Alone in a room

      Закашлявшись, я очнулась на полу, в ванной комнате, дрожа от холода. Свет почему-то не горел. Видимо, лампочка отжила свое. Везде была какая-то затягивающая в себя темнота, которую я никогда и не видела. Если бы я вытянула руки вперед, я бы не смогла разглядеть их очертания. И везде была тишина. Мертвая тишина, которая скрадывала все звуки.       Кое-как сев, я прислонилась к ванне, пытаясь сообразить, что произошло. Я ничего не помнила, кроме темноты, которая поглотила мое сознание минуту назад, словно черная дыра. Но, окутав меня своими цепкими пальцами, она почему-то отступила, оставшись в где-то рядом. Я четко ощущала ее, от чего мне становилось не по себе. Голова же гудела так, что не давала сосредоточиться на одной мысли. А общее состояние было заторможенным.       При попытке вспомнить, что же все-таки произошло, и почему я нахожусь в ванной комнате мокрая в непонятно каком состоянии, я не смогла ничего восстановить. Ни одну картинку или воспоминание. Абсолютно. Складывалось ощущение, что кто-то стер все подчистую, потому что я явно ощущала пробел в памяти.       Помотав головой, вызвав тем самым очередной прилив боли, я ощупала затылок, чтобы понять, почему он так гудит. Но кроме мокрых волос я не нащупала ничего: ни шишки, ни ссадины, которые, по всей логике, могли и вызвать эту боль.       Похлопав глазами, я повертела головой, чтобы понять, где выход из ванной. В такой темноте я не сразу могла осознать, в какой части комнаты я нахожусь. А в таком затуманенном и странном состоянии и подавно. Не зря про меня иногда говорили, что географический кретинизм у меня в крови. С непривычки, я могла запутаться в собственной новой квартире.       Так и не поняв, где право, а где лево, я попыталась встать. Ноги подкосились, от чего мне пришлось схватиться за бортик. Руку пронзила острая боль.       — Ай! — громко выругалась я. — Да что же это такое?!       Я начинала злиться. Не помнить частично — это одно, а вот не помнить ничего — абсолютно другое состояние, граничащее чуть ли не с паникой, особенно, если ты весь мокрый и покалеченный, валяешься в ванной комнате, хорошо хоть, в своей.       Ведь то, что я находилась у себя дома, я ощущала нутром, но почему в таком состоянии, оставалось вопросом номер один.       Выпрямившись и потерев ладонь, я встала, стараясь держать равновесие.       — Так, ладно, мне нужно всего лишь выйти отсюда, а дальше разберемся, — прохрипела я сама себе.       Один неуверенный шаг, и под ногой послышался хруст стекла, заставивший меня вздрогнуть.       — Зашибись! Мне еще и убираться надо будет, — проворчала я, все же мысленно благодаря себя за то, что была в ботинках на толстой подошве.       Аккуратно идя вперед, слушая хруст стекла под ногами, я уткнулась в стену ладонью. Нащупав чуть ниже раковину, я поняла, что идти мне надо влево.       Ведя ладонью по стене, терпя тупую боль, я дошла до выхода. Открыв дверь, я вывалилась в темный коридор.       — Да что со светом-то?       Я отлично помнила, что свет в коридоре горел у меня всегда, так как врубиться в стену здесь можно было независимо от времени суток, сколько бы ты в этой квартире не жил.       Привычно нащупав в коридоре включатель, я нажала на него. Свет, пару раз мигнув, все же включился, но слабо, заставив меня впасть в ступор.       — Перепады электроэнергии что ли… — пробубнила я, оглядываясь назад в ванную комнату, чтобы рассмотреть, что же все-таки разбилось.       Даже такого света было достаточно, чтобы разглядеть разбитое зеркало и осколки от бутылки. И только сейчас до моего носа донесся слабый запах алкоголя.       — Вот это я понимаю, решила выпить чуть-чуть, чтобы снять стресс… — сорвалось с моих губ, стоило мне внимательнее оглядеть ванную. — Пора завязывать.       Пытаясь вспомнить, сколько я выпила, и вообще какого черта меня понесло в ванную комнату, я шла по коридору, попутно включая свет по всей квартире. Везде была одна и та же картина — все лампы и светильники плохо горели. Да и вообще в квартире было очень много темных углов из-за отсутствия нормального света. Это начинало меня нервировать. Конечно, я любила темноту, но не ту, которая заставляет тебя съеживаться от ощущения, что за тобой оттуда кто-то наблюдает. К тому же, казалось, стоит подойти к одному из таких углов и сделать шаг вперед, тебя что-то поглотит.       Понятное дело, что все это я списывала на легкое алкогольное опьянение и постоянные стрессы. Поэтому, все подобные мысли были приняты за фантазию.       — Надо вызвать электрика все же. Не нравится мне это, — все бубнила я себе под нос, мало обращая внимание на то, что разговариваю с самой собой. Для меня это было чем-то обыденным, пока не проявлялось на людях, над чем постоянно хихикал Гукки. Ему это казалось забавным.       Зайдя к себе в комнату, я огляделась. Привычно разбросанные вещи, не заправленная кровать. Все, как всегда.       Подойдя к шкафу, я нашла еще одну полупустую бутылку из-под виски. Подняв ее с пола, я проанализировала, что на самом деле выпила очень много даже для себя, поэтому и не помнила половину событий.       — Тогда все становится на свои места, — хмыкнула я, немного успокаиваясь.       Переодевшись и насухо вытершись полотенцем, я покрутилась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть себя на предмет каких-либо травм.       Головную боль я списала на опьянение, даже не задумываясь, а вот боль в руках заставила включить мозги. Поднеся руки к настольному светильнику, и обреченно вздохнув из-за того, что он и плохо горел, я постаралась разглядеть ладони. На них четко виднелась сеть мелких, заживших розовых царапин.       — Эээээ… — вырвалось у меня. — Что за фигня?       Я крутила руки на свету, пытаясь вспомнить, что могло привести к такого рода царапинам, но в голове было абсолютно пусто.       Плюхнувшись на кровать, попутно закинувшись обезболивающим, чтобы начать соображать, я попыталась прокрутить в голове весь сегодняшний день: работа, очередная изматывающая репетиция, где Хосок постоянно шутил, Джин давал наставления, а Чимин шутил насчет всего этого. Разговор с Гукки по душам под ироничные взгляды Ви, после чего я пришла домой с натянутыми нервами и решила выпить, причем крепко выпить, а дальше провал, и я уже валяюсь мокрой в ванной.       — Я, конечно, все понимаю, но вот этого не понимаю, — пролепетала я, морщась, пытаясь состыковать все моменты в голове.       В мыслях никак не хотел восполняться четко ощущаемый пробел. Да и вообще все происходящее мне дико не нравилось. Складывалось ощущение, что я нахожусь не в своей тарелке. Как будто что-то не так, и я не могла понять, что именно.       — Ладно, — я встала с кровати, — Ким, давай рассуждать логически. Эти царапины ты могла получить на репетициях, тупо не заметив их в порыве танца. Или же попыталась собрать осколки, но не вышло, после чего ты поцарапала себя.       В задумчивости повернув голову в сторону зеркала, я уставилась в отражение.       — Также, ты решила принять душ по пьяни в одежде, что для тебя довольно-таки привычно. Приняла, вылезла и уснула, что тоже в твоем стиле, — все рассуждала я, — бутылка разбилась, потому что выпала из рук, а зеркало…а зеркало и так висело на соплях, ты задела его той же рукой, и оно рухнуло! Вот и все! — я, не задумываясь, хлопнула в ладоши, удовлетворенная своими рассуждениями, совершенно позабыв о том, что это принесет мне боль. — Вот, черт!       В этот момент у соседей наверху что-то с грохотом упало. Звук заставил меня нервно дернуться и отвести взгляд от зеркала ровно на секунду. Но боковым зеркалом я успела заметить какую-то непонятную черноглазую тень, быстро мелькнувшую в отражении.       Вытаращив глаза, я повернулась обратно, чувствуя, как адреналин выветривает остатки алкоголя из организма.       Помотав головой, я зажмурилась, стараясь сохранить спокойствие.       — Ей Богу, так много я больше пить не буду. Никогда.       Постояв еще около минуты перед зеркалом, так, на всякий случай, и не увидев ничего, кроме собственного офигевшего отражения, я глянула на часы, которые показывали час ночи.       — Думаю, если я завтра приду на час позже на репетицию, то меня с потрохами не сожрут. Могу же я поспать подольше в свой выходной!       Написав Джину и Лилиан, что задержусь, я приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух в комнату для сна.       На улице не было ни души, хотя обычно в это время в Сеуле кто-нибудь, да шляется. Дернув плечами, я закрыла окно, прикрыла шторы и плюхнулась на кровать, надеясь проспать мертвым сном свои десять часов законного сна, но у бессонницы оказались на меня свои планы.       Я ворочалась с боку на бок, пытаясь уснуть, но все, что получалось, это дремать какими-то урывками, постоянно просыпаясь от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Лишь под утро, как мне показалось, мне удалось поспать, но меня это не спасло. Я не услышала будильник.       Проснувшись абсолютно разбитой, с той же головной болью, я глянула на часы, которые показывали четыре часа дня. Завопив, я вскочила как ошпаренная, начав быстро одеваться.       — Господи, да меня же Шуга с Ви прибьют! — все лепетала я, надевая куртку и ботинки. — Ладно, Лилиан и Джин, но этих двоих я не выдержу!       Схватив сумку с бутылкой воды, я выскочила из дома, по пути закидываясь анальгетиками, потому что головная боль иногда становилась практически невыносимой.       Хорошо, что я жила рядом с репетиционной базой. Десять-пятнадцать минут тихим ходом, или же, в моем случае, восемь минут бега, словно меня петух в зад клюнул.       Петляя по безлюдным подворотням, я бежала и молилась, чтобы меня не убили за опоздание на полтора часа. Конечно, из ребят кто-нибудь мог прийти и разбудить, потому что Лилиан знала, где лежат запасные ключи, а Джин мог и своими открыть, но никто этого не сделал, потому что отчитать меня было святым делом. Да и отрываться от дела из-за меня никто явно не хотел.       Завернув за угол, я прибежала к нужному зданию, пытаясь отдышаться.       — Половина пятого. Я труп! — кряхтела я, озираясь.       Везде было темно, пусто и тихо. Лишь слабый свет от фонарей освещал маленький двор. На темноту я не обращала внимания, потому что была зима, а вот мертвая тишина меня напрягала.       Обычно, здесь толкалось небольшое количество народа, а сейчас свет не горел даже внутри офисов.       — Может, сейчас какой-то выходной или праздник, про который я благополучно забыла? — сорвалось с моих губ, так как мой мозг экстренно пытался найти хоть одно логическое объяснение происходящему.       В непонимании, я пошла вперед, доставая телефон, чтобы загуглить в интернете этот вопрос, но интернет никак не хотел подключаться. Чертыхнувшись, я отложила эти попытки, убрав телефон в карман.       Войдя внутрь здания, я окончательно опешила. Везде была беспросветная тьма и тишина, от которой становилось не по себе.       — Что, мать вашу, происходит?!       Включив фонарик на телефоне, я медленно шла вперед по коридору.       — Эй, ребята, ау! — крикнула я.       Ответа не последовало.       — Вы что, решили меня проучить или напугать?       Снова тихо.       Я окончательно зашла в тупик в поисках ответа. Я ничего не понимала. Правильная картинка воспоминаний шла в разрез с тем, что было. Потому что в это время здесь уже во всю орала музыка. Ребята репетировали, а мы учились вместе с ними, так как им нужна была массовка в новом клипе, и по «доброте душевной», Джин засунул меня и Лилиан к ним, зная, что мы хоть что-то можем, и учить с нуля нас не надо. А это знатно сокращает путь обучения.       Дойдя до знакомой двери, я очень аккуратно открыла ее, ожидая чего угодно, но только не того, что увидела. В репетиционной комнате было пусто. Свет, идущий от фонарей через окно, достаточно освещал комнату, чтобы понять, что в ней никого нет, и, кажется, не было вообще.       Ошарашенно включив свет, я прошла вовнутрь и огляделась. Никаких признаков жизни не наблюдалось.       — Что за нафиг…       Потрогав музыкальный центр и поняв, что он холодный, а значит, никого здесь сегодня не было, я со злостью начала набирать Джина, готовая высказать ему все, что думаю, ведь меня можно было и предупредить, что они решат сегодня отдохнуть и не приходить. Но приятный женский голос сообщил, что абонент сегодня не абонент, а потом и вовсе не захотел соединять последующий звонок.       Зарычав, я попыталась позвонить Лилиан, но меня ждало все то же самое, а следующие звонки остальным ребятам вообще срывались. Я осталась в дикой растерянности.       Вдруг, в коридоре послышался звук открывающейся двери. Дернувшись, я выскочила туда, но успела лишь заметить мелькнувшую на выходе тень.       — Эй! — я попыталась окликнуть человека.       Громко выругавшись, я побежала за ним.       Вылетев на улицу, я огляделась. Человека нигде не было.       — Господи, да что происходит? — растерянно пролепетала я, нервно закуривая сигарету.       Вот теперь я точно понимала, что что-то не так, и начинала психовать.       В этот момент, мой телефон издал звонкую трель, разнёсшуюся эхом по двору, от чего я снова дернулась. Любой пронзительный звук заставлял меня вздрагивать. Видимо, он на самом деле был слишком громким в этой гнетущей тишине.       Звонил Гукки. Я тихо выдохнула с легкой улыбкой. Кто-кто, а он умел чувствовать момент, когда что-то шло не по плану.       — Алло!       В трубке была тишина.       — Чон ты меня слышишь?       Снова тишина, которая начинала меня раздражать.       — Алло!       Тишина резко сменилась шипением и помехами, заставив дернуться и убрать трубку от уха.       — Алло! — чуть ли не прокричала я, но ответа снова не последовало.       Психанув, я бросила трубку.       Докурив сигарету, я выкинула окурок и быстро пошла в сторону дома Джина. Он сегодня должен был быть у родителей, и был ко мне ближе всех. К тому же, он спокойно меня примет и объяснит, что за чертовщина происходит. Хён, на то и хён. А в моем случае самый настоящий оппа, хоть и сводный.       Выйдя из арки на обычно шумную улицу, я встала как вкопанная, ошарашено озираясь по сторонам. Людная улица превратилась в темную пустую улочку. Ни машин. Ни людей. Вообще никого не было. Только свет от фонарей освещал путь. Дальше, да и по краям, была тьма. Даже снег, лежавший везде, был не белого, а какого-то серого, грязного оттенка.       Осмотревшись, я четко ощутила, как у меня дернулся глаз.       Поразмыслив, я не нашла ничего лучше, как порыться у себя в рюкзаке и найти маленькую фляжечку с виски на экстренные случаи в жизни. К тому же, у меня снова начинал болеть затылок, и я надеялась, что алкоголь поможет притупить боль.       Нервно глотнув, я запрятала фляжку в карман и снова закурила, пытаясь понять, что мне делать дальше. Идти по такой улице было, честно говоря, страшно, так как внутри меня было стойкое ощущение, что, если где-то не будет гореть свет, и я попаду в эту темноту по краям, мне придет конец.       Мне ничего не оставалось делать, как идти до дома Джина и надеяться, что со мной все будет в порядке, потому что оставаться на месте было не лучшей идеей. Во дворе репетиционной базы резко погас свет. Нервно оглянувшись назад, я пошла вперед, постоянно озираясь.       Сказать, что меня начинало трясти, это ничего не сказать. Я буквально чувствовала этот страх, который прилип ко мне, как банный лист. Истерика накатывала волнами, но я старалась ей не поддаваться, прекрасно понимая, что она мне не поможет.       Я искренне не понимала, что происходит. Куда все делись. Почему нет связи и интернета. И что творилось с этим гребаным светом, который гас позади меня, стоило мне только пройти мимо фонарного столба. Складывалось впечатление, что с его угасанием, исчезает и путь к отступлению, поэтому я шла и шла.       Время тянулось. Я бесилась и нервничала, постоянно куря на ходу. Путь, который, обычно, занимал двадцать минут, растянулся на сорок, судя по моим часам. Но остановиться я не могла. Мне становилось дико плохо от страха и ощущения взгляда из темноты. Кто-то смотрел на меня, следил за каждым моим движением. Это сводило с ума, поэтому я старалась туда не смотреть и вообще делать вид, что все нормально.       Ко всему этому прибавился и снег, который решил пойти внезапно большими, серыми хлопьями, чередуясь с сильным ветром. Я поежилась. Моя легкая куртка не подходила для этой погоды. Накинув капюшон и ссутулившись, я вышла на очередную пустую улицу. Посмотрев налево, я сначала не поверила своим глазам, а потом рванула вперед со всех ног, надеясь успеть догнать человека, который шел впереди меня. Окликнуть его я боялась. Мало ли снова исчезнет, как тот, в коридоре.       Периодически поскальзываясь, чувствуя свое сердце где-то в районе горла, с громким, как мне показалось, топотом, я все же догнала его.       — Подождите!       Я затормозила позади него, уткнувшись ладонями в свои колени, пытаясь перевести дыхание.       Человек, сделав пару шагов вперед и в самом деле остановился, но не обернулся. По спине я поняла, что это мужчина крепкого телосложения, выше и шире меня раза в полтора. Конечно, не лучший кандидат в данный момент, но это лучше, чем ничего.       — Извините, пожалуйста! — я старалась перевести дыхание и подобрать слова, потому что, мне казалось, что любое слово сейчас будет звучать глупо и абсурдно. — Подскажите, а куда делись все люди? Что происходит? Почему никого нет на улицах? Сегодня какой-то праздник?       Слова сами прорвались наружу. Задав последний вопрос, я прикусила язык. Это на самом деле звучало слишком глупо. Почувствовав, как я начала заливаться краской, я потупила глаза.       Но ответа не последовало. Мужчина, как стоял ко мне спиной, так и остался стоять.       — Эй, вы меня слышите?       Ноль реакции.       — Ау!       Осмелившись, я дотронулась до его плеча. Незнакомец медленно повернулся в мою сторону.       Он был бледен, худощав и выглядел болезненно. Его пустой, безжизненный взгляд блуждал где-то поверх моей головы. Складывалось впечатление, что он даже меня не видит.       Стоило мне посмотреть на него, как в голову полезли лучшие кровавые сцены из ужастиков про зомби апокалипсис, одержимых и все такое прочее.       — Вы меня слышите? — прохрипела я, отступая по инерции назад.       Похлопав глазами, он резко опустил взгляд на мое лицо. Глаза, до этого безжизненные, наполнились яростью. Карий цвет сменился на абсолютно черный, который заполнил собой все пространство глазного яблока.       — П-простите, я не хотела вас беспокоить, — пролепетала я, пятясь от него.       Он оскалился, и начал надвигаться на меня.       От страха я не могла ни закричать, ни побежать назад. Я просто смотрела в его глаза, ощущая себя абсолютно беспомощной.       — Зря… — прохрипел он, глядя на меня каким-то хищным, нечеловеческим взглядом.       — Пожалуйста, не надо, — просипела я, пятясь и трясясь. Страх сковывал движения. Слезы сами пошли из глаз. Я уже ничего не понимала. Я терялась в догадках, где-то твердя себе на задворках сознания, что это все очень плохой и длинный сон. Что я должна вот-вот проснуться. Но я не могла. Голова раскалывалась, тело не слушалось, а мужчина все надвигался. Я была в западне.       Вдруг резко раздался грохот где-то сбоку от нас. От неожиданности я оступилась и осела на асфальт. Мужчина замер и оскалился, повернув голову в сторону звука.       Яркий свет озарил середину улицы, освещая новую дорогу меж домами. Фонари, освещавшие нашу часть дороги, загорелись куда сильнее, чем обычно. Незнакомцу это не понравилось.       — Проваливай отсюда! — раздался позади меня знакомый голос.       Подскочив на месте, я обернулась. Из края темноты вышел Чонгук собственной персоной.       Почувствовав, как у меня медленно, но верно едет крыша, я снова обернулась в сторону незнакомца, который еще раз злобно посмотрев на меня, а затем и на парня, резко развернулся и ушел в сторону темноты быстрым шагом. По его лицу я так и не поняла, почему он на доли секунды испугался золотого макнэ.       А я как сидела на асфальте, так и осталась сидеть, не в силах даже пошевелиться. Страх отступал, но меня начинало трясти мелкой дрожью. Мозги вообще отказывались работать и понимать суть происходящего. Мне казалось, что я сошла с ума. Я только безмолвно смотрела вперед, туда, где была темнота, туда, где скрылся этот мужчина, боясь, что он снова появится. Крик, так и не прорвавшийся наружу, застрял где-то в горле.       Свет, до этого ярко светивший надо мной, убавился, вернувшись к своему прежнему тлению, но не исчез с той, соседней улочки, словно намекая, что надо бы идти, а в моем случае ползти, именно туда.       — Ты в порядке? — прозвучал над ухом голос взволнованного Гукки.       Сильные руки подхватили меня и поставили в вертикальное положение.       — Ким, скажи хоть что-нибудь, — парень взял в свои руки мое лицо, заглядывая в глаза. — Ты меня слышишь? Хоть кивни!       Всхлипнув, я кивнула, стараясь не заплакать. Мне нужно было сохранить свое спокойствие при нем, а не разреветься, как маленькой девочке, но у моих нервов были другие планы.       — Все, тише, я здесь, я рядом. Все хорошо… — он попытался меня успокоить, слегка обнимая.       — Хорошо? — взревела я, отстраняясь от него. — Что за чертовщина здесь происходит?! Что это за полоумный мужик с черными глазами, который не понятно что хотел со мной сделать?! Куда все вообще делись?! Я вам писала, звонила… Прибежала как идиот на репетицию, а вас нигде нет! Никого! Здесь вообще никого нет! — я истерично взмахнула руками.       Губы Гукки сжались в тонкую линию. Парень заметно напрягся, внимательно вглядываясь в мое лицо.       — Я тебе все объясню, только успокойся, пожалуйста, — он вытер кончиками пальцев слезы их моих глаз, пытаясь сохранить свое спокойствие и остаться милым, но заметное беспокойство в его глазах, граничащее с паникой, плохо скрывалось. — И не кричи, прошу.       — Кричи, не кричи… Все равно она уже всех здесь на уши поставила! — сзади нас раздался раздраженный голос. — Еще чуть-чуть, и сюда придут многие посмотреть на этот концерт.       Дернувшись и вцепившись в край куртки Гукки, я обернулась. Сзади нас стоял недовольный Ким Тэхен.       — В смысле? — прохрипела я, пытаясь обдумать его слова.       — Помощь нужна? — он подошел к нам, проигнорировав мой вопрос, при этом внимательно глядя на меня.       — Не думаю, — Чон не дал мне и рта раскрыть, сжав кисть руки, давая понять, чтобы я молчала.       — Хочешь сказать, что справишься сам?       — Как будто ты хочешь помочь, — съязвил Гукки.       — А смысл мне помогать? У меня на эту ночь совершенно другие планы, знаешь ли, — он усмехнулся своим мыслям. — Да и ты сам знаешь, что ее здесь быть не должно. Если она здесь, это очень плохой знак. Тем более, только тебе вести ее к выходу, а не мне. Ты сейчас ближе всех к ней. Поэтому, советую уходить отсюда как можно быстрее. И даже не потому, что сюда сейчас многие явятся по ее душу. Сам знаешь, к чему эта задержка может привести. Находиться здесь ей еще не время. Если она здесь застрянет, то ты ее не вытащишь.       Чон нервно сглотнул, посмотрев на меня. Я же вообще выпала в осадок от его слов, окончательно теряясь. В голове была абсолютная каша от происходящего.       — Идите. Я пока постою здесь. Покараулю. Мало ли, — Ви кивнул нам в сторону единственной тропы между домами, намекая, что пора.       — Пойдем! — Гукки потянул меня в сторону тропы.       — Что? — я, встрепенулась. — Куда?!       — Домой, — Чон снова дернул меня за руку.       — Но я искала Джина…       — Я сам тебе все объясню и расскажу. Пошли. Время поджимает.       Один из фонарей на общей улице погас.       — Особо не болтай, — Ким внимательно посмотрел на друга.       Гукки сдержанно кивнул.       Растерянно посмотрев на Тэхена, я на автопилоте пошла за Чоном, который тянул меня за руку в сторону улочки.       — Не отходи от меня никуда. Ни при каких обстоятельствах, и нигде не отпускай мою руку, поняла? — тихо проговорил Гукки.       Я заторможено кивнула в ответ, потому что в голове роилась сотня вопросов, требующих ответов. Чутье подсказывало, что происходящее вряд ли закончится чем-то хорошим.       Кажется, я нашла очередные приключения на свой многострадальный зад.