Правосудие и справедливость

Утро, а точнее обед, встретил меня звонком телефона и головной болью такой силы, что я был готов завидовать мертвым.  — Да, алло?  — Объяснишь, что это за пьяный бред ты мне вчера, пардон, уже сегодня прислал? — Глория, как всегда, предпочитали сначала высказаться, и лишь потом вспомнить о приличиях. — Кстати, добрый день.  — А что я тебе написал?  — Если связано, то ничего, а если рассматривать по отдельности, то лучше перечитай сам. Поскольку извиняться ты не спешишь поговорим позже. Проспишься — перезвони. — Выдав все это Сандерс отключилась. Умывшись и приведя себя в относительный порядок, я принялся вспоминать вчерашний вечер. Возле ноута лежали письмо, конверт и визитка, а на полу валялось фото. Головная боль никуда не исчезла, но память сжалилась. Перечитав письмо и заглянув в отправленные, я сорвался с места, как на пожар. Глории я набирал, уже выкатывая мотоцикл.  — Проспался? Быстро ты! Слушаю.  — Откуда письмо? — какое именно уточнять я не стал, она поняла и так.  — Пришло по почте, неделю назад, на мой домашний адрес вместе с детальным разбором всех имеющихся дыр в системе защиты и рекомендациями по их устранению.  — Отправитель?  — Фирма однодневка под названием Сангре. С испанского это…  — Знаю, кровь. — Перебил я ее последний раз проверяя достаточно ли бензина в баке и мысленно уже прокладывая самый короткий маршрут до района Лондона, который был указан в письме. — Почему ты сразу мне не сказала?  — Дай подумать, есть два варианта: Ты бы мне не поверил; Ты бы решил, что я издеваюсь. — отчасти она была права. — Удачи. Если это и правда она передай ей мою благодарность. Я отключился ничего не ответив. Мотоцикл взревел, срываясь с места, и я целиком сосредоточится на дороге. В Лондон я приехал под вечер. На улице начинал накрапывать дождь, который проникал под кожаную куртку и толстовку. Колеся по улицам, то и дело сверяясь с картой я спешил и в тоже время боялся. О том, что мне еще предстоит найти хоть какую-то гостиницу, если по указанному адресу будет закрыто я не думал. Точнее я вообще не думал, что там может быть закрыто. Дом 28а на пересечении Росслин Хилл, Терлоу-роуд и Дауншир Хилл встретил меня тишиной, темными панорамными окнами и закрытой дверью. Дождь уже не моросил, а натурально лил, как из ведра и я промок до нитки. Сам не знаю, на что я рассчитывал, выезжая из Карлайла уже далеко за полдень. Шесть часов по мокрой дороге, на пределе допустимой скорости, с риском разбиться меня вымотали. До Хэмпстеда я добрался уже исключительно на сплошном упрямстве и на осознании что остановиться на полпути я просто не могу. Мне ничто не мешало выехать завтра с утра и приехать днем свежим и отдохнувшим, а не сегодня на ночь глядя с адского похмелья и с опухшей мордой, но сидеть на месте я просто не мог. И все же мне повезло, из книжного магазина, расположенного по соседству, вышел пожилой мужчина. Он принялся закрывать ролл-ставнями окно-витрину.  — Ну и погодка сегодня, сэр. Не поможете? Вы в пекарню по поводу найма? Что-то вы припозднились.  — Ехал из далека и вот… — я придержал ставлю и после того, как старик закрыл их на замок развел руками. Мужчина, окинул оценивающим взглядом сначала меня, а потом припаркованный тут же на обочине под деревом мотоцикл. Выглядел я, если смотреть со стороны, наверное, довольно жалко и в тоже время подозрительно — джинсы и обувь в грязи едва ли не по колено, потрепанная кожаная куртка расстегнута и открывает серую толстовку, промокшую до нитки, костяшки на руках сбиты. В общем бандит с большой дороги, а не работник. Немного поколебавшись, пожилой джентльмен, все еще недоверчиво поглядывая на меня спросил.  — Вы точно наниматься на работу приехали? И из далека, значит? — Я кивнул не представляя, что делать дальше, искать отель и прийти завтра? Или не пытаться поймать призрак. Ведь я видел, я сам опознал её тело в морге. Мои невеселые, медленно ворочающиеся, мысли прервал голос мужчины.  — Думаю, мисс Эндри не будет сильно против если я вам помогу. Видите, этот белый дом, напротив по диагонали? Калитка должна быть открыта, но учтите, полицейский участок у нас в минуте езды.  — Спасибо, не знаю, как вас благодарить. — Я пожал ему руку и как в полубреду направился к дому, который был совсем рядом и в тоже время неимоверно далеко. Белый особняк, с номером 41, в викторианском стиле, по Росслин Хилл, был обнесен невысоким кирпичным заборчиком, за которым виднелся сад с фруктовыми деревьями. Простая деревянная калитка и правда оказалась не заперта. Ухоженная дорожка вела прямо к невысокому крыльцу, над которым висел фонарь, освещающий ступени и дверь с витражными вставками. Я протянул руку к звонку, но остановился в нерешительности. Я так и стоял на крыльце не зная стоит ли сделать последний шаг, когда молчавший все это время мобильник зазвонил.  — Раз ты взял трубку, значит жив, а то я уж начала думать, что ты сорвался в такую погоду.  — Я и сорвался.  — О, боги, Том и где ты сейчас?  — В Лондоне.  — Ты самоубийца, так и знай! Это хоть она?  — Не знаю. — Я стоял, как идиот и эта мысль посетила меня только сейчас.  — То есть как? — в голосе Глории слышалось недоумение.  — Я позвоню позже. — Сбросив вызов и вдохнув, как перед погружением, я нажал на кнопку звонка и застыл в ожидании, которое показалось мне неимоверным. Дверь открыла молодая девушка, совсем подросток.  — Вам кого?  — Я… мисс Эндри здесь проживает? — Я растерялся, все больше утверждаясь в мысли, что я ошибся и мне не стоило приезжать. — Извините, я, наверное, ошибся.  — Нет-нет, проходите. — Посторонившись меня впустили в прихожую и довольно громко крикнули, — Мари, к тебе гость. Ответа не последовало.  — Мари!  — Она в гостиной. Наверное, снова в наушниках и ничего не слышит. — Донесся ломающийся мальчишеский голос со второй этажа. Девочка, все же она была еще ребенком, вздохнув пригласила следовать за ней, но едва войдя в комнату я встал, как будто напоровшись на невидимую стену. Моя провожатая, не заметив моего маневра подскочила к женщине, сидевшей к нам спиной, и сдернула с нее наушники.  — Сколько раз повторять, если не рушится дом не отвлекать меня, когда я работаю? — немного усталый, но все равно до боли знакомый, голос.  — К тебе гость, а до тебя не докричишься. — Надувшись сообщила провожатая. В ответ женщина повернулась и замерла. Правда, в отличии от меня, стоявшего истуканом и не знающего что сказать, Мариан пришла в себя значительно быстрее.  — Фиби, будь добра, принеси горячего чая, а потом дуй к Крису и найдите сухие вещи, для моего друга, он промок насквозь. И чтоб пока я вас не позову духу вашего на первом этаже не было.  — С чего вдруг?  — Позже объясню. Девочка, надув губы, отправилась демонстративно греметь посудой на кухню.  — Два года. — Это было первое, что пришло на ум. Точнее в голове сейчас толпились сотни мыслей, но высказать у меня получилось пока только это.  — Привет. — Грустная и виноватая улыбка. Она почти не изменилась, разве что обрезала волосы по плечи и сровняла челку с основной копной, и теперь носила очки. А в остальном это была Мариан Уорен, девушка, которую я считал мертвой, труп которой я видел собственными глазами. Эриния, киллер и хакер, которого Глория Сандерс искала пять лет. Девушка, которую я любил и которую, как я думал, потерял по собственной глупости.  — Это все, что ты можешь сказать?  — Прости.  — Два года я оплакивал тебя, — я сам не заметил, как повысил голос, — скорбел, сходил с ума и винил себя в твоей смерти. И все, что ты можешь мне сказать это «прости»? — Она поежилась то ли от моих обвинений, то ли от того, что едва ли не кричал на нее.  — А что я должна сказать, что польщена? — Мариан поправила палантин, сползающий с плеч. — Том, я не буду оправдываться, и объяснять тебе прописные истины. Ты сам должен понимать, что мне светило, дождись я группы захвата.  — Чай готов! — Мариан, замолчала, когда Фиби внесла поднос и все так же нарочито гремя поставила его на журнальный столик.  — Спасибо, принеси пожалуйста сухие вещи.  — Хорошо. Гостевую спальню подготовить? — Фиби смотрела то на меня, то на Мариан.  — Пока не нужно.  — Вы главное гостиную не разнесите. — Поймав суровый взгляд Мариан, Фиби пожала плечами и ушла на второй этаж.  — Потрудись объяснить. — В этом не было необходимости. С легкой руки Глории я «совершенно случайно» узнал, что едва до руководства дошла информация о том, что я работаю в паре с Эринией в след за приказом о вербовке был выписан ордер на арест Мариан Уорен, так же известной, как Арабелла Блад и т.д. Но, по понятным причинам, до меня эта информация не дошла.  — Дождись я группу захвата и показательный суд, о котором ты говорил, состоялся бы надо мной — наемным убийцей, которая отправила на тот свет столько уважаемых и законопослушных граждан, которых, естественно, оклеветали завистники, хакером, который, возможно, является шпионом и продажной шлюхой террористической группировки. Ты этого хотел? Она собиралась что-то добавить, но разговор снова прервался появлением Фиби, которая положила вещи и полотенце на край дивана, и с видимой неохотой, вернулась на второй этаж.  — Ты знала об ордере на твой арест? — Молчание было красноречивее слов. — Значит знала.  — Переоденься, и давай поговорим, а то с тебя уже целая лужа натекла. — Я посмотрел под ноги, на счет лужи она переборщила, но в целом была права. Только сейчас я понял, что стою мокрый, замерзший и грязный, как черт, посреди светлой гостиной и мне стало стыдно. Мариан ничего мне не должна, и я не в праве требовать от нее извинений, объяснений и вообще что бы то ни было. По сути, мы никто друг другу. Да, мы были напарниками и любовниками. Да, она говорила, что любит меня, но потом сама же инсценировала свою смерть и исчезла из моей жизни.  — Хорошо. — Я принялся переодеваться в принесенные Фиби, вещи. — Фиби твоя дочь? Почему-то этот вопрос меня волновал не меньше, чем остальные.  — Что? — она в недоумении посмотрела на меня. — Нет, конечно, нет.  — Расскажешь, что было после того, как ты меня вырубила?  — Ничего примечательного. Я вколола Артуру убойную дозу сыворотки правды и записала на телефон его ответы.  — Дальше?  — Дальше я взорвала машину на обратном пути из отеля. Женский труп я свистнула в морге за скромное вознаграждение.  — Могли пострадать люди.  — Но не пострадали. Я наконец переоделся. Вещи, спортивные штаны и футболка с рубашкой, были чуть великоваты, но это было лучше, чем сидеть в мокром.  — Почему ты не дала знать, что жива, сразу? — я сел на диван, она обратно в кресло, из которого вскочила при моем появлении.  — Ты, как и Линдел, был под следствием. Наблюдение было снято около месяца назад. Теперь дело закрыто, Ричард Вэстей официально мертв, есть даже скромная могила, с телом бездомного. Она говорила так, будто прошла неделя с нашей последней встречи. Меня это злило, и я сам не понимал почему. И именно из-за злости я говорил не то, что хотел сказать. Вместо того, чтобы сказать, как я рад, что она жива и здорова, как я счастлив видеть ее, я выяснял отношения. Глупо и нелепо предъявляя ей обвинения в том, что она спасала собственную шкуру от пожизненного заключения.  — Артура убил снайпер, прямо на ступенях здания суда. — Зачем-то сказал я.  — Знаю, видела в новостях. Какая досада, его освободили под залог прямо в зале суда, но свободой насладиться ему так и не удалось. — Очень театрально вздохнула девушка. — Убийцу так и не нашли?  — Мне почему-то кажется, что и не найдут, верно?  — Очень может быть. Жаль, что мисс Блад скончалась, а то бы списали все на нее. Такая удобная версия накрылась. — С абсолютно невинным выражением лица, киллер, а я был уверен, что Линдела убила она, Мариан налила мне кофе.  — Ты отомстила, Линдел мертв. Цель всей жизни достигнута. — Я взял чашку и отпив горячего напитка продолжил. — И что дальше? Что ты намерена делать теперь?  — Жить, Томас, просто жить. — Устало проговорил она. — Скучной и не интересной жизнью. Стать владелицей пекарни при небольшом кафе. Воспитывать двух охламонов, которые сбежали из приюта и над которыми я оформила опеку. И которым влетит, если они не перестанут греть уши. Я понятно выразилась? — С лестницы донесся шорох, обиженный шепот, а через несколько секунд на втором этаже хлопнула дверь и приглушенно заиграла музыка. — По выходным ездить на пикник в парк, а вечером устраивать семейный просмотр фильма и ужин. Без мотаний по свету в попытке скрыться то от госструктур, то от бандитов. Без необходимости носить скрытно оружие.  — Ты не сможешь. — Я посмотрел на нее, но она отвела взгляд.  — Я постараюсь. Очень постараюсь, а если не получится сдам экзамен на полицейского. Мне с моими навыками это будет не сложно. А… — непривычно видеть ее отводящей глаза и не решающейся что-то сказать. — Что собираешься делать ты?  — Я? Не знаю, не думал. — Последние полгода я вообще жил по инерции и осознание этого пришло только сейчас. Все время, после окончания процесса я мотался с квартиры на квартиру, запирался в четырех стенах лишь изредка выбираясь за продуктами и в ближайший бар, посещение которого обязательно заканчивалось мордобоем. Я ничего не хотел и ни о чем не мечтал. Даже сегодня, я сорвался, не имея представления зачем.  — Тогда подумай сейчас, мое предположение все еще в силе. Если, конечно, тебе не противно иметь дело с женщиной с таким темным прошлым. — Только сейчас я понял, что с самого начала нашего разговора она боялась. Боялась, что я приехал наговорить ей гадостей, возможно даже ударить и уйти. И самое страшное, что она готова была выслушать все это, согласиться с каждым моим словом и поверить, что именно за этим я приехал.  — Значит Мари Уайт-Эндри? Снова маска?  — Нет, больше никаких масок. Уайт-Эндри девичья фамилия моей матери, а Мари… так меня звал отец. А ты?  — Томас Уильям Хиддлстон, мне, если можно так выразиться, вернули имя.  — Приятно познакомиться.  — Не спеши с выводами, у меня ужасный характер. — Она впервые за вечер робко улыбнулась на мою фразу. — Ну что, начнем все с начала?