June 8

– Хао-Хао! – услышал художник радостный знакомый голос за своей спиной. Он обернулся и уже через пару секунд был поднят в воздух. Джунхуэй долго кружил Минхао, наслаждаясь его искренним и звонким, словно колокольчик, смехом, а затем вернул обратно на землю, оставив свои руки покоиться на его плечах, чтобы тот случайно не встретился с грунтовой дорогой после долгого кружения, и торжественно объявил: – Я поступил в магистратуру! Минхао со всей радости обнял его, осыпая поздравлениями. – Я даже не сомневался в тебе, Джуни-хён. Разве ты сомневался? Ты же самый умный и классный, естественно, ты не мог не поступить! Они встречались уже два месяца, и это были два самых лучших месяца в жизни обоих. Учебный год был завершён, так что они могли в полной мере наслаждаться каникулами и друг другом. Они делали вместе много глупых и романтичных вещей, которые прежде никогда не совершали по отдельности. И никто из них не мог точно определить день, когда их отношения из дружеских переросли в романтические – всё происходило как-то постепенно и вместе с тем достаточно стремительно. В первый день знакомства они уже держались за руки и обнимали друг друга, на второй день – пили холодный кофе из одной трубочки и вплетали друг другу в волосы душистые полевые цветы в городском парке. На третий день Джунхуэй украл продуктовую тележку из супермаркета и весь вечер катал в ней Минхао по улицам своего района. Они так и не поняли, каким чудом их никто не задержал, но они надолго запомнят то чувство лёгкого адреналина и бунтарский дух юности, пронизывавший тот вечер (хотя тележку они потом вернули). В их распоряжении была большая пластиковая банка с сырными шариками, бутылка колы на двоих и прохладный июньский вечер. В понимании Джунхуэя, это было идеальное свидание. В понимании Минхао, любое событие, где присутствовал Джунхуэй, было идеальным свиданием. А потом они шли по ночному городу, держа друг друга за руки. С тех пор как они встретились в реальности, писатель перестал сниться младшему, и, возможно, поэтому Минхао чаще стал просить его о совместных ночных прогулках. Они шли молча, слушая тишину и дыхание друг друга. Казалось, между ними существовала какая-то недосказанность, и оба понимали, в чем дело. Джун понял, что ещё не сказал Минхао самые главные слова. Минхао понял, что пора было действовать. Он замедлил шаг, и они почти одновременно остановились, высвобождая свои руки, и повернулись лицом друг к другу. Джун смотрел, как свет от уличного фонаря красиво оттенял лицо Минхао, и думал о том, как же красив был этот парень. Он готов был сказать прямо сейчас. – Минхао, я… Всего один шаг понадобился художнику, чтобы дотянуться до Джунхуэя и оборвать вторую половину его предложения прикосновением своих губ, в которое Минхао вложил свою благодарность этому человеку за всё, что тот уже успел сделать для него. За их встречу, которая состоялась. За то волшебство, что произошло между ними. За любовь, которую он, наконец, приобрёл. – … люблю тебя, – закончил своё предложение Джун, когда они отстранились, но всё ещё оставались в предельной близости друг к другу. Затем уже писатель, не теряя момента, сам потянулся к губам любимого, возобновляя их первый поцелуй. Они целовались посреди широкой улицы, и темный покров ночи охранял их от посторонних глаз. Оба ощущали себя где-то в другом измерении, где угодно, но только не на земле. Так за несколько дней их неожиданное и в то же время такое долгожданное знакомство превратилось в прекрасную историю любви, и Минхао свято верил в вечность этой истории. Всё это время он был так счастлив, что сейчас в его голове совсем не было места для мысли о том, что ещё полчаса назад он сжимал в коридоре университета сертификат об окончании своего обучения по программе обмена, сопротивляясь суровой реальности, навалившейся на него тяжелым грузом. Он ещё не сказал Джунхуэю, что ему пора было возвращаться домой. Минхао в глубине души тешил себя надеждой на счастливый финал до тех пор, пока не увидел перед собой прыгающего и светящегося от счастья Джуна, который исполнил свою мечту и поступил в магистратуру, завязав первый узел в карьере своей мечты. И, кажется, в этой мечте не было места для Минхао. Художник всё понимал и не винил своего любимого. Он решил не думать о будущем и не вспоминал прошлое. Он просто решил жить настоящим, радуясь тем счастливым моментам, которые они ещё успеют разделить на двоих. Чуткая писательская натура никогда не подводила Джунхуэя, и он знал, что с его бойфрендом происходило что-то неладное. Естественно, он догадывался, в чём было дело. Хоть Джун и говорил себе «Я смогу все устроить», «Я смогу сделать всё так, что никто из нас не пострадает», он всё ещё не знал, что ему делать. Цель его жизни – создать себе имя не только в писательской деятельности, но и в науке, и Джун старался изо всех сил, чтобы поступить в магистратуру и получить свою первую научную степень. Он разложил свою жизнь по полочкам и неуклонно шёл к своей мечте. Пока однажды не появился Минхао – сначала его образ, а потом и он сам. И Джун сломался. Всё, что он выстраивал годами – всё начало рассыпаться карточным домиком под тяжестью перемен, которые внёс этот парень в жизнь писателя. Даже несмотря на то, что Минхао – лучшее, что случалось в его жизни. Но теперь он уезжает домой. Он тоже хочет стать успешным в своей профессии, он также наверняка захочет получить научную степень. Их стремления были схожи до крайности, но обстоятельства складывались не в лучшую сторону: они будут жить в разных городах. Ещё страшнее – они будут жить в разных странах. Было и ещё кое-что, о чём Джунхуэй пока не говорил Минхао: ему предложили работу в крупном издательстве. Такой шанс выпадает раз в миллион. Совсем скоро писатель подпишет контракт, заковывающий его в этом городе ещё года на три. Или пять. Писатель отключил своё сознание после того, как ему огласили эту цифру, оказавшуюся сильнее любого приговора. Им придётся расстаться. Он думал о том, как ему повезло с Минхао, каким потрясающим оказался этот парень, и как сильно Джун полюбил его. И каким же сильным был Минхао, раз продолжал радоваться за него после того, как писатель сообщил ему свою новость. Сам Джунхуэй радовался за себя первые минут десять, а затем пришло настоящее осознание ситуации. Он ненавидел себя за свой эгоизм. Джунхуэй думал об этом всю дорогу, пока они ехали в такси к нему домой. Минхао теперь практически все время проводил в квартире, которую снимал писатель. Джун уже и представить не мог, каково это – жить, когда его нет рядом. Он уже начал работу над новой книгой, но теперь, когда писатель приходил в очередное кафе и садился за работу, образ Минхао больше не приходил к нему. Джун понятия не имел, что будет делать, если оба Минхао исчезнут из его жизни. – Нам надо поговорить, – сказал Джунхуэй, когда вошёл в комнату, давно уже ставшую общей для них обоих, и увидел Минхао, сидящего на краю дивана. – Думаешь? – откликнулся младший, понимая, к чему клонил Джун, но всё ещё пытаясь перевести всё в более позитивную сторону. – Да. Джунхуэй был предельно серьёзен. Минхао видел его таким лишь однажды, когда тот признавался художнику в своих видениях с его участием. Джун подошёл к Минхао, сел на пол по левую от художника сторону и взял его за руку. – Почему ты ещё не сказал мне? Минхао не отвечал. Он лишь смотрел на него со всей своей нежностью, смотрел так, что сердце Джуна в любой момент готово было разорваться на части. Старший понимал, что не может больше обходить стороной этот вопрос. Ему нужно было знать. Время пришло. Он вполголоса спросил: – Когда? Немного погодя, Минхао ответил так же тихо: – Через неделю. Джунхуэй ещё сильнее сжал его руку. – Джуни-хён. Минхао потянулся к писателю и свободной рукой провёл по его волосам, успевшим сменить свой оттенок с сиреневого на обесцвеченный блонд. – Я люблю тебя. Затем провёл рукой по его щеке. – Мы не расстаёмся. Ещё раз по щеке. – Когда я закончу свою учёбу, я перееду к тебе. Затем снова вернулся к его волосам. – В конечном итоге, у меня будут ещё каникулы два раза в году! Его улыбка. Кажется, это был единственный момент в жизни писателя, когда он не смог смотреть на неё без слёз. – Line, Джун. WeChat, KaTalk – я всегда буду на связи. Джунхуэй сдался. Он сжал обеими руками руку младшего и поднёс её к своему лицу, зажмурив глаза. Он больше не мог сдерживать свои слёзы. – Джун… Минхао спустился на пол к писателю и изо всех сил прижал его к себе. Свои эмоции он тоже больше не контролировал. – Прости меня, Хао-Хао. Пожалуйста, прости, – надломленным голосом говорил Джунхуэй. – Всё хорошо, любимый, всё хорошо, – тихо отвечал ему Минхао, мягко проводя рукой по его голове. Его прикосновения успокаивали писателя. – Тебе не за что извиняться. Я действительно очень счастлив за тебя. Я очень тобой горжусь. – Я не знаю, что делать. Я люблю тебя. Я так люблю тебя, Минхао. Я не хочу отпускать тебя. Не хочу отпускать тебя. Его речь с каждым предложением становилась всё тише и в конечном итоге превратилась в немой плач. Младший не сдерживал себя и плакал вместе с ним, вцепившись руками в его футболку. Они так долго искали встречи друг с другом, и теперь, после того как они наконец нашли друг друга, после двух счастливых месяцев вместе им снова нужно было расстаться на неопределённый срок. Никто из них не хотел мириться с этим. Они просидели в объятиях друг друга ещё около часа, выпуская через слёзы всю свою боль. Минхао больше не держался мёртвой хваткой за футболку Джуна – он спокойно обнимал писателя, прислушиваясь к биению его сердца. В комнате было тихо, иногда были еле слышны короткие всхлипы, которых с каждой минутой становилось все меньше, потому что оба старались как можно быстрее успокоить друг друга. Потому что обоим было очень тяжело видеть слёзы своих половин. Минхао знал, что будет плакать, когда вернётся домой в Китай, закроется в своей комнате и убедится, что никого не будет рядом. Джунхуэй знал, что будет плакать уже в аэропорту. – Давай проведём эту неделю так, чтобы ты ещё долго не скучал по мне, – сказал после долгого молчания старший и немного вымученно улыбнулся. Они так и остались сидеть на полу. – Я уже скучаю по тебе. Джун взял руку художника и поцеловал её. – Но я не против, – добавил Минхао. – Только давай проведём это время как обычно, будто нам не нужно расставаться. Просто будем вместе. Только будь всё это время рядом со мной. – Я всегда буду рядом с тобой, любимый. Даже когда ты будешь в Китае, я всё равно буду рядом с тобой. Джунхуэй обнял Минхао со спины и положил свою голову на его плечо, ставшее мокрым от слёз писателя. Их обратный отсчёт начинался прямо сейчас. – Ты знаешь, как у них раскладку сменить? – скептично спросил Вону, поворачиваясь лицом к своему бойфренду. Парочка напротив уже давно отстранилась от них, о чём-то мило перешептываясь между собой на родном языке. – Я понимаю только «Джуни-хён», – отозвался Мингю, пожимая плечами. – Кстати, почему он зовёт его по-корейски, говоря с ним по-китайски? Это странно. – Наверняка это часть их странных ролевых игр, – вторил Вону. – Но это мило. – Согласен. Они в принципе милые. Вону кивнул, а затем намотал на свою вилку немного пасты. Мингю сделал то же самое. Они «чокнулись» столовыми приборами и принялись за еду. Раз на них не обращают внимания, нужно просто есть и ждать, когда про них вспомнят. Джунхуэй встал из-за стола с телефоном в руках и пошёл куда-то. Минхао проводил его взглядом, а затем перевёл свой взгляд на жующих парней напротив себя. Покончив с содержимым своей тарелки, Вону по-отцовски посмотрел на художника, встретив в ответ взгляд, полный непонимания. – Что? Я просто очень рад, что у вас всё хорошо, – поспешил оправдаться Вону. – А мне нравится, когда Вону-хён ведет себя, как ваш главный фанат, – сказал Мингю в поддержку своего парня и положил свою руку ему на плечо. – Да, хён! Почему ты проявляешь такой чрезмерный энтузиазм к нам? – спросил у Вону Минхао и затем посмотрел на Мингю, который часто обучал своего соседа сложным речевым оборотам, среди которых как раз был «чрезмерный энтузиазм». Тот с серьезным лицом преподавателя показал ему палец вверх за успехи своего «ученика» и сделал глоток какао из своей чашки. – Ну, мне просто нравится, что в нашем окружении наконец появилась гейская парочка. Разве не здорово, что мы можем ходить на двойные свидания наподобие этого? Это весело! – Эй, почему гейская? Вообще-то мне одна девушка нравилась на первом курсе, забыл? – возразил Мингю. – Но склеил-то ты в итоге меня, – легко парировал Вону, скрывая улыбку в чашке со своим кофе. Минхао засмеялся в голос, впервые в жизни увидев Мингю, у которого в тот момент покраснели уши. Вдруг художник почувствовал чьи-то руки на своих плечах. – Я услышал твой смех и поспешил сюда, – сказал Джунхуэй, быстро поцеловал макушку его головы и сел на своё место. – Звонили с китайского издательства. Завтра книга поступает в продажу. Вону и Мингю радостно захлопали в ладоши; Мингю, быстро прожевав свою пасту, громко добавил: «Поздравляю, бро!», а Минхао радостно обнял любимого, а затем взял его за руку, не отпуская до самого конца их совместного вечера. Привычка, с которой сложно будет распрощаться. – Я пришлю тебе сэлку с книгой, как только куплю её у себя! – Только не прячь за ней своё прекрасное лицо, как ты в прошлый раз сделал, – шутливо надул губки Джунхуэй, и оба начали дурачиться между собой, возвращаясь в свой мир, принадлежавший только им двоим. Вону и Мингю было очень досадно смотреть на это. Естественно, они уже обо всём знали и даже представить себе не могли, как этим двум парням, должно быть, тяжело сейчас. Мингю вспоминал, как всё начиналось. Как Вону помогал Минхао искать Джуна, которого они на тот момент ещё звали просто незнакомцем из снов; как Мингю увидел писателя у себя в кафе, но потерял его из виду и потом боялся сказать об этом Минхао; как он был счастлив за друга, когда получил от него фото двух счастливых людей, встретившихся после девяти месяцев безуспешного поиска друг друга. История их любви была особенной, во многом мистической и неземной. И теперь на неё давят вполне земные обстоятельства: одному из них придётся покинуть город, а другому – в одиночку идти навстречу своей мечте, в которой, казалось, уже и не было особенного смысла. Мингю надеялся хотя бы на то, что они успешно преодолеют период отношений на расстоянии, и в конечном итоге судьба снова сведёт их вместе. Ведь по-другому и быть не могло. Он отметил про себя, что у них уже был период, отдалённо напоминающий отношения на расстоянии, им не привыкать. От мыслей о дальнейшей судьбе своих друзей Мингю отвлек Вону, взяв его за руку и спросив: «Ты в порядке?». Места напротив них были свободны: Джун заказывал что-то на кассе, а Минхао стоял рядом, рассматривая витрины с пирожными. – Я просто хочу, чтобы у них всё было хорошо, – ответил Мингю. Вону вздохнул. Они просидели молча какое-то время, пряча свои скреплённые между собой руки под столом. Немного погодя Вону спросил: – Сколько времени у них ещё есть? Мингю ответил сразу же: – Меньше недели. – Думаю, мы не вправе забирать у них время, которое они могут провести только вдвоём, – заключил Вону спустя некоторое время. – Возможно, это наш последний вечер, проведённый таким образом. Вместе, вчетвером. Понимаешь? Мингю кивнул, а затем они оба погрузились в свои мысли. – Тату-салон?! Ты уверен? Они стояли у двери заведения, каких в Мёндоне было немало, стоило только хорошо поискать. Минхао на сто процентов знал, что внутри Джуна был встроен генератор безумных идей, которые не раз удивляли младшего, и на сегодня выпал очередной такой раз. Однажды они уже обсуждали тему парных татуировок, и оба оказались не против этого, но Минхао в итоге забыл о данном разговоре. Джунхуэй, видимо, не забыл. – Ещё как уверен! – радостно ответил Джун. – Идём? – Идём, идём, – не менее радостно ответил Минхао, и оба потянулись к ручке двери и переглянулись. – Погоди, а что бить будем? – Есть у меня одна идея, и я очень надеюсь, что она тебе понравится, потому что я – гений, – сказал писатель и подмигнул Минхао, на что тот закатил глаза, и Джунхуэй, смеясь, обнял младшего со спины. Пробурчав «Вот почему ты у меня такой?», Минхао открыл дверь, и они скрылись от летнего зноя в темном помещении, из которого выйдут обновленными и счастливыми. Они расположились вдвоём на узком диване в комнате у Джунхуэя и держали перед собой свои левые руки, которые были в одних и тех же местах перемотаны прозрачной плёнкой. Идея старшего действительно граничила с гениальной, и Минхао в очередной раз был поражён волшебством истории их знакомства. – Всё слишком идеально совпало, – подытожил писатель, будто прочитав мысли младшего. – Каждый раз, когда я думаю об этом, у меня начинает плавиться мозг. Мало того, что мы знали друг о друге задолго до того, как встретились в реальной жизни, так мы ещё и встретились в особенный день! Я имею в виду… как такое вообще возможно? Джунхуэй улыбался, думая над тем, что сказал Минхао. Им обоим очень нравились их ленивые летние вечера, когда не нужно было никуда идти, и они могли просто валяться на диване, смотреть телевизор, говорить о всяких пустяках или просто молчать, смотря в глаза друг другу. Мягкий голос Джунхуэя прорезал тишину. – Помнишь, как мы были счастливы в тот день? В следующий раз, когда я увижу тебя, я возьму тебя за руку, и наши пальцы переплетутся, соединяя воедино месяц и день, когда мы с тобой встретились. И мы снова будем счастливы, как в тот день. Восьмого июня. Минхао улыбался. Ему очень нравилось слушать то, что говорил Джунхуэй, то, как он это делал. Он вложил свою руку в руку любимого и аккуратно сжал его пальцы. На безымянном пальце левой руки Минхао печатными латинскими буквами было выведено слово «Июнь». На безымянном пальце левой руки Джунхуэя под покровом прозрачной плёнки была спрятана цифра восемь. Они навсегда увековечили день их знакомства, который магическим образом перекликался и с именем Джуна, и с творческим псевдонимом Минхао, под которым он подписывал свои рисунки. И они, как всегда, не заметили, в какой момент очутились в объятиях друг друга. Джунхуэй смотрел в глаза любимого человека и видел в них целую вселенную. Он видел в этих глазах солнечный свет, без которого – Джун был уверен в этом – он попросту пропадёт, но сейчас ему не хотелось думать о будущем. Он просто решил жить настоящим, радуясь тем счастливым моментам, которые они ещё успеют разделить на двоих. По телевизору начался показ прогноза погоды, и Джун поднял голову и заинтересованно посмотрел на экран. – Хао-Хао, смотри! За день до твоего отъезда будет хорошая погода. Помнишь, мы хотели… – Взять машину? Писатель вернул свою голову обратно на подушку рядом с Минхао и прижал его к себе, запустив свою руку в его светлые вьющиеся волосы. – Я просто хочу, чтобы наш последний вечер стал незабываемым. От выражения «последний вечер» у обоих сильно защемило в груди. Они взяли в аренду машину и помчались на ней за город. Джунхуэй не знал дорогу и ориентировался по встроенному навигатору, тем самым внося в их маленькое путешествие элемент непредсказуемости. Если они заблудятся, Минхао может опоздать на самолёт, и, следовательно, он останется здесь. Так думал Джун, и от этого ему становилось немного легче. В салоне играла лёгкая танцевальная музыка, которой художник управлял с помощью своего телефона, подключённого к автомобильному сабвуферу. Старший вёл машину, напевая простые мотивы сменяющихся друг за другом песен, поэтому не заметил, когда его спутник успел перебраться на заднее сидение и высунуть голову в открытый люк. Джунхуэй немного сбавил скорость, чтобы сильный ветер не бил в лицо художнику. – Сделай музыку погромче, – сказал Минхао старшему, вернувшись обратно в салон, и затем, убедившись, что Джунхуэй его услышал, снова высунулся из люка, но уже в полный рост. Его охватило чувство свободы. Он раскинул руки в стороны и почувствовал, как рукава его бомбера пронизывал встречный ветер. Джунхуэй улыбался, вслушиваясь в отголоски фраз, которые кричал Минхао сквозь открытый люк, и слегка смущался, когда художник кричал что-то о любви к нему. – Комаров ртом наловишь! – крикнул писатель, убавив громкость фоновой музыки, чтобы Минхао наверняка услышал его. – Мне все равно, Джунхуэй! Я люблю тебя! – кричал младший в ответ, радуясь, как ребёнок, возможности рассказать о своих чувствах всему миру. Они приехали к морю, когда на часах было около девяти вечера, но в это время на пляже было совсем пусто: люди испугались появившихся на горизонте туч, которые успели рассеяться ближе к вечеру, но при этом всё равно разогнали посетителей пляжа до следующего дня. Минхао и Джун поспешили выйти из машины, чтобы размять ноги и не упустить очередной момент, когда можно было снова обнять друг друга. Песок у моря был совсем мелким и мягким, на нём приятно было стоять. Красно-фиолетовый закат падал на морские волны, окрашивая море в невероятные цвета. Минхао обязательно нарисует этот вид, когда вернётся домой. Он услышал звук закрывающейся двери машины – это Джун вытащил большую походную сумку с двумя пледами, едой и портативной колонкой. Замотавшись в свои пледы, они делились друг с другом сэндвичами с разными вкусами, а музыка из колонки аккомпанировала шуму морского прибоя. Когда они закончили с едой, небо успело сменить свои цвета на более тёмные, и кое-где уже стали проглядываться звёзды. Джунхуэй постелил свой плед на песок и лег на него, потянув за собой Минхао. – Знаешь, что? –спросил Джун, заметив, что они оба смотрели сейчас на звёздное небо. – Я поцелую тебя столько раз, сколько звезд ты видишь на небе. – Как же мне повезло, что я встречаюсь с писателем, – улыбаясь, ответил художник и первым потянулся к нему за поцелуем. Джунхуэй молил время остановиться. Минхао разорвал поцелуй, навис над писателем сверху, опираясь ладонями о песок, и сказал: – Пожалуйста, пообещай, что придёшь ко мне во сне. – Я приду. Обязательно приду, – ответил писатель, смотря прямо ему в глаза. И скрепил своё обещание новым поцелуем. Джунхуэй надеялся на задержку рейса, чтобы еще на пару часов дольше побыть с Минхао, но, к сожалению, все авиарейсы выполнялись по расписанию, и поэтому писатель ни на минуту не отпускал руку младшего, пока не объявили начало регистрации, и Минхао нужно было идти. Вону и Мингю были рядом, всячески подбадривая обоих. Они уже записали адрес квартиры Минхао, которую он решил снимать в новом учебном году, оставив традиционный для себя вариант места в общежитии, и пообещали регулярно присылать ему различные посылки и письма. За эту часть ответственным вызвался быть Вону, потому что он очень любил заворачивать свои мысли в конверт, но делал это крайне редко, а теперь у него появился потенциальный друг по переписке. Художник поблагодарил друзей за их поддержку на протяжении всего этого года и дружбу, которую он собирался пронести через годы. Мингю и Вону одновременно обняли своего донсэна. – Не забывай нас, – сказал Мингю после того, как они разъединились. – Никогда не забуду, – ответил Минхао. – Спасибо вам за всё. – Пиши нам, как будет свободное время, – добавил Вону. – Обязательно, хён, – сказал художник, досадно улыбнувшись. По громкоговорителю повторно объявили о начале регистрации на рейс Минхао. Джунхуэй, который всё то время, пока художник прощался со своими друзьями, придерживал его чемоданы, тут же оставил их, сделав шаг навстречу Минхао, чтобы снова взять его за руки. – Поторопись, а то опоздаешь, – сказал писатель, надеясь, что его улыбка будет выглядеть наименее грустной и жалкой. – Ты же сам хотел, чтобы я остался, – в шутку возмутился Минхао, вызвав еще одну улыбку у писателя. Он ответил: – Я хочу этого больше всего на свете. Они заключили друг друга в объятия. Кто знает, когда они смогут сделать это в следующий раз. Джунхуэй прижал Минхао к себе так сильно, что, казалось, его рёбра вот-вот хрустнут пополам. Но вместо сломанных рёбер Джун оставил за собой разбитое сердце – своё и художника. Им понадобится время, чтобы вылечить душевные раны. Им понадобятся силы, чтобы привыкнуть к условиям любви на расстоянии. Им понадобится терпение, чтобы ждать, когда жизнь обернётся к ним солнечной стороной, и они смогут встретиться снова и никогда больше не расставаться. Ни на один миг. Минхао слегка отстранился от старшего, чтобы снова соединить его руки со своими, и посмотрел в его глаза. Он не сомневался в том, что Джун не спал всю ночь – это было видно по его уставшим красным глазам. Художник снова приблизился к старшему. – Помни, ты обещал, – прошептал Минхао и затем незаметно, очень быстро поцеловал любимого в губы так, чтобы никто их не заметил. Он не хотел создавать ему лишние проблемы. Больше они ничего друг другу не сказали. Им не нужны были слова – за два месяца совместной жизни они научились буквально чувствовать друг друга, понимать друг друга с полуслова. Они соединили безымянные пальцы своих левых рук, безмолвно поклявшись друг другу в вечной любви. По крайней мере, Мингю и Вону подумали, что этот жест означал именно это. Затем они вдвоём подошли к художнику, чтобы каждый смог попрощаться с ним ещё раз. Минхао в последний раз взглянул на своего любимого, пытаясь навсегда зафиксировать в своей памяти каждую черту его лица, которое он и так знал слишком хорошо и мог в любой момент времени нарисовать его даже закрытыми глазами. Он уходил, мечтая, что всё это – просто дурной сон, и он вот-вот должен проснуться, но пробуждения не наступало, и Минхао просто продолжал идти вперёд, отдаляясь от Джунхуэя, который постепенно превратился в силуэт, коим он был в самых первых снах художника. Джун смотрел, как самый главный человек его жизни постепенно отдалялся от него и вскоре совсем скрылся в створках зоны ожидания. Писатель простоял так ещё минут десять, надеясь на невозможное, а когда понял, что вряд ли что-то можно было изменить, повернулся к друзьям, которые всё это время держались поодаль, не говоря ни слова, и сказал им: – Я, наверное, пойду. Спасибо, что пришли, ребята. Они подошли к нему, чтобы обнять и попрощаться. – Держись, Джунхви-хён. Мы напишем вечером, – сказал Мингю. Они отпустили Джуна, и он направился в свою квартиру, которая стала теперь непривычно пустой. – Вид у него был неважный. Он едва на ногах стоял. Они сидели в аэропорту в огромном зале для встречающих. От мороженого Мингю остался один небольшой кончик шоколадного рожка, Вону же своё давно уже съел. – Да и Минхао держался из последних сил. Это в его стиле: делать вид, что всё хорошо, лишь бы другие не видели, что всё на самом деле очень плохо. Вону досадно кивнул и задумался о чём-то своём. Через некоторое время он спросил: – Слушай, Мингю, а ты уверен, что мы ничего не перепутали? Он точно сегодня прилетает? – Всё схвачено, хён. Он же вчера написал нам. Да, смотри! – воскликнул Мингю, показав на информационное табло. – Кажется, это наш рейс. Прилетели. Они встали со своих мест и начали искать, где им лучше встать, чтобы те, кого они ждут, смогли быстрее найти их в толпе. Они ждали около получаса, и Мингю уже подумал, что действительно мог перепутать дату рейса или что-то типа того, пока не услышал слегка позабытый, но всё ещё такой знакомый вопль за своей спиной. – Ким Мингю! Он обернулся и увидел своего повзрослевшего, но совсем не изменившегося соседа, с которым он делил комнату до переезда туда Минхао. И, наплевав на все правила приличия в общественном месте, Мингю закричал в ответ: – Чхве Хансоль! И побежал навстречу своему другу. Они радостно заключили друг друга в продолжительные объятия. Когда они наконец отстранились, Мингю быстро осмотрел своего вернувшегося друга и радостно воскликнул: – Как я рад тебя видеть! Ты так вырос! Я так скучал! – Я тоже, тоже очень скучал, хён! – ответил Хансоль, светясь от радости. Тут он заметил подошедшего к ним Вону, который тоже совсем не скрывал своей радости от долгожданной встречи со старым другом. – Вону-хён! Их объятия были не менее эмоциональными, чем с Мингю. Кажется, на них косо смотрели проходившие мимо люди, но им было всё равно. Когда они отстранились друг от друга, Вону заметил, что к ним подошёл незнакомый парень. Его светлые волосы красиво оттеняли слегка загорелую кожу, и, возможно, поэтому незнакомец вызвал у Вону сиюминутную ассоциацию с беззаботными солнечными выходными, которые Вону однажды провёл вместе с Мингю на острове Чечжу. Хансоль оглянулся назад, чтобы убедиться, что парень стоял рядом с ним, и затем торжественно объявил: – Ребята, я бы хотел представить вам любовь всей моей жизни… – Бу Сынкван, – поклонившись, закончив предложение Хансоля парень. – Добро пожаловать в семью, Сынквани, – поприветствовал Мингю своего нового друга, сразу перейдя на более неформальное общение, вызвав тем самым улыбку у всех троих. В том, что Сынкван станет их другом, ни Мингю, ни Вону нисколько не сомневались. – Вы не выспались? – обеспокоенно спросил Хансоль, глядя на старших. – Глаза уставшие… – Мы буквально только что проводили Мёнхо домой. Он улетел обратно в Китай, – пояснил Вону. – А я так и не успел с ним познакомиться… Вы так много о нём рассказывали. Хотел бы я увидеть его рисунки. – Вы бы обязательно подружились, – с улыбкой на лице сказал Мингю. – Он – хороший человек. – Ну, то, что он целый год продержался в одном с тобой помещении, уже делает его лучшим человеком, – пошутил Хансоль, а затем спрятался за спиной Сынквана, увидев, как Мингю с громким возгласом «Эй, Чхве Хансоль!» пытался замахнуться на него кепкой. – Наш Хансоли вернулся, – торжественно подытожил Вону, подойдя к младшему и похлопав его по спине. – Кстати, о рисунках, – возвращая свою кепку обратно на голову, сказал Мингю. – У меня есть парочка рисунков Мёнхо в телефоне – я сфотографировал на память. Сейчас найду. Он включил телефон и принялся искать нужное фото в своей галерее, а когда нашёл, передал свой телефон в руки Хансолю, рядом с которым стоял и заинтересованный происходящим Сынкван. Они посмотрели на экран, и Сынкван восторженно сказал: «Oh my god! Как же красиво!» Хансоль добавил: «Да, хён, это действительно очень круто», а затем, будто увидев что-то важное, приблизил фотографию, чтобы разглядеть ее получше. И радостно воскликнул: – О, это же Джун-хён! Вы тоже знакомы с хёном? Улыбки мгновенно спали с лиц Мингю и Вону. Они сначала переглянулись между собой, затем посмотрели на Хансоля, но не решились ничего сказать. Затем – снова посмотрели друг на друга. Так продолжалось еще секунд двадцать. Хансоль и Сынкван не могли ничего понять, но на всякий случай не стали спрашивать, что происходит. Через некоторое время Мингю обречённо сказал: – Хён, мы идиоты. – Всецело поддерживаю, – ответил Вону. Джунхуэй хорошо помнил, как выходил из своей квартиры с вещами Минхао, оставляя художника наедине со своими мыслями. Поэтому он не помнил, как эта коробка оказалась у входа в квартиру, но он точно знал, кто оставил её здесь. Сверху на коробке был приклеен большой стикер, где аккуратным почерком были выведены следующие слова: to: the moon from: the8. Джунхуэй поспешил открыть коробку. Ему не терпелось посмотреть её содержимое – он уверен в важности оставленного его любимым человеком послания. В своих руках он держал пусть и самую маленькую, но всё же важную часть своего сердца, отколовшуюся от него в момент, когда двери зала ожидания аэропорта закрылись за Минхао. В коробке были все работы, которые художник показал Джунхуэю в день, когда привёл его к себе в комнату и рассказал о своих сновидениях. Он вытащил всё, чем была наполнена коробка, и на самом дне её обнаружил записку, сложенную пополам. Он развернул бумагу и понял, что его сердце имело свойство разбиваться бесконечное количество раз. Он читал письмо и будто бы слышал звонкий голос Минхао рядом с собой. Джуни-хён. Я не могу говорить так красиво, как это обычно делаешь ты. Я выражаю свои мысли посредством рисования. И поэтому я бы хотел отдать тебе самое дорогое, что у меня есть. Я отдаю тебе рисунки, которые были сделаны за то время, которое я ждал встречи с тобой. Каждый этот рисунок постепенно приближал меня к тебе. И я безгранично благодарен тебе за то, что ты появился в моей жизни. Я благодарен тебе за то, что ты приходил ко мне во сне, позволив мне запомнить твоё лицо, чтобы рисовать тебя после каждого моего пробуждения. Благодаря тебе я узнал, каково это – чувствовать что-то, что заставляет тебя каждый день просыпаться и жить дальше. Это и есть любовь, да? Тогда я счастлив, что смог полюбить. Помнишь, я говорил тебе, что ты похож на луну? Всё потому, что ты приходил ко мне каждую ночь при свете луны, а я в это время спал и видел тебя во сне. Когда я буду дома, я буду смотреть на луну и думать о том, что в это же время, здесь, в Сеуле, ты тоже смотришь на меня. Я попросил тебя пообещать мне, что ты будешь приходить ко мне во сне. Но потом я вспомнил, что мы с тобой решили, что начали видеть друг друга лишь тогда, когда оказались в одном городе. Мы не видели друг друга, когда были в Китае, потому что жили в разных городах, а когда я приехал в Сеул, где уже был ты, в этот же день ты пришел ко мне во сне. И, тем не менее, если ты сможешь – приходи. Я буду стараться засыпать вовремя, чтобы ты успевал приходить ко мне во сне. Джуни-хён. Я хочу, чтобы ты знал. Я очень люблю тебя. Надеюсь, я смогу как можно скорее сказать тебе это, смотря в твои глаза, держа тебя за руки! Мне уже не хватает твоих рук. А ещё мне нравится, когда ты засыпаешь, держа меня за руку. Разве я заслужил столько заботы и любви? Ты столько всего подарил мне. Спасибо тебе за всё, что ты сделал для меня. Увидимся во сне! Дрожавшими руками Джун сложил записку пополам, возвращая её в исходное положение. Он готов был послать к черту всю свою жизнь.