Survive, if you can.

      — Ты следишь за ними? — Больше, чем надо. Будьте уверены — они у меня на мушке всегда. — Смотри мне — за утерю документов могу и я огрести. — Всё идёт в нужном направлении, сэр, скоро они получат по заслугам.

***

      Чанель никогда ещё не был так зол. По дороге домой юноша проверяет и перепроверяет наличие пуль в пистолете, хмурится и убирает его. Руки в карманы и взгляд в землю. Чанель идёт вперёд, чудом не сбивая каждого прохожего лбом. Будь его воля — каждый имел бы вид Мин Юнги. И тогда столкновения стали бы намеренными. Только Чанель уже применял бы кулаки.       Мин Юнги украл дело. Вот это новости! Это наказуемо.       Пак бьёт по подвернувшемуся столбу и замирает, сжимая и разжимая кулак. Боль чувствуется слабо, но постепенно нарастает, отрезвляя. Чанель осматривается: он зашёл во двор дома Юнги. Отлично, прекрасный шанс поговорить с Мином.       Шанс, который со свистом улетает, когда дверь не открывается. Пак барабанит, но в ответ лишь тишина. Тогда вороноволосый разворачивается и идёт в квартиру напротив.

***

      Утром следующего дня первым просыпается ранняя пташка Джин. Он принимается готовить завтрак и только потом идёт будить остальных, за исключением Чимина и Тэ, которые проснулись, как только Ким стал греметь посудой. Сокджин проходит в зал и застает первым делом Юнги, что заснул за столом. Парень качает головой и подходит, чтобы выключить компьютер. Экран внезапно загорается, представляя Сокджину картинку главного меню игры. Юноша выгибает бровь и приближается к экрану, рассматривая фон.       — Жесть какая-то, — бормочет Джин, кликая на «продолжить», двигает стул с Юнги и опирается локтем о столешницу, — и как в это играть? — юноша отстраняется от экрана, почувствовав копошение под боком.       — Не для слабонервных игрушка, — бормочет только проснувшийся Юнги и усмехается, тыкая старшего в бок.       От неожиданности тот нажимает куда-то, и на экране высвечивается панель с названиями найденных документов и сделанных записей. Тотчас заинтересовавшись, Джин подпирает подбородок рукой и нажимает на первую запись. Содержание её касается больницы. Во второй записи оказывается что-то, что напрягает Юнги. «Ордер на арест имущества».Хотя… Что должно Мина напрягать? Это всего лишь игрушка, у которой довольно мудреный сюжет.       Третья и вовсе отличается от той, которая должна быть:       «Мне хуево от одного только присутствия здесь… Я долго не смогу выдержать. Такое ощущение, что я попал в настоящий Ад. Демоны в обличии людей, черти и бесы. Они сводят меня с ума. Кажется, моя крыша уже поехала. Спасите меня».       — Что за чёрт? — хмурится Мин, перенимая мышку у Сокджина, и кликая на четвертую запись.       «Какой-то пастор… Священнослужитель в этой Богом забытой больнице? Мне говорили о лучшем мире. Но… Лучшего мира не существует. А если и существует — нас, падших ангелов с запятнанной репутацией, туда никто не пустит. Мы для Эдемских выходцев — грязь и поникшие духом твари. Всё, что чисто и стерильно там — здесь используется чаще, чем один раз. Люди погрязли в реализме, так что лучший мир при их пессимистичности и оптимистичности одновременно невозможно. Эдемские будут мешать под ногами, взберутся на вершины гор и свергнут нас. Выгонят из этого райского места, потому что мы не достойны. Ублюдки светлокрылые. Мы ангелы вообще? Мы же черти. Или черти те, кто осмелился назвать себя ангелом? В любом случае, ничего, лучше этого Ада нам не видать. Потому что и мы настолько ленивы, что создать для себя что-то хорошее нам просто некогда… Кажется, я схожу с ума… Я не смогу выбраться, да?.. Вот-вот, и я сдамся».       — Как такое может быть? — удивляется Юнги, пролистывая записку снова. — В сюжете не говорится про лучший мир. Да и после падения у героя забирают камеру, то есть, он не может делать записи.       — Мало ли какие изменения были, — пожимает плечами Джин и оборачивается к проснувшемуся Чонгуку, — пошли завтракать.       За завтраком парни устроили кавардак: Чонгук и Чимин поспорили насчёт бутерброда, Намджун смотрел куда угодно, лишь бы не на этот цирк, Джин пытался разъединить Чона и Пака, но сам нежданом получил ложкой по лбу. Кто ж знал, что эти два придурка возьмут за оружия чайные ложечки и одной стукнут старшего. После этого они, конечно, затихли, но ненадолго. Парни взглянули на подоконник, где Тэхён уснул на коленях такого же сонного Юнги, начали улюлюкать и фотографировать их. С тихим «будто в зоопарке оказались» Намджун бросает через всю кухню в Тэ скомканную салфетку, но попадает Мину в лоб. Тот хмурится, поочередно открывает глаза и ищет взглядом предмет, которым его разбудили. А после ищет самоубийцу, которому было невтерпеж. Но вместо Намджуна засекает фотографирующего их Чимина. Пинает его в бок и снова прислоняет затылок о холодное стекло.       Тэхён продолжал спать, будто ничего и не произошло. И только когда завтрак официально закончился, Джин разбудил парней и оповестил их о том, что Ким-старший последним уходит из квартиры.       — Давай-давай. На созвоне, — бормочет Юнги, закрывая за старшим дверь, после прислоняется к ней лбом и, кажется, снова дремлет.       — Не спа-ать, — тянет позади Тэхён, опираясь плечом об угол. Видимо, он уже проснулся.       — Не еби мозг. Я не выспался, — шикает Мин и отходит от двери, сонным взором находя Кима.       — Ещё бы! Я слышал, как всю ночь работал компьютер и ты матерился едва ли не на всю квартиру, — усмехается Тэ, наблюдая за Юнги, который скрылся в ванной.       Пока Шуга приходил в себя под холодным душем, Тэхён взял со стола привлекшую его папку и начал читать. Когда Мин, уже взбодрившийся, вернулся в зал, он застал Кима сидящим на столе с делом, стащенным из полиции.       — Зачем взял? — спрашивает он, выгибая бровь и проходя к шкафу, где видел подходящий прикид. Тэхён услышал его, но пропустил слова мимо ушей, продолжая читать. — Тэхён.       — М? — нехотя юноша оторвался от чтения. — Я решил перечитать дело. Ты нам только в общих чертах зачитал. А тут такие подробности шикарные.       — Слышь, подробность, — Юнги натягивает тёмные джинсы, забавно при этом прыгая на одной ноге, отчего Тэхён не сдерживает смешок, — во-первых, прекрати ржать, а, во-вторых, что ты там нового узнал?       —То, что на Гука завели уголовное дело… — Тэ замолкает, слушая, как в полной тишине шуршит одеждой Юнги. Он умолчал, скрыл от друзей правду. Откуда после этого доверие? — И имя убитого в деле с Чонгуком, — заявляет вдруг Тэ, отчего Мин замирает, — Ли Шину.       — Ты его знаешь? — прогоняя секундный ступор, щурит глаза Юнги и натягивает куртку. — То ты, то Чонгук.       — Конечно, знаю. Этот утырок — мой отчим, — тотчас проговаривает ТэТэ и Мин давится воздухом.       Парни редко рассказывали о своём прошлом. Но, если о Чонгуке Юнги знал практически всё, то Тэхён намеренно скрывал свою семью и прошлое за плотными чёрными шторами.       Даже о составе семьи Шуга не знал, да и как-то не до того было. Но тут дело вырисовывается довольно интересное.       Тэхён продолжает:       — Я узнал о нём, конечно, недавно. Всего год назад, при том, что они встречались три года. Мать его привела в дом, рассказывая «прекрасную» новость о том, что он — мой новый отчим, — Ким потер подбородок, припоминая детали, а потом бросил взгляд на Юнги и выпрямился, невинными глазами смотря на старшего. — Так это Чонгук-и его убил?       Повисло молчание. Мин нахмурился, забирая у Тэхёна дело. А тот продолжал на него выжидающе смотреть. В такие моменты он похож на ребёнка. Ребёнка, который в свободное время практикуется в рукопашном бою и неплохо так владеет оружием.       — Чонгук сказал, что Шину — его сосед, — говорит, наконец, Юнги, — и что он просто хотел узнать, почему его убили. — он убирает документ в рюкзак и, немного подумав, упрямо добавляет: — Чонгук не мог его убить. — после достаёт телефон и кому-то звонит. — Когда надо быть на месте?       — «В 12:00. И, пожалуйста, не опаздывайте. Я договорюсь в универе. Скажи Тэ, чтобы он не светился на месте встречи раньше времени», — слышится в динамике, а после блондин отключается.       — Иди домой, в универ — куда угодно, до двенадцати. Только смотри — без приключений. Хватает Хосока и Чонгука, — Юнги стоит в дверях и ждёт, когда Тэхён выйдет, а тот, проходя мимо старшего, внезапно останавливается.       — Как думаешь, Хосока-хёна мы найдём? — спрашивает Ким и смотрит на Юнги, будто тот единственный, кто знает ответ. Мин шумно вздыхает, закрывая входную дверь на ключ.       — Куда он от нас денется, — как-то неуверенно усмехается блондин и, похлопав младшего по плечу, спускается по лестнице.       — Но Чанель-хён не может его найти уже порядка недели, — Мина догоняет донсэн и следует за ним вплоть до остановки. Но за всё это время Юнги ничего не отвечает. Он не уверен в том, что Хо жив, а потому и вселять ложную надежду он не собирается. Мин Юнги слабак, раз опускает руки. — Чанель-хён…       — Чанель-хён, — передразнивает, наконец, Юнги Тэхёна, — нихрена не ищет. Знал? Они собирают другую информацию, будто это как-то поможет найти Хосока. Знаешь ли, очень много лишнего и неправильного могут написать в деле, а мы потом будем нести наказание из-за этого.       Тэхён некоторое время обрабатывает информацию, то и дело хмурится, но кивает, когда Юнги с ним прощается и сажает его на автобус. Шуга выдыхает, разворачивается и на машущего в окне Тэхёна внимания не обращает.       Запах лампадок, умеренное бормотание священника… Как Юнги оказался в церкви? Весьма неожиданно.       Flashback.       Шуга направляется на станцию метро и уже там, протиснувшись с толпой, заходит в подъехавший поезд. Юнги тотчас оказывается прямо у дверей, прижатым к поручням женщиной, от которой сильно веяло приторным ароматом духов. Шуга надевает наушники и устремляет взгляд в окно, погружаясь в мысли.       В последнее время он всё-таки занялся расследованием. Юнги ворошит дело, что стащил из полиции, ищет новую информацию в интернете и рисует свои «графики» преступлений, которые как-то связаны с ними.       Рассуждая подобным образом Юнги находит новые детали убийства Шину. К удивлению, он оказался отчимом Тэхёна. Так это или нет, но Ким может попасть под раздачу.       Или, например, ограбление, в котором участвовал Чонгук: его уже раскрыли, грабителей нашли и судили (это парень отыскал в интернете). Гук каким-то образом смог избежать наказания, хотя и непонятно, зачем кому-то его спасать. Это явно с корыстной целью.       И ещё момент: Пак Чанель, падла-полицейский, должен был найти хоть какие-то зацепки, но он вновь бездействовал. Пак отправлялся обыскивать квартиру Хосока, но Юнги и ребята его не видели даже на лестничной площадке. В деле написано так: «в квартире нет каких-либо улик». Вот же ленивая задница — бросил дело, так и не начав.       В один момент блондин открывает глаза, когда чувствует копошение. Стоящий рядом подросток, увидев свободное сидение, протиснулся туда и опередил старушку, что и так с трудом стояла на ногах. Будто не замечая её, парень уткнулся в телефон. И, когда бабушку начало кренить в сторону, Юнги скинул наушники, с шипением пробрался к ней и вовремя подхватил под руки, не давая упасть. Шуга окликнул подростка, но тому хоть бы хны. Не удержавшись, Юнги свободной рукой дал юноше сильный подзатыльник, отчего у того слетели наушники (и последние мозги, видимо).       — Парень, ты охуел? —опешив, тот уставился на Юнги гневным взглядом.       — Это ты охуел, — цедит Шуга, — мелкий, а уже какая заноза. Задницу поднимай, — он выжидающе смотрит, но вместо ответа улавливает едкий смешок. — Так, а ну, вставай, — Юнги хватает школьника (больше пятнадцати ему не дашь) за ухо и поднимает его, игнорируя ругательства. Помогает бабушке занять место, а после выводит брыкающегося паренька из вагона. — Твоя станция. — по иронии судьбы прямо перед вагоном оказывается указатель: «отдел полиции 100м ➡».       Бабушка после возвращения Шуги в вагон поблагодарила его. ≪Женщина с духами», что наблюдала за этим концертом, хмыкнула.       — О Сэин никогда не отличался хорошими манерами, — проговорила она, — куда только его родители смотрят… А я ведь его знаю…       Дальше пошёл нудный монолог, из которого весь вагон узнал много про этого школьника. Мин невольно вспомнил очертания лица мелкого засранца и с удивлением отметил, что он очень похож на Чонгука.       — Скоро случится беда, — тянет, охая, старушка, обращаясь к задумавшемуся Юнги, — много бед. Ты сможешь их предотвратить… Но только часть. И всё пойдёт крахом…       — Чего-о? — изумился Юнги, но после нахмурился. — Не говорите чушь.       — Я и не говорю, — бабушка берет Мина за грудки сухонькими пальцами и тянет к себе, — остерегайся парня с протезом. Он опасен.       Когда Мин услышал звонок своего телефона, старушка широко распахнула глаза и следующей своей фразой заставила юношу замереть в оцепенении со смартфоном в руке.       — Этот парень… Его ждёт беда… Ты должен его спасти.       Юнги затаил дыхание. Он медленно опустил взгляд, будто ожидая, что вызов сейчас пропадёт. Иначе ему очень страшно: кто из его друзей в опасности?       Звонил Намджун.       Юнги поклонился и поспешил покинуть вагон, хотя станция была не его, а до нужной улицы пиздохать придётся далеко.       Идя по оживлённой улице, Шуга обдумывал слова старушки, но увидел храм Чогеса. А после намеренно пошёл туда. Кажется, уже пора поверить хоть в кого-нибудь. Почему пора? Потому что Мин Юнги не приветствует подобное. Для него это дикость: Шуга никогда не понимал людей, которые, сломя голову, несутся на службу и совершают какие-то обряды. Он считал их сумасшедшими.       end flashback.       Но сейчас Юнги как-то насрать. Он зашёл и моментально слился с темно-серой толпой. Осмотревшись, блондин скинул с головы кепку и капюшон и прошёл в самый дальний уголок.       Но из нирваны раздумий, в коей Мин пребывал следующие полчаса, его вывел насмешливый голос возле уха:       — Не думал, что демонов в храмы пускают, — Шуга, не поднимая головы, понимает, что рядом Чанель.       — Раз беса пустили, то и демона можно, — хмыкает он, смотря на алтарь. Пак садится рядом с ним.       — Милый, не язви. Это вредно.       — Я констатирую факт, мой дорогой.       — Констататор, — тянет насмешливо Чан, — ты спиз…       — Ты что! В храме нельзя материться! — наигранно и очень громко охает Шуга и на момент одаривает Ёля недобрым взглядом. Он поднимает взгляд и на недоуменные взоры людей ядовито бросает: — Пардоньте.       — Стащил, — откашливается Чанель, раздраженно при этом сопя, — у Тэна папку с делом Хосока.       — В нём ничего путного. Хосока ты так и не нашёл, — Юнги мотает головой.       — Но я слышал, что и про вас, — задумчиво тянет Пак, — Тэн что-то нашёл.       — Нашёл? А ты в курсе, что он пас нас? У него же не было распоряжений, ведь так? — кидает Шуга, сжимая руки в кулаки. Эта ситуация его конкретно заебала, но успокаивается он на удивление быстро.       — Ты прочел, что там было? — внезапно спрашивает Ель, вызывая заминку у Шуги.       — Изучал я это дело… — лениво тянет Мин, — на Чонгука он нашёл нелепый компромат.       — Нелепый?       — Отыскал левых свидетелей а-ля «я свидетель! я всё видел! а что произошло?», и те дали показания, будто Гук — убийца. Чон знал убитого, и ему хотелось узнать, за что Шину грохнули.       — Я слышал про ограбление, — выгибает бровь Пак.       — Слышал — и молодец, — цедит Шуга, но после нескольких секунд молчания спрашивает: — Слышал то что?       — Что Чонгук, в компании ещё трёх человек, ограбил ювелирку недалеко от вашего универа.       — Показалось, — бурчит Юнги.       — Полиция докопается же, — печально тянет Чанель. — Тех посадили, а Чонгука ищут.       — И что дальше? Жалеть будешь? Будто нам не хватает сожалений от родителей. Да мы сами для них — одна сплошная причина для сожалений! — срывается Юнги, но тут же утихает.       — Знаю я про твоих родителей, — бормочет Пак и встречается с взглядом младшего а-ля «че, серьёзно?», потом продолжает, — и не смотри на меня так. Я полицейский. Моё дело — узнать всё о лицах, засветившихся в каком-либо деле. И про вас, про каждого, я нашёл много информации.       — Да что ты знаешь… — Мин поворачивает голову в другую сторону, показывая, что дальнейший разговор ему не интересен.       — Многое. И я уже слишком привязался к вам, поэтому не буду бросать на произвол судьбы. Так что принеси мне, пожалуйста, дело. Буду ждать, — Пак хлопает младшего по плечу и уходит.       Юнги остаётся в гордом одиночестве, наедине со своими мыслями, угнетающими своей правдой. Мин снова вспомнил события прошлых дней. Действительно, Хосока они как не искали, так и не ищут. Даже эти попытки нельзя назвать желанными. Скорее, не так. Юнги не ищет, а все остальные ищут.       За раздумьями Шуга не замечает, как к нему снова кто-то подсаживается.       — Я Вас узнала, —раздаётся над ухом; парень вздрагивает, — Вы — тот юноша из метро.       Блондин окидывает женщину взглядом и тоже её вспоминает. Мадам «с духами», которая оповестила весь вагон о том, кто такой этот О Сэин. А между тем, женщина продолжает:       — Я слышала часть того, что Вам сказала бабушка Имони. Ей верить не стоит. Она уже пожилая, говорит какой-то бред. Совсем недавно, правда, сказала, что у меня родится племянник. И не прогадала. Хотя, это, наверное, единственный раз, когда она попала в яблочко…       — Поздравляю, — бросает коротко Шуга, тем самым прерывая новый монолог женщины, встаёт и уходит, — до свидания.       Юнги покидает храм и тут же уже привычная тишина и пение сменяются на гул машин и громкие голоса в толпе. Бесчисленной толпе схожих внешне людей. Блеклые, словно ничего не значащие пылинки в этой вселенной. Шуга усмехается и, убрав руки в карманы, вливается в эту безликую толпу. Мин наблюдает за поведением людей, выглядывая из-под козырька низко опущенной кепки.       Люди, словно роботы, бегут туда, где их якобы ждут дела. Они бесцельно носятся по улицам, что-то ищут, кого-то ждут. А того, к чему они стремятся — давно не существует. Роботы, которые следуют какому-то плану, не опуская ни один пункт. Роботы, которые сами губят своё будущее, губят свою судьбу, цели и желания.       Мин Юнги — паренёк из тихого городка Тэгу, в котором он являлся спокойным ребёнком с рассуждениями как у взрослого. Мальчик с разумом взрослого мужчины, писал тексты песен с лирикой, которая затрагивает даже самое черствое сердце. Юнги продавал тексты тем самым выживая, но забросил это занятие на некоторое время из-за трагедии в его семье.       Мать Юнги погибла в авиакатастрофе. Тогда отец долго не мог прийти в себя, про сына он почти и не думал: мальчик был предоставлен сам себе, постоянно находился в одиночестве и потихоньку сходил с ума, разговаривая с матерью, которая якобы к нему являлась.       Отец спустя пару лет переехал с сыном в Сеул, чтобы «начать новую жизнь», поселился к старшему сыну, который принял их. Юнги определил в новую школу, а сам устроился на более высокооплачиваемую работу. Все потихоньку налаживалось. Почти.       В кармане куртки послышалась мелодия входящего звонка. Юнги снял наушники и достал телефон. На экране красовалась большими буквами надпись «Намджун». Парень провёл пальцем по матовому экрану смартфона и поднес телефон к уху.       — Зачем звонил? — Шуга вспоминает, как во время звонка друга в метро его остановила старушка Имони.       — У нас пламенная встреча с другим универом через полчаса, не забыл? — слышится по ту сторону динамика.       — Я уже недалеко, — проговаривает, осматриваясь, Юнги, — без меня никаких потасовок не начинать, ясно?       — Ясно. Но сегодня они научатся уживаться с червями в одной земле, — цедит Намджун, — все потроха вытащу и на съедение им самим же отдам.       — Посмотрим, — проговаривает Шуга и, хмурясь, отключается.       Вот тогда то, после переезда, состояние Мина пошло по наклонной. Его начали посещать суицидальные мысли, Шуга закрылся ото всех и вёл себя так, будто ему ничего не нужно. Притворялся безразличным, хотя уже тогда, познакомившись с Хосоком, научился переживать. Лучезарный мальчик Чон Хосок стал первым другом Юнги и его первым названным братом. И довольно часто его задирали другие. Юнги вступался, но всё равно прилетало обоим.       Хосок или, как его прозвали позже в группе, Хоби, J-Hope, заставлял своим примером действовать и не опускать руки. Он стал главной надеждой парней. Юноша смог уберечь Юнги от последствий суицидальных мыслей. Тогда он был единственным, кого Мин пустил в свою душу.       Хоби, будучи без стеснений, танцевал везде, где вздумается. Хосок как-то выведал у Юнги, что тот писал песни и пристал к нему, пока парень не сдался и не показал свои тексты. Чон вдохновился и искренне восхищался своим хёном, а однажды, зайдя за ним, подошёл к его комнате, где слышал музыку, и остановился в дверях.       Хосок тогда впервые, сидя на полу и не отрывая от старшего взгляд, наблюдал, как тот работает.       «Это круто», — сказал тогда Хоби, заходя в комнату и тем самым пугая Юнги. Тот теряется, но заметив, что Хосок улыбается искренне, неловко усмехается.       «Спасибо», — слово, которое Шуга произносит не каждый раз, так же является для него показателем искренности.       Хосок стал для него вторым солнцем, которое он, сам того не понимая, тянул на дно. Сначала просто потасовки за углом школы, после пьянки до утра в местном маленьком баре, шалости, что были на грани законности, и, наконец, само его поведение. Шуге было насрать. Он просто отрывался. Считал, что эту жизнь он выиграл в неудачной лотерее, и пора бы её разменять на две хорошие.       Но они будут короткими, а тут она насыщена всяким дерьмом, но длинная. Хосок становился таким именно из-за него. Этого отрицать просто невозможно.       Блондин шёл к заброшенному гипермаркету на краю города, пинал камни и смотрел себе под ноги.       И поднял взгляд только тогда, когда услышал гул неподалёку. Его команда и команда утырка из универа-противника перекидывались матами и угрозами. А замолкли только тогда, когда блондин подошёл к своим и жестом поздоровался с Джуном, что стоял рядом.       — Эти? — Юнги кивает на парней напротив и, получив положительный ответ, сплевывает.       — Эту принцессу мы ждали всё время? — ухмыляется громила, видимо, главарь шайки. — Мда-а, могли бы и получше девочку нам найти.       — По-твоему, есть девочки с хером в штанах получше? — наигранно обижается Юнги и краем глаза замечает, как два парня из шайки идут к машине. — Неужели нашли?       Но парень давится смешком, когда юноши вытаскивают из багажника девушку. Намджун напрягается до побеления костяшек на сжатых кулаках и выступившей венке на виске. Чонгук и Тэхён, поняв, что без драки этот раз не обойдётся, вооружились.       А всё почему? Потому что эту девушку, сестру Намджуна, несколько дней назад украли прямо с пар и держали в заточении. Всё тело у девушки — одна сплошная гематома, форма порвана, так что остаётся надеяться, что её не успели ещё изнасиловать. Хотя…       — Намджун-и, почему ты не рассказывал, какая у тебя сестрёнка? Малышка младше тебя на три года, но уже такая… аппетитная, — проговаривает не спеша главный, подходя к девушке и присаживаясь рядом с ней, — такая горячая и сладкая… Может, не отдавать её тебе? Ещё одна милашка в мою копилочку.       Ким-младшая, будучи в сознании, сталкивается с гневным взглядом брата и, от стыда и страха снова заливаясь слезами, не удерживается и кусает обидчика за палец. Тот вскрикивает и вскакивает на ноги. Момент — и девушка на земле, а из разбитой губы сочится кровь.       — Хесон! — Намджун подаётся вперёд, но натыкается грудью на главаря. — Я тебя в землю зарою, ублюдок.       — Попробуй, — пожимает плечами тот и ухмыляется.       Ким тут же ударяет той рукой, в которой был кастет. Сильный удар пришёлся точно в челюсть, отчего главарь падает назад. Спустя мгновение реагируют остальные и несутся на Намджуна. Чонгук и Тэхён, словно по команде, метают ножи, которые вонзаются почти до основания рукоятки в грудь, ноги и руки. Противники с криком падают и пытаются достать орудия, но новую боль им приносят сами отправители, пришедшие забрать свои клинки. Ещё трое остались неподвижными, пока, наконец, не начали действовать.       Шуга и Чимин встретили врагов ударами по открытым местам кастетами, а Джин тем временем пробрался к Хесон, беря её на руки и унося подальше от места битвы.       В то же время в себя приходит главарь и встаёт, готовясь нанести ответный удар. Намджун отвлечен, что ему на руку. Парень хватает Кима за воротник, тянет на себя и бьёт под колени. Потом одним ударом роняет Намджуна на землю и садится сверху, уже начиная избивать голыми руками. От резкого падения Нам не успевает сразу среагировать, а потому только пытается закрыть лицо руками, и то тщетно.       Пока Чимин разбирался с одним утырком, отправляя его в нокаут, Юнги занялся сразу двумя. И одного совсем не вовремя выпустил из поля зрения. Парень, что тоже был не безоружен, извлек из рукава нож и напал с ним на Юнги сзади. Блондин пропустил удар от другого противника и через миг уже был с разбитым носом и ножевым ранением в плечо.       Справиться с оставшимися помогли Тэ, Чонгук и Джин. Они добили парня, что напал на Юнги, избили чиминовского пострадавшего и главаря точно так же добили. Хотя, один успел скрыться, будучи за рулём машины.       Карета скорой помощи погрузила несколько тел, вторая карета погрузила пострадавшую Хесон и врачи обрабатывали ранения парней. Пара медиков обрабатывали раны Юнги и Джуна. Полицейские устанавливали причины драки, а после в деле написали, что противники команды Мина причастны к тяжёлому состоянию сестры одного из участников потасовки.       — Наказаны посмертно, — ухмыляется кровавыми губами Шуга и шипит, когда девушка-медсестра берется обрабатывать его рану.       — Я их с того света достану, — цедит Намджун, так же сдерживаясь при обработке своих ран, — уроды. Что они только с ней сделали? Я с ними проделаю то же самое. А потом буду жестоко издеваться. Отыграюсь и станцую на костях. — парень скосил взгляд на испуганную медсестру. — Ты ничего не слышала.       — Ага, она уже как соучастница пойдёт, — прикрывает глаза Шуга и усмехается. — Да ладно, испугалась? Забудь, это просто угрозы.       — На стадии разработки, — цедит Намджун.       Хесон увезли в больницу, а с ней уехали и Джин с Намджуном. Юнги и парни разделились, чтобы встретиться через несколько часов. Шуга направился в магазин, чтобы купить что-нибудь съестное, а после пошёл домой.       По дороге ему звонит Джин.       —«У меня новости, — говорит он, — Хесон жива, но ей требуется дорогостоящая операция. Намджун не знает, что делать».       — Охуеть, что же с ней там такого сделали? — Шуга останавливается на полпути.       — «Разрыв половых органов, переломы в нескольких местах и сотрясение мозга. Целый букет. Одно только первое стоит больше, чем зарплата миллионера».       — Пиздец, они девке жизнь подпортили… — выдыхает Юнги. — Им жизнь оставить — большой грех на душу взять. Я их собственноручно убью.       —«То же самое говорит и Намджун, — бормочет Джин, — в общем, надо думать, ведь медлить нельзя».       — Придумаем что-нибудь… — Шуга закрывает глаза. — Как сам?       Джин удивляется, ведь младший редко интересуется чужим состоянием в открытую. Однако, это здорово, что он всё-таки на такое способен.       —«Волнуюсь. Нужно её спасать, Намджун уже с ума сходит».       — Разберёмся, — Юнги желает Джину удачи и отключается, обещая перезвонить позже.       Он идёт по мостовой и пинает камешки, размышляя на различные темы. Но каждый раз он приходит к одной девушке мыслями. Ким Хесон — девушка с первого курса того же университета, известна парням с раннего возраста. Сестра Намджуна, с которой они с Джуном и Тэхёном гуляли, будучи ещё школьниками. Он помнит её ещё тринадцатилетней девчонкой, которая постоянно наглеет и отбирает у него сладости, заставляет делиться. Юноша питал к ней братские чувства и был рад, когда выпадала очередная встреча с ней. Но братским чувствам пришёл конец, когда она повзрослела и стала более женственной. Он влюбился как мальчишка, хотя знал, что это не взаимно. Благодаря вечно ворчащему Юнги он писал песни девушке, но никогда не раскрывал её имени, поэтому парни думали, что ему нравится ровесница. Хесон не знала, кто этот «романтик-инкогнито», но он ей уже нравился. Девушка рассказывала Намджуну только про часть писем, которые ей писал некий поклонник, но и это уже заинтересовало старшего брата, что он начал расспрашивать её друзей.       И он до сих пор любит. А потому искренне переживает за её здоровье и готов наказать обидчиков собственными руками. Он идёт по направлению в городскую больницу и, оказываясь на перекрестке, осматривается. На дороге оказалось мало машин, что, возможно, связано с пробкой на другом конце города. Юноша решает срезать и перебежать напрямую, но слишком поздно слышит визг тормозов и громкий сигнал гудка. Удар, и тело, перелетев через крышу машины, падает на землю и лежит без движения.       — Что ещё? — Юнги звонок от Джина настигает в дверях подъезда. После новости, о которой оповестил его Ким, Мин срывается на бег и несётся уже от дома, в больницу, игнорируя сильную боль в плече.       В холле его уже встретил Чонгук, который, играя каким-то мячиком пальцами, проводил старшего на нужный этаж. Дорогу не говорят и слова, но перед тем как двери лифта открываются Чонгук проговаривает:       — Всё плохо, — Гук смотрит вперёд немигающим взглядом.       И потом он снова молчит, а подробности Юнги уже узнаёт от Джина. Он, пожалуй, единственный, который держит команду в строю и оповещает каждого о каком-либо событии.       — Переломы в нескольких местах, в том числе, и череп. От сильного удара, — слова даются тяжело, но Ким, убрав руки в карманы медицинского халата, сжимает их в кулаки и смотрит на дверь. — Чимина сбила машина на перекрёстке. Кто за рулём — неизвестно, так как он тут же скрылся.       — Скрылся? — тянет Юнги. — Это дело для нашего высокопоставленного Чак Панеля. Пусть он только не найдёт эту гниду.       — Чанель ещё не знает о произошедшем, но мы собираемся подать заявление, — проговаривает Джин.       — Он вряд ли сделает что-то путное, — бубнит Шуга, вспоминая разговор в церкви, — так. Я и Чонгук в участок. Мы напишем заявление.       — Это юридически неверно, — подает голос Намджун, — алло, мы учимся на юрфаке, а ты до сих пор не выучил самое простое правило?       — Нам что, блять, ждать, пока ублюдок сам объявится? — спрашивает Шуга и хмурится. — Или ждать Чимина? Нет, я заставлю Чанеля взять это дело.       Не ожидая ответа от товарищей, Юнги разворачивается на пятках и покидает этаж. Немного погодя за ним идёт и Чонгук.       Уже возле отделения полиции они сталкиваются с Чанелем, который уже уходил с работы. Парень поинтересовался, за каким это ещё делом они прутся именно в полицию, но, получив долгожданную папку, согласился выслушать Юнги и Чонгука.       — Нет, заявление должен писать сам Чимин, — убрав руки в карманы, Чанель шаркал ногами, то и дело осматриваясь в поисках кого-то, — но я могу попробовать…       — А, ну тогда всё окей, — Юнги кивнул и схватил Чана за воротник, приближая к себе, — только допрашивать его бессознательное тельце будешь сам. Или ждать некоторое время, пока Чимин придёт в себя и этот водитель-людей-я-задавитель успеет скрыться. Ты головой хоть немного думаешь?!       — Отойди, я сказал! — рявкнул Пак, перехватывая кисти Юнги и в упор смотря в гневные глаза юноши. — Я сказал, что подумаю над этим!       В этот момент вспышка невыключенного фонарика и вязкое чонгуково «ой бля» приводят их в себя. Парни грозно смотрят на младшего, и тот понимает, что ему не избежать кары, но после быстро находится контраргумент против этого бессмысленного спора. Выруливший из-за угла Тэн, который побежал разнимать якобы дерущихся парней.       — О, и ты нарисовался, — сплевывает Юнги, — пришёл посмотреть на то, как нужно драться? Опоздал, малыш.       — Ты! Папку отобрал у сотрудника полиции! — пошёл в наступательную Тэн, а Мин лишь насмешливо смотрел на него.       — Она уже у меня, — спокойно проговаривает Чанель и демонстрирует ту самую папку. Тэн краснеет от злости.       — Он мог её отксерокопировать! — продолжал возмущаться юноша.       — Ага, — прикуривая новую сигарету, хмыкает Юнги, — делать мне больше нехуй. — он подходит к Тэну и выпускает дым прямо ему в лицо. — Тебе, малыш, давно пора домой. Детское время прошло. — он трепет Тэна по волосам и ухмыляется. — Тёмный тебе больше идёт.       Тэн взрывается от злости, в то время, как держащий его за руки Чанёль на пару с Чонгуком, что всё это снимал, давится от смеха.       — Это возмутительно! — Тэн высвобождается и подходит к Мину, незамедлительно ударяя его поддых. Шуга кашляет и опускается на колени, стараясь прийти в себя. Вместе с раной в плече это принесло невыносимую боль.       — Это ты зря, — цокает Чонгук и машет рукой, когда Тэн, наконец, замечает его и камеру, — отойди! — Чон отбегает от подошедшего Тэна и смеётся, когда тот пытается достать до камеры, что Гук поднял над головой. Как-никак, разница у них в росте приличная. — Мелкий — вот и задираешься, да?       Тэн успешно отправлен нахуй благодаря доброму дядюшке Чану, который погнал юношу домой. И только тогда Пак затронул тему дневной потасовки.       — Какой-то ты слишком помятый, — усмехается Чанель, смотря на Юнги и кивая на его разбитый нос.       — А из какой драки я бы вышел целым и невредимым? — выгибает бровь Мин. — Живу, значит, всё нормально. Давай, что насчёт сегодняшнего происшествия?       — Тэн первым узнал об этом. Так что будьте осторожнее, — проговаривает Чан, — дело, кстати, взял он.       — Ну пиздец, — в унисон тянут Мин и Чон.       — Согласен. Новенький, а уже успел нарыть себе довольно интересные дела.       — Он новенький? То-то я не припомню таких пидорасов в отделении нашего района, — задумчиво тянет Шуга.       — Ты полегче с выражениями, — качает головой Пак, — он засранец ещё тот, но откуда-то он берёт на вас компромат. Новенький он на нашем участке. Сам переведен из криминального района… Даже название не могу вспомнить.       — Итэвон?       — Да, точно. Именно оттуда. написал рапорт и перевелся.       — Не поверю я, чтобы он поднимал архивы, — хмурится молчавший до этого Чонгук, — ограбление — это же дело двухлетней давности…       — Навряд ли поднимал, — проговаривает Чанель. — Всё, мне пора.       — Да, и не забудь про Чимина, — Юнги, получив в ответ кивок, со спокойной душой идёт за Чонгуком.       Этой же ночью Юнги просыпается от звонка телефона. Матерясь, парень ищет в складках одеяла смартфон, но находит чью-то голову. Мин вскрикивает, чем будит обладателя головы.       — Что ты орешь… — бормочет измученно Чонгук. Юнги таращится на него и тут же вспоминает события прошлого вечера.       Дурное настроение у обоих, поход в магазин за выпивкой и буйные несколько часов шумной пьянки, криков и нечленораздельной ругани. И да, дом они смогли разнести будучи только вдвоём.       — Где телефон? — Мин сдвигает брови к переносице и, находя взглядом гаджет, устало вздыхает и встаёт с кровати.       Но путается ногами в одеяле и, схватив со стола смартфон, падает с ним на пол. Чон начинает ржать, в то время, как Шуга с шипением ворочается и пытается выбраться. Он отвечает на звонок и ставит его на громкую связь.       — «Юнги! — кричит Джин. — Почему ты не отвечаешь?! Я тебе больше десяти рад звонил!»       — Мне мешали некоторые обстоятельства, — морщится юноша и сдаётся, утыкаясь носом в одеяло, — Чон, прекрати ржать!       — «Пока вы, голубки, развлекаетесь, — с укором тянет Сокджин, — Тэхён и Намджун отбывают часы в полиции! Бегом сюда. И прихвати деньги, пожалуйста, меня об этом никто не предупредил».       Ким тут же отключается, а Юнги, поднимая голову, оборачивается к Чонгуку. Тот уже серьёзно смотрит на старшего.       — Что ты смотришь? Помогай давай, голубок, — Шуга кивает на одеяло.

***

      В отделении полиции, куда приехали Чонгук и Юнги, их снова встретил Джин и кратко рассказал им про ситуацию. Потом взял деньги и пошёл к камерам. Парни, переглянувшись, пошли за ним.       — А чё, теперь за каракули сажают? — выгибает бровь Мин, ядовито усмехаясь. — Да и ещё такие бабки в залог.       — Эти, как Вы выразились, каракули были нарисованы на стенах элитных домов в центре города, — нахмурился полицейский.       — И что рисовали? Хуи? — напрямую интересуется Юнги, вводя сотрудника в ступор.       — Рисовали везде аистов в кандалах — наконец, проговаривает полицейский и открывает дверь камеры, — на выход.       — Юнги-хён! — первым понесся Тэхён, но пролетел с объятиями мимо Шуги, который намеренно отошёл. — Джин-хён!       — Вас смущают аисты? — Юнги переводит взгляд на полицейского. — Каждый должен знать, что такие люди, которые живут в элитных домах, получили свои деньги нечестным путём.       — Аисты, живущие именно в этом доме — судьи и юристы. Так вот один из этих мразей засадил моего отца в тюрьму ни за что, его просто подкупили, — проплывая мимо полицейского, проговорил Намджун, — спасибо, что вызволили.       — Что за история с твоим отцом? — спрашивает осторожно Джин, стоя вместе с Намджуном на балконе квартиры Юнги. — Нет, если не хочешь, можешь не говорить. — заметив пристальный взгляд Кима, юноша тушуется, ведь понимает, что тема больная для Намджуна. Ответить Джун не успевает: на балкон залетает Тэхён.       — Юнги собирается ехать в отделение полиции, где сегодня дежурит Чан! — на одном дыхании выдаёт он, а потом все трое слышат крик и хлопнувшую дверь.       В квартире повисла тишина. Кимы заходят в комнату и осматривают её убитый вид.       Вышедший в коридор Чонгук оборачивается и, натягивая обувь, оповещает старших о том, что скоро вернётся вместе с хёном.       А Тэхён начинает, тараторя, старшим все рассказывать заново.       Flashback.       Оставшись с Чонгуком и Тэхёном в душном помещении, пропитанном запахом перегара и сигарет, Юнги допивает свою бутылку залпом и с громким стуком ставит её на стол.       Задремавшие Гук и Тэ тут же вздрагивают. Шуга ухмыляется и долго пытается найти свой телефон, который звонит уже не в первый раз.       — Как же всё заебало… Знал бы я, как найти Хосока… — начал бормотать Мин. — А за Чимина так вообще убью… Только найду эту гниду. Нет, мой ручной пёс Чанель найдёт. Он принял заявление, а, значит, должен помочь… Но Хосока вообще не ищут… Вот почему мир так жесток?! — Юнги отыскивает смартфон, но, когда не получается провести пальцем по нужной клавише, психует и отбрасывает телефон в сторону. Благо, он приземляется на диван рядом с Чонгуком. — Будь я всемогущ… Хосок был бы с нами! И Чимин был бы в порядке! Айщ, да что он всё звонит?!       Гук отвечает на звонок и ставит его на громкую связь. Звонит Чанель с плохими новостями, что становится понятно по «дело хуйня, демоненок».       — В смысле? — бормочет недоуменно блондин.       — «У-у, напился? До чертиков? Блять, Юнги, нахуй ты мне сейчас такой нужен. Перезвони, когда будешь трезв. У меня новости для всей вашей шайки».       — Говори, — проговаривает более-менее трезвый Чонгук, — хёнам мы передадим.       — «Мелкий? — удивляется Пак, но тут же делает серьёзный тон. — Окей. Дело по Чон Хосоку перешло в другое отделение. Даже не так. В другую корпорацию, где такие дела идут на утиль. Тэну дали задание вести твоё дело, Чон Чонгук. Я всеми силами постараюсь тебя уберечь, но это будет проблематично. В общем, всю суть я рассказал. Если что — я на дежурстве в отделе. Жду трезвых и не отбитых на голову. Мин Юнги, ты в пролете». — после этих слов он отключается, а ошарашенный Чонгук смотрит то на Тэхёна, то на Юнги.       — Эт почему я в пролёте? — удивляется наконец, блондин.       — Это всё, что тебя удивило? — выгибает бровь Тэ. — Чонгука могут посадить за то, чего он не совершал!       — Бля, Чонгук. Тебя же могут посадить, — наконец, понимает Мин. Шуга встаёт и, пошатываясь, идёт к выходу.       — Куда ты, блять, собрался? — измученно тянет Чонгук, но Юнги упертый и он, вмазавшись в зеркало, разворачивается.       Чон подбегает к нему и подхватывает, но Шуга отталкивает младшего. Да так сильно, что тот падает на столик и ломает его. Тэхён подскакивает, чтобы утихомирить пьяного хёна, но тот уже вооружился стулом, который бросил косо, в стену. Видимо, хотел припугнуть Кима, чтобы быстро смыться, что он, собственно, и попытался сделать. В последний момент его хватает за ноги Чонгук и парень падает. Тэхён уже несётся за помощью на балкон.       End Flashback.