Мой выбор

События 1987 года. Грэм.       Много лет спустя, анализируя судьбу Дэриана, я пришел к выводу, что главная его трагедия заключалась в том, что детская мечта о славе рок-музыканта не совпала с реальностью. Вся натура Дэриана не вписывалась в мир шоу-бизнеса. Свобода была для него превыше всего, а именно её в первую очередь отнимает у тебя шоу-бизнес.       Если хотите знать мое мнение, то как автор саундтреков Дэриан был сильнее, чем рок-музыкант. Не хочу сказать, что творчество «Башни Татлина» — отстой, нет. У них были отличные песни. Но лишь в области написания музыки к кинофильмам Дэриан смог реализовать свой потенциал. Популярность «Башни Татлина» среди неформалов, на мой взгляд, была спровоцирована не сколько провокационностью текстов, сколько харизмой Дэриана, лидера по натуре. Когда я посмотрел «Ограбление» на специальном показе, то понял, что не прогадал, пригласив Дэриана к сотрудничеству. Это было стопроцентное попадание в эстетику моего фильма. На нескольких европейских кинофестивалях «Ограбление» выиграло призы за лучшую работу композитора. Я получал статуэтки за него. В тот год у меня был насыщенный пресс-тур. Я спал от силы четыре часа, отвечал, в состоянии вечного дежтлага, на нескончаемый поток однотипных вопросов журналистов. В процессе съёмок мне пришлось два раза окрасить волосы, поэтому вскоре они начали выпадать клоками. Это выглядело ужасно. Перед конференцией в Мадриде я зашёл в первую попавшуюся парикмахерскую рядом с отелем, где меня за пять минут обрили налысо. Я вышел оттуда счастливым. Через полтора часа намечалось очередное интервью и меня веселила одна мысль, с каким удивлением на меня посмотрит журналист. На обратном пути я случайно заметил забавную фигурку кролика в витрине сувенирного магазина. «Надо купить его для Серены» — тотчас подумал я. Уже собралась целая коробка подарков для неё. Я ничего не мог поделать с собой — вижу какую-то милую ерунду и покупаю её ради Серены. Мои порывы были безрассудными и безнадёжными. Серена была по уши влюблена в Дэриана, и я мог рассчитывать только на доброжелательную «френдзону». Это было унизительно, поэтому я собирался отдалиться от Шилдсов, как только закончится шумиха вокруг фильма. Лишь с Дэрианом я намеревался поддерживать сугубо деловые отношения ради будущих проектов.       Я уже год пребывал в таком положении, и дальше тянуть было нельзя. Чем дольше находишься рядом, тем труднее потом разорвать отношения. «Как только вернусь в Англию, заеду к ним, отдам награды с подарками, попью кофе и тихо исчезну. Вряд ли она будет переживать из-за меня. Мы никогда не были близки. Найду себе девушку, начну писать новый сценарий…» — примерно так я рассуждал в тот момент. Всё это легко представлялось в мыслях, но на деле было гораздо тяжелее. Я предчувствовал, что мысли о Серене не один месяц будут терзать меня, а её образ являться во снах. Во время пресс-тура я цеплял девушек, проводил с ними ночи, а потом даже не помнил их лиц. Раньше меня устраивали подобные отношения, но сейчас что-то изменилось. Безответное чувство, невозможность быть с Сереной подтачивали меня изнутри. — Всё-таки надо разрубить этот узел, поскорее разрубить, — повторял я сам себе под нос, пряча в карман только что купленную фигурку.

***

      Я приехал в Лондон за неделю до официальной премьеры «Ограбления». Стихийно нанёс визиты родителям (мать опять сокрушалась по поводу волос) и некоторым друзьям. Дэриану Шилдсу я позвонил через силу и договорился о встрече. Я успокаивал себя тем, что это моё последнее испытание и я больше не увижу Серену. По крайней мере, попытаюсь не искать с ней встреч. — Приезжай в пятницу. Серена тебя встретит, а я постараюсь не опаздывать после концерта, — безмятежно ответил Дэриан и быстро повесил трубку. Внутри у меня все сжалось. «В конце концов, я же актер, почему бы мне не изобразить дружелюбное безразличие по отношению к ней? Почему же я так переживаю?»       В назначенный день я приехал по нужному адресу. Дверь открыла Серена. На ней были чёрные спортивные штаны и укороченный серый свитер, чуть открывающий живот. Её волосы были заплетены в небрежную косу. Она лучезарно улыбнулась и впустила меня в маленькую, нехитро обставленную квартирку. — Я, если честно, тебя сразу не узнала. — рассмеялась Серена. — Подумала, что это какой-то скинхэд ломится в дверь. — Вот спасибо на добром слове. — рассмеялся в ответ я. — Завари-ка мне лучше кофе. Я отлично держался: болтал какую-то чепуху, всучил ей внушительную коробку с подарками и непринужденно шутил. Как только Серена отворачивалась или уходила, я чувствовал, как веселье покидает меня. Чувства к ней вспыхнули с новой силой. Понимая всю безнадёжность положения, я старался хотя бы не ударить в грязь лицом. — Как твои успехи в учёбе? — Все отлично! — оживилась Серена. — Представляешь, я скоро дебютирую на телевидении: осенью покажут сериал про Наполеона и мне доверили переозвучить юную актрису, сыгравшую Полину Бонапарт. Реплик не так много, но мне грех жаловаться. — С твоей внешностью ты могла бы сама сняться в фильме, — ответил я и тут же пожалел о сказанном. — Спасибо за комплимент, но я не люблю быть в центре внимания, — сморщила нос Серена. — Предпочитаю приватность. — Как дела у группы Дэриана? Их новый альбом стал успешным? Серена тут же сникла. — К сожалению, он провалился. Было много негативной критики, ехидных замечаний. Дэриан тяжело переживает эти неудачи, злится. — И чем он теперь занимается? Лейбл расторг с ним контракт? — сочувственно спросил я. Серена покачала головой. — Нет, ему дали последний шанс. Директор что-то говорил про упрощение текстов и звука, ну ты понимаешь… от Дэриана ждут ПОП-МУЗЫКУ. На следующей неделе начнется запись нового альбома. — На его месте, я бы бросил эти игры в рок-музыканта и занялся бы саундтреками, — с жаром высказывал я своё мнение. — У него отлично получается и эти статуэтки — лучшее тому доказательство. Серена тяжело вздохнула. — Я согласна с тобой. У меня нехорошие предчувствия насчёт всей этой затеи. Вскоре приехал Дэриан, и у меня больше не было возможности откровенно поговорить с Сереной. Дэриан на мой вопрос о делах ответил довольно уклончиво: «Бывает по всякому» и на удивление спокойно отнёсся к фестивальным победам. — Если бы ещё от этих наград был толк, — сокрушенно отозвался он. — Но спасибо хоть на этом. — Не ставь на себе крест, — сказал я. — У тебя есть талант. Может просто тебе стоит сменить направление, попробовать что-то иное. Я не стал засиживаться у Шилдсов. Я тепло попрощался с ними обоими (с Сереной, как считал, навсегда) и уже собрался уйти, как Серена внезапно вызвалась проводить меня. — Да не стоит, Серена, я сам дойду, — засопротивлялся я, стараясь, чтобы за напускной весёлостью никто не заметил волнения. — Я все равно хотела зайти в киоск по дороге, — настойчиво возразила Серена, натягивая джинсовку. Как только мы вышли из дома, Серена вынула конверт из кармана куртки и протянула мне. — Это мой ответный подарок. Право, я даже не ожидала, что найду это фото. Серена была заметно смущена. Я вскрыл конверт и достал фотографию. Фотография со дня рождения Рей. На ней были изображены, я, Серена, их родители и несколько друзей Рей. Сама же Рей в блестящем алом платье и колпаке именинницы сидела у меня на коленях. — Как давно это было, — вздохнул я. — Замечательный был праздник. — Согласна! Один из лучших дней в моей жизни. Я перевел взгляд со снимка на неё. В душе мучительно «набухали» невыносимая, практически непередаваемая нежность, горечь и боль. Это было такое состояние, в котором люди либо падают в ноги и признаются в любви, либо кончают с собой. — Знаешь, я люблю тебя, — сказал я будничным тоном, лениво крутя в руке полупустую пачку сигарет. — Душу бы продал за то, чтобы поцеловать тебя сейчас. Нарыв лопнул и мне стало легче дышать. — И давно это с тобой? — так же просто и буднично спросила Серена, как будто мы обсуждали товар на рынке. — Уже больше года. — Ты же все понимаешь, Грэм, — вздохнула Серена. — Я люблю только Дэриана. — Понимаю, но я уже не мог сдерживаться. — Все проходит, и это пройдёт, — только и сказала она. — Нам стоит прекратить общение, — подытожил разговор я. — Прости. — Да, так будет лучше, — кивнула Серена. — Тебе нужно время. Я в последний раз посмотрел на неё. Выражение лица у Серены было спокойным, даже жестким. Во всём, что касалось отношений и чувств, Серена была непреклонной. Мне захотелось коснуться её лица, я протянул руку и тут же отдёрнул. Не стоит. — Прощай! — глухо сказал я. — Прощай! — чуть слышно ответила Серена. Я развернулся и слепо зашагал по асфальту. Мимо меня пролетали автобусы и такси. «Кинуться что ли под грузовик? Вдруг станет легче», — подумал я. Больше никогда в жизни я не испытывал такой чёрной тоски, как в тот момент. События 1988 года. Серена.       Громкий звонок прервал тишину комнаты. Нехотя отложив книжку в сторону, я слезла с дивана и подошла к телефону. Февральское солнце разыгралось вовсю и в комнате было даже жарко. — Алло? Молчание. — Алло? — повторила я. Молчание. Я напрягла слух и отчётливо услышала дыхание. В ту же секунду человек положил трубку. Это был не единичный случай. Примерно раз-два в месяц кто-то звонил нам и молчал. У меня было подозрение, что это звонит Грэм. Ради интереса, я набрала номер Грэма и стала ждать. Он практически сразу взял трубку. — Алло! — услышала я его голос и почему-то внутри все сжалось. Я не разговаривала с ним с момента нашего дурацкого прощания. У меня задрожали ноги. Я положила трубку. — Скорее всего это он. Вряд ли я ошибаюсь, — сказала я сама себе вслух. Да, с Грэмом я уже не общалась много месяцев. Когда в конце прошлого года стало известно, что Грэм за сценарий «Ограбления» получил номинацию на Оскар, Дэриан тут же позвонил ему с поздравлениями. Он хотел передать трубку мне, но я сослалась на гору немытой посуды и вообще «передавай ему от меня самые искренние поздравления». Согласитесь, получить номинацию на Оскар, когда тебе нет и тридцати — это сильно.       Примерно через месяц, переключая каналы, я увидела интервью с ним. Грэм (снова с шевелюрой!), в солнцезащитных очках и неизменной сигаретой в руке рассуждал о том «как это прекрасно, что Американская киноакадемия наконец-то обратила внимание на малобюджетные проекты». Потом он сказал пару слов о «гениальном Дэриане Шилдсе из «Башни Татлина», без которого фильм просто бы не получился».       Что касается Дэриана, то мои опасения по поводу его поп-ориентированного альбома оказались верными: он не принес ему ожидаемой славы, даже хуже- он вызвал недовольство преданных фанатов и ещё более колкие насмешки критиков. Хотя коммерчески он был успешнее, чем предыдущие релизы. Это Дэриана не обрадовало, ибо он оставался недовольным качеством песен. — Мне нравятся только два трека, — признался он. — Все остальное совсем не в моём стиле. Я чувствовал себя сковано и, похоже, это сильно заметно. Я не смог выразить то, что хотел. Сразу после релиза лейбл отправил парней в турне по Европе и Америке. Они стали одними из первых коллективов, посетивших Латинскую Америку. Оттуда Дэриан вернулся оживлённее обычного. — Серена, ты не представляешь, как мы там популярны! Я слышал свои песни по радио, фанаты не давали нам прохода, мы дали концерты на огромных стадионах! — Ничего себе! — удивилась я. — Здесь такого и близко нет. — Вот именно, — согласился он. — Нас признали везде, кроме родной страны. В США после нашего разогрева народ просто ушёл из зала. Это была своеобразная трагедия Дэриана. Он мог собрать огромный зал в условной Аргентине или занять первое место в условном хит-параде Бельгии, но всё это не имело особого значения для его боссов. Здесь «Башня Татлина» были настоящими аутсайдерами. Но вот что интересно — саундтрек Дэриана к «Ограблению» британские критики признали безоговорочно. Дэриан с группой получили премию за лучшую музыку на осеннем кинофестивале в Лондоне. Неудачи в карьере подтачивали уверенность Дэриана. Он стал более тревожным и вспыльчивым. Я как могла сглаживала углы и поддерживала его, но не всегда это удавалось. Сейчас же он занимался подготовкой к записи нового альбома (лучшего и не попсового по его словам) и гастролировал по стране. Я заканчивала обучение в колледже, записывала радио-спектакли. Меня стали чаще приглашать на телевидение. В моём багаже уже было несколько европейских мелодрам, которые дублировали специально для «женских телеканалов». За кадром мы постоянно хохотали над тем или иным поворотом сюжета, но за эту чушь платили стабильно. Я возобновила отношения с родителями после трёхлетнего перерыва. Началось все с того, что я столкнулась с мамой в кафе. К моему изумлению, я не испытала ненависти к ней. Мы вежливо поболтали минут десять, а потом мама очень тактично попросила мой новый номер телефона. С тех пор мы несколько раз в месяц перезванивались и хотя бы раз в две недели виделись. Мама больше не старалась учить меня жизни и больше прислушивалась к моим словам. Она очень обрадовалась, когда узнала, что Дэриан сотрудничал с Грэмом. — Грэм Барнс был таким милым и вежливым мальчиком! — мечтательно улыбнулась мама. — Я была так расстроена, когда Рей с ним порвала. Они хорошо смотрелись вместе. Иногда миссис Барнс заходит к нам в галерею. Естественно, я никому не рассказала о том, что Грэм признался мне в любви. Время от времени я прокручивала в голове наш последний разговор.Что я могла ему сказать? «Давай будем друзьями»?! Так это бред. Пока он со мной общается, у него есть надежда. Я не люблю обнадеживать безответно влюблённых парней. С такими мыслями я позвонила Грэму после ужина. Не знаю зачем, но я думала о нем весь вечер. Никто не взял трубку. «Серена, зачем ты это делаешь? Что тебе с этого?» — ругала я себя. Я позвонила во второй раз около полуночи. — Алло? — раздался женский голос. — Кто это? Это «Алло» стало для меня некой пощёчиной. От досады я резко кинула трубку и поклялась вычеркнуть номер телефона Грэма из памяти. Но вечером следующего дня раздался звонок. На этот раз подошел Дэриан. — Молчание! Ничего не слышу! — пожал он плечами и повесил трубку. «Это точно Грэм» — подумала я.

      ***

      В середине июля произошло нечто необычайное. В этом месяце как раз должен был выйти новый альбом Башни Татлина, на который Дэриан возлагал столько надежд. Директор лейбла вызвал группу к себе в кабинет и чётко дал понять — в их услугах никто больше не нуждается. Альбом им не нужен. До конца года группа отрабатывает концерты в турне, а дальше — катится ко всем чертям. Дэриан закатил боссу скандал, но тот даже бровью не повёл. — Мистер Шилдс, ваша группа для нас убыточна. Мы тратим на вас больше денег, чем зарабатываем. К тому же, на мой взгляд, ваша музыка не отвечает последним тенденциям. Поищите для группы другой лейбл. Осенью группа отправлялась в последнее турне по Европе и США. На этом их контракт будет закончен. Я даже не могу сказать, насколько это выбило из колеи Дэриана и меня. Вечером после разговора с боссом он вернулся чуть ли не в депрессии. — Дэриан, но ведь существуют другие лейблы! Надо искать, пробиваться. Если твой новый альбом настолько хорош, как ты говоришь, но найдутся ценители, — сказала я. — Не надо унывать раньше времени. Вскоре после этого случая в нашей жизни снова появился Грэм. Я вернулась домой после записи очередного телефильма. — Поверь мне, это будет стоящий проект. У тебя же в прошлый раз получилось, получится и сейчас, — услышала я голос Грэма из кухни. Я просто застыла на месте. «У меня галлюцинации? Я брежу?» — лихорадочно подумала я. — Видимо Серена пришла, я слышал, как открылась дверь, — произнес Дэриан. — Серена? — Да, это я. Я зашла на кухню. Грэм и Дэриан сидели за столом, рядом была пепельница, под потолком витал табачный дым. — Здравствуй, Серена! — равнодушным тоном произнес Грэм. — Давно не виделись. -Здравствуй, Грэм! Действительно, давно. Я почувствовала, как сильно колотится моё сердце при одном взгляде на Грэма. Мои щёки горели огнем, я старалась даже не смотреть в его сторону. Подобная реакция на него была для меня весьма неожиданной. — Грэм собирается снимать документальный фильм о Модильяни и Жанне Эбютерн. Он предложил мне записать музыку к нему, — пояснил Дэриан. — Как же это здорово! — как мне показалось слишком преувеличенно обрадовалась я. — Надеюсь, ты согласился? — Да, почему бы и нет? Тут Грэм с Дэрианом переглянулись. — Это еще не всё, — продолжил Дэриан. — Грэм тебе сам скажет. — Серена, — обратился ко мне Грэм. — Я хочу, чтобы ты читала закадровый текст в моем фильме. Идея такая: Жанна и Модильяни будут высказывать свою точку зрения на их роман. Я практически сразу нашел одного талантливого актера на «роль» Модильяни, а вот для Жанны никак не удавалось найти нужный голос. Тут я вспомнил о тебе. Согласна? Сказать, что я удивилась- значит ничего не сказать. Предложение было более чем интересным, да и Грэм собирался хорошо нам заплатить. Единственное, чего я очень боялась — это того, что мне придется тесно взаимодействовать с Грэмом. После нашей прошлогодней беседы я испытывала сумасшедшую неловкость и стеснение. Я взглянула на Грэма и кивнула в знак согласия. — Ну вот и славно! — развел он руками. — Значит мы обо всем договорились. Съёмки начнём через месяц. А теперь я пойду. С этими словами Грэм потушил сигарету и надел куртку. На прощание он вежливо кивнул мне и ушёл, не оборачиваясь. Дэриан закрыл за ним дверь. Никто из нас даже не мог предположить, какой лихой поворот судьбы нас ждет.

***

      С Грэмом работалось с одной стороны очень интересно, а с другой — очень тяжело. Будучи сам болезненно пунктуальным, он требовал пунктуальности до минуты от всех членов команды. Это было нереально. Стоило кому-то задержаться хоть на пять минут, Грэм тут же находился на грани нервного припадка. Меня поражал его трудоголизм: в половину шестого утра Грэм переставлял с места на места реквизит (с альбомами по искусству в руках), а в начале первого следующего дня он закрывал студию, таща под мышкой тяжёлые бобины с плёнкой. На протяжении съёмок и озвучки мы с Грэмом говорили исключительно по работе. Он проводил со мной и Томом — актером, выбранным им для роли Модильяни по несколько часов кряду, объясняя все тонкости. Мои листы были испещерены его пометками и подчёркиваниями. Некоторые фразы я была вынуждена повторять до хрипоты. Иногда мне казалось, что я сойду с ума. Тем не менее, это была лучшая работа на тот момент. Ей богу, я чувствовала, что из этого выйдет что-то стоящее. Что меня сильно беспокоило, так это мои отношения с Грэмом. Он был со всеми строг и требователен на съемках, но в перерывах он сбрасывал маску и становился вежливо-дружелюбным. Его благосклонное отношение распространялось на всех, кроме меня. Со мной Грэм оставался сдержанным. Однажды, он даже обратился ко мне: — Серена, если меня будет искать электрик, скажите ему, пожалуйста, что я у себя в трейлере. Никогда, НИКОГДА прежде он не обращался ко мне на «вы». Это огорошило меня настолько, что я лишь кивнула головой. Нет, я прекрасно понимала, что я больно ударила по его самооценке, но это же не повод меня ненавидеть! Весь день после этого я ходила, как в воду опущенная. — Если я ему так противна, то зачем же он пригласил меня в проект? — обращалась я в пустоту. Дэриан сейчас был на последних гастролях, общались мы только по телефону. Дэриан был не в самом лучшем психологическом состоянии и наши разговоры нельзя было назвать содержательными. Все больше он отмахивался и называл свой успех у слушателей «бессмысленным». — Не надо так унывать, — настаивала я. — Жизнь еще не кончена. Ты обязательно найдёшь новый лейбл. У меня плохо получалось его подбадривать ещё и потому, что моя голова была занята работой и отношением Грэма ко мне. Он делал вид, что я — невидимка. Он вспоминал о моём существовании только тогда, когда ему нужно было озвучить очередной фрагмент. — Ты проговариваешь эту фразу слишком быстро, не вкладываешь никаких эмоций. Так нельзя, — выговаривал он мне. — Жанна здесь впервые осознает свою любовь к Модильяни. Давай сделаем ещё пару дублей. И я делала. Пары дублей, десятки дублей. Пока мой голос не срывался. Обычно, когда я уже была практически на грани, Грэма устраивал результат. — Вот теперь я верю тебе, — удовлетворенно кивал он. В такие минуты мне начинало казаться, что он специально доводит меня. Мне казалось, что своей холодностью он чего-то добивается от меня. Истерики? Срыва? Чего? Как я уже писала выше, Грэм не удостаивал меня и взглядом во время перерыва и даже работы. Он старался мельком смотреть на меня, лишний раз не заговаривать со мной, держал психологическую и физическую дистанции. Это было правильно после прошлогоднего признания, но я никогда бы не подумала, что его поведение принесёт мне такую сильную боль. В один из обычных рабочих дней мы с Грэмом остались на минуту одни. Я не знала как начать разговор, поэтому осторожно спросила: — Грэм, ты не жалеешь, что пригласил меня? Грэм отвлёкся от монитора, бросил на меня равнодушный взгляд и спокойно произнес: — Да, Серена, вашей работой я вполне доволен. — Почему мы вдруг на «вы»? Грэм пристально посмотрел мне в глаза. Взгляд его абсолютно ничего не выражал, в них искрились лишь осколки льда. — Со своими подчиненными я привык держать дистанцию. Терпеть не могу панибратство. Все это было сказано таким тоном, что у меня пропало всякое желание продолжать беседу. В другой день я немного задержалась на обеде и, зная о паранойи Грэма насчет времени, поскорее побежала в студию. Я приоткрыла дверь. Я уже была готова просить прощения у Грэма за свои несчастные пять минут опоздания, как вдруг передо мной открылась картина: Грэм сидел в очках перед монитором и просматривал отснятый материал. Он устало потирал переносицу и вздыхал. Позади него стояла помощница нашего монтажера Грейс и…обнимала его за шею. — Тебе правда нравится? — промурлыкала она ему на ухо. — Мы несколько часов склеивали эти фрагменты. Тут непростой темпоритм. — Да, хорошо получилось. Сегодня мы озвучим еще два-три эпизода и вместе посмотрим, что с этим можно сделать. — Я рада! — тут же расцвела Грейс. Грэм отвлекся от экрана монитора, поднес руку Грейс к губам и нежно поцеловал её. — А теперь за работу! Мы и так припозднились. Я как ни в чем не бывало зашла в студию, хотя еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. Я не могла понять, почему меня так сильно взволновала эта сцена. Какое мне дело до Грэма и его личной жизни?! Он — красивый и харизматичный молодой мужчина, почему бы ему не встречаться с девушками? — Серена, вы готовы сегодня озвучить фрагмент о том, где Жанна говорит о своих приступах меланхолии и мыслях о самоубийстве? Вам надо выложиться на полную катушку. — Да, мистер Барнс. — меланхолично ответила я. — Это мой самый любимый эпизод. Когда я впервые обратилась к Грэму на «вы» от меня не укрылось, что он переменился в лице. Он странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. «Что это с ним? Чего это его так передернуло? Я же держу дистанцию по его примеру» — подумала я. Тем же вечером я почувствовала себя очень плохо. Меня знобило, не хотелось есть. Температура подскочила до 38 градусов. Я выпила жаропонижающее и забылась беспокойным сном. Сквозь сон я слышала, что звонил телефон, но не нашла в себе силы поднять трубку. Я проснулась под утро с абсолютно пустой головой. Температуры больше не было, но меня мучила сильная жажда. Я доползла до кухни и выпила залпом два стакана воды. — Нельзя так нервничать, Серена. — сказала я вслух. — Только посмотри до чего ты себя довела на пустом месте. Мне не нравилось это состояние. Очень давно я не чувствовала себя такой потерянной и опустошенной. Я никак не могла понять, почему так переживаю из-за Грэма и его отношения ко мне? Почему вчера я чуть не разрыдалась из-за Грейс? Ответ лежал на поверхности, но я упорно не замечала его.

***

      Двадцатого сентября произошло нечто странное. Это был обычный рабочий день. Согласно плану Грэма, мы должны были закончить озвучку в первых числах октября. Осталось уже не так долго. В этот день я старалась изо всех сил не замечать Грэма, обращаться к нему только по делу и упрямо говорить ему «вы». В час мы прервались на обед. Я сидела как обычно с контейнером за столом и вяло жевала макароны. Дверь открылась и зашел Грэм с звукоинженером. Они вполголоса разговаривали между собой, я не особо вслушивалась. Мне нравился тембр голоса Грэма: уверенный, спокойный, немного вибрирующий. Тут я вспомнила, что говорила об этом Рей — «У Грэма такой голос, что им можно гипнотизировать людей». Как я забыла об этом? А вот сейчас вспомнила. Я старалась смотреть прямо перед собой и игнорировать присутствие Грэма. Тут я почувствовала на себе пристальный взгляд. Грэм смотрел поверх головы собеседника прямо на меня. Он отвечал ему, улыбался, но смотрел на меня. Мне стало не по себе и я опустила голову. Я сосчитала до двадцати и снова посмотрела на Грэма. Он больше не смотрел в мою сторону. Только я хотела отвернуться, как он снова мельком посмотрел на меня. Сердце внутри пропустило несколько ударов. Грэм внезапно громко рассмеялся и неестественно громко произнес: — Да, я слышал про этот случай. Надеюсь, у нас такого не произойдет. В этот момент он снова смотрел в мою сторону. Я выдержала взгляд. Грэм отвернулся и вышел за дверь. «Что это было? А как же Грейс? Или кто там у него? Чего он добивается от меня? Зачем он сейчас привлекал моё внимание?» — тысячи вопросов мелькали в моей голове. — Поскорее бы все закончилось, поскорее бы вернулся с гастролей Дэриан, — прошептала я. — Ещё немного и я взорвусь. После обеда мы долго и монотонно снимали. Грэм опять правил мой текст и даже ожесточеннее прежнего добивался от меня идеального произношения. К моему коллеге он придирался, как мне казалось, не настолько сильно. После случившегося за обедом я не принимала его замечания близко к сердцу. Я чисто по-женски поняла, что за напускным равнодушием Грэма что-то скрывается. Я внимательно слушала его замечания, кивала и наслаждалась его непроизвольной реакцией на каждое произнесенное мной «вы». «Ага, тебе можно, а мне нельзя? Так что ли? — подумала я. На следующий день я разговаривала с моим коллегой Томом о фолк-роке шестидесятых после записи. Мы стояли на улице у студии. Том курил, я просто дышала свежим воздухом. Недалеко от нас курил Грэм. В этот раз он был в одиночестве. — Я люблю раннее творчество Донована, — сказала я. — В семнадцать лет часто слушала «Шарманщика». — Донован —отличный музыкант, — согласился Том. — Мой отец ходил на его концерт. Грэм всё это время не обращал на нас никакого внимания, лишь когда собрался уйти, повернулся к нам и показал на запястье: — Не опаздывайте! В эти же выходные раздался звонок. Я с удивлением открыла дверь и увидела там курьера. — Ценная бандероль для Серены Шилдс. Распишитесь. — Но я не ждала никакой посылки! — удивилась я. — Наверное, это какая-то ошибка. — Ошибки нет. Отправитель настойчиво попросил меня передать бандероль лично вам в руки. Возражения от вас не принимаются. — Надеюсь, это не бомба. — пошутила я, расписываясь. — Мало ли от кого… Закрыв дверь я с помощью ножа вскрыла упаковку. К моему крайнему изумлению это была оригинальная пластинка с синглом Донована «Шарманщик». Сбоку на конверте красовался выцветший автограф. — Это Грэм прислал! В этом нет никаких сомнений. Том ко мне равнодушен, только Грэм слышал нас разговор. Боже…где он достал это издание? Да еще и с автографом…- рассуждала я вслух. — Что же это творится? Тут же подбежала к телефону и набрал номер Грэма. После долгих гудков сняли трубку. — Алло? — спросила Грейс. — Кто это говорит? Я тут же бросила трубку. Вот тебе и Грэм! Что ему от меня надо? Зачем посылать такие редкие и дорогие подарки, если у него есть девушка? Я же собственными глазами видела, как они обнимались… В ту ночь у меня опять немного поднялась температура. Я плохо спала от нервного перевозбуждения. Под утро у меня разболелась голова и пришлось выпить таблетку от мигрени. — Все, хватит с меня этой нервотрёпки. — сказала я. — Сегодня же с ним поговорю. Это надо прекратить.

***

      Началась предпоследняя неделя моей работы с Грэмом. Я чувствовала себя ужасно, но не подавала виду. Меня начинало колотить от одной мысли, что сегодня я заведу с ним серьёзный разговор о наших отношениях. Я боялась, что не найду правильных слов, и мы плохо поймём друг друга. Я решила подойти к нему в конце своего рабочего дня, когда никого рядом не будет. Я напряженно наблюдала за временем и за Грэмом. Он вел себя как обычно, будто бы на выходных ничего и не произошло. Вот настал момент «икс». Меня замутило. Пошатываясь, я подошла к его трейлеру и постучала. — Открыто! — раздался его голос. — Грэм, нам нужно серьезно поговорить! — сказала я. — Если у вас есть десять-пятнадцать свободных минут, то выслушайте меня. — Слушаю, Серена. — Грэм, что между нами вообще происходит? Какого черта ты прислал мне пластинку Донована в эти выходные? — Я искренне не понимаю о чем вы говорите, — развел руками Грэм. — Между вами и мной нет никаких отношений, кроме деловых. Может быть ВАШ МУЖ ДЭРИАН решил сделать вам подарок, или кто-то из друзей. Внутри меня все сотрясалось от злости. Я была готова разнести весь трейлер в пух и прах. — Откуда возникло это **аное «Вы», Грэм? Откуда это ребячество? Ты ни к кому на площадке кроме меня не относишься так холодно. Извини, что задела в прошлом году твое самолюбие. Если ты настолько ненавидишь меня, то мог бы не приглашать меня и Дэриана в свой проект. Ты САМ меня позвал. — Я позвал вас, Серена, потому что вы — специалисты. Я не вижу смысла тратить время на поиски, если я лично знаю людей, которые умеют делать свою работу, — ответил Грэм. — Что же касается нашего разговора в прошлом году, то это была глупая слабость. Не бери в голову. Как ты сказала тогда? «Все проходит и это пройдет»? Вот оно и прошло. Он замолк и немного насмешливо посмотрел на меня. — Грэм, тебе не надоело держать меня и себя за идиотов? Ты был рядом со мной и Томом на улице, ты слышал, как я говорила про «Шарманщика». Никто кроме тебя не мог прислать мне редкую пластинку. Тому это не надо. Ты почти год звонил нам и молчал в трубку, ты СПЕЦИАЛЬНО втянул меня в этот фильм. Ты СПЕЦИАЛЬНО изводишь меня бесконечными придирками. Ты пялишься на меня во время обеда так, что я чуть не подавилась. Зачем тебе это? Тебе это доставляет удовольствие? Внимания Грейс и других девушек тебе не хватает?! Грэм молчал. Потом он рассмеялся и ответил: — У вас паранойя. Я в жизни не слышал большей глупости. Серена, вам надо хорошенько отдохнуть, — Грэм давился от смеха, когда это говорил. — Простите, я не знал, что вы настолько впечатлительны. Я привык быть требовательным к людям. Я не думал, что мои методы работы приведут к такому результату. — Хочешь сказать, что я все выдумываю? — ошеломленно спросила я. В горле застрял ком, к глазам подступили слезы. Руки начали трястись. Я постаралась совладать с собой. — Грэм — ты настоящий ублюдок и я ненавижу тебя. Я думала, что мой бывший жених — первоклассная скотина, но ты его превзошел. Ты — мазохист, получающий удовольствие от игры «Приближение/Отдаление». Ты издеваешься надо мной из-за того, что я отвергла тебя. Теперь ты просто отрицаешь все очевидное. Это жалко. Я ненавижу тебя. Поскорее бы ты доснял свой **аный фильм, чтобы я никогда больше не видела твою мерзкую гнилую рожу. Во время своего спича я не удостоила его и взглядом. Я смотрела на край столика. Только сейчас я посмотрела на Грэма. Его лицо превратилось в окаменевшую маску. Он явно не ожидал от меня такой бурной реакции. — Несмотря на то, что вы сейчас смешали меня с грязью, я не испытываю к вам ненависти. Мне жаль, что наш разговор принял такой оборот. — Да, Грэм, мне тоже жаль, — ответила я. — Жаль, что ты побоялся сказать мне правду и унизил меня. Если бы ты перестал отрицать очевидное, то я бы просто сказала тебе, что до одури люблю тебя. Я сказала последнюю фразу буквально на автомате и сама ее испугалась. Я, словно маленький ребенок, вскрикнула и закрыла рот руками. Фраза застала врасплох и Грэма. Забыв напускную холодность, он спросил: — Что ты сказала, Серена? Я физически не могла повторить последнюю фразу. Мне открылся весь ужас сказанного. Вместе с тем, я почувствовала странное облегчение. — Ты…до одури…любишь…меня? — повторил Грэм. — Это же невозможно. Это было невозможно, но это случилось. Я призналась Грэму и себе в том, что вообще-то люблю его. Я закрыла лицо руками, потому что почувствовала, как по щекам потекли слезы. Вот почему меня так трясло эти дни, вот почему меня так ранили отношения Грэма с Грейс, вот почему у меня подскакивала температура. Я влюбилась в Грэма. Я. ЛЮБЛЮ. ГРЭМА. БАРНСА. Я настолько отдалась потоку своих мыслей, что не услышала и не увидела как Грэм подошел ко мне. Он обнял меня за плечи, а я не сопротивлялась. Только закрывала лицо. Мне стало мучительно стыдно за себя. — Не надо плакать, Серена. Не надо. Ты была во всем, конечно же, права. Я зашел слишком далеко. Не надо плакать. — Тебе надо умыться, — тихо сказал Грэм. Я отодвинулась от него, и шмыгая носом, пошла в туалет. Отражение в зеркале меня совсем не обрадовало. «Жалкая истеричка» — подумала я. Мне было стыдно перед Грэмом за слезы. Тут кто-то сзади схватил меня. Я вскрикнула от неожиданности. Рядом с ухом прозвучал голос Грэма: — Повтори, пожалуйста, эту фразу ещё раз. Я повернулась к нему с дурацкой улыбкой на лице и, встав на цыпочки, прошептала ему на ухо: — Я люблю тебя, Грэм Барнс. Люблю. Люблю. Люблю. Он неловко поцеловал меня в шею. — Я думаю, мне будет лучше, если я переночую у тебя. Как думаешь? — спросила я. — Я думаю, это самый лучший вариант! И тут Грэм рассмеялся. — Почему ты смеёшься? — спросила я. — Я смеюсь из-за того, — ответил Грэм. — Что буквально десять минут назад ты обвиняла меня в жестокости. Но на самом деле ты, Серена, не менее жестокая чем я.