Акутагава Рюноске: Why?

Часть 1.

***

      Неправильно начинать день со слёз, но что поделать, если с самого утра у тебя шок и страх сменяются поминутно. Как же быть иначе, если за чертов час натерпелся больше, чем за всю неделю? Правильно, никак. Нужно просто пережить этот день в объятиях любимого человека. Просто не зацикливаться, забыться где-нибудь за барной стойкой, ну, или же просто дать себе время успокоиться.       Ацуши Накаджима уже более менее успокоилась. Рюноске понятия не имел, как успокаивать людей, поэтому лучшее, что пришло в его голову — вывести блондинку куда-нибудь в тихое, умиротворенное место. Главное, чтобы не начала плакать сильнее. Но зная, что в принципе, она так испугана, ошарашена и шокирована из-за Акутагавы, парень не станет как-то высказывать своё мнение по поводу чересчур эмоциональной реакции. Честно говоря, он бы и сам не прочь выразить все свои эмоции, однако Рюноске не станет этого делать, хотя бы потому, что сейчас он чувствует, что должен успокоить блондинку, а не становиться ещё одним потерпевшим. Как-то глухо покалывает в груди от вида её слёз, и это как раз то, чего хотел избежать парень.       — Всё хорошо? — тихо спросил он, после того, как перестал слышать всхлипы. На самом деле, Акутагава сначала испугался и не понял, почему блондинка резко перестала проявлять признаки жизни.       — Да, — прозвучал ответ, и Рюноске наконец-то выдохнул. Ведь до этого момента девушка не разговаривала. И её молчание растянулось на долгие пятнадцать минут.       Он посмотрел на Накаджиму, заметил чуть покрасневшие глаза, стеклянный взгляд, словно кукольный, и пустое выражение лица, казалось, будто Ацуши игрушечная. Такая Накаджима заставляла волноваться парня. Один её вид не говорил о чём-то хорошем. Ацуши сидит, словно постарела на пару десятков лет, осознав в чём смысл жизни. Тот страх, что уже прошёл, лишь малая часть того, что испытывала девушка. В ней было столько чувств и эмоций, что всё вылилось прилюдно, хотя она этого так не хотела. Это недоумение, этот шок, доля радости, но она была столь ничтожна, что затмилась от сильного ужаса. Для неё это был, словно ночной кошмар. Всё так реалистично и так сказочно одновременно. Ацуши так же, как и Дадзай не могла представить себе, что Акутагава сможет пожертвовать собой ради спасения людей. Впрочем, сейчас девушка и не знает, что сделал он это не из-за доброты к окружающим, ему вообще до лампы на жизни посторонних, его поступок исходит от резкого желания спасти именно её, а не кого-то другого. Процент того, что парень умрёт действительно был высок, но зная, что его расёмон поглощает пространство, можно легко предположить, что в лучшем случае Рюноске оторвало бы конечности. «Как хорошо, что это был всего лишь розыгрыш», — думала Ацуши. Она моргала редко, всё больше уходила в себя. Тем же занимался и Рюноске.       В какой момент он решил наплевать на всё и даже на собственную жизнь? Когда в голове всплыла фраза из сна? Фраза, которую он после почти озвучил? А может быть, в тот момент, когда подумал, что он без неё не сможет, а она без него да. Но так ли это? По её реакции можно сказать обратное. Тогда, единственное о чём мог размышлять брюнет это то, как спасти её. И на самом деле, разве он смог бы, только-только привыкнув к этому нежному чувству, продолжить жить без источника счастья и радости? Смог бы вернуться к тому состоянию, когда, кроме убийств его мало что волновало? Смог бы?       «Вряд ли…»       Легко представить, как бы протекали его будничные серые дни, но сложно вообразить какого ему будет на душе. Это отчаяние, эта ненависть к жизни, эти страдания от потери — все эти чувства привели бы парня к суицидальным идеям. И вряд ли он бы от них отказался… Ладно, сейчас не об этом.       — Знаешь… — начал Акутагава, но девушка его перебила.       — Ты был готов умереть меньше получаса назад, — начала она спокойным, но дрожащим от недавних слез голосом, — а сейчас сидишь так спокойно, будто это обычное дело. Почему?       — Наверно, это из-за того, что не чувствую, что делал неправильно. А что ты чувствуешь, когда бездумно бросаешься в бой?       — Я чувствую ответственность.       — Серьёзно? — недоумевает он.       — А что такого? И я не бездумно лезу в бой. — Акутагава, сидящий напротив, театрально закивал, что вызвало у девушки тихий смешок. — Мне сегодня снился сон, впервые, наверно, за долгое время.       — Сон? — интересуется Рюноске, вспоминая то, что снилось ему.       — Да. Знаешь, почему я так отреагировала на твои слова?       — И почему же? — стало немного неловко, но чёрт с этим чувством. Любопытство намного сильнее смущения.       — Потому что, сидя где-то под широкими ветвями дерева, растущего на бескрайней поляне, ты, перед тем, как исчезнуть, сказал: «Прости, что…»       — Что не сказал, люблю, — продолжил он за неё, прекрасно зная, конец фразы. «Одно и то же не может сниться двум», — подумал парень, смотря на то, как Ацуши глядит в окно кафе, что расположено через дом от детективного агентства, — «хотя, какая разница? Ведь нам приснилось».       — Да, именно это ты сказал и исчез, а я осталась под деревом ждать тебя.       — А я тогда умер, — тихо говорит он, — забавно. — отстранёно добавляет он, отводя взгляд от такой же потерянной, как и он сам, Накаджимы. Эти двое сейчас не готовы что-то обсуждать, не готовы анализировать происходящее.       — Хотя до этого сказал, что не оставишь, — её голос постепенно становится таким же обычным, как и всегда. Постепенно, но не сразу. В глазах до сих пор легкий страх, и руки немного дрожат.       — Нам, — начинает он, а после осознаёт маленькую правду. «Нам», он заменил одним словом несколько. Лишь одним местоимением, лишь одним словом, но во время двухсекундной паузы они оба улыбнулись, отводя смущённые взгляды, — повезло, что это был лишь сон.       — Определённо, ведь я не простила бы тебе, — хмыкает она, отпивая кофе.       — Аналогично, — отвечает он, положив уже пустую чашку от чая на блюдце.

***

      Это сложно объяснить, но легко представить. Это — идущих некогда врагов, соперников, союзников вместе через их уже излюбленный сквер. Сегодня там было больше людей, чем обычно, сегодня было больше парочек. Это не удивительно, неофициальный праздник Танабата очень популярен и любим из-за романтической легенды, а также из-за красивого украшения города.       — А о чём вы говорили с Дадзай-саном? — спросила Ацуши. После утренних происшествий прошло достаточно времени, около шести-семи часов, поэтому Накаджима, полностью придя в себя, продолжила занимать детективов своим весёлым настроением. К слову, весёлым оно стало относительно недавно. Два, а может, три часа назад, когда Рюноске вдруг поймал девушку между этажами, решив, что хватит ей уже без перерыва бегать то в архив, то к остальным детективам, то в кафе, чтобы принести кому-то кофе…       — Это невероятно странно выглядит, — бурчит девушка на Акутагаву, которому плевать с высокой башни, как они выглядят. Да и тем более, неужели нельзя ещё раз не сдержаться?       — И что? Нельзя? — кладя свой подбородок ей на макушку, спрашивает парень.       Он поймал Ацуши в очень удачное время, когда у её коллег завал с документами, вряд ли кто-то выйдет из офиса прогуляться, да и на втором этаже, где расположен архив, практически никто не бывает, это Акутагава подметил ещё вчера. Поэтому зажав блондинку в объятиях, а также между книжными стеллажами и собственным телом, Рюноске позволил себе позабавиться. Смешно видеть её покрасневшие щечки и знать, что удовольствие от этих неожиданных нежных прикосновений получает не только парень.       — Не знаю, — продолжает она смущаться, а Рюноске тем временем сильнее прижимает девушку к стеллажу.       Этот полумрак, что царит в помещение, мешает отчётливо разглядывать предмет обожания, и именно поэтому он, решив не медлить более, склонился к лицу Накаджимы так, что их носы остались на расстоянии жалких сантиметров. Да, теперь использовать Ацуши как подставку для головы не выйдет, однако это не намного интереснее, чем заставлять девушку метаться между стеллажом и телом Акутагавы. Парень немного отклонил голову влево, что вызвало смешок у Накаджимы.       — Тебе смешно? — интересуется Рюноске. Черт, как же они близко друг к другу. Как же легко можно услышать запах каждого из них или ощутить тепло.       — Конечно, нет, — протягивает она каждое слово и плавно кладёт маленькую ладонь ему на плечо. Замечает, как еле заметно он напрягается, видимо подавляя какое-то внутреннее желание. «А почему бы и мне не поиграть?», — коварно задумывает блондинка, нежно ведя линию от плеча к предплечью. Рюноске усмехается. — Разве что чуть-чуть. — Добавляет она, снова медленно протягивая каждую гласную в словах. Ацуши не знала, что такое томный голос, не знала, что таким полушёпотом чуть не перевернула все чувства парня с ног на голову, и, естественно, Накаджима и не предполагала, что если Акутагава уберёт руку с её талии, она не удержится и начнёт падать прямо на брюнета.       — Мне кажется, или ты перебарщиваешь со своим «чуть-чуть», — ухмыляется Рюноске, находящийся в полусидячем положении, а девушка тем временем лежала на его груди.       — Прости, — отворачиваясь, говорит она. Ацуши уже сидела на его ноге, и почему-то мысль немедленно встать не посетила её голову. [действительно, почему? Хотя, будь я на её месте, тоже бы не встала]       — Извиняться придётся мне, если ты не встанешь, — также смущаясь, сказал брюнет.       — А? Почему? — она, конечно же, быстро поднялась, вот только Акутагава, как-то странно на неё смотря, отвернулся, прикрывая глаза ладонью, тяжело выдохнул.       С одной стороны это безумно неловко, и вообще, кажется, не стоит ей говорить, о чём там Акутагава уже успел подумать, она ещё несовершеннолетняя, ребёнок, подросток, маленькая… «Это будет максимально неправильно» — ловя свой же смешок, думает парень. Но с другой стороны, может ли быть тинейджер таким взрослым? Может ли обычный подросток так глубоко смотреть на мир? Ну и в конце концов, — «не может маленький ребёнок быть таким привлекательным», — ставит точку в своих секундных раздумьях Рюноске. И Накаджима действительно не походила на такого уж ребёнка, особенно сейчас. Возможно, несколько дней назад и да, но только не сейчас. Ладно, он может закрыть глаза на то, как мягко она на него упала, он сможет сделать вид, что ему плевать на то, как девушка прижалась к нему грудью, хотя это уже из раздела «сложно». Но как ему проигнорировать такой вызывающий вид на неё в этом полумраке, в этих черных шелковых шортах и полупрозрачной блузке. Звучит, как издевательство над парнем. Если сказать, что он не смущён, значит соврать. Он отвернулся от блондинки только из-за того, что ему ужасно неловко.       «Здравый рассудок не даст мне пока что рассказать ей» — пока что?       — Потому что я так хочу, — по-детски ответил Акутагава, не найдя более подходящих слов, ну, или ему эти слова просто в голову не пришли из-за целой кучи не совсем уж детских мыслей. — Ацуши, — обращается он к ней, дабы как-то отвлечь и себя, и её, — может съездим в парк после работы?       — Хорошо, но ты мне потом скажешь, почему у тебя такая странная реакция. — Хмыкнула она, смотря на уже повернувшегося брюнета.       — Ты так хочешь знать? — усмехается он, подходя ближе. Ацуши стоит на месте, не двигается, создаёт образ уверенной в себе.       — Хочу, — кивает она, чувствуя, как Акутагава снова в непозволительной для простых коллег близости.       — А знаешь, чего хочу я? — он снова склонился, но уже к её уху, шепчет, так же, как и она недавно, протягивая каждое слово, медлит, плавным движением правой руки касается её левого плеча, другую руку кладёт на её талию, слегка поглаживая, прижимает к себе. — Хочу тебя всю…       — О чём я с ним говорил? А это так важно? — спрашивает он. Акутагаве не хочется сейчас всё вспоминать, иначе настроение снова из хорошего превратится в не очень.       — Нет, — пожимает она плечами и на мгновение замирает. — Рюноске, у тебя же всё хорошо?       — Да. Не грузись лишним, — отмахивается он, открывая дверь своей машины.

***

      — Вышло забавно, — говорит Осаму, облокачиваясь на бортик, на его скуле остался небольшой синяк. Это напоминание о том, что Рюноске не готов просто так прощать такого рода розыгрыш, именуемый экзаменом. Дадзай ожидал такого, поэтому не стал удивляться или противиться сильному удару по лицу.       Двое парней, стоя на крыше здания, за несколько минут обмолвились лишь парой фраз. Но терпение не вечно, так же, как и время. Скоро Ацуши и остальные детективы поймут, что Акутагава и Дадзай ушли вовсе не за кофе, и начнут волноваться, зная характеры обоих парней. Но грубой силой они уже решили всё, что можно. Остался один последний разговор, после которого и у одного, и у второго должно как-то полегчать на сердце. Но никто не решается его начать, понимая всю серьёзность, не хочется быть инициатором.       — Кому как. — отзывается Акутагава, даже не смотря в сторону некогда самого недосягаемого идеала. К счастью, то время уже позади. — Это вы предложили тогда в переговорной меня? — всё-таки начинает брюнет. — Верно?       — Да, — кивает шатен, — так ведь удобнее, не правда ли?       Оба парня сильно задумчивы, каждый переваривает полученную информацию, строя догадки, и готовясь задать следующий вопрос. Возможно, выглядит всё это странно, но как иначе бывшим коллегам решить проблему, затрагивающую их обоих? Тем более, замыслы каждого из них отличаются, но не намного. Нужно быть осторожным в таких переговорах, дабы остаться в выигрыше.       — Что именно стало удобнее? — спрашивает Акутагава, поворачиваясь к Дадзаю.       — Например, — ухмыляется он, и брюнет сразу понимает по этому выражению лица, к чему клонит собеседник, — твои отношения с Ацуши-тян. Тебя тяготило, что вы по разные стороны, так вот теперь минус одна проблема.       — И как же мои проблемы касаются вас? — уже чуть нервно спрашивает Рюноске.       — А разве это не удобно, когда оба члена дуэта, так скажем, на моей стороне?       — Соглашение с мафией ещё не расторгнуто. — Напоминает Акутагава.       — Оу, — театрально закатывает глаза Осаму, — соглашение будет расторгнуто, если ваш с Ацуши-тян дуэт перестанет быть полезным.       — То есть, я тут надолго. — Продолжает мысль Дадзая.       — Да. Но это не плохо, так ведь? Почему бы тебе не пересмотреть ценности, приоритеты, мировоззрение?       — С чего бы это?       — Хм… А как долго она будет закрывать глаза на твои убийства? Думаешь пройдут полгода и всё?       Акутагава не ответил, он понимает, что вряд ли Накаджима будет с убийцей. Вряд ли ей такое по душе. А что если и правда, после этих шести месяцев всё разрушится? Что если Рюноске снова придётся убивать? Она останется с ним? Она закроет на это глаза? Она простит ему? А что будет, если Ацуши уйдёт? Что если она не выдержит? Что станет с жизнью Акутагавы? Что вообще случится с Йокогамой? Бешеный пёс, пребывающий в отчаянии будет уничтожать всё на своём пути, даже некогда дорогих людей. Неужели это ждёт парня в будущем?       — Знаешь, мне говорили, что выбирать нужно добро, ведь обе стороны равноценны. И если для тебя нет разницы, то лучше встань на защиту людей, даже если ты их ненавидишь, даже если они ненавидят тебя. Ведь намного легче жить, когда ты на светлой стороне. Это я уже знаю.       Дадзай ушёл с крыши тихо, почти незаметно, только скрип двери его выдал. Слова, что он произнёс, осели в голове парня тяжёлым грузом. Хорошая сторона? Светлая сторона? Защита людей? Легче? Но как можно просто взять и измениться?       «И это мне сказал человек, учивший убивать», — с печальной полуулыбкой думает парень, — «Нет, это уже совершенно другой человек. Стану ли я таким же?»       Никому не известно, что твориться в голове Дазая Осаму, никому не известно, что он сделает завтра. Мало кто может его понять, но его уважают, им восхищаются. И скорее всего, лишь из уважения Акутагава прислушается к совету некогда наставника. Впрочем, он уже несколько недель не отнимал жизни, и можно ли сказать, что его жизнь наладилась?       «Наладилась ли?» Часть 2.       Акутагава и Накаджима доехали до парка, обсуждая всё, что бросается в глаза. Открытие нового кафе, из этого следует, что пара планирует позже посетить новое заведение; в кинотеатрах уже неделю показывают один и тот же фильм, и конечно, они обсудили это; сегодняшний праздник тоже не остался без внимания пары.       — Я никогда не отмечала этот праздник, поэтому мало что знаю, — признаётся девушка, разглядывая из окна машины школьниц, одетых в традиционную одежду.       — Я тоже. — кивает парень, а затем, останавливаясь на светофоре, поворачивается к блондинке. — На что смотришь?       — Они в кимоно. Красивые, да? — под маской восхищения, брюнет почему-то сразу заметил печаль. Не сказать, что это потому, что чувство очень знакомо ему, однако в какой-то степени это так. Просто глаза горят не так, как при обычной радости. В её глазах отражается вся душа, и сейчас душа пребывает в грусти. «Я должен ей что-то сказать?» [нет, просто сорви со школьницы шмотку и напяль на Ацуши. В чём проблема? Простите, не сдержалась].       — Нет, — заявляет он, — мне кажется, что есть и покрасивее, — сейчас он даже не станет мысленно на себя ворчать или ругаться. Уже всё равно как-то на то, что его нынешнее поведение совсем противоположно обычному. Но как уже известно, сейчас быть таким же бешеным псом как раньше, не выйдет, хотя потому, что рядом с ним Ацуши.       — Где? — блондинка сразу начинает оборачиваться в разные стороны в поисках еще одетых в кимоно девушек.       — Глупая, — усмехается, достаёт из кармана телефон и фотографирует блондинку. Ацуши смотрит с недоумением. — вот где. — Протягивает он мобильный.       Пару секунд Накаджима, кажется, задается вопросом «но это же я?», и только спустя мгновения до неё доходит вся сложность махинации брюнета. Она смущается, но не будет так просто сдаваться. Ведь теперь у Акутагавы есть её фото, почему бы и ей не сфотографировать? Только вот она не умеет это делать. Как-то не приходилось ранее делать селфи, но да ладно, это же Накаджима, она справится, или же ей поможет Акутагава.       — Рюноске, — зовёт она его, и тот переводит взгляд прямо в камеру её телефона. Издаёт смешок, видя, что на фотографии Ацуши, обрезанная, получилась.       — Так ты и фотографировать не умеешь? — язвит он, сворачивая на нужную улицу. Отчасти, фото не вышло, потому что машина перестраивалась и, естественно, рука девушки дрогнула. Но об этом парень умолчит, ведь так забавно смотреть на то, как она дуется.       — Отстань, вре~едина! — театрально возмутилась она, сравнивая его фотку и свою. «Просто слишком высоко подняла телефон, а так получилось бы нормально», — вздохнула она.       — Просто признай поражение. — Хмыкает брюнет, поглядывая на девушку, но не упуская дорогу из вида.       — Но я не проиграла! — сразу грусть отошла на второй план, теперь возмущение выросло до отметки «максимум», и Ацуши нахмурено зыркнула в сторону Акутагавы.       — Хорошо, — с вызовом произносит Рюноске, останавливаясь на парковке около входа в парк. Он выхватывает свой телефон и за пару мгновений делает несколько нормальных селфи с ней. — Покажи свою.       — Зачем? — словно у неё и не сохранилась неудачная фотография, спрашивает Накаджима. — Она слишком ценна, чтобы показывать просто так! — это игра веселит не только парня, но и девушку, поэтому, почему бы не продолжить в неё играть, пока есть возможность?       — Да-да, — усмехается он и тянется к её мобильному.       — Не покажу, — продолжает она вредничать, пряча телефон за спиной.       — Уверена? — спрашивает он, мысленно умиляясь этому детскому поведению. «Интересно, она иногда ребёнок, а иногда взрослый человек», — отмечает он, не отводя взгляда от блондинки.       — Конечно! — уверенно заявляет она, так же не сводя взгляд.       — Как скажешь, — Акутагава выходит из машины, обходит её и открывает дверь со стороны Ацуши. Девушка не успевает выйти, как брюнет, вновь приподняв её за талию, усаживает к себе на колени, при этом сам уже сидя в кресле. «Это невероятно удобно, когда у девушки маленький рост», -усмехается Рюноске.       «Как он это сделал?!» — ошарашено подумала девушка, а потом замерла, ощущая прохладную ладонь на своей кисти. — «И что он делает сейчас?»       Ещё одно нежное движение вдоль её руки, и Рюноске, победно хмыкув, поднимает телефон девушки над её головой. Благо его машина довольно большая и места достаточно, чтобы вот так играться.       — Эй! Нечестно! — возмущается она, но не может привстать за мобильным из-за второй руки парня, которая прижимает её к его торсу. — Рюноске!       — Всё, тише-тише. — мягко улыбается Рюноске, — Смотри, держать надо на уровне глаз, — он берёт её руку в свою и направляет на нужное место, — чуть выше подбородок, — теперь вторая рука Акутагавы приподнимает её лицо, приближая к своему, он проводит большим пальцем по нижней губе, ощущая насколько та мягкая и нежная. Накаджима уже вся покрасневшая, случайно нажимает на кнопку, и новая фотография сохраняется в галерею.       — Ой, — тихо шепчет Ацуши чуть ли не в губы парню, который еле как держит себя в руках.       «Успокойся. Просто успокойся», — как мантру читает он в мыслях. Успокоиться? Сам себя довёл до такого состояния, а теперь ещё и чувства в порядок привести не может. Хочется её поцеловать, не так ли? Хочется попробовать на вкус.       — Аттракционы закроются, если не поторопимся, — «Я идиот», -никто и не отрицает.       — Ага, — кивает она и выходит из машины первой.       Акутагава вздыхает, когда на секунду остаётся один в машине. Ему кажется, что он совершит ошибку, если будет торопиться. Что если она не готова? Черт побери, он ещё даже официально не заявил о своих чувствах, так, просто извинился во время экзамена и всё. Такое же нельзя считать за признание, верно? По крайней мере, хочется, чтобы не такое осталось в памяти. Ох, уж этот ужасный экзамен… Хотя, теперь Рюноске на словах знал, что Накаджима его любит, пусть этого не было сказано прямым текстом, главное это подразумевалось.       «Сегодня странный день», — отмечает он, выходя из машины и, закрывая её. Странный не только этот день, а точнее, уже вечер, странными были все дни, начиная с того вторника, когда он вернулся домой после шахты.       — Хм, может быть на американские горки? Или на те качели? — предлагала блондинка восторженным голос. «Она что, впервые в таком парке?» — задумывается парень, но быстро выходит из раздумий, — «Нет, сегодня я хочу провести с ней время, а на самопоедание можно оставить ночь».       — Давай на горки, — в таком же предвкушении, как и Ацуши, произносит Рюноске…