torn from the ...

"Зола, - говорит ему оранжевое солнце на закате, - это то, что будет с тобой сегодняшним с новым рассветом. Сгораешь." Ветер холодный, совсем не весенний - о весне напоминают разве что мокрый песок под ногами и то, что в сутках теперь больше дня, а не ночи. Руки каждый из них греет в своих карманах, не претендуя сегодня на чужое тепло. Разговоры остаются где-то за - никто из них не хочет нарушать ровную линию. Шорох волн по песку - это здешняя тишина, тишина берега - ровная линия. Через несколько дней Чунмен обязательно попросит Ифаня приехать сюда снова, но за пол часа до рассвета. Ифань будет игнорировать радио в машине, тереть сонные глаза и бросать на Чунмена недовольные взгляды, когда тот, уже на берегу, будет трусить пепел сигареты в налетающий на них с холодного моря бриз. Пепел станет оседать на ифаневском черном пиджаке, только из химчистки, украшая его серыми хлопьями. Чунмен так и не поймет, что такое вдыхать никотин - для Ифаня это было бы слишком. Так что пачка останется не тронутой, за исключением сигареты - одной из. С рассветом каждый поймет что-то свое. Ифань - что деньги потрачены на ненужную пачку сигарет. Чунмен, глядя как тот смахивает серые капли истлевшего фильтра, - наверное, они, из вчера, правда, сгорают.