Конец нити / The End of a String

— Дело не только в том, что перебрасывать флагман, пока на нём ведутся сложные восстановительные работы, было опасно. Дело в причине, по которой это было сделано. Мало того, что сроки Проекта были отодвинуты на три дня, — то же произошло с починкой кораблей. И ради чего? Нам нечего предъявить. Некоторые из собравшихся генералов согласно покивали, другие кинули взгляды на Кайло Рена — оценить его реакцию. Такое внимание разозлило его, и Кайло принялся ритмично постукивать большим пальцем по поверхности круглого стола заседаний. Те, кто знал его получше, сочли это за предупреждение, но расхаживающий вокруг стола Хакс был слишком поглощён своим нацеленным на генералов красноречием. — Пример этой преступницы мог послужить уроком. У нас была безупречная возможность унизить Сопротивление, подорвать их боевой дух публичной казнью — а вместо этого её отпустили, оплатив все расходы на обратный путь к друзьям-повстанцам. Сделали из нас шутов гороховых. Стало тихо так, что можно было услышать, как падает иголка двумя палубами ниже, и Кайло обвёл генералов взглядом. — Что-то шуток не слышно, — негромко сказал он. — Нам следует проявлять осмотрительность, когда мы имеем дело с прославленными повстанцами, — впервые с начала заседания подал голос генерал Терни. — Возвращение и гибель Люка Скайуокера значительно помогли молве о наборе добровольцев в Сопротивление. Уверен, Верховный лидер просто подумал о том, чтобы не создавать нового джедая-мученика. — Мне не требуются заступники, кто б высказывался за меня и разъяснял действия, подоплёка которых должна быть очевидна, — отрывисто бросил Кайло и задержал на Терни взгляд чуть дольше необходимого. — Офицеры информационного отдела пустили слух о том, что девчонка работает на нас. Как и ожидалось, слух дошёл до Сопротивления. С её отлёта отсюда её не показывали и не упоминали ни в одной из их обычных пропагандистских передач, из чего мы можем заключить, что повстанцы на этот слух купились — по крайней мере, в некоторой степени. Она одна, необучена и не нужна Сопротивлению. Если она всё ещё не с нами, то это лишь вопрос времени. — У вас к ней личная привязанность, — прошипел Хакс. — Да, — согласился Кайло. Это заткнуло рот генералу, тот растерялся, не зная, как продолжать после такого невозмутимого признания. Терни откашлялся. — Думаю, это хорошая стратегия. Мёртвый джедай принесёт больше неприятностей, чем живой, и в долгосрочной перспективе для нас полезней лишить Сопротивление такого ценного участника, не говоря уж о возможности сделать её своим союзником в будущем. Сторонником именно такой стратегии в прошлом был Верховный лидер Сноук. — Да, и мы все донельзя благодарны Сноуку за его предыдущий набор из рядов джедаев, — сказал Хакс, бросая испепеляющий взгляд на Кайло — на случай, если кто-то засомневался, о каком новобранце идёт речь. Кайло подавил в себе желание откинуть волосы пятернёй — или придушить половину людей за столом. Даже примись Хакс размахивать бластером у него перед носом, это бы мало чем отличалось от его нынешнего настроя; а Терни — ещё немного, и он станет ползать перед ним и лизать сапоги. Уже не в первый раз Кайло ощутил, что скучает по своей прежней безликой должности дознавателя у Сноука. Генералы в большинстве своём равнодушно или с уважением относились к его положению в организации. Теперь отношение присутствующих и близко не напоминало равнодушие. Ненависть, страх, презрение и высокомерие удушливыми миазмами пропитывали воздух. Сдерживая гнев, Кайло проявлял героическую стойкость духа. Поразительно, как Сноук терпел подобные собрания. Впрочем, тот давно утвердил своё положение. Сейчас мало кто за этим столом ожидал, что к концу заседания Кайло не психанёт, не говоря уж о вере в его способность вернуть Империи былую славу. — Это всё второстепенно, давайте уже закончим, — сказал Терни. — Да, возможно, мы потеряли на этой неделе несколько дней, но в целом Проект продвигается с меньшими трудностями, благодаря действиям Верховного лидера на Джеде. Боевики республиканского подполья уже не оправятся от последнего удара, а допрос пленных дал нам бесценные сведения, позволившие уничтожить их оружейные склады. Мы всё ещё держимся в рамках планового графика и можем завершить к концу месяца. — Мы уже выбрали цель для испытаний? — спросил один из генералов. — Шарн, — ответил Кайло. Хакс снова взорвался: — Шарн! На Шарне ничего нет! Надо целить в Корусант — мы сможем раз и навсегда покончить с этим оплотом сторонников Республики. — Мы целим в Шарн, — повторил Кайло. — Возражения есть? — Я возражаю, разумеется!.. Кайло хлопнул раскрытой ладонью по столу — и Хакса ровно так же прихлопнуло к полу. Генерал пропал из виду под столом; остальные подтянули спины и сделали вид, что ничего не заметили. — Другие возражения есть? — спросил Кайло у аудитории. Возражений не было. Все молчали, пока тишину снова не нарушил Терни. — Думаю, это превосходная идея, — заявил он. Его воодушевление поддержало несколько неуверенных голосов. Кайло отпустил Хакса. — Значит, и обсуждать больше нечего. Разойтись по позициям. Один за другим генералы поднялись и вышли. Те, кто участвовал в заседании по голосвязи, замерцали и исчезли, отчего полутёмное помещение погрузилось в ещё больший мрак. Хакс ковылял к выходу, собрав остатки достоинства и не зная, кому предназначить свой страдальческий вид — Кайло или Терни. Когда зал опустел, Кайло облокотился на стол и прижал сцепленные в замок руки к губам. После подобных встреч ему бывало необходимо посидеть так несколько минут, чтобы мысленно проложить дорожку в царившем здесь напряжении, в искренности и притворстве, которые вечно схлёстывались, когда собиралась верхушка Первого Порядка. Возвыситься до звания генерала могли только обладатели невероятных, почти невротических амбиций; при этом те, кто получил его по заслугам, сидели бок о бок с теми, кто просто убирал с пути конкурентов. Хакс относился к последним; что же до остальных, то разобраться, кто есть кто в этом рое личностей, было нелегко. Как всегда бывало в минуты тишины, его мысли соскользнули кое к кому более понятному. И словно призвав видение, он поднял взгляд и увидел её. Она стояла к нему вполоборота спиной в нескольких метрах, по ту сторону стола. Похоже, она была на какой-то планете: на ней была тёплая шаль, а волосы плясали и вздымались на невидимом ветру, который он не мог ощутить в этой тихой тёплой комнате. Довольно скоро Рей почувствовала на себе его взгляд, чуть повернула голову, чтобы посмотреть, и снова отвернулась. Она с кем-то разговаривала. Торговалась. Одна рука её лежала на кобуре бластера, другой она широко жестикулировала, произнося что-то на языке, которого Кайло раньше не слыхал. В такую минуту в ней легко было разглядеть сборщицу лома. Глаза сощурены на ярком солнце, брови сосредоточенно сведены — она выглядела непроницаемой. Каждый год, проведённый в борьбе за выживание, в борьбе за пропитание, в борьбе с одиночеством, выразились в её подобранной фигурке. Затем она по-детски заправила прядь волос за ухо, выдав этим лежащую прямо под загрубелой поверхностью неуверенность. Её длинные загорелые пальцы, запылённые, в веснушках, сползли к бедру. Потом она покачала головой и отошла. Рей скрылась в тени у края зала, а затем Кайло почувствовал, как она полностью исчезла. Он всё думал о её руке и в ответ почувствовал в щеке покалывание. Упрямый шрам отказывался заживать, то и дело расходился и требовал к себе врачебного внимания. Но покалывание, которое Кайло ощутил, скорей напоминало о её прикосновении. Он провёл пальцами в перчатке по рассечённой плоти, словно её рука всё ещё касалась кожи. Он не сразу сообразил, что делает, и тут же уронил руку на стол. Рей отвлекала — будь она видение или всего лишь образ в его голове. У него были дела поважнее, чем представлять себе прикосновение далёкой девушки. — Сафис. Морн, — тихо произнёс он, и двё безмолвные чёрные фигуры выступили из мрака и приблизились к столу. — Что вы думаете о Терни? — Подхалим, — прошептал грубоватый голос. Другая фигура хранила молчание. — Слушайте Силой, а не ушами, — сказал Кайло. — Он стелит соломку, пытается отвести подозрения на случай покушения на меня. — Так убейте его, — просто сказал Сафис. — В том-то и дело, — произнёс Кайло. Прошли времена, когда с подобным можно было разобраться, просто проткнув человека световым мечом. — Если бы он открыто мне перечил, ничего сложного бы не было, но приходится играть в другую игру. Подстройте взрыв на его шаттле, когда он будет возвращаться к своим войскам. Пусть выглядит как атака Сопротивления. — Как пожелаете. — Сафис и Морн чуть поклонились. — Что насчёт Хакса? — А что насчёт Хакса? — Он открыто вам перечит... — Он строит козни, но пока не сообразит, как вонзить нож, так что это просто лай... Пока он не знает, как подобраться, оставьте его. Если мы начнём убивать всех ненавидящих меня генералов, никого не останется. — Звучит неплохо. — Наступит хаос, — сказал Кайло, глядя на отражения на глянцевой поверхности чёрного стола. — Привлекательная мысль... Из глубочайшего хаоса может выйти изысканнейший порядок. Половина этих стариков служили офицерами при старом режиме, они рассуждают об очищении идеи порядка, но всё, что им надо, — чтобы всё стало по-прежнему. Снести до основанья и начать заново — для этого у них кишка тонка. Рыцари ждали. Кайло отпустил эту мысль с едва заметной улыбкой. — Мы завершим Проект, — сказал он. — А затем поговорим о хаосе.

***

Город кишел обитателями бесконечного множества миров, и Рей чувствовала себя затерявшейся в пустыне песчинкой. Чем больше людей было вокруг, тем более одиноко она себя ощущала. Устав бродить по рынкам Кал'Шеббола, она невольным защитным жестом укуталась в шаль и поддалась растущему голоду, который пыталась не замечать последние несколько часов. Продуктовый рынок и прилавки с едой найти было нетрудно, хотя, чтобы отыскать приемлемую человеческую еду, пришлось постараться. Рей зашла под натянутые пёстрые тенты, защищавшие посетителей от солнечного жара, заказала в одном из ларьков простое блюдо с тушёным мясом и пошла искать свободный стол. Сев, она принялась было дуть на дымящийся бульон, но тут её блуждающий взгляд упал на плакат, прикреплённый к одному из ближайших столбов. Симпатичное лицо По — художник постарался сделать его ещё симпатичней — смотрело вдаль, как в прекрасное будущее, а на фоне живописного заката у него за спиной пролетала эскадрилья "крестокрылов". Их было несколько, этих По, с тоской заметила Рей: налепленные на стены ларьков, плакаты манили прохожего мыслью, что он тоже мог бы стать пилотом-асом в рядах Сопротивления. На некоторых плакатах была изображена Лея: гораздо более юной и волоокой, чем она запомнилась Рей. Даже образ Люка Скайуокера вновь вёл за собой Сопротивление, но, как и в случае с Леей, этот плакат тоже приукрашивал действительность: Люк на нём был светловолос, по-мальчишески юн и затянут в чёрное. Уже не в первый раз видела она эти плакаты. Пропагандисты Сопротивления запускали их в голонет и лепили везде, где могли найти новобранцев. Был даже один плакат с изображением Рей, но, оглянувшись, она не нашла его среди других. Драные полоски бумаги на столбах говорили о том, что несколько плакатов кто-то сорвал... Интересно, это были её плакаты, или она излишне подозрительна? Как далеко разлетелась молва о её опале? Когда-то Лея называла её величайшей надеждой Сопротивления, а теперь имя Рей в повстанческих передачах даже не упоминали. В Центральных Мирах ещё ходили разговоры о Лее Органе и Люке Скайуокере, и не раз она слышала имя Финна. Пускай его не было пока на плакатах — скоро появится. Штурмовик, ставший героем Сопротивления, — чем не вдохновляющий пример. Она была рада за друга... и пыталась убедить себя, что это даже к лучшему — что её лицо и имя не маячат на каждом шагу на каждой планете за пределами подчинённых Первому Порядку миров. Как бы она занималась своим делом, если б её постоянно останавливали и просили автограф? Толчок в ногу заставил её опустить взгляд. Снизу на неё нетерпеливо взирал Би-би-восемь. — Ещё несколько мест, и, обещаю, летим дальше, — сказала Рей, поднимая чашу ко рту, чтобы допить остаток бульона. Она вытерла губы рукавом и, подхватив посох и сумку, пошла обратно к торговым рядам. Щурясь, она вглядывалась в уличные указатели с надписями на двух десятках языков — и всё равно толку от них было мало. Би-би-восемь игриво крутился позади неё, получая пинки в кипучей толпе, которая всё норовила оттереть его, и Рей то и дело приходилось одёргивать дроида, пока он с сердитым писком не ввязался посреди рынка в драку. Наконец по одному из проходов они подошли к лавке, подходившей под описание, которое дал Рей последний торговец. Стены лавки были покрыты листами металла — дырявыми и покоробленными, словно их сорвали с обшивки боевых кораблей, и куда ни взглянуть — всюду на столах было разложено всевозможное экзотическое оружие. Когда Рей вошла, ей подумалось, что продавец, должно быть, ушёл на обед, но тут она услышала вежливое покашливание у стеллажа с боеприпасами. — Прошу прощения, — торопливо извинилась Рей, которая приняла владелицу лавки за приступочку с покрывалом. — Вы Д'артма? — Купить что-то хотела? — спросила малютка. — Вообще-то починить... Я была у полусотни разных торговцев оружием, и половина из них советовали мне найти вас. Глаза лавочницы сверкнули интересом, и она заковыляла к прилавку. За ней по полу тащился длинный чешуйчатый хвост. Она вскарабкалась на стопку коробок, благодаря которым могла выглянуть из-под прилавка. — Покажи. Многословием Д'артма не отличалась. Рей сунула руку в сумку и выложила обломки меча на прилавок с такой осторожностью, будто каждый был сделан из драгоценного стекла. Д'артма переворошила обломки когтистой лапой с таким видом, будто искала последний орешек в миске со скорлупой. Не похоже было, чтобы она трепетала над оружием, как Рей. — Это световой меч, — сказала Д'артма, чуть подумав. — Да, я знаю. — Он не твой. Рей нахмурилась. — Разумеется, мой. Я не воровка. — Был бы он твой, ты бы знала, как его починить, — заявила торговка. — Ну, ладно, его мне... оставили. Джедай, который его собрал... он умер. — Последний джедай, — покивала Д'артма. — Люк Скайуокер. Это у него ты украла? — Я не крала, — возразила Рей, и Би-би-восемь присоединился к ней негодующими писками. Малютка пожала плечами. — Его не починить. Такое не под силу даже лучшему оружейнику Кел'Шаббола — а это я. Твои кайбер-кристаллы треснули, и даже замена на новые не поможет. Только джедай может привести их в действие. Рей вздохнула, поняв, что угробила на этой планете кучу времени. — Так что же мне делать? — спросила она. — Есть и другие, исправные световые мечи, по большей части в руках богатых коллекционеров. Можешь попробовать спереть ещё один. — Я не воровка! Было трудно избавиться от чувства, что о тебя вытерли ноги, всю дорогу к докам, где на дозаправке стоял "Сокол" в ожидании давно просроченного ремонта теплостойких щитков у кормы, куда СИД-кам посчастливилось раз или два попасть. Рей сразу направилась в трюм, где она обустроила себе лежанку (в мягких капсулах спальных кают ей никогда не было удобно) и вывалила содержимое сумки на пол. Обломки меча застучали по полу, и Рей удручённо переворошила их. Починить было бы не так уж сложно. Рей достаточно искусно умела чинить поломки паяльным лазером, но треснутый, выжженный кристалл было не починить. Он не просто разлетелся на части, он выглядел так, словно от перегрузки его разорвало изнутри. Две равные силы, тянувшие его к себе, прикончили его. И если лишь джедай мог всё исправить, то Рей жутко не повезло. Она надеялась найти что-нибудь полезное в книгах, но разобраться могла пока что только в красочных иллюстрациях — и ни одна из них не представляла из себя пошаговой инструкции о том, как собирать и чинить световые мечи. Самым близким к тому, что ей было нужно, оказалась глава с подробными изображениями чего-то смахивающего на кристаллы самых разных приглушённых цветов. Но без перевода содержания картинки не добавляли ума. Рей пробежала рукой по волосам и села на пятки. Поймала взгляд Би-би-восемь и лишь пожала плечами в ответ. — Может, я просто зря трачу время? Би-би-восемь чуть помолчал, водя линзой с неё на обломки меча и обратно. Видимо, так он вежливо ответил "да". — Я стараюсь, только... я не знаю, что мне положено сделать, — вздохнула она. — Как мне стать джедаем без светового меча? При этом, чтобы починить его, я должна быть джедаем. И вдобавок мне нужен наставник, но никого не осталось — а ведь даже Люк смог стать джедаем только после обучения... Ответов, кроме как в этих книгах, мне искать негде, а я их даже прочесть не могу! Рей посмотрела на стопочку старинных фолиантов около лежанки. — Интересно, сложно ли создать программу, которая может переводить с мёртвых языков?.. Ответом Би-би-восемь на этот вопрос стало насмешливое пиликанье, так что Рей отбросила эту мысль и пошла обратно в рубку. Судя по наполнившим корабль стукам и зубодробильному скрежету, начались ремонтные работы на обшивке корпуса. Рей плюхнулась в кресло пилота и с некоторым облегчением отметила, что на панели мигает сигнал пропущенного вызова. Кто-то звал её из глубин космоса, пока она ходила, и похоже, это был позывной Финна. Рей сразу переключила частоту, с нетерпением ожидая услышать его голос. Но ответил кто-то другой. Ей сообщили, что Финн подойти не может и что они не могут подтвердить или опровергнуть, ушёл ли он на задание или просто в душ. Рей отключилась с разочарованным вздохом. Стуки молотков и визги дрелей эхом отдавались в пустых помещениях корабля, в диссонансе с медленными ударами её сердца. Она чуть снова не пропустила вновь зажёгшийся на панели сигнал. Би-би-восемь даже пришлось слегка въехать ей в ногу, чтобы чуть встряхнуть, и как только Рей увидела зажёгшуюся кнопку, она хлопнула по ней ладонью и воскликнула: "Приём!" — откровенно отчаянным тоном человека, компанию которому составляют одни дроиды да торговцы. — Рей? — Голос Роуз потрескивал сквозь расстояние, но ошибиться было невозможно. — Мне сказали, ты звонила. Как ты? — Ой... Да всё хорошо, — сказала Рей, хотя чувствовала, что кривит душой. — Как у вас дела? — Ну, сама понимаешь. Секретная информация. — Точно. Роуз тоскливо вздохнула. — Жаль, что ты не можешь вернуться домой, Рей. Знаешь, вокруг меня совсем нету девушек. То есть, женщины-то есть, но они все или связистки, или дипломаты, или пилоты... половина из них не отличит один конец каталитического конвертера от другого. — А мне сейчас меняют теплоизоляцию, — сказала Рей. — Так вот откуда шум? Попроси их взглянуть на выпускной коллектор гиперпривода. Когда я последний раз его видела, то заметила, что его надо заменить. Дорого, правда... — М-м. Может, полечу на Джакку и начну собирать детали — наверняка через неделю-другую найду что-нибудь приличное. Роуз на том конце ненадолго умолкла. — Ты же не собираешься в самом деле вернуться на Джакку? Финн ужасно тревожится по этому поводу — всё говорит, ты вечно твердила об этом и даже отказалась работать с Самим Ханом Соло, потому что собиралась вернуться. — Да не собираюсь я на Джакку, — невесело хмыкнула Рей. Хотя эта мысль приходила ей в голову, и не раз. И отныне этому ничто не мешало. — Хорошо... Хотя я понимаю. Я иногда думаю о том, чтобы слетать на Малый Хейз. Мы с Пейдж оттуда родом. Как я ненавидела там всё, передать тебе не могу. Каждый день просыпалась там в страхе. И всё равно подумываю снова побывать. — Почему? — спросила Рей. Ей было понятно это чувство — стремление, — но однажды она согласилась, что не стоит ему поддаваться. Все, от Хана до Маз и Финна, говорили ей никогда не возвращаться. — Я всё вспоминаю некоторых людей, кто остался там, думаю, сильно ли всё изменилось и... как глубоко я смогу засунуть свой гаечный ключ Надзирателю в задницу. Это он решал, кто из детей будет горбатиться в шахте, кто пойдёт в штурмовики, а кого отдать в домашнее рабство. Это он определил нас с Пейдж на свою кухню. — На Джакку тоже такие были, — сказала Рей, вспоминая Платта и прочих бригадиров, не заслуживающих, чтобы их имена остались в памяти. — Они недостойны воспоминаний, — сказала Роуз. — У тебя точно всё хорошо? Голос у тебя какой-то странный. — С мечом сплошные незадачи, и я устала, — ответила Рей. — Продолжим завтра? — Конечно. Я всегда тут... никогда никуда не летаю. Рей отключилась и пошла смотреть, как продвигается ремонт снаружи, изо всех сил стараясь не обращать внимание на быстро нарастающую головную боль. Прошёл ещё час, прежде чем она осталась довольна результатом и больше не опасалась, что "Сокол" превратится в огненный шар, когда попытается покинуть атмосферу планеты. К этому времени почти стемнело. Рей вернулась на "Сокол" и сказала Би-би-восемь, что пойдёт освежится. Душевая на "Соколе" оказалась тесной комнатушкой. До сих пор никто не рассказывал Рей, как пользоваться душем: это была одна из тех вещей, которой, как все считали, умел пользоваться каждый. Из-за нехватки воды душ на Джакку был нелепой роскошью, которой мало кто предавался, и Рей выросла, зная лишь один способ мыться: с помощью ведра, табуретки и тоненького куска мыла. Это стало укоренившейся привычкой. Она пошла в душевую и с помощью душевой лейки наполовину наполнила ведро, которое захватила из камбуза. Затем села на пол и оттёрла каждый дюйм тела намыленной тряпицей, то и дело окуная её в ведро, чтобы зачерпнуть пены. С особенным тщанием она оттёрла ноги, просветы между пальцами, а оттуда стала двигаться наверх. Это был обряд расслабления. Добравшись до головы, она намочила волосы и принялась старательно втирать мыло во влажные пряди, пока они не стали скользкими и уличная пыль не начала отходить. Затем Рей проделала обратный путь по телу. Когда намыленные пальцы пробежали между ног, она замедлила движения и закрыла глаза. Почувствовала, как по телу разливается тепло, и вздохнула под собственными прикосновениями. Она сосредоточилась на сладком чувстве, которое свернулось клубком внизу живота; последние тревоги дня отпускали её. У неё было не так много опыта, которым могло бы воспользоваться воображение, — разве что романы и журналы, которые она покупала на рынках Джакку, поэтому Рей представила себе то, что всегда представляла с тех пор, как была совсем юной: героев, прикосновения которых описывались как "огненные" и голоса которых взметали в женских душах первобытные порывы. Рей представила, как её трогают и гладят руки, большие и тёплые, надёжные, полные нежной силы. Представила поцелуй. Представила, что он такой, как описывала Роуз: если настоящий, то что-то отзовётся во всём теле. Ей захотелось развести ладони по крепкой широкой груди, а потом запустить пальцы в шелковистые волны мягких чёрных волос... Это был Бен. Она думала о Бене. Она запоздало осознала свою ошибку, ощутив тот особенный сдвиг в сознании, когда ожил знакомый канал. Рей резко схватила ведро, опрокинула себе на голову остывшую воду и уже тянулась за полотенцем, не дожидаясь, пока с неё стечёт пена. Быстро обернув полотенце вокруг влажного тела, она бросилась вон из душевой и огляделась. Она увидела только Би-би-восемь, который с виноватым видом оторвался от её сумки, в которой рылся своими металлическими клешнями. — Есть кто? — позвала она в надежде, что никто не ответит. Она прислушалась к тишине корабля, а затем — к тому, что могло подсказать ей собственное ощущение Силы. Вероятно, она ошиблась и связь вовсе не установилась: сейчас она казалась совершенно безжизненной. Может, во всём виновата её подозрительность, но Рей могла поклясться... Впрочем, теперь это уже не важно, сказала она себе и бросила на Би-би-восемь укоряющий взгляд. — Если тянет пошарить у меня в сумке, просто попроси. Для дроидов там ничего интересного нет. В ответ Би-би-восемь поднял вверх расчёску — подарок Роуз. Дроида, не обладающего собственной шевелюрой, этот предмет очень заинтересовал. — Могу поклясться, — пробормотала она, забрала расчёску и пошла к трюму, где её ждала постель. Лишь обсохнув и натянув свободную блузу, Рей почувствовала себя уверенней. Она села на свою простую лежанку и принялась расчёсывать влажные волосы. Спать здесь было неплохо. Двигатели прогревали трюм, места было предостаточно, а обстановка напоминала Рей её убежище на Джакку с его уродливыми металлическими стенами. Тут канал открылся снова, и Рей, мигнув, уставилась на Кайло Рена, который стоял рядом с её постелью. Она поймала его взгляд и заметила, как быстро он отвёл глаза. Внутри всё оборвалось. — Что ты успел увидеть? — прошептала она. Он уставился вдаль, пожёвывая щёку изнутри. — Не так чтоб много. Почти ничего, можно сказать, — ответил он. — О, нет... нет, нет, нет, нет. — Согнувшись, она спрятала лицо в ладони. Почему корабль не может взроваться и угробить её на месте? — Убирайся и оставь меня в покое, я сейчас заплачу. — Не принимай близко к сердцу, — сказал он, снова обращая к ней взор. — Это должно было когда-то случиться. Забудь и всё. Ему легко было говорить, а Рей пришлось повернуться лицом к стене, чтобы скрыть волну краски, залившей лицо. Она яростно чесала волосы в надежде, что он скоро уйдёт, тем более что на ней по-прежнему была лишь одна блуза, едва прикрывавшая попу и ноги. Хотя глупо было волноваться из-за обнажённых ног после того, что он только что мог видеть. — Где ты сегодня была? — услышала она вопрос. — Что? — Расчёска замерла в волосах. — Я видел тебя сегодня, ты как будто торговалась и разговаривала на каком-то языке... Рей обрадовалась смене темы и постаралась припомнить. Она и правда видела его мельком в толпе на рынке; он был мрачен и задумчив, и она была рада, что он не подошёл. — Это был гренческий... Не могу сказать, что разговариваю на нём свободно, но гренческие торговцы прилетали на Джакку в зимний сезон, а они часто не разговаривают на основном. — Если ты так легко схватываешь языки, почему бьёшься над джедайскими книгами? Расчёска царапнула голову, и Рей зашипела от боли. — Полагаю, потому что они написаны, — промямлила она. — У меня... у меня чтение написанного идёт с трудом. Меня никто никогда не учил ни читать, ни писать. В его голосе она услышала оторопь. — Ты не умеешь читать? — Ну разумеется, я умею читать! — возмутилась она, повернувшись к нему со свирепым взглядом. — Я сама научилась — но умею читать только на основном галактическом. — Я мог бы дать тебе черновики тех старых программ, которые я писал, — продолжал Кайло. — Те, которые я когда-то использовал для книг. — В самом деле? — Да. — Он будто принимал решение. — Если бы ты дала мне позывной "Сокола", я бы мог тебе их переслать... — А потом отслеживал бы меня повсюду, куда бы я ни отправилась, — нет, спасибо. — Так, значит, мою помощь ты не примешь, а сама, я так понимаю, всё ищешь и не можешь найти кого-то другого, кто сможет... Что дальше? Будешь разыскивать оружейников, кто починил бы тебе клинок? Может, этим ты сегодня занималась... Сберегу тебе время — тот старый меч не исправить никому. Тебе надо придумать, как с большей пользой потратить время. — Может, мне вернуться на Джакку и вновь заняться собиранием лома, — с горечью сказала она. — Потому что я не имею ни малейшего понятия, что мне делать со всем этим временем. — Так почему не летишь на Джакку? Рей вскинулась. — Ты издеваешься? Джакку — чистый ад. Мне там делать нечего. — А как насчёт твоих родителей? Рей почувствовала, как ногти вонзились ей в ладони. — Они умерли, — напомнила она ему. — Ты сам так сказал. Её глубоко ранили те слова Кайло — и тем более глубоко, что это была правда, которую он почерпнул из её собственного разума. Она и так это знала, просто ей удавалось обманывать себя более десяти лет. — Но тебя это по-прежнему тревожит, так ведь? У тебя ещё остаются вопросы. — Я всю жизнь прожила на Джакку. Если бы там находились ответы, я бы уже давно их знала. — Но теперь ты знаешь, какие вопросы задать. — Мне никаких новых ответов не надо... — Как звали твою мать? — спросил Кайло. Рей прекратила расчёсываться и уткнулась взглядом в стену. Ей казалось, она знала ответ на этот вопрос когда-то давно, но сейчас уже не была уверена. — Как твоя фамилия? У тебя были братья, сёстры? Сколько им заплатили? Во сколько они тебя оценили? — Есть вещи, которые я знать не хочу, — прошептала она. — Ты всё ещё застряла в прошлом, я это чувствую. Не отпускаешь. Так отправляйся на Джакку и выясни правду о себе, даже если это больно. Правда о себе... дарит свободу. Казалось, он говорил от души, и Рей с любопытством посмотрела на Кайло. — Какая правда подарила свободу тебе? — Когда мне было примерно столько, сколько тебе сейчас, я узнал правду, которую мои родные скрывали от меня и всей галактики с тех пор, когда меня ещё не было на свете; что Дарт Вейдер был не просто чудищем давней войны; он был моим дедом. После этого всё обрело смысл. Взгляды, которые кидали на меня родные, мысли, которые меня одолевали... У всего этого была причина, и она привнесла смысл, в котором мне отказывали до того дня. По спине у Рей пробежал холодок. Он описывал своё падение, а не освобождение. Впрочем, она не была уверена, что из него вышел бы человек получше, останься правда сокрыта от него. Бороться с тьмой и наводить ужас, не понимая причины, вряд ли было просто. Кайло сделал шаг к ней и сел на корточки. Даже в таком положении он возвышался над ней. — Кто купил тебя? — Существо по имени Ункар Платт, — сказала она, глядя на складки его рукавов, напоминающие тщательно уложенные слои бронепластин. — Значит, ему известна правда. — Я уже спрашивала его, но он только смеялся. Он никогда не скажет мне правду. — Но теперь ты знаешь, как изъять правду прямо из разума, — подсказал он ей. — Ты больше не мусорщица. Ты девушка, обладающая огромной силой. Она подняла глаза, встретилась с ним взглядом и увидела что-то вроде уважения к ней и восхищения, которое распространялось, похоже, и на её ноги. Она увидела, как его взгляд скользнул к ним, а затем сообразила, что Кайло сидел так близко, что она могла сосчитать горстку родинок, рассыпанных по его лицу. — Ты правда думаешь, что я смогу выяснить, что случилось с ними, спустя столько времени? — спросила она его. Его глаза скользнули обратно к её лицу. — Я думаю, ты можешь сделать всё, что захочешь. Чего она по-настоящему хотела — это подчинить его сознание и заставить его услышать голос разума и сострадания... но это была шальная мысль. Он определённо умел польстить, когда хотел, и, хоть она понимала, что физически он не здесь, её чувства совершенно обманывались. Рей обнаружила, что смотрит на его губы и думает о том разговоре с Роуз о поцелуях и о том, каково это — прижаться губами к губам другого человека. Кайло мягко отстранился и встал на ноги. — Спокойной ночи, Рей. — Спокойной ночи, — эхом отозвалась она и почувствовала, как чуть качнулась, будто какая-то сила потянула её за ним. Когда она вновь подняла глаза, его уже не было, трюм был пуст, если не считать её саму и какие-то старые контейнеры. Рей последний раз провела рукой по волосам и устроилась в постели. Но уснуть было трудно из-за этой незнакомой беспокойной энергии, которая никак не хотела рассеиваться и от которой голова шла кругом: лица старых врагов с Джакку, новые друзья — и куда всё же на этой шкале отнести лицо Кайло Рена?