The She-Wolf of Winterfell

      Массивные деревянные двери Большого чертога распахнулись, впуская в зал хозяев Винтерфелла с детьми, венценосных гостей с двумя принцами и принцессой, остальных высоких лордов, удостоенных чести шествовать к накрытым на помосте столам следом за правителем Вестероса и Хранителем Севера. Первым шествовал лорд Эддард, сопровождая королеву, чья золотая тиара, украшающая сложную причёску, в которую были собраны такие же золотые длинные волосы, переливалась в свете огромного количества свечей в подвесных больших люстрах рубинами, подчёркивающими зелень глаз Серсеи Ланнистер, и множеством других драгоценных камней. Рука об руку с леди Кейтилин следовал сам король Роберт. Его голову венчала золотая и, должно быть, тяжеловатая корона со вставками из жёлтого янтаря и с зубцами, которые очень отдалённо походили на оленьи рога. Баратеон — круглолицый и весь красный, взмокший в своих шелках, — на фоне легко ступающей леди Старк двигался очень неуклюже.       За ними шли дети. Роббу, облачённому в серое с белым шерстяное одеяние, выпала честь идти с принцессой Мирцеллой. Эта тоненькая или, скорее, утончённая девчушка, которая по возрасту, похоже, была ровесницей Брана, понравилась Джоселин с первой встречи. Она, в отличие от высокомерной и капризной королевы, была приятна, воспитанна, как подобает принцессе, и, как оказалось, могла без проблем поддержать любою беседу; общение с ней было в удовольствие. На пир её нарядили в лёгкое платьице (слава Богам, что в замке достаточно тепло, иначе она могла бы замёрзнуть), которое придавало маленькой красавице ещё больше воздушности, а золотые, как у Ланнистерши, кудри собрали в изящную сетчатую шапочку, украшенную россыпью бриллиантов. Когда они все строились за дверьми перед тем, как войти в зал, Мирцелла, узнав, что будет идти в паре с крепким и взрослым Роббом, который уже считался мужчиной, жутко смутилась — она опускала глаза и робела перед ним, а Робб ухмылялся, как самый настоящий деревенский дурень. Джо очень хотелось ущипнуть его за бок и сказать, чтобы он сменил ухмылку на любезную улыбку, но вместо этого она успокоила принцессу, которая немного волновалась.       Следом за Роббом и дочерью короля предстояло идти самой Джоселин. Как невеста Харриона Карстарка, она никак не могла пойти с кем-то из приехавших в гости принцев или высоких лордов, и поэтому родители велели дочери вести за руку Рикона. Он, хоть и, наверное, немного боялся, всё равно вышагивал с гордостью, которую только был способен изобразить в своём шестилетнем возрасте. Чтобы поддержать его, Джо слегка сжала ладошку Рикона и улыбнулась, когда мальчик вскинул голову, тряхнув копной рыжеватых вьющихся волос, и взглянул на неё такими же синими глазищами Талли. Широко улыбнувшись в ответ, Рикон, похоже, почувствовал себя увереннее. Завидев в первых рядах стоящих гостей Джона Сноу, которому не было места среди шествующих к помостам со столами, мальчик задумал остановиться, и Джо вместе с Джоном пришлось его поторопить. Девушка улыбнулась сводному брату, желая приободрить его, и поспешила с Риконом нагнать идущих впереди Робба и Мирцеллу, потому что позади их уже догоняла Санса, сопровождающая кронпринца Джоффри — противного и капризного мальчишку, вычурно наряженного в бархат и золото. Этот светловолосый засранец (а по-другому Джоселин никак не могла его назвать), сделав вид, будто всё произошло случайно, наступил на пятку Рикону. Мальчик непременно рухнул бы на пол, если бы не крепко держащая его сестра. Джо мельком обернулась на кронпринца и зло посмотрела на «сладкую парочку»: Сансу, состроившую невинный взгляд, и отпрыска толстого борова Роберта Баратеона и горделивой львицы Ланнистеров, о котором сестрица так мечтает. Губы Джоффа, похожие на двух мясистых розовых червяков, изогнулись в не менее противной, чем он сам, ухмылке. Джоселин невольно сжала свободную руку в кулак и подумала, как была бы рада вмазать ему промеж зелёных глаз, которые только несколько мгновений назад разочарованным взглядом осматривали Большой чертог Винтерфелла и которые сейчас высокомерно смотрели прямо на темноволосую дочь Севера. Вот бы была картина… Джо, подтолкнув вперёд Рикона, не растерявшегося и мигом поправившего почти слетевший башмак, достаточно громко и презрительно фыркнула и отвернулась, увеличив в несколько больших шажков расстояние между ней с братом и Сансой с Джоффри.       За этими двумя следовали Арья и принц Томмен. Пухлощёкий малец был немного ниже младшей дочери лорда Старка. Он ступал не спеша, как и подобает принцу, а вот девочка спешила вперёд, чтобы поскорее оказаться за столом, где точно сядет как можно дальше от Томмена. Он с самого знакомства не пришёлся по душе Арье. Там, за дверью, она в разговоре со старшей сестрой, не стесняясь, назвала его слишком тихим, спокойным и неимоверно скучным. Хорошо, что её слов, кроме Джо, никто больше не услышал…       Следом за детьми неспешно двигалась интересная парочка: братья королевы Серсеи — Лев Ланнистеров (точнее Цареубийца) и Бес. Этих двоих мужчин, рождённых в Бобровом Утёсе, было невозможно перепутать. Сир Джейме, высокий и статный, златовласый и зеленоглазый, был облачён в алый цвет своего дома. На ногах у него были высокие, до блеска начищенные сапоги из чёрной дорогой кожи, за широкими плечами — чёрный плащ из лоснящегося атласа, на груди красовался искусно вышитый золотой нитью герб его дома, а на лице — улыбка, которая резала, словно острейший валирийский клинок. Близнец королевы Серсеи такой же красивый, как и она сама, ничего не скажешь… Именно о таких красавцах рыцарях поётся в песнях, любимых рыжеволосой Сансой. К слову, Джо тоже любила подобные песни, но, в отличие от глупой сестрицы, не верила, что жизнь может быть такой же, как в тех мелодичных строках, которые распевали сладкоголосые (и не очень) барды. Нет, жизнь совершенно точно сложнее.       Бес был намного интереснее, чем Цареубийца. В нём не было той красоты, которой Семеро одарили его сестру и брата. Они не дали ему даже роста, решив, верно, посмеяться над ним: короткие ноги, короткие руки, небольшое тело, и именно поэтому голова кажется больше, чем ей следует быть. Волосы пегие — и светлые, как у сира Джейме или королевы Серсеи, и тёмные, как у суровых северян Старков. Беса выдавали только зелёные глаза Ланнистеров. Облачённый в алый кожаный дублет с вышитыми золотой нитью узорами около воротника, карлик, ростом по пояс брату-красавцу, еле поспевал за ним на своих ножках в невеликих сапогах.       Вереницу высоких лордов замыкали Бенджен Старк — брат лорда Эддарда, дядюшка его детей, и Теон Грейджой. Джо не нравилось, что наглый воспитанник её отца идёт в одной процессии с ними, а Джон Сноу стоит в большой толпе, хоть и в первых рядах. Теон тут никто, просто пленник — железнорождённый, в крови которого нет севера. А в Джоне он есть — и его даже больше, чем в законных детях лорда Старка, и потому Джон заслуживал идти с ними, пусть даже в самом конце… Джоселин не могла видеть, что происходит сзади, но прекрасно представляла, какой злорадной улыбкой одарит Грейджой её сводного брата. За подобное девушка была готова врезать и Теону, ей будет плевать, что он выше и, что греха таить, сильнее.       Вскоре все уселись, прогремели первые тосты, на которые сразу же посыпались ответные благодарности. За них снова поблагодарили, и праздничный пир начался. Большой чертог наполнился громкой музыкой, голосами и смехом, запахами яств и вина. Король, выпив несколько бокалов горячительного почти один за другим, отправился танцевать. Он совсем скоро забыл, что его королева ещё сидит на помосте рядом с хозяйкой Винтерфелла, и затерялся в обществе какой-то пышной служанки — его хмельной смех и выкрики были отчётливо слышны сквозь весь остальной шум. Джоселин мельком взглянула на Ланнистершу, гадая, какие чувства прячутся за маской безразличия, которую она надела, когда муженёк в первый раз, при всех, похотливо заржал и зарылся лицом в грудь прислужницы. Что бы ни чувствовала королева, она с достоинством держалась, а вскоре и вовсе заговорила о чём-то с леди Кейтилин. Джо развернулась обратно, улыбнулась Роббу, который в очередной раз предложил сестре лучшие кусочки съестного. Девушка осторожно отказалась, сославшись на то, что уже сыта, и немного пригубила вина. Лорд-отец разрешил детям выпить только по одному бокальчику, и Джоселин собиралась растянуть его на весь вечер.       Когда ей стало неимоверно скучно наблюдать за танцующими гостями и пьющим, словно не в себя, королём, Старк решила улизнуть на улицу, чтобы подышать свежим воздухом: в зале уже стало душно, воздух стал немного спёртым, и находиться там стало невозможно. Попросив Робба прикрыть её, Джоселин поднялась из-за стола, пока королева и леди Кейтилин были заняты разговором с Сансой, смущённой тем, что с ней разговаривает её идеал, правительница страны, и, словно тень, вышла из зала — её ухода никто и не заметил, кроме Робба и Арьи. В дверях, ведущих во двор, она столкнулась с Тирионом Ланнистером. Видят Боги, если бы девушка вовремя не придержала полумужа, он рухнул бы на землю и испачкал бы свой несомненно дорогущий наряд.       — Милорд, прощу прощения, — поспешила извиниться Старк, отступив от него и присев в глубоком реверансе, пока мужчина оправлял свой дублет. — Я не заметила вас, слишком торопилась…       — Ничего, не мудрено не заметить такого, как я, — отозвался мужчина и снизу вверх окинул внимательным взглядом зелёных глаз девушку, возвысившуюся над ним после идеального реверанса. — Юная леди Старк, вы решили прогуляться? Король Роберт слишком буянит, за ним невозможно наблюдать?       — Джоселин, милорд. Просто Джоселин, — сказала она. — Да, я решила прогуляться, но только потому, что в зале слишком душно. Хотя, признаться, поведение нашего правителя слегка… удивляет, — нашлась северянка и улыбнулась, заметив, как уголки губ карлика тоже начали подниматься в усмешке. — Только, прошу вас, не рассказывайте этого королеве или самому королю. Не хочу, чтобы моя голова украсила пику.       — Мне бы тоже не хотелось, чтобы ваша прелестная головка оказалась на пике, — признался Ланнистер. — Думаю, и ваш жених Харрион Карстарк тоже не хотел бы этого. — Упоминание о будущем муже испортило девушке настроение — она нахмурилась, а улыбка пропала с губ. Ей не хотелось, чтобы совершенно чужой человек говорил о нём, о других Карстарках, её отъезде в Кархолд, свадьбе, которая пройдёт в богороще, прямо перед ликом Старых Богов — суровых, как край, жители которого поклоняются им. — Можете быть уверенной, ваши слова не дойдут до ушей нашего любимого короля или моей сестрицы. Просто они оба не сочтут нужным слушать карлика, — продолжил Бес и усмехнулся, но Джоселин осталась серьёзной.       — Благодарю вас, милорд, — сдержанно кивнула Старк. — А теперь прошу простить меня, мне очень хочется прогуляться по двору. — Сделав небрежный книксен, она обошла карлика, слегка задев его полой платья, и вышла, чувствуя, как Бес провожает её взглядом. Ощущение это прекратилось, только когда двери закрылись.

* * *

      Одинокий и несчастный часовой стоял на внутренней стене и плотно кутался в плащ, еле-еле спасающий его от ветра. Мужчина или молодой человек, которому выпала доля нести свой пост, когда в тёплом зале Винтерфелла проходила пирушка, даже не обратил внимания на вышедшую во двор женскую фигуру, как до этого не обратил внимания и на темноволосого бастарда лорда Эддарда. Джон нещадно колотил чучело, выполняющее роль врага, тренировочным мечом и будто никого не слышал, поглощённый злостью.       — Джон? — Джо окликнула его не сразу, сначала понаблюдала. Сводный брат не услышал её голоса за гулом праздника, лившемся из слегка приоткрытых окон. — Джон!       Ей пришлось повысить тон, и молодой человек, наконец, обернулся и удивился, явно не ожидав увидеть перед собой сестру, которая должна была находиться в зале, как и все законные дети лорда Старка.       — Ты почему не на пиру? — только и спросил он, перехватив меч в другую руку.       — Там жарко и скучно, — пожала плечами девушка. — Сначала за королём было интересно наблюдать, но он много пьёт, быстро пьянеет, а потом ведёт себя, как последняя скотина. — Она опёрлась плечом о столб импровизированного входа на тренировочную площадку.       — Услышала бы тебя септа, — усмехнулся Джон. Молодой человек отложил меч и подошёл ближе к сводной сестре, плюхнулся на сноп соломы, положенный здесь, чтобы было чем набивать чучело, если оно слишком сильно пострадает, а Джо опустилась рядом с ним и улыбнулась.       — Я бы ответила, что могу выражать своё мнение при родных, как хочу. Уж тем более при брате.       — При брате-бастарде, — вставил Джон скорбно, и девушка взглянула на него. Он сам никогда не называл себя бастардом, всегда просто отвечая, что лорд Эддард его отец. Бастардом его называл тот, кто хотел задеть молодого человека. Теон Грейджой, например, всегда обращался к нему так, а не по имени или хотя бы фамилии. Джон Сноу посмотрел на неё серыми старковскими глазами. — Встретила по пути Тириона Ланнистера? — спросил он, и Джоселин молча кивнула, а потом и сама задала ему вопрос:       — Он назвал тебя бастардом? — Джон в ответ кивнул, и девушка улыбнулась, продолжив: — Надеюсь, ты открыл ему глаза на то, что он карлик?       — К сожалению, он знал это. — Молодой человек повеселел, и Джо осталась довольна тем, что смогла растормошить брата. Она обняла Сноу, прижавшись щекой к холодным кожаным рукавам его одежды, и они молча просидели, как показалось, чуть ли не вечность, но Джоселин, которая просто обожала обоих старших (и младших, к слову, тоже) братьев, всё равно было мало.       — А тебе что сказал Бес? — спросил чуть позже Джон.       — Я так спешила на улицу, что почти сбила его с ног, столкнувшись в дверях, — отозвалась Старк. — Я сказала, что не заметила его, а он отшутился, мол, неудивительно, он же карлик… — Она усмехнулась и услышала ответный смешок брата. — Поговорили о короле, пьющем сейчас в чертоге наш эль и вино и танцующем с нашими служанками, я сказала, что поведение короля удивляет меня, и отшутилась, попросив, чтобы Ланнистер не донёс на меня королю. Ляпнула, что не хотела бы, чтобы моя голова оказалась на пике, а он ответил, что тоже не хотел бы подобного. И приплёл даже Харриона. — Джо вновь фыркнула, всем видом показывая, что была раздражена словами карлика.       — Всех задел, я посмотрю, — протянул Сноу, и Джоселин просто кивнула. — Ты скоро выйдешь замуж, девочки тоже когда-нибудь станут жёнами каких-нибудь лордов, разъедутся по замкам. Робб возьмёт в жёны какую-нибудь красивую девицу, Бран станет его наследником и знаменосцем, или рыцарем, или советником. Рикона ждёт нечто подобное, возможно…       — Если отец узаконит тебя, ты тоже сможешь жениться на высокородной, безумно хорошенькой девчонке, будешь наследником Винтерфелла… Или рыцарем, или советником. — Джоселин улыбнулась, но брат в этот раз не улыбнулся в ответ, оставшись хмурым.       — Леди Старк не позволит, — отозвался Джон. — Да я и не хочу такой судьбы. — Он врал — нагло, напропалую. Уж Джо-то знала, что его слова — обыкновенная ложь. Брат хотел быть таким же законным наследником лорда Старка, как Робб, Бран и маленький Рикон. Как знала она и то, что матушка никогда не позволит отцу узаконить его, ибо он станет конкурентом на первенство в очереди на наследование, а такое может привести к страшным последствиям, но Джоселин была уверена, что Джон бы уступил, а не пошёл с мечом на брата. Он будет счастлив просто носить фамилию отца, ни на что не претендуя.       — А что ты хочешь? — спросила тихо Джо, понимая, что жутко боится услышать его ответ. Но слов уже не воротишь…       — Хочу уйти в Ночной Дозор. Дядя Бенджен возьмёт меня, если отец разрешит. Я облачусь в чёрное, принесу клятву, стану защищать государство. В Дозоре даже бастард может высоко подняться.       — Тебе придётся отречься от семьи, как это сделал дядя. — Она отстранилась от Сноу. Ей хотелось выкрикнуть эти слова, но вышло только еле слышно прошептать. Джо толкнула брата и вскочила на ноги. — Ты не можешь так поступить, не можешь оставить Винтерфелл! — Наполнив лёгкие прохладным вечерним воздухом, девушка смогла повысить голос, а Джон, взяв обратно свой тренировочный меч, поднялся следом за ней.       — Могу. В Винтерфелле всегда должны быть Старки, верно? А я не Старк.       Молодой человек отвернулся от сестры, глаза которой вот так вдруг, вмиг, оказались на мокром месте, и снова принялся беспощадно и зло отрабатывать на чучеле какие-то приёмы, а Джоселин ещё пару мгновений стояла на месте, смотря на брата сквозь слёзы. Она ждала, что тот повернётся обратно к ней, скажет, что это всего лишь неудачная, просто ужасная шутка, но Сноу продолжал раз за разом наносить удары своему «врагу». Ничего не дождавшись, Старк остервенело пнула сноп сена, на котором они только что сидели и говорили, и, развернувшись на каблучках сапожек, понеслась обратно в замок, размазывая слёзы по лицу.