Мой выбор

События 1986 года       Двадцать седьмого мая тысяча девятьсот восемьдесят шестого года в одиннадцать часов десять минут Грэм Барнс проснулся от звонка будильника. По правде говоря, он даже не мог понять: спал он на самом деле или нет. В таком состоянии Грэм находился уже давно. Виной тому были съёмки его режиссёрского дебюта «Грабители банка». Рабочий день длился по тринадцать-четырнадцать, а иногда и по восемнадцать часов. Он возвращался домой в опустошённом состоянии. Наскоро ужинал разогретыми полуфабрикатами, принимал душ и потом тут же забывался беспокойным сном. И это не просто избитое выражение, а правда: во сне Грэм снова оказывался на съёмочной площадке, на которой то и дело происходили неприятности. Ради съёмок он вернулся в Англию из Франции, где жил и работал последние четыре года. Ему категорически не нравились второсортные и откровенно «плоские» роли, которые предлагали агенты. Воспитанный на шедеврах мирового кино, Грэм искал для себя неоднозначных персонажей пускай хоть пятого плана. Он не гнался за гонорарами (деньгами его до конца жизни обеспечили акции семейного бизнеса и внушительное наследство от деда с материнской стороны), он стремился к расширению актёрского диапазона. Грэм попеременно жил то в Италии, то в Швейцарии, то во Франции. Относящийся нейтрально к роскоши и бытовому комфорту, он вполне довольствовался жизнью в крошечных квартирках. За эти четыре года Грэм сыграл таких безумных и неординарных персонажей, которых никогда бы ему не дали сыграть на родине и тем более в Голливуде. Расчёт оказался верным: некоторые роли принесли молодому человеку призы на второстепенных международных кинофестивалях и одобрение критиков. Грэм понятия не имел, показывают ли его фильмы в Англии и пишут ли о нём в местных журналах. Слишком малобюджетными, а главное — экспериментальными эти фильмы были. Как-то по телефону друг Джимми рассказал Грэму, что фильм про обезумевшего священника, в котором тот исполнил главную роль пользуется большой популярностью в подпольных квир-клубах Шордича. Грэм не знал, радоваться этому или нет. Большой звёздной славы он тогда не приобрёл. Разве что парочка синефилов могли узнать на улице. Последние пару лет он стал чувствовать, что его амбиции удовлетворены не до конца: он хотел попробовать себя на режиссёрском поприще. Ради этого пришлось переехать в Париж и окончить с отличием вечерние курсы для начинающих режиссёров. — Запомните, Грэм, — говорил ему один из учителей, месье Ромер. — Вы будете уничтожать себя и перерождаться с каждым своим новым фильмом. Опыт в нашем ремесле — это не гарантия, что вам будет легче снимать. Наоборот, вам придётся учиться заново. Только так, можно создать что-то великое и достойное памяти потомков».       Вёрнемся же в настоящий момент. Грэм сидел за столом и ел обжигающе горячую лапшу быстрого приготовления. Голова была занята исключительно мыслями о фильме. Он с ужасом думал о том, что у оператора может не хватить сегодня плёнки для одной важной сцены, а одна из главных камер начала барахлить. Грэм не хотел снимать свой первый фильм в Англии, т. к. считал, что британская цензура убьёт весь замысел. Но инвесторы, которых ему с трудом удалось найти, настояли на том, чтобы фильм снимался в Англии и нигде больше. Помимо плёнки и камеры Грэма волновали непростые отношения с исполнительницей главной женской роли, Фелицией Л., с которой он умудрился закрутить роман. Об этом он почти сразу пожалел, ибо Фелиция хоть и являлась неплохой актрисой, в жизни была истеричной, ревнивой и ужасно вспыльчивой девушкой. Не проходило и дня, чтобы пара не поругалась из-за нечаянно брошенной фразы или «флирта» со статисткой. Грэм решил, что как только съёмки закончатся, тут же порвёт Фелицией. Он бросил взгляд на трюмо с отколотым краем: недавно Фелиция ночевала у него, и снова начала выносить мозг из-за ерунды. В тот момент, когда Грэм стоял у этого трюмо, она решила запустить в него сумкой, но промахнулась и угодила в несчастную мебель. «А ведь мне потом платить хозяину за порчу имущества», сказал он ей. Фелиции было наплевать. Грэм не мог позволить себе долго размышлять о личной жизни. Через двадцать пять минут надо выйти из дому, иначе он опоздает на площадку. Вызвав такси по телефону, он начал быстро одеваться, хватая первое, что попадётся под руки. Его день, как обычно, был расписан по минутам. К подобной дисциплине Грэм приучил себя ещё в школе. Даже не пример вечно занятого отца, а болезненное внутреннее стремление к упорядочиванию жизни, было его главным импульсом. Доходило иногда до того, что он отмечал в календаре по каким дням надо есть ту или иную пищу, ходить в кино либо на новинки, либо на ретроспективу или в спортзал. Неисполнение одного из пунктов плана ужасно беспокоило его, начиналась бессонница. Друзья часто подтрунивали над этой привычкой Грэма, но он лишь отмахивался фразой о том, что это своеобразное «наследство» от отца-трудоголика. Только спустя много лет он понял, что всю жизнь страдал от обсессивно-компульсивного расстройства. Но Грэм научился с этим жить и, как ни парадоксально, недуг помогал ему на съёмках фильмов.       Стоило Грэму выйти на улицу, как его настроение немного улучшилось. Мрачные и тревожные мысли из-за проблем начали отступать, и показались юноше не такими уж серьёзными. «В конце концов, не так уж всё и плохо. Даже если надо починить камеру или докупить плёнки, то в запасе ещё остались деньги. Я справлялся о бюджете на днях, и бухгалтер сказала мне, что мы не «выбиваемся» из оговорённой суммы. В крайнем случае- вложу свои накопления. Господи, а ведь мне только двадцать семь, а я уже снимаю первую полнометражку. Мне кажется, она чудесная. С Фелицией тоже как-нибудь разберусь. Может быть, она сама меня и бросит». От Грэма не укрылось, что таксист посмотрел на него с опаской и подозрением. Это насмешило и даже обрадовало его. В своём фильме он играл ведущую роль — главного зачинщика Мелвилла, который подбивает своих друзей на ограбление банка. Ради роли Грэм перекрасился в чёрный цвет и отпустил бородку. На нём была довольно поношенная одежда. Со стороны, он ничем не отличался от лондонских маргиналов. Внешность Грэма с ранней юности сформировала в нём особый комплекс: он её стеснялся. И вовсе не потому, что был уродлив. Напротив, ему повезло с генами: к шестнадцати годам он превратился в привлекательного молодого человека с внешностью идеального арийца. Примерно в это же время модельные скауты открыли на него охоту, но Грэм отмахнулся от них. Уже тогда он был болен актёрством и подумывал о записи в любительский театр. В театре ситуация не слишком изменилась: режиссёры видели его исключительно в ролях красавцев-аристократов, от которых требовалось лишь красиво стоять и отпускать саркастические шутки. Грэм же мечтал о характерных ролях. Тогда начался его путь экспериментов над собственной внешностью. Он брил голову, красил волосы и брови во все цвета радуги, вставлял фальшивые брекеты и надевал очки с обычными стёклами. Родные и близкие лишь грустно вздыхали, когда видели его очередной образ. В целом день у Грэма прошёл не так уж и плохо: камера отлично работала, плёнки на нужную сцену как раз хватило, и даже вечно капризная Фелиция работала сегодня на «отлично». На всякий случай, Грэм вызвал в перерыве техника, чтобы тот проверил камеру и заказал новую партию плёнки. На съёмки ему отвели всего полтора месяца, осталось отработать ещё две недели. Грэм после завершения съёмочного процесса собирался плотно заняться пост-продакшеном, чтобы успеть закончить фильм к зимним кинофестивалям. Больше всего нервов он потратил сегодня на работу с Тоддом, композитором фильма. Он поставил Грэму черновые наброски музыки к фильму, и Грэм не был в восторге от услышанного. Тодд даже после долгих споров не мог создать по-настоящему цепляющую и подходящую к сцене звуковую дорожку. «А вот это настоящая беда. Если он не поймёт, что я от него хочу, фильм станет провалом», — подумал Грэм. — С этим надо что-то делать». Грэм тяжело вздохнул и начал лихорадочно придумывать варианты решения проблемы.

***

      В восемьдесят шестом я и Дэриан переехали из нашей прежней квартиры в небольшой кирпичный домик начала двадцатого века. Мы давно уже чувствовали, что пора менять жильё, но все откладывали поиск на будущее. Все решил случай: на нашей лестничной клетке завелись постельные клопы. Однажды мы проснулись с многочисленными красными пятнами на руках. У меня же дополнительно были искусаны шея и щёки. Дэриан распсиховался и сказал, что ноги его здесь больше не будет. Мы перетряхнули и прогладили всю одежду, собрали чемоданы и в тот же вечер переехали к Эдди. Его слава и гонорары заметно выросли за последний год. Незадолго до нашего переезда он купил лофт в Сохо. С популярностью он приобрёл сомнительных знакомых, и мы за него ужасно переживали. Эдди ничуть не изменился, но вокруг него было слишком много людей, которые хотели воспользоваться его добротой. Мы прожили у него около месяца, пока случайно не нашли квартиру в двухэтажном доме из красного кирпича. Я и Дэриан думали, что не потянем оплату, но цена оказалась на удивление низкой. Не так далеко находилась железнодорожная станция и большинство потенциальных жильцов это отпугивало. Мы же с Дэрианом относились к подобным вещам спокойно, и быстро договорились с хозяйкой о съёме жилья. Кроме нас квартиры снимали лишь две семьи. В комнатах было светло и относительно просторно. По традиции в новое жилище принято запускать кошку. У нас не было домашних животных, поэтому первое, что мы сделали на новоселье — это выделили место для музыкальных инструментов Дэриана.       Я уже больше полугода не работала в музыкальном магазине из-за несовместимости с учёбой. Но нет худа без добра — я нашла вакансию документоведа на полставки в медицинском колледже. Непыльная и спокойная работа с хорошим окладом была мне только на руку. Переизбытка эмоций и физического труда мне хватало на учёбе. Не могу сказать, что мне было совсем легко, но и сильных страданий я там не испытывала. Благодаря отличным преподавателям и одногруппникам я начала успешную борьбу со страхом сцены. Меня учили делать правильную дыхательную гимнастику, учили трансформировать голос. Дэриан не раз помогал мне учить скороговорки. Он даже шутил, что включит одну из них в свою новую песню. Мне предстояла ещё большая работа над голосом, но успехи были значительными. Помню как сильно стеснялась, когда нам дали упражнение на имитирование звуков животных. Если бы не мои участливые одногруппники, я бы слегла с сердечным приступом. Мы все в какой-то степени помогали друг другу раскрепоститься и совершенствоваться в профессии. Зимой меня и моего одногруппника Джерри пригласили участвовать в радиопостановке по сказке Оскара Уайльда «День рождения инфанты» для Би-Би-Си. Сказать, что я волновалась-ничего не сказать. Нам устроили дополнительные занятия и репетиции. Можно сказать, что мы буквально жили в студии. После этого опыта я хорошо поняла специфику работы Дэриана. В день радиовещания Дэриан собрал у нас дома всех близких знакомых, а мне было так страшно услышать свой голос со стороны, что я так и норовила выбежать из комнаты. К счастью, все были в полном восторге от радиоспектакля, и я могла вздохнуть с облегчением. Забегая вперёд скажу, что совместно с Би-Би-Си я сделала впоследствии около двадцати радиоспектаклей по детским сказкам и классическим пьесам. Благодаря учёбе в колледже я поняла, что работа актёром озвучки иногда более сложная, чем работа классического актёра. У нас в распоряжении только голос и больше ничего.       У Дэриана и его группы дела шли довольно средне. Они уже записали четыре сингла и один мини-альбом, но большого прорыва так и не случилось. Их песни продолжали появляться на альтернативных радиостанциях и чартах, но путь в большой музыкальный бизнес был пока закрыт. Руководство лейбла не единожды говорило Дэриану: «Твои песни цепляющие, но слишком резкие. Они могут обидеть многих людей. Тебе надо быть проще». А Дэриан в плане творчества не хотел идти на компромиссы. Помню как в конце прошлой осени они записывали мини-альбом «Хвала тебе, Мария!». У них в распоряжении было меньше недели, и мы виделись буквально урывками. Им дали хорошего звукоинженера у которого был один огромный недостаток: он был зависим от кокаина. Поэтому большую часть записи он отсутствовал, а ребята сами доканчивали альбом. Дэриан ходил жаловаться руководству, но они лишь развели руками. Альбом получил в музыкальной прессе смешанные отзывы, с уклоном к негативному впечатлению. Их обвинили во вторичности звучания, странности и богохульности текстов. «Дерзкое название альбома — единственная смелость, которую позволила себе группа «Башня Татлина». Песни у них очень блёклые, из разряда «я уже где-то это слышал», — писали в Melody Maker. В других изданиях нам встречались фразы: «Бездарные подражатели Дейва Вэниана», «Худшая британская группа из ныне существующих». Я нашла лишь одну благожелательную рецензию в приложении к одной воскресной газете: «Умная насмешка над современной готик-сценой. Этот альбом вовсе не так плох, как о нём пишут». Отзывы на синглы были примерно в том же духе. Особенно Дэриана насмешило сравнение его песен со сводками криминальных новостей. Что удивительно: несмотря на плохую прессу, количество зрителей на концертах заметно увеличилось. На почту лейбла приходили десятки писем от поклонников из разных стран на корявом английском языке. Из них мы узнали, что песни Дэриана очень популярны за рубежом. Например, его песня «Семейный ужин» про девочку-подростка из неблагополучной семьи стала хитом танцполов в Западном Берлине, а «Мария…» побила все рекорды продаваемости среди зарубежных инди-альбомов в Японии. Некая Марико, написавшая Дэриану об этом, приложила к письму рисунок в аниме стиле, изображавшим группу. Как творчество Дэриана стало известно в Азии осталось для нас непонятным, но Дэриан считал, что это — заслуга музыкальных пиратов. Я понимала, что за бравадой Дэриана скрываются сильные переживания за группу. Ведь их могли выкинуть в любой момент. Он считал, что группа заслуживает большей известности. Мы оба успокаивали себя мыслью, что не все группы добавились моментального успеха. Я видела, как упорно работает группа и от всего сердца желала им успеха.

***

      Однажды я сидела на нудной паре по английскому языку и скучала. Всё, о чем рассказывал преподаватель я уже проходила в университете, поэтому я украдкой смотрела в окно на пасмурное небо и думала о Дэриане. Он уехал на неделю в небольшое турне по восточной части страны. Он как всегда слал мне милые открытки из каждого города. Звонил по возможности каждый день. Ещё со времен отношений с Аланом я привыкла к тому, что не смогу проводить каждый день со своим возлюбленным. Таковы особенности профессии музыканта. По правде говоря, у меня были точно такие же загруженные будни. Может быть поэтому наш брак держался тогда из-за того, что его не «сожрали» обыденность и скука. Я знаю, что некоторые девушки музыкантов постоянно отправлялись с ними в турне и буквально посвящали им жизнь, но я не хотела так. Я могла выбраться на концерты и кратковременные поездки, но не более. Я слишком ценила свой собственный мир и не хотела растворяться в другом человеке. Я выучила урок, который преподал мне Алан. Я решила сходить в какое-нибудь кафе в обеденный перерыв и немного прогуляться в одиночестве. В тот день мне не особенно хотелось с кем-то общаться. В двадцати минутах ходьбы от моего колледжа было отличное вегетарианское кафе. Я буквально выбежала из здания, настолько сильно мне хотелось подышать свежим воздухом и побыть наедине со своими мыслями. Погода была на редкость чудесной: после недели проливных дождей выглянуло солнце. Я наслаждалась прогулкой и любовалась историческими зданиями, когда вдруг увидела на дороге белые трейлеры, которые обычно используют кино- и теле-группы. В этом районе частенько проходили съёмки всяких передач и сериалов, поэтому я нисколько не удивилась. Подойдя поближе я увидела на асфальте лужи бутафорской крови и розовой краски. У съёмочной группы, судя по всему, был обеденный перерыв: работники спокойно разгуливали вокруг «места преступления», смеялись и жевали сэндвичи. — Что за фильм здесь снимают? — обратилась я к девушке в одном из трейлеров. — Фильм про ограбление банка. Скоро увидите на экранах, — доброжелательно ответила она. — Хотите кофе? — Спасибо, не люблю кофе, — ответила я. — А кто режиссёр фильма? — Грэм Барнс. Это его дебютный фильм. — Грэм Барнс? — с изумлением переспросила я. — Это не тот актёр из фильма про сумасшедшего священника? — Он самый, -кивнула девушка. — Кажется, я его недавно видела на площадке. Только она это сказала, как перед нами возник высокий брюнет. Я сперва подумала, что это бездомный или наркоман. Видок у него был так себе. — Грэм, хочешь ещё сэндвич? — обратилась к нему девушка. — Я специально оставила его для тебя. Парень покачал головой и вдруг увидел меня. Его лицо расплылось в улыбке. — Серена Дойл! Да ты вообще не изменилась! — Грэм? — всё еще шокированная произнесла я. — Неужели это ты? Я тебя совсем не узнала. От переизбытка чувств Грэм тут же стиснул меня в объятиях. Это очень удивило меня, ведь мы никогда не были близкими друзьями. Грэм, похоже, сам не ожидал от себя такого поступка и сильно смутился. Он был для меня осколком моей старой жизни, но негативных воспоминаний, связанных с ним, у меня не было. — Послушай, — сказала я. — Я сейчас иду в вегетарианское кафе на обед. Если хочешь, можем там поговорить. — Да, конечно! — отозвался Грэм. — У меня есть в запасе ещё час. У нас тут кое-какие проблемы с ведущей актрисой. Оставив изумленную коллегу с сэндвичами, он бодро зашагал рядом со мной. Представляю, какой смешной парой мы выглядели со стороны: неопрятный верзила, смахивающий на преступника, и миниатюрная барышня-фея. — Мы же последний раз виделись в восемьдесят втором, на похоронах Рей? — прервал молчание Грэм. — как раз перед моим отъездом в Европу? — Всё верно, — ответила я. — С тех пор мы не виделись. Но я смотрела фильм, где ты играл священника. — О Боже, — громко рассмеялся Грэм. — Я снялся в тринадцати фильмах, но напоминают мне только об этой картине. Она же совершенно **нутая. Мы быстро дошли до кафе и заказали обед на одном подносе. Кассир с недоверием посмотрела на Грэма, а потом на меня. Наверное, ей показалось, что мы пришли её грабить. — Раньше, я терпеть не мог вегетарианскую кухню, но пришлось полюбить. Я снимался в пустыне для одного фильма пару лет назад. Было нестерпимо жарко, и есть мясо там было попросту опасно. Хотя там вообще всё есть опасно. Все эти несколько дней, отведенных мне на съёмки, я питался только овощами. И ничего, втянулся. Я смотрела на Грэма, и просто не могла поверить, что снова увиделась с ним. Ещё больше я была удивлена тем, насколько сильно он изменил свою внешность для роли. Он был неузнаваем. Моя сестра Рей начала встречаться с ним в семьдесят девятом, когда я ещё училась в школе. Через год они разбежались, но остались добрыми друзьями. Когда Рей погибла, Грэм и его семья были одними из первых, кто принёс нам соболезнования. — Как твоя жизнь, Серена? Я же совсем не в курсе, что происходило с тобой за последние четыре года. — Ну-у-у, — протянула я, пытаясь вспомнить и систематизировать в голове события последних лет. — Много чего произошло: я бросила университет, рассталась с Аланом Корнуэллом, вышла замуж за человека, которого знала два дня. Сейчас учусь в колледже на актрису дубляжа. С родителями больше не общаюсь. — Воу-воу-воу! — замахал руками Грэм. — Да ты, оказывается, та ещё штучка! Я всегда думал, что из вас двоих только Рей способна на бунт. — Я тоже так думала, — рассмеялась я. — Но пришло и моё время. Судя по реакции Грэма, он не был в курсе моего скандала с Аланом. Либо хорошо это скрывал. Оно и к лучшему. — Чем занимается твой муж? — Он играет в рок-группе. Сейчас он в турне по Англии. — Видимо, музыканты — это твоя слабость, — улыбнулся Грэм. — Но меня больше удивляет другое: как ты умудрилась податься в актрисы?! Ты же вроде бы хотела пойти по стопам матери и работать в музее. — Я сама удивлена! Как выяснилось, я хорошо умею имитировать акценты. — Ну-ка скажи мне что-нибудь с акцентом престарелой бабки из Теннесси! — пошутил Грэм. — Если не сможешь, то грош тебе цена. — Как они говорят? Я и не знаю! — А ну поставь мою бутылку виски на место, иначе я пристрелю тебя, сучье отродье! — невыносимо скрипучим и высоким голосом крикнул Грэм. Для пущего эффекта он стукнул кулаком по столу, и чуть не пролил мою тарелку с супом. Это было потрясающе. Все кто был в зале на нас обернулись. Я решила повторить фразу за ним, но у меня вместо южного скрипучего акцента вышло чёрт знает что. Мы так и покатились со смеху. — Не, не, не. Это уже пьяный ирландец, — покачал головой Грэм, давясь смехом. — У тебя интересный тембр: тебе надо мультфильмы озвучивать. Со второй попытки у меня получилось. Могу представить, какое неизгладимое впечатление мы произвели на окружающих. — Так ты снимаешь фильм про ограбление банка? — я перевела тему. — Мне кажется, после «Собачьего полдня» трудно сказать что-то новое в этом жанре. — Это не совсем фильм про ограбление банка. Скорее про высмеивание штампов фильмов на эту тему. Это так, вкратце. Если всё сложится, то он уже в конце года выйдет в прокат. Мы много о чём ещё говорили. У каждого в жизни накопилось много историй. Я рассказала Грэму как читала на вступительных экзаменах монолог Альмы из «Персоны». Ведь именно это внезапное воспоминание о походе в кино с Рей и Грэмом помогло мне найти нужный вектор и выделиться из толпы абитуриентов. — Я отлично помню, как вы скучали на сеансе! Рей постоянно ёрзала и громко вздыхала, а ты, по-моему, даже задремала, — засмеялся Грэм. — И влетело же мне потом по первое число от твоей сестры! Грэм оказался очень забавным и интересным парнем. По сути, мы впервые говорили друг с другом так много и так долго. Раньше были не разговоры, а какие-то обрывки вежливых фраз, ничего не значащих условностей. Помню, как впервые увидела его у нас дома: Грэм был безукоризненно вежлив, но я чувствовала, что он может отпустить и пикантную шутку, и забористое проклятье. Он напоминал мне античную статую, красотой которой можно любоваться со стороны, но которую нельзя полюбить. Сейчас же он казался мне куда более человечным и живым. Оба мы находились под впечатлением от случайной встречи и никак не могли наговориться. — Серена, слушай, а Дэриан когда-нибудь писал музыку к фильмам? Я хочу уволить моего композитора. У него вместо музыки выходит собачье дерьмо. — Нет, Дэриан никогда не работал в кино, — замялась я. — Я могу принести тебе его пластинки. — Значит не работал в кино… — задумчиво повторил мою фразу Грэм. — С другой стороны, если он так талантлив, как ты говоришь, он может быстро освоиться. Я так хотела помочь Дэриану, что сразу же ухватилась за эту перспективу интересной работы. Мы условились о встрече на завтра в девять часов утра. Грэм обещал послушать музыку Дэриана перед съёмками. Если ему понравятся синглы, то он позвонит мне. Я решила пока не говорить Дэриану об этом, чтобы ничего не сорвалось. В назначенное время Грэм позвонил мне и сообщил, что хочет нанять Дэриана. Он остался в полном восторге от его творчества. — Серена, я не знаю где ты его отыскала, но он — настоящий бриллиант. — сказал Грэм с неподдельным восторгом. — Я удивлен, почему критики не разглядели это.

***

      С этого момента всё и завертелось. Дэриан, едва успев приехать домой, тут же созвонился с Грэмом и договорился о встрече с ним. Дэриан с порога огорошил меня прекрасной новостью: лейбл собирается отправить «Башню Татлина» в американское турне на месяц. Отъезд запланирован на конец августа, а пока надо вплотную заняться оформлением визы и срочным написанием нового сингла. От турне многое зависело: если оно станет успешным, то группе предоставят возможность записать первый альбом и продлить контракт с лейблом на год. Это одновременно и обрадовало меня, и огорчило: мы снова будем видеть друга друга очень редко. У меня как раз начиналась летняя сессия, а потом я должна была пройти практику на радиостанции. Куратор по секрету рассказала мне, что рекомендовала меня в качестве актрисы радиоспектаклей. Её очень впечатлила моя работа над сказкой Оскара Уайльда. — Серена, я слушала Вас и Джерри, затаив дыхание, — говорила она. — Не буду скрывать: в конце я даже расплакалась. Мне показалось, что она слишком уж приняла всё близко к сердцу. Я привыкла сомневаться в себе, поэтому искренне считала, что выполнила работу на среднем уровне. У Дэриана и Грэма было в запасе около двух месяцев, чтобы проделать гигантскую работу по написанию всего саундтрека к полуторачасовому фильму. Первоначально Грэм хотел взять на работу только Дэриана — бюджет позволял нанять лишь одного человека. Дэриан сразу сказал, что без своей группы работать не будет. В итоге они пришли к выводу, что поделят на четверых зарплату на одного. Итоговая сумма вышла очень маленькой, совсем не соответствующей объёму предстоящей работы. Я спросила Дэриана, а есть ли в таком случае смысл вписываться в этот проект. — Когда ты мне рассказала о предложении Грэма Барнса я сразу же понял, что сделаю это даже задаром, — ответил Дэриан. — Тут суть не в деньгах, хотя я бы от них сейчас не отказался. Все дело в вызове самому себе, повышению профессионального уровня. Съёмки фильма только-только завершились. К вящей радости Грэма обошлось без лишних трат и простоев. На следующий день Грэм расстался с Фелицией, и, по словам очевидцев, пришёл в студию монтажа с исцарапанным лицом. Все юридические тонкости были улажены. «Башня Татлина» официально подписала трудовой договор. Группа должна была приступить к записи саундтрека после завершения турне. Сейчас же Грэм сосредоточился на монтаже фильма.       Наша жизнь напоминала гонку в колесе. Пока Дэриан возился с документами и записью сингла, я зубрила билеты по ночам, бегала на подработку в колледж и на радио. И ведь умудрялись же как-то пересекаться! На моё День рождения Дэриан взял отгул, и мы с утра пораньше уехали за город в Уэлвин. В первой половине дня погода была солнечной. Мы гуляли по паркам и скверам. В одном из них Дэриан попросил меня почитать ему вслух. У меня в рюкзаке валялась методичка по истории к экзаменам. Я села на скамью, Дэриан положил мне голову на колени. В последующий час он с живым интересом слушал про Нюрнбергский процесс, иногда прерывая меня гневными комментариями в адрес подсудимых. Вскоре небо затянуло тучами, и пошёл дождь. Мы не взяли с собой зонтик и пришлось бежать до местной гостиницы укрывшись куртками. Там мы сняли номер до семи часов вечера (на восемь был назначен наш пригородный поезд). Дэриан договорился с хозяином гостиницы, и обед нам доставили прямиком в номер. Не знаю как это удалось Дэриану, но нам принесли мои любимые пирожные с земляникой, которые я бог весть когда в последний раз ела. Мы сидели полуголые у подноса с едой и травили байки. Рядом на батарее сушилась наша одежда. Дэриан рассказал мне много забавных и не очень историй из последнего мини-турне. Я, в свою очередь, рассказывала что-то из практики на радио. Каждый из нас судорожно вспоминал что-то из последних событий и спешил поделиться с другим. Я чувствовала себя невероятно счастливой. Наверняка на нашем автоответчике накопилось дофига поздравлений с самого утра, но сейчас я не думала ни о чём, кроме Дэриана. Мне казалось в эту секунду, что я буду вспоминать сегодняшний день спустя много лет. Так оно потом и вышло. «Боже, вот бы этот миг длился вечно», -подумала я тогда. До отъезда мы успели ещё съесть по порции шоколадного мороженого и два раза заняться любовью. После второго раза нам гневно постучали в стенку.

***

      Осень-зима восемьдесят шестого были на редкость суматошными, психологически и физически тяжёлыми для нас с Дэрианом. Обо всём по порядку. Американское турне «Башни Татлина» прошло с ошеломительным успехом. Никто такого не ожидал. — Серена, ты представляешь, нас не хотели отпускать со сцены, — орал счастливый Дэриан мне в трубку. — Куча народу ушли после нашего концерта. Теперь Дэниел Эш нас ненавидит. Это был один из примеров. Американцам музыка группы и вправду «зашла». Их наперебой приглашали на радио и телевидение. «Худшая британская группа» в Америке внезапно обрела статус. Вот такая разница в менталитетах! В Британии по отношению к группе тем временем тоже произошёл сдвиг. «Бобби» — последний сингл Дэриана, который он быстро записал перед турне, вызвал скандал. Когда я впервые услышала его, то сразу поняла, что его не пропустят на ведущие радиостанции. В песне рассказывалось о набожном юноше по имени Бобби, который после самоубийства беременной сестры-подростка становится атеистом. Песня хоть и производила угнетающее впечатление, была сделана мастерски. После неё оставалось горькое послевкусие, и ты долго думал потом о ней. Скандал разгорелся вскоре после публикации статьи одного священника в крупной лондонской газете. В ней он анализировал пагубное влияние рок-музыки на сознание юных христиан. Там упоминали треки Depeche Mode, XTC, Bauhaus. В этой компании и оказался сингл Дэриана. Его священник «растерзал» с особым злорадным удовольствием. Свою рецензию на трек он заканчивал словами: «Остаётся только пожалеть людей, которые вынуждены жить и общаться с таким социопатичным и злым человеком, как вокалист «Башни Татлина». Я тогда чуть не умерла от смеха, когда дочитала до конца эту чушь. Статья сделала синглу неплохую рекламу: продажи ненадолго выросли, а впоследствии она попала на девяносто девятое место в списке ста лучших синглов восемьдесят шестого года по версии журнала The Rolling Stones. Это было высшее достижение Дэриана в карьере. Во время гастролей Дэриана я один раз случайно увиделась с Грэмом. Я выискивала музыкальные журналы у стойки с прессой, когда меня окликнул мужской голос: — Привет, кролик! Я обернулась в изумлении. Так меня называла только Рей. — Привет, Грэм! — ответила я. — Неужели ты помнишь это прозвище? — Ну ещё бы! После завершения съёмок Грэм стал больше похож на себя. Теперь он был именно таким, каким я его всегда помнила. Разве что выглядел очень измотанным. — Как твои дела с фильмом? Всё хорошо? — участливо спросила я. — Оооо, — тяжело вздохнул Грэм. — Лучше не спрашивай. Я думал, что съёмки фильма — это ад. Нет, Серена, запомни: настоящее пекло творится в монтажной комнате. — Ничего себе, — выдохнула я. — Но ты успеешь его смонтировать к приезду Дэриана? — Мне ничего другого не остаётся. Поэтому я вкалываю по восемнадцать часов в студии. Мы одновременно тяжело вздохнули. — Ладно, я побежал, — рассмеялся Грэм. — Меня ждут. Только сейчас я заметила недалеко от него высокую мулатку с огромными серьгами-кольцами в ушах. Девушка раздраженно буравила меня взглядом. «Не хотела бы я с ней соперничать за сердце одного и того же парня», — подумала я. — «Такая сожрёт и не подавится».

***

      Как я и предполагала, после возвращения Дэриана из турне, я почти не виделась с ним. Запись саундтрека совпала с записью первого альбома, и Дэриан носился днями из одного конца города в другой. Хоть он и был всегда очень выносливым парнем, я боялась, что у него будет нервное и физическое истощение. Доходило до смешного: Дэриан заранее говорил мне, в какой студии он будет сегодня, и я выбирала свободное окно в своём расписании, чтобы приехать туда и хотя бы десять минут поболтать с ним. На втором курсе нас начали вводить на киностудии, чтобы мы изучали процесс дубляжа фильмов. Тогда я открыла для себя ещё одну особенность данного процесса — умение профессионалов дубляжа попасть в артикуляцию актёров на экране. На практике это удаётся новичкам далеко не с первого раза. Так что у нас с Дэрианом был свой личный бой и прокачка навыков.       Грэм обычно приходил в студию, по словам Дэриана, во второй половине дня. Он слушал записанное группой ранее и вносил свои коррективы. Время от времени разгорались ожесточённые споры между ним и Дэрианом. Оба были абсолютными лидерами и баранами по духу, никто не хотел уступать. Но в целом Грэм был доволен. Однажды я ждала в студии окончания записи. Мы с Дэрианом должны были вместе в кой да веки поехать домой. Первым из кабины вышел Грэм. Он был в очках, весь взъерошенный, с огромными кругами под глазами. Мы кратко поздоровались — С каких пор ты носишь очки? Или образ для новой роли? — Наследственная близорукость и постоянное нахождение под софитами, — пожал плечами Грэм. — Уже года два от этого страдаю. Он пошёл к кулеру с водой, а я от скуки рассматривала потрёпанные музыкальные афиши. Грэм посматривал в мою сторону и снова подошёл ко мне. — Серена, а ты не читала «Портрет художника в юности» Джойса? Я вот впервые начал читать и мне очень нравится. — Нет, руки так и не дошли. — Хочешь дам почитать? Я уже заканчиваю книгу. — Давай, почему бы и нет? — с радостью согласилась я. Тут наконец-то появился Дэриан. Вид у него был не лучше. Он смерил Грэма очень холодным взглядом и произнёс: — Завтра я приеду сюда к семи и переделаю этот фрагмент. — Хорошо, — так же холодно ответил Грэм. — Правда, ключник приезжает уже к шести. Напряжение застыло в воздухе. Мне стало неуютно. — Ладно, — ответил Дэриан, не моргнув. — Завтра я приеду к шести. Вечером, в пять поеду записывать альбом. С этими словами он взял меня под локоть и буквально оттащил от Грэма. — Всё очень плохо? — шёпотом спросила я. — Обычный рабочий процесс. Не бери в голову.       Я как-то спросила у Дэриана его мнение о Грэме. Мне казалось, что у них не ладятся отношения. Дэриан призадумался на несколько секунд, а потом ответил: — Я не могу назвать его супер-милым парнем, но он точно мастер своего дела. Настоящий босс с «железной хваткой». Ещё у него пунктик на расписании. Не дай бог опоздаешь на минуту — начинается паника по поводу «срыва графика». — Мне казалось, что вы ненавидите друг друга. — Нет, у меня нет к нему ненависти, — ответил Дэриан. — Ты ещё не видела мои перепалки со звукоинженером нашего альбома. Вот где точно произойдет смертоубийство. Слова Дэриана успокоили меня. Поздней осенью, когда запись саундтрека близилась к завершению, я заехала навестить Дэриана. Моросил дождь, у меня с собой не было зонтика, поэтому пришлось накинуть на голову шарф. Не успела я подойти ко входу, дверь распахнулась. Из студии выбегала девушка-мулатка, которую я видела с Грэмом в магазине. Она рыдала и никого не видела вокруг себя. Меня посетила смутная догадка о причине её слёз. Я хотела подойти к ней и предложить свою помощь, но девушка уже запрыгнула в приближающееся такси. Дверь снова открылась, и я столкнулась нос к носу с Дэрианом. В руке у него была пачка сигарет. — Какая встреча! — радостно замахал мне Дэриан. — Тебя тут не сбила с ног разгневанная фурия? — Нет, я успела отскочить. Что произошло? — Грэм бросил её, — развел руками Дэриан. — Я не прислушивался, но объяснение у них вышло очень бурным: она от злости облила его газировкой. — Мда… — протянула я. — Даже не знаю кому из них повезло больше после расставания. Дэриан взглянул на секундомер в руке, с которым не расставался в последние недели и очень наглым тоном сказал: — У меня на перекур осталось ровно пять минут. Если у тебя есть ко мне дело, то говори. — Есть, — заговорщицким тоном ответила я. — Давай целоваться. Видимо пять минут спустя (я не следила за временем, мы слишком увлеклись процессом) дверь отворилась в третий раз, и мы услышали голос Грэма: — Дэриан, время! У нас ещё полно работы. Я отпрыгнули друг от друга. Я покраснела от смущения, Дэриан — от раздражения. Грэм смотрел на нас, ухмыляясь. Я заметила коричневые следы от газировки на его светлой рубашке. — Мистер Барнс, — спокойно ответил Дэриан, сверяясь с секундомером. — У меня ещё двадцать секунд свободного времени! Мы с Дэрианом громко рассмеялись, а Грэм устало закатил глаза. — Кстати, Серена. — обратился ко мне Грэм. — Задержись на минутку. Я отдам тебе книгу, о которой мы недавно говорили.

***

            В ноябре восемьдесят шестого произошло одно событие, которое я никак не могу забыть спустя годы. Иногда я думаю: а смогла бы я предотвратить эту трагедию, если бы мне хватило смелости? Подходящих слов? Я понимала, что решение было принято не мной, но от этого становилось не легче. «Башня Татлина» только что закончила запись саундтрека к фильму Грэма и запись первого альбома. Лейбл назначил его выпуск на десятые числа декабря, а перед этим группа должна была дать несколько промо-выступлений. Одно из них должно было состояться в культовой «Астории». Дэриан выступал там впервые, и не мог дождаться «дня икс». Если группу пригласили в «Асторию» — это уже что-то значило. По крайней мере успех у публики у неё есть. Примерно за неделю до концерта Дэриану позвонила мать. Они разговаривали дольше обычного, и несколько раз Дэриан повышал голос. Я забеспокоилась. Когда он вернулся в комнату на нём лица не было. — Что случилось? — спросила я. Дэриан молчал с минуту, а потом ответил: — Я только что разговаривал с матерью. Она сообщила неожиданную новость: мой отец вернулся. Мама с Натали были в шоке. — О Боже! Что он говорил? Твоя мама выгнала его? — Нет, не выгнала. Они просто сели и поговорили. Видимо, сработал эффект неожиданности. Про свою жизнь он говорил туманно. Отделался фразой «Всякое бывало. Многое повидал». Больше спрашивал про меня и Натали. Увидев, её сразу же сказал: «А ты подросла!». Ещё бы подросла! Он видел её семилетним ребёнком в последний раз. — Если ты встретишься с ним, что ты сделаешь, Дэриан? — Думаю, что просто пройду мимо. Он предал свою семью. О чём тут можно говорить?! Категоричность Дэриана смутила меня. Но его можно было понять.

***

      В «Асторию» я пошла вместе с Николой и её новым бойфрендом, от которого она была без ума. Я была бесконечно рада, что смогла выделить время и поддержать Дэриана. Он сам мне сказал как-то, что моё присутствие в зале действует на него умиротворяюще. Даже не хочется злословить со сцены. Группа была на высоте. Публика с восторгом принимала их новые песни и подпевала уже знакомым. Я всегда восхищалась одной чертой Дэриана: каким бы вымотанным он не был накануне концерта, его усталость не бросалась в глаза. На сцене из него била ключом энергия. Даже те критики, которые терпеть не могли «Башню Татлина» признавали, что Дэриан — прирожденный фронтмен. — А этот парень крут! — отозвался бойфренд Николы. — Я еще никогда не видел такой харизмы. Когда кто-нибудь при мне хвалил Дэриана, я чувствовала огромный прилив гордости. И в этот раз я покраснела от смущения и удовольствия. В самый разгар концерта произошло кое-что необычайное. Мы стояли недалеко от бара подальше от беснующихся фанатов. Я обводила взглядом людей вокруг, и случайно заметила мужскую фигуру совсем рядом от нас. Мужчина стоял так, чтобы свет почти не попадал на него, и из-за этого я не сразу его заметила. Я смутно видела лишь сложенные на груди руки. Я отвернулась, не заметив в нём ничего примечательного. — Простите, я пройду? — услышала я недалеко от себя хриплый мужской голос. Незнакомец вышел из сумрака, и теперь пробирался сквозь толпу к выходу. Когда я посмотрела на него при свете софитов, я едва удержалась от крика. Этот незнакомец — вылитый Дэриан, только постаревший лет на тридцать. — Этого не может быть, — прошептала одними губами я. — Этого просто не может быть. Я кинулась через толпу за ним. В тот момент я не слышала ни музыки, ни удивленных окликов Николы. Зачем я побежала за отцом Дэриана? Что я могла сказать ему? Я не сомневалась в том, что незнакомец — это Герберт Шилдс. Сходство Дэриана с отцом сразу же бросилось мне в глаза ещё при просмотре фотографий в Бате. Я старалась не упускать из вида широкую спину мистера Шилдса, но в самый неподходящий столкнулась с тучным мужиком, который нёс две кружки пива. — Смотри куда бежишь, сука! — гаркнул мужик. Пока я рассыпалась в извинениях, момент был упущен: Герберт ушёл. Я выбежала на улицу, но его и след простыл. Бегать по улицам в поисках было бессмысленно — на мне не было куртки. Я рисковала подхватить воспаление лёгких. В расстроенных чувствах я вернулась к ребятам, искавших меня по всему залу. — Серена, что произошло? — забеспокоилась Никола. — Ты так внезапно убежала. Будто бы увидела призрака. Я едва соображала, поэтому сочинила отговорку про внезапную тошноту. Честно говоря, после пережитого шока я действительно чувствовала себя ужасно. Остаток концерта я думала лишь о мистере Шилдсе. Не знаю почему, но я боялась сказать Дэриану о том, что его отец пришёл на его концерт. Несколько раз я пыталась начать разговор об этом, но что-то останавливало меня. После звонка матери Дэриан ни разу не упомянул об отце. Я была уверена, что Дэриан не заметил отца в зале и не выходил с ним на связь. Ситуация получила неожиданную трагическую развязку. Ещё не прошло и недели с концерта в «Астории», когда нам снова позвонила миссис Шилдс. Я напряженно вглядывалась в лицо Дэриана. Оно было напряженным и бледным. Одна его фраза объяснила мне всё: — Мама, мы все понимали, что он так закончит. Вряд ли я приеду на похороны. Он для меня стал чужим в тот момент, когда он оставил нас и бесследно исчез. Они какое-то время препирались, но Дэриан вскоре положил трубку. — Мой отец сегодня ночью застрелился в отеле. Матери позвонила полиция. Она присутствовала на опознании. Говорят, он задолжал кому-то деньги. Сумма была колоссальной. Я почувствовала, как по моему лицу текут слёзы. Напряжение, которое я испытывала все эти дни, прорвалось наружу вместе с рыданием. Внезапное появление мистера Шилдса на пороге дома в Бате и в «Астории» получило свое горькое объяснение — он просто хотел взглянуть напоследок на оставленных им когда-то самых близких людей. Он прекрасно понимал, что не сможет выплатить долги и не нашёл другого выхода из ситуации. — Когда прощание? Мы должны поехать на него, — спросила я, немного успокоившись. От меня не укрылось, что Дэриан не ожидал от меня столь бурной реакции. — В следующую среду, но зачем это тебе? Я лично не собираюсь туда. А ты его вообще не знала и видела лишь один раз на фотографии. — Нет, Дэриан, МЫ поедем туда вместе, и ты как положено попрощаешься с отцом. Я поразилась тому, насколько свирепо звучал мой голос. Никогда прежде я не говорила с Дэрианом в таком тоне. — Что с тобой? Почему ты так злишься на меня? Ты же знаешь моё отношение к отцу. Я отвела глаза. Ну что же, пришло время всё рассказать Дэриану. Он молча слушал моё признание, а в конце лишь уточнил: — Ты уверена в этом? Может это был похожий на него мужик. Я помотала головой. — Я уверена, что видела твоего отца на концерте. В этом не может быть никаких сомнений. Дэриан вздохнул. Он находился в шоковом состоянии. Я не знала наверняка поедет ли Дэриан на похороны после моего рассказа. — В таком случае, — сдавленным голосом произнёс он. — Пойду бронировать билеты.       Я не буду подробно останавливаться на нашей поездке в Бат. Хоть и прошло уже много лет, но я до сих пор с болью в сердце вспоминаю об этом. Когда я увидела мистера Шилдса в гробу, то моментально его узнала. Перед глазами тут же возникла пелена, и я закусила губу, чтобы не расплакаться. — Ты точно его видела в «Астории»? — голос Дэриана вывел меня из раздумий. — Да, это он. Кроме нас четверых на прощание никого не было. Да это и к лучшему- общаться с посторонним совсем не хотелось. Кроме меня никто не плакал. Да я и сама понять не могу, почему настолько близко приняла это к сердцу. Но мне казалось, что если бы я тогда догнала его и поговорила, то всё было бы иначе. Уже на вокзале, когда Натали и миссис Шилдс провожали нас, Натали отозвала меня в сторону и призналась, что именно она рассказала отцу о группе Дэриана, его музыке и о том, что он живёт в Лондоне. Без этой наводки Герберт вряд ли бы вышел на сына. — Как печально, что они так и не поговорили, — вздохнула Натали, — Но зная Дэриана, вряд ли бы у них сложился разговор. — Теперь остаётся только гадать, — мрачно подытожила я.       После похорон мы больше не говорили о мистере Шилдсе. Дэриан вёл себя как обычно. Однажды утром, незадолго до Рождества, он предложил мне съездить на каникулы в Шотландию. Я не была любительницей путешествовать в холодное время года, но тут же согласилась. После всех событий нам требовалась срочная смена обстановки. Тем более, в Шотландию мы оба ездили в последний раз ещё детьми. В тот год зима была снежная и довольно тёплая. Мы неспешно бродили по старинным улицам, грелись в маленьких забегаловках. У нас не было конкретного плана, мы по велению сердца заходили в музеи, древние церкви и ратуши. В один из таких дней я и Дэриан ехали в пригородном поезде. Дэриан пристально вглядывался в мелькающий пейзаж, а потом вдруг обернулся ко мне и сказал: — Серена, давай выйдем на этой станции. Скорее. — Зачем? Объясни мне, — удивилась я. — Сейчас увидишь. Мы вышли на станции, и пошли куда-то вниз. Идти было нелегко, дорогу плохо расчистили. Я искренне не могла понять, зачем мы здесь вышли. Минут через пять перед нами во всей своей печальной красоте предстал пустынный пляж с полузамёрзшей рекой. Снежная пустыня казалась бесконечной. — Теперь понимаешь почему мы здесь? — спросил Дэриан. — Посмотри как здесь чудесно без людей. У меня перехватило дыхание от этого вида. Мы словно были одни в фантастической вселенной, где зима длится вечно. Свинцовое небо над нами привносило нотку меланхолии в пейзаж. От такого количества белизны у меня даже заболели глаза. Я медленно прохаживалась вдоль берега, стараясь на всю жизнь запомнить это мгновение. Дэриан куда-то отошёл. Я обернулась и увидела, как он чертит что-то на снегу найденной поблизости веткой. Закончив, он подбежал ко мне. — Пойдём на платформу? Холодает. Я кивнула, но напоследок захотела посмотреть, что же такое нарисовал на снегу Дэриан. Это были всего лишь две строчки: «Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы, Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир»