Мой выбор

Дневник Дэриана Шилдса. Апрель–май 1985 года       Как только компрометирующая запись была сделана, у Николы явно свалился камень с души: глаза сразу же радостно заблестели, исчезла напряжённость в жестах. Вторую часть интервью, как мне показалось, она провела даже с удовольствием. Чарльз, естественно, принял перемену в её настроении на свой счёт. Я постарался как можно скорее скрыться в курилке. Не хватало ещё, чтобы он меня заметил. Проверив ещё раз качество записи, я поспешил спрятать кассету во внутреннем кармане рюкзака. Минут через пятнадцать ко мне присоединилась Никки. — Я бы сейчас не отказалась от водки, — прошептала она. — На секунду подумала, что хлопнусь там в обморок от волнения. — Я в вечном долгу перед тобой. В ближайшее время займусь компроматом. Единственное, что меня беспокоит- это твой договор с Чарльзом. Ты точно решила, что поедешь к нему в отель? Может скажешь ему, что плохо себя чувствуешь? — Да, решила. Не переживай за меня. Я быстро собью спесь с этого мудака. Я не в первый раз общаюсь с подобными кретинами. Я с сомнением посмотрел на Николу. Я знал, что она может постоять за себя, но сработает ли это с Корнуэллом? В конце концов, он не какой-нибудь школьный задира, а миллионер со связями. — Он сейчас сказал мне, чтобы я ушла через полчаса после него. Такси мне оплатит из личного кармана. Какая щедрость! — саркастично рассмеялась Никки. — Позвони мне, как только будешь дома. Надеюсь, он не обидит тебя. Но судя по твоему выражению лица, беспокоиться надо не за тебя, а за Корнуэлла. Вместо ответа Никки лукаво подмигнула мне.       Она разбудила меня своим звонком в четвёртом часу утра. По её голосу и хихиканью, я понял, что она опять выкинула какую-то шутку, как в старые-добрые школьные времена. —  Никки, если твоя выходка действительно оказалась такой остроумной, то я закрою глаза на то, что ты разбудила меня посреди ночи. Никола меня меня не разочаровала. Она сказала Чарльзу, что тоже всегда мечтала попробовать БДСМ-практики в сексе. «И мне хотелось бы доминировать. Мне это кажется возбуждающим», — добавила она. Тот, конечно же, загорелся её идеей. Не успел он оглянуться, как оказался привязанным к кровати шарфом Николы в чем мать родила. Для надёжности Никки завязала шарф морским узлом. — Ты бы видел лицо этого придурка, когда я взяла его одежду и выкинула её в окно! Потом я с невинным выражением лица послала ему воздушный поцелуй и скрылась за дверью! Ему потребуется не один час, чтобы развязать этот узел. Спасибо отцу за то, что научил меня этому. Бьюсь об заклад, что Чарли сейчас проклинает меня и свою наивность. Кажется, мой смех разбудил весь дом. Так ему и надо! Всё-таки, как здорово, что я обратился к Никки за помощью. — Никки, это просто превосходно! С меня завтра бутылка водки. Ты это заслужила. — Не торопи события. Выпьем все вместе, когда наше интервью покажут по телевизору. Если покажут… Пожелав ей спокойной ночи, я положил трубку. В приступе паранойи проверил на месте ли кассета. Теперь осталось дело за «малым» — найти канал-посредник и уничтожить карьеру Three Lights.

***

       Я понимал какая сила в моих руках с этой записью. Я мог продать её любому крупному телеканалу и получить за неё кругленькую сумму. Сейчас просто необходимо действовать с холодной головой и не попасть впросак. Выход нашёлся неожиданно. На следующий же день после интервью, я навестил Серену в больнице. Не могу сказать, что её состояние стало значительно лучше. Тем не менее, её лечащий врач дал обнадёживающий прогноз и сказал, что в следующий понедельник Серену можно выписывать из больницы. Мне стало ясно, что он просто желает от неё поскорее отделаться. Излишнее внимание прессы к пациентке больнице было не нужно. Я вышел из палаты в дурном настроении. Когда я поравнялся в коридоре с небольшой группой пациентов, смотревших сериал по IBC Channel, что-то заставило меня остановится и прислушаться. Рекламный блок начинался с анонса авторской программы музыкального критика Грегори Таннера «Musichollics». Выпуск был посвящён (о, чудо!) группе Three Lights. Судя по пассивно-агрессивному тону Таннера и главному вопросу выпуска: «Долго ли ещё Three Lights будут строить из себя романтичных подростков?!», разговор обещал быть по-настоящему «жарким». В этом и была особенность Таннера- он не льстил звёздам и довольно резко высказывал своё мнение о них. Немногие удастаивались его похвалы. Что важно, передача всегда выходила в прямом эфире.       Один из последних выпусков с Дэвидом Боуи в качестве гостя обрёл скандальную известность благодаря безапелляционному заявлению Таннера о том, что «После 1980 года Боуи не создал ничего значительного». Зато вокалист малоизвестной шотландской группы Cindytalk Гордон Шарп получил, с лёгкой руки критика, звание «Безусловного лидера музыки будущего». Таннер нередко позволял себе куда более смелые высказывания, за которые другого журналиста уволили бы без выходного пособия. Но у передачи, по слухам, были сумасшедшие рейтинги, и никто не собирался её закрывать. Артисты получали свою долю внимания, даже если их разнесли в пух и прах. Вершиной мастерства злословия Таннера считалось доведение звезды до истерики с демонстративным покиданием студии. Шоу Таннера идеально подходило для моих крамольных планов. Безусловно, я не мог просто так заявиться в офис IBC с кассетой и заявить с порога, что у меня есть эксклюзивный материал о Three Lights. Надо действовать хитрее.

***

2 мая 1985 года 13: 41 Грегори Таннер обедал в своём кабинете, когда к нему зашла секретарша и попросила спустится на первый этаж, чтобы получить срочную бандероль. — Но я не жду ни от кого посылок! — взревел Таннер. — Это какая-то ошибка. — Курьер говорит, что это очень срочно. Касается будущего выпуска вашей передачи, — спокойно ответила девушка. Таннер нахмурился. Уж не связано ли это с тем мерзким менеджером Three Lights Лизой, Элизой…как её там?! От неё у Таннера осталось неприятное, мягко говоря, впечатление. Она пыталась сунуть ему взятку, чтобы он похвалил новый альбом группы. Когда это не удалось, она пыталась задобрить его «милыми подарками» вроде золотого портсигара с драгоценными камнями или билета на матч его любимой футбольной команды. Всё это отсылалось обратно, но Элиза не унималась. Может и в этот раз она прислала очередной презент?! Таннер был удивлён, почему Three Lights всё равно не отказываются от участия в программе, если понимают, что похвалы не дождутся. Ситуацию ему пояснил директор по развитию развлекательных программ IBC, Уильям Строцци: Three Lights чувствуют, как новое поколение более молодых и талантливых музыкантов наступает им на пятки и пытаются хоть как-то удерживать к себе интерес. Нехотя он спустился на первый этаж. Перед ним стоял очень высокий бородатый мужчина в затемнённых очках. — Это Вам. — произнес мужчина с сильным шотландским акцентом, протягивая небольшую коробочку. — Просили доставить как можно скорее. — А от кого она, не скажете? — расписываясь за посылку, спросил Таннер. — От хорошего друга. Таннер бросил беглый взгляд на странного мужчину и поспешил поскорее распрощаться с ним. Ему стало немного не по себе. В кабинете он вскрыл коробку. Там лежала кассета и письмо. «Уважаемый мистер Таннер, предлагаю Вашему вниманию прелюбопытную запись интервью Чарльза Корнуэлла из группы Three Lights журналисту маленького музыкального канала Late Bar. Из него Вы узнаете много нового о пристрастиях и характерах героев Вашего нового выпуска. С наилучшими пожеланиями, Ваш друг. «Это какая-то дурацкая шутка!» — подумал окончательно сбитый с толку Таннер. Из любопытства он всё же решил посмотреть кассету. 14: 38 Уильям Строцци, директор по развитию развлекательных программ канала IBC озабоченно изучал рейтинги передач за последний месяц, когда к нему в кабинет без стука влетел ведущий программы «Musicholics» Генри Таннер. Вид у него был такой, словно сейчас его сразит сердечный приступ. — Билл, это немыслимо! Это…стоит…миллионы… Абсолютный конец…их…карьере, — задыхался мужчина. В руке у него была зажата кассета и листок бумаги. — Генри, я ничего не понимаю! Объясни мне всё нормально. И не стой как истукан в дверях. Все ещё тяжело дыша, Таннер рухнул в кресло и сбивчиво рассказал историю с таинственной посылкой. — Скорее всего, какая-то малолетняя фанатка Three Lights развлекается, — раздраженно ответил Строцци, изучая письмо. — Выброси этот хлам в мусорное ведро и забудь. — Я тоже так думал! Потом посмотрел запись и понял, что всё серьезно. На плёнке можно чётко увидеть лицо Чарльза Корнуэлла, услышать его голос. Он не подозревал, что его снимают, поэтому и был таким откровенным. Строцци, поддавшись уговорам, включил запись. Он не скрывал своего скептического отношения к происходящему. Когда видео закончилось, он лишь смог сдавленно сказать: — Я немедленно звоню Мэтту. Эта кассета и впрямь стоит миллионы. 15: 00 — Похоже, у Three Lights есть настоящий враг, — первым нарушил молчание генеральный директор IBC Мэттью Пэрис после просмотра кассеты. — С одной стороны, я могу сейчас позвонить пиар-менеджеру группы или отцу этих парней и рассказать об опасном компромате. Единственное, что они могут сделать — это уничтожить запись и заплатить нам за молчание внушительную сумму. Но я этого не сделаю. Трансляция этого возмутительного видео да ещё и в одиозной программе Генри Таннера принесёт нам в разы больше денег. Что там по рейтингам за месяц? — Стабильно средние. Очень прочное положение, несмотря на некоторый спад интереса к ряду передач, — отозвался Строцци. — Последние полгода мы удерживаем четвёртую строчку в рейтинге популярности британских каналов. — С этим видео мы выйдем на первое. — хмыкнул Пэрис. Затем он повернулся к Генри Таннеру: — Генри, ведите интервью в субботу как обычно в Вашей…хм…хамской манере. Но аккуратно выведите беседу на тему личной жизни. Как только рыба схватит наживку, запускайте кассету. — Как скажете, сэр. — В субботу я хотел съездить с женой за город на пикник. Мне придётся его перенести. Не каждый день становишься свидетелем крушения карьеры звёзд такого масштаба.