднялся, собираясь уйти, но женщина схватила меня за руку останавливая.  — Я здесь не как представитель агентства, Том, а как частное лицо. Дай мне три минуты, я скажу то, что хотела, а после уйду и ты продолжишь свой завтрак.  — У тебя минута. — Признаться честно слушать ее у меня не было никакого желания, но я был ей должен за то, что она сделала для Мариан и меня.  — Одна моя знакомая ищет помощника в кафе при пекарне. Ты подходишь по всем параметрам. Вот ее визитка и условия найма. — Она через стол придвинула конверт из крафтовой бумаги с красной сургучной печатью и темно-синий прямоугольник с серебряной вязью. — Мне жаль, что ее больше нет, Том, но это не повод гробить свою жизнь. Все дела на Арабеллу Блад и прочие ее имена известные нам закрыты за смертью подозреваемой, хотя прямых доказательств на нее все равно не было.  — Твоя минута истекла, Глория, ты обещала уйти. — Разговор о девушке, которую я любил и которую я потерял хорошего настроения мне не прибавили.  — Хотя бы не выкидывай не прочитав. Новые документы и прочее ждут тебя на квартире. Прощай. Глава седьмого отдела ушла, оставив конверт, который своим красным сургучом притягивал взгляд, как магнит. Покончив с завтраком и вернувшись в квартиру, я бросил его к документам, которые Глория заботливо оставила на столе в прихожей. Что-то в ее словах не давало мне покоя. Память свербело, но в четко очерченное воспоминание этот «зуд» оформляться не спешил. Письмо провалялось дня три, если не дольше, пока я, будучи в стельку пьян не наткнулся на него вернувшись из паба. О том, что это и откуда оно у меня я вспомнил не сразу. На печати красовался трехмачтовый испанский, если я ничего не спутал, фрегат образца шестнадцатого — первой половины семнадцатого века. Больше на конверте никаких опознавательных знаков не было, а вот внутри меня ждал сюрприз. На плотной мелованной бумаге с едва видимым сорокапушечным парусником, таким же, как на печати, но увеличенным, чернилами, каллиграфическим почерком, было письмо от некой мисс М. Уайт-Эндри к мистеру Т.У. Хиддстону с предложением партнерства в равных долях в открытии и управлении кафе и пекарней. А дальше был постскриптум, от которого я бы протрезвел в миг не будь я настолько пьян. «P.S. Больших денег не обещаю, но платить буду стабильно и без задержек. Плюс премия к праздникам и бесплатный кофе со свежей выпечкой каждый день.» Подпись и адрес. Там же, в конверте лежало фото, где мы вместе с Мариан сидим за столиком кафе. Том самом кафе, где мы отдыхали сразу после катания на лыжах. Я перечитал письмо раз пять, прежде чем до меня начал доходить смысл написанного. Сорокапушечный трехмачтовый испанский фрегат. Не было нужды присматриваться, чтобы прочесть название судна — Арабелла. Я не мог поверить в то, что было у меня в руках. Я был уверен, что она мертва. Я сам видел раскуроченную взрывом машину и обгоревшее тело. Будучи все еще изрядно пьяным, я написал Глории все что, я думаю о таких шутках и уснул сидя прямо за ноутом.