June 8

Мингю был славным малым и никогда не жаловался на периодически появляющийся в комнате стойкий запах краски и ещё чего-то непонятного, но тоже явно связанного с творческой деятельностью соседа по комнате. Когда он по окончанию своей рабочей смены вернулся в общежитие, в комнате никого не было, зато на мольберте стояла картина, которую он ранее не видел. Мингю решил воспользоваться отсутствием соседа и не только рассмотреть полотно со всех сторон, но и потрогать ещё не высохшие на нем краски (однажды Мингю уже получил щелбан за подобную проделку). Его восхищало, как этому человеку удаётся такими хаотичными широкими мазкими получить целостное и понятное изображение, да ещё и красиво выходит! «Это импрессионизм. Мы сейчас проходим его в универе, вот я и решил попробовать на практике», – обычно отвечал Минхао, скромно улыбаясь, и продолжал работу над своим рисунком. Поначалу он стеснялся рисовать при соседе, да и Мингю было неловко смущать парня своим присутствием, но со временем оба привыкли друг к другу, и никаких проблем не возникало. Они познакомились семь месяцев назад, когда Мингю вернулся в Сеул в свое общежитие перед началом учебного года, и выяснилось, что у него теперь новый сосед. Им оказался девятнадцатилетний студент по обмену из Китая Со Мёнхо (по-китайски его имя звучало, по мнению Мингю, тоже хорошо – Су Минхао, но называл он его – как и все здесь – именем, данным ему в рамках корейских канонов). Мингю первым делом отметил забавное произношение своего соседа и его хорошие манеры и решил непременно подружиться с ним, хоть поначалу он и грустил по своему предыдущему соседу. За месяцы общения Минхао открылся для него как человек веселый, ответственный и немного ранимый; он понимал его шутки (или делал вид, что понимал) и сам довольно часто шутил над Мингю. В общем, они быстро нашли друг с другом общий язык и стали друзьями, несмотря на языковой барьер и различия между культурами двух стран. А еще Мингю был очень рад, что его новый друг учился на факультете изобразительного искусства и практически все свободное время был занят рисованием или разработкой иллюстраций (Минхао также делал уверенные шаги в карьере иллюстратора). Ему нравилось смотреть, как на пустом листе бумаги рождаются прекрасные рисунки, каждый из которых рассказывает свою небольшую историю, даже если на рисунке изображён только человек. Хотя, если так посудить, Минхао одних людей-то и рисует. Точнее даже сказать, только одного человека… Мингю вспомнил, о чем давно хотел спросить своего соседа. Честно говоря, он всегда немного завидовал творческим людям, потому что, если бы у него были способности к рисованию, он бы тоже только и делал, что рисовал одного единственного человека. Он бы накупил себе множество скетчбуков (тут он вспомнил, как долго выбирал подарок ко дню рождения Минхао в ноябре, потому что заблудился в стенде со скетчбуками различных форм и размеров и в итоге купил сразу несколько) и заполнил бы их все вдоль и поперёк набросками человека, составляющего для него особенную важность. Он бы рисовал его везде и в любой момент времени: когда они сидят на потоковой лекции; когда тот приходит к нему в кафе и пьет свой любимый капучино с корицей; когда они делают домашнее задание вместе, и он засыпает после трехчасового мозгового штурма у рабочего стола Мингю, используя тетради с лекциями вместо подушки… Вдруг послышался щелчок двери ванной комнаты. Дверь открылась, и из ванной вышел парень с мокрыми темными волосами в зеленой футболке, джинсах и полосатых носках. Мингю засмеялся. – Я совсем забыл, что ты собирался прийти сегодня... Но я сейчас как раз о тебе думал. – У меня ведь есть твои ключи, – парень постучал по внутреннему карману джинсов, – и моя футболка. – Эй, Чон Вону! Ты же её мне подарил! Я её даже постирал… – Ну, тогда я тем более забираю её себе. – Я сплю в ней! – не сдавался Мингю. – Голым поспишь, – бросил Вону и плюхнулся на кровать друга. На самом деле Вону не собирался забирать футболку себе, и Мингю знал это. Издеваться в шутку друг над другом всегда было их общим хобби, при этом они никогда не ссорились по-настоящему. Возможно, такой стиль общения и был прочным фундаментом их отношений. – С чего начнём? Я принёс конспекты и книги, которые могут нам понадобиться. Садись рядом со мной, и мы начнём. А где Мёнхо? – Мёнхо? Понятия не имею. Ты давно здесь? Наверное, он в библиотеке или в типографию зашёл, он там часто бывает. – Мингю открыл спортивную сумку, которую Вону принёс с собой, и начал вытаскивать оттуда различные лекции и учебные пособия. – Но дома он был, – Мингю указал рукой в сторону мольберта, – у нас новая картина, смотри. Как насчёт физики? И зачем она нам на третьем курсе, вроде все, что надо, уже прошли... – Хён, мы – будущие инженеры, так что физики много не бывает! По-моему, нам там только параграфы прочитать, поэтому садись ко мне, здесь будет удобнее. Пока Мингю перебирал вытащенные из сумки сокровища, Вону бросил взгляд на рисунок. Мольберт стоял у окна возле кровати Минхао, и содержимое рисунка сейчас очень красиво перекликалось с оранжево-розовым закатом за окном. Вону понял, что ему нужны очки, чтобы рассмотреть детали, и уже было потянулся за сумкой, но Мингю опередил его, бросив ему в руки пластмассовый чехол с оправой внутри. – Спасибо, – улыбнулся Вону, надел очки и принялся изучать рисунок на расстоянии. – У парня талант. – И не говори. Я им горжусь. Однажды он станет лучшим в своём деле, я в этом даже не сомневаюсь! Вону кивнул, а затем спросил: – Не скучаешь по своему старому соседу? Мингю сел рядом с Вону, взгромоздив ему на ноги часть тетрадей. – Этот говнюк обещал написать мне в KaTalk, мы общались по почте на прошлой неделе. Конечно, скучаю, мы ведь целый год вместе прожили, столько классных историй на троих разделили, помнишь? – Да, было весело. Но с Мёнхо тоже не соскучишься. – Определенно. Оба сейчас смотрели в сторону рабочего стола Минхао, позабыв о своём домашнем задании. Вону даже не заметил, каким образом рука Мингю оказалась в его руке, каким образом сплелись их пальцы. Это был один из многочисленных моментов их маленького счастья, которое они делят на двоих, и как бы Вону ни хотел нарушать такой момент, всё же он решил спросить: – Мингю-я, этот человек на рисунке… – Ты тоже заметил? – воодушевился Мингю. – Я давно хотел спросить об этом, но не знаю, стоит ли, вдруг это личное. Видел бы ты, сколько у него таких рисунков! До меня только недавно дошло, что там везде один и тот же человек. Я просто однажды подумал: «Парень, ты ведь можешь нарисовать целый мир, так почему же ты только его и рисуешь»? А потом подумал: а вдруг он и есть для него целый мир, а я тут со своими расспросами! Слушай, может быть, это какой-то друг Мёнхо из Китая, по которому он безумно скучает, и, чтобы спасти свое сердце от тоски, он ежедневно рисует его… Может, они встречаются? Или, может, он бросил нашего Мёнхо перед его отъездом в Сеул? Давай разыщем этого парня и устроим ему серьезный разговор! – Тебе надо романы писать, не иначе, – смеется Вону. – А ты бы их читал? Вместо ответа Вону сильнее сжал руку Мингю, при этом опуская взгляд на лежащие в его ногах тетради. Он знал, что в этот момент Мингю смотрит прямо на него, и если Вону повернет голову и посмотрит в его глаза, то непременно утонет в них. А тонуть никак нельзя! Ему еще домой обратно возвращаться. – В общем, спросишь у него об этом, когда он вернётся. А то любопытство точно съест тебя! А теперь давай заниматься. Нам нужен параграф номер… Минхао вернулся поздно, когда Вону уже ушёл к себе домой, а Мингю спал и видел, наверное, уже десятый сон. Что касается Минхао, то спать ему не хотелось. День он провёл в библиотеке, слушая видеолекции на китайском по истории искусства, а вечером гулял в парке рядом с университетским кампусом и набирался вдохновения. Это был классический субботний вечер Су Минхао, и ему нравилось, что в его жизни появилась некая систематичность. И одной из важных частей этой системы, несомненно, является тот неизвестный, который обязательно придёт к нему во сне сегодня, и завтра тоже придёт, и послезавтра. Переодевшись в пижаму, Минхао лёг на кровать. Спать не хотелось совершенно. Спать означало быть готовым к встрече с ним. А Минхао не готов. Ему хотелось понять, какую цель преследует незнакомец, появившись в его жизни семь месяцев назад. И почему именно семь месяцев назад, почему не раньше? Что ему от него нужно? И кто он? Существует ли этот человек на самом деле? От вопросов голова идёт кругом. Но было и ещё кое-что, по определению являвшееся для Минхао абсурдом, но это было так: он был заинтересован в этом парне. Даже закрывая глаза, художник видит перед собой отрывки из своих снов с этим высоким, красивым парнем, выглядящим всегда безупречно и обладающим какой-то особенной аурой. Минхао думал, что, возможно, на него так влияет окружение Мингю, иначе с чего бы ему вдруг заинтересовываться парнем, да еще и тем, которого он ни разу в жизни не видел? Минхао не знает. Он уже ни в чём не уверен. В какой-то момент времени его сны стали совсем реальными: теперь он может ощущать и шелест листьев на деревьях, и звук соприкосновения чашки кофе о блюдце, и гул столичных улиц. Однажды ему удалось даже почувствовать у себя в руках утреннюю газету, которую он взял у журнальной стойки в какой-то кофейне, наблюдая за своим незнакомцем. Его в жизни Минхао стало настолько много, что художнику начинает казаться, что в один прекрасный момент этот человек появится перед ним уже не во сне, а в реальности. Было бы здорово. Возможно, тогда бы он и ответил на все мучающие Минхао вопросы.