Мой выбор

События 1988 года. Серена. Грэм жил в съемной собачьей конуре. Об этом я сообщила ему сразу же, как только мы приехали на такси (машина Грэма была в ремонте, как он сказал) — Много ли надо одному человеку? — иронично заметил он. — Может быть позже, куплю свою квартиру. К тому же, у меня недалеко живут родители. Отец Грэма был потомственным предпринимателем с железной хваткой и большими связями. Текстильные предприятия Барнсов были известны по всей стране и за её пределами. Дед Грэма водил дружбу с Вандербильтами. Миссис Ада Барнс, датчанка по происхождению, гордилась своим древним артстократическим родом. В это было нетрудно поверить — она была поистине царственной особой. Я видела её лишь раз в галерее матери. В юности, как говорили, будущая миссис Барнс, работала манекенщицей. Её фото в модном журнале случайно увидел мистер Барнс и приложил все усилия, чтобы её разыскать. Через несколько месяцев после встречи они поженились. Модельную карьеру пришлось оставить, но миссис Барнс не сидела без дела — она организовала благотворительный фонд помощи молодым и оставшимся без средств к существованию художникам, который продолжает работать много лет. Грэм и его младший брат Эрик, благодаря матери, имели двойное гражданство и свободно разговаривали на датском языке. — «У меня всё прошло, Серена. Всё прошло», — передразнила я его. — Тогда почему же я здесь в твоей квартире, и мы вот-вот займемся любовью?! Пока я рассматривала нехитрую обстановку, Грэм стоял у окна и с нежностью наблюдал за мной. Кажется, он все ещё не мог поверить своему счастью. — Я пытался забыть тебя, но ничего не вышло. Я сорвался и пригласил тебя принять участие в съемках. Тогда я решил вести себя с тобой так, как будто ничего не чувствую. — У тебя дурно выходило, — ответила я. — Меня удивляет другое: когда я успела влюбиться в тебя? — Может быть ты все эти годы меня любила, просто не хотела признаться даже самой себе в этом? — иронично заметил Грэм. — Вот уж дудки! — фыркнула я. — Я считала тебя занудой из зануд. Хоть и красивым. — А я думал, что ты недалекая и капризная девчонка. Помню-помню, как ты закатывала глаза, когда я говорил о Маркесе и Бунюэле. Я посмотрела на Грэма из-под ресниц — Должна признаться: я жутко завидовала Рей, что у неё теперь есть парень. Я тоже хотела, чтобы меня кто-нибудь влюбился. Всякий раз, когда я представляла, что вы целуетесь или спите друг с другом, меня аж трясло. — Я не думал, что в тебе кипят такие страсти, — удивился Грэм. — Ты казалась равнодушной. — Знаешь, что папа говорил обо мне и Рей? «Рей — дерзкая бунтарка. Я знаю, чего от неё можно ожидать. Серена — прилежная тихоня, которая иногда выкидывает такие номера, что за голову хватаешься. Вот она для меня — «тёмная лошадка». — Я согласен с ним, — рассмеялся Грэм. — Только теперь я начинаю кое-что понимать. Я начала медленно раздеваться. Грэм, не шелохнувшись, разглядывал меня. — У тебя тело, как у девочки-подростка — Я могу одеться и уйти, если тебе не нравится, — невозмутимо сказала я. — Нет, очень нравится, — ответил Грэм. — Иди ко мне. Он притянул меня к себе и наконец-то поцеловал по-настоящему. — Ты именно так представляла мой поцелуй в пятнадцать лет? — В реальности гораздо лучше, — ответила я. Я опустилась на колени перед Грэмом и ловко растегнула ширинку — Грэм, а девочки-подростки тоже так умеют? — насмешливо спросила, глядя на него снизу вверх. — Какой же ты самоуверенный и избалованный ребёнок, Серена! — прохрипел Грэм. Его светлые глаза теперь казались очень тёмными. Как я и предполагала, за внешним спокойствием Грэм прятал бурный темперамент. Этот темперамент я испытала на себе в полной мере той ночью. — Тише, не торопись, — говорила я ему. — Мы ещё многое успеем сделать. Вот что удивительно: С Грэмом я почувствовала то, что не чувствовала ни с Аланом, ни даже с Дэрианом — будто бы я вернулась домой. Теперь мне казалось странным, что мы с Грэмом так долго бегали друг от друга. Грэм и Серена- это аксиома. Они должны были быть вместе. Это так же естественно, как и дышать. — Знаешь, что я чувствую сейчас? — задумчиво спросила я у Грэма, тяжело дышавшего у меня на груди. — Будто бы я потерянная собака, которая только что отыскала своего истинного хозяина. Идиотское сравнение, но больше ничего не приходит в голову — А знаешь, что я думаю? — Грэм посмотрел на меня дикими глазами. — Мы должны были сделать это ещё много лет назад.

***

      Утром мы позавтракали в кафе около дома Грэма. — Серена, ты понимаешь, что теперь тебе придется выбирать: либо я, либо Дэриан. В тройственном союзе никто из нас не захочет существовать, я уверен, — очень серьезно сказал Грэм. — Грэм, я провела с тобой ночь. Я сказала, что люблю тебя. Ты еще сомневаешься в моем выборе? Грэм недоверчиво посмотрел на меня, а потом улыбнулся и взял за руку. — До сих пор не могу поверить, что произошедшее — не сон. Потом он вызвал мне такси, а сам обещал приехать минут на двадцать-тридцать позже. — Я не хочу, чтобы о нас говорили, — пояснил Грэм. — Наши отношения для меня слишком дороги. — Я знаю, — ухмыльнулась я, целуя его в щеку. — До встречи на студии.       Оставшиеся рабочие дни мы провели с Грэмом в полнейшей эйфории. Мы тщательно скрывали от окружающих наш роман. По своему обыкновению, Грэм продолжал до меня докапываться и полностью игнорировать на площадке. Но стоило смене закончиться, мы уезжали к нему домой или в какое-нибудь кафе. Он становился самым милым и внимательным человеком на свете. Грэм настоял на том, чтобы я начала перевозить свои вещи к нему. Я не стала противиться, но лишь поставила условие — в ближайшее время мы ищем нормальную квартиру. Дома я появлялась редко. Я быстро прибиралась, проверяла сантехнику, оплачивала счета и уходила. Я не знаю, звонил ли мне Дэриан. Наверняка звонил. Я с ужасом представляла наш будущий разговор. «Какая ирония судьбы» — думала я. — «Ведь каких-то четыре года назад я точно так же ушла от Алана к Дэриану». Я уже не представляла себя без Грэма. Это было какое-то полное взаимопонимание и душевное слияние. Он любил относиться ко мне как к маленькой девочке, но я не обижалась. Я чувствовала, что за его насмешками прячется большая любовь. Однажды во время предфинальной записи я встретила Николу. Она зашла к нам в студию. Я сразу заметила, что она чем-то обеспокоена. — Серена с тобой все хорошо? — спросила она. — Ну да, почему ты думаешь, что со мной что-то не в порядке? — удивилась я. — Дэриан не может до тебя дозвониться. Он перезвонил мне и попросил выяснить все. — Я сутками пропадаю на работе, — пожала плечами я. — Грэм с нас три шкуры спускает. — Ясно, я рада, что у тебя все хорошо. — ответила Никола. — Ты просто давно не выходила на связь. Во время нашей короткой беседы появился Грэм. Он серьезно и немного ревниво поглядел на Никки. — Серена, если у тебя нет ничего серьезного, то скорее возвращайся. Надо кое-что перезаписать. Я состроила гримасу и Никки рассмеялась. — Да, теперь я все понимаю! — сказала она. Нет, Никки еще ничего не поняла.

***

      Мое расставание с Аланом было сущим кошмаром, но расставание с Дэрианом вышло в тысячу раз хуже. Он все-таки дозвонился до меня и попросил встретить его в аэропорту. В назначенный день я приехала к нему. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Как никак, через час мы будем говорить о разводе. Согласится ли он? Сможет ли он отпустить меня? — Серена, сколько лет, сколько зим! — обрадовался Дэриан. Он подхватил меня и крепко обнял. — Да, давненько не виделись! — через силу улыбнулась я. Я поздоровалась и перекинулась парой слов с его коллегами. Дэриан выглядел довольным. — Как прошли гастроли? — спросила я в такси. — Лучше не бывает! Нас везде прекрасно принимали, — ответил Дэриан. — Думаю, у нас не будет проблем с поиском нового лейбла. Мы же очень известны за границей. — Да, я думаю, что все сложится! Когда мы приехали домой, Дэриан начал о чем-то догадываться. Он удивлялся тому, что в квартире стало как-то пусто. — Ты весь вечер сама не своя, — сказал Дэриан. — Что случилось? Я не видела смысла делать вид, что ничего не происходит. Тем более, Грэм просил меня решить вопрос с Дэрианом до конца дня. — Дэриан, — вздохнула я. — Между нами все кончено. Я полюбила другого мужчину. Дэриан странно посмотрел на меня. — Это вот ты сейчас так пошутила, да? Не смешно. Я помотала головой. — Это не шутка, Дэриан. — ответила я. — Я хочу развода с тобой. Дэриан подошел ко мне, присел на корточки и посмотрел в глаза: — Этот другой мужчина — Грэм Барнс? — Да, это Грэм, — не стала скрывать я. — Он меня любит. — Я об этом давно уже знаю, — ответил Дэриан. — Но когда ТЫ успела воспылать к нему чувствами?! Осведомленность Дэриана о любви Грэма удивила меня. Даже я узнала о ней относительно недавно. — Как ты узнал о Грэме и его чувствах? — спросила я. — Все произошло внезапно. Я и сама не поняла. Суть в том — я не могу жить без него. — Помнится, совсем недавно ты говорила МНЕ то же самое, — съехидничал Дэриан. — Что же касается Грэма…может он и превосходный актер на экране, но я сразу понял по взгляду, что ты для него — не просто младшая сестренка его бывшей девушки. Я ничего не предпринимал только потому, что ты не отвечала ему взаимностью. Мне так казалось. — Дэриан, ты дашь мне развод? — с трудом спросила я. — Да, ты очень легко от меня отказалась. От нас, — спокойно подытожил Дэриан. — Это нелегко мне далось. Он посмотрел на меня и отвернулся. — Собирай оставшиеся вещи и убирайся вон. — Значит, до встречи на суде? Дэриан ничего не ответил. Уж лучше бы накричал на меня. Я прошла в комнату и стала доставать из шкафа одежду. Внезапно я услышала дикий грохот. Бросив блузку, я выбежала в коридор. На двери в ванную красовалась свежая вмятина. Я заглянула туда. Дэриан держал под струей воды окровавленную руку. — Дэриан, зачем ты так? Тебе надо обработать рану… — Ты еще здесь? Убирайся вон, — закричал на меня Дэриан. — Видеть твою смазливую рожу не могу. Я с сожалением посмотрела на Дэриана. Не так я представляла наш последний разговор. Собрав сумку, я на секунду остановилась в коридоре и посмотрела на свое отражение. Я тут была в последний раз и старалась запомнить этот момент до мелочей. — Дэриан, я оставлю ключи на столике, — крикнула я. Ответа не последовало. События 1989 года. Дэриан.       Меня и Серену очень быстро развели. Совместно нажитого имущества, кредитов и детей у нас не было. Девятнадцатого декабря тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года я официально стал холостяком. Наш брак продлился всего четыре года, но мне казалось, что мы были вместе всю жизнь. В суде я исподтишка смотрел на нее и пытался запомнить все детали ее внешности. Я хотел уничтожить ее образ в своей душе, уничтожить любовь к ней. Я смотрел на ее склоненный над бумагой профиль. Ее ручка перестала писать. — Можно мне другую? Чернила закончились, — улыбнулась она сотруднице. Та улыбнулась ей в ответ и протянула запасную ручку. Стоило ей улыбнуться, и у меня защемило сердце. Неужели она не чувствует никакой боли и сожалений? Неужели ей все равно? — Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Это были непростое, но прекрасное время, — сказала мне Серена на прощание. Вот так она и исчезла из моей жизни. Так же внезапно, как и появилась. Помню как после ее ухода я стал надираться каждый день. Лейблы один за другим отказывали мне. Они считали материал нашего альбома устаревшим. Повсюду звучал хип-хоп и начало набирать силу рейв-движение. «Такое сейчас не модно» — говорили мне. Недовольство в группе росло. Мне пришлось снова самому организовывать концерты, а этим последние годы занимался наш лейбл. У меня не было никакого желания и никаких сил тянуть эту лямку. Мы устали друг от друга, от неудач, от организационных проволочек. Четырнадцатого февраля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года «Башня Татлина» дала последний концерт. Чтобы как-то прокормить себя я устроился работать в одно рекламное агентство и писал музыку к их промо-роликам. Это было несложно. От меня не требовалось создавать сложную композицию. Заработок был неплохой, хотя с точки зрения творчества это был шаг назад. Я съехал с нашей с Сереной квартиры и переехал в крошечную студию. Мне ничего не хотелось. Я общался лишь с Дэвидом и Эдди. Последний, как я заметил, заметно похудел и осунулся. Я спросил у него, не болен ли он. Тот ответил, что просто много работает, поэтому так неважно выглядит. Его ответ меня не слишком устроил. Я чувствовал, что с ним творится неладное. В конце марта я случайно встретился с Эми Лидделл в магазине. Она сочувственно посмотрела на меня. — Дэриан, мне так жаль, — прошептала она. — Это жизнь, Эми. — ответил я. — Я не имел права удерживать Серену силой. — Это точно. — Как у неё дела сейчас? Все в порядке? Я видел как Эми медлила с ответом. Наконец, она вздохнула и ответила: — Грэм и Серена поженились десять дней назад. Сейчас они в Португалии на отдыхе. Они перед этим устроили маленькое торжество для родных и улетели в тот же вечер. Ответ Эми морально уничтожил меня. Вот значит как. Пока я места себе не нахожу, она уже успела выскочить замуж. Молодец, ничего не скажешь. Эми хотела ещё что-то сказать, но видя мою реакцию, передумала. — Дэриан, могу только дать совет: переступи через это и живи дальше. Жить дальше было не так просто.       Через месяц мне позвонил Грэм Барнс. Деловитым тоном он осведомился о моем здоровье и перешёл к главному: — Дэриан, я только что закончил производство фильма про Модильяни. Ты все еще хочешь написать к нему музыку? Его вопрос выбил меня из колеи. Сначала я хотел послать его ко всем чертям, но передумал. Мне нужна работа, а Грэм хорошо платит. — Да, наш уговор ещё в силе. — Вот и прекрасно! Начнём на следующей неделе. Ты сможешь? — Смогу. Никто из близких не понял моего поступка. Никола меня сразу назвала «гребаным мазохистом». Мама тоже была непреклонна: — Дэриан, мальчик мой, ты спятил? Эта маленькая шлюшка так поступила с тобой, а ты ещё хочешь работать на её нового мужа? Имей самоуважение. — Мама, это просто работа. Мои чувства к Серене прошли. Это была ложь. Я думал о ней каждый божий день и проклинал себя за это. — Ты же врёшь, — тут же раскусила меня мать. — На что ты надеешься? Что она вернётся к тебе? Так это зря. От таких как Грэм Барнс не уходят. Он её крепко держит. Я ни на что уже не надеялся. В этом мама была не права. Я лишь хотел закончить дело и достойно уйти. Мы с Грэмом встретились в первых числах мая. Он выглядел довольным жизнью. Он был на душевном подъеме. Он летал по этажам студии, вдохновенно помогая одним, ругая других, смеясь с третьими. На безымянном пальце левой руки красноречиво сверкало обручальное кольцо. Мы и словом не обмолвились о Серене. Тяжело ли мне было видеть его и слышать её голос в записи? Ещё бы, но я преодолевал боль музыкой. Она была моим лекарством. Это будет мой последний подарок ей — музыка о её умерших чувствах, моих — расцветших в полную силу. Я старался не пить в эти дни, чтобы этот порыв не исчез. Тут важен трезвый разум. Двадцатого мая моя жизнь заново рухнула. Это произошло внезапно. Я рано пришёл на студию и с удивлением не обнаружил там Грэма. В это время он уже вовсю на ногах. Техник сказал мне, что Грэм появится не раньше часа дня. Я не придал этому значения и пошёл работать. Ровно в час приехал Грэм. В руках у него была куча пакетов. Через считанные минуты стол ломился от угощений и бутылок. — Это по какому поводу? — спросил я. — Ах, Дэриан, я и не надеялся, что ты услышишь, — рассмеялся Грэм. — Мне сегодня тридцать лет. Я решил всех вас угостить по этому поводу. А ещё мы переехали в новую квартиру. — Мы всю неделю говорили о фуршете, — вставила свое слово какая-то девушка, чьё имя я так и не запомнил. — А ты вечно сидишь в наушниках. — Я не буду вам всем мешать. Я здесь посижу, — сказал я. — От меня никакого толку. — Ну ты хоть у стенки постой, — сказала мне девушка. — Не обижай Грэма. Силой меня потащили к столу, где уже собралась наша команда. Взъерошенный, с очками на голове, Грэм руководил перестановкой стульев. Наконец, все затихли и наш главный инженер начал торжественную речь: — Сегодня, Грэм, тебе исполнилось только тридцать лет. К этому возрасту, на мой взгляд, ты очень много достиг в своей карьере. И дай бог ещё достигнешь. Ты невероятно талантливый, дисциплинированный (он сделал акцент на этом слове) и порядочный человек. Нам всем очень нравится работать с тобой. — Да, — вставила слово та самая надоедливая девушка. — Мы уверены, что ты создашь ещё один шедевр. — Как говорят, — продолжал инженер, — настоящий мужчина должен построить дом, вырастить сына и посадить дерево. Дом ты хоть не построил, но на него заработал и недавно переехал туда… — В процессе переезда, — рассмеялся Грэм. — Квартира вся завалена коробками. Конца и края переезду нет. — Это неважно! — сказал инженер. — Главное — дом есть. На чем я остановился? Вырастить сына. С этим ты практически справился. Когда он у вас должен родиться? — В сентябре, — ответил Грэм. — Вы уже выбрали имя? — раздался любопытный женский голос. — Артур. Артур Ли Барнс. — Что же касается дерева… То, что касалось дерева я уже не слушал. Я почувствовал ужасную тошноту и пока никто не видит вышел в уборную. Там меня с шумом вырвало. Я как следует умылся и посмотрел на свое осунувшиеся лицо. — Значит, Артур Ли Барнс, — сказал я с горькой усмешкой отражению.

***

      Я хотел поделиться с Эдди наболевшим. На звонки почему-то он не отвечал. Я прямиком поехал к нему. Консьерж сказал мне, что Эдди увезли в больницу несколько дней назад. Я выяснил куда именно его положили. Что же это такое происходит? Что за чёрная полоса? К счастью, мне удалось попасть к нему в палату. Он был не похож на себя: бледный, исхудавший. Эдди напоминал живой труп. — Дэриан, это ты! — обрадовался он. — У меня не было времени, чтобы предупредить тебя. — Что с тобой, Эдди? Эдди перестал улыбаться. — Я умираю, Дэриан. Вот что происходит. — Это…то о чем я думаю? — Да, дорогой, я болен СПИДом. — Сколько же тебе осталось? — я удивился своему спокойному тону. — Никто точно не может сказать. По моим предчувствиям, я вряд ли доживу до конца этого года. С этого момента я старался быть с ним каждый день. Иногда ему становилось хуже, его переводили в реанимацию. Я передавал через медсестер для него вещи. Беспокойство за Эдди на какое-то время вытеснило из моей головы Серену. Состояние Эдди ухудшалось с каждым днем. Он перестал узнавать людей вокруг, часто бредил. Его постоянно знобило. Последние недели своей жизни он провел в реанимации. Пятого июля, около шести вечера его не стало. В силу обстоятельств, мне пришлось заняться организацией похорон. Родителей Эдди давно не было в живых, как и тёти, которая его вырастила. Она умерла семь лет назад от рака. К моему изумлению, множество людей изъявили желание присутствовать на прощании. Хотелось спросить: где вы все были, когда он умирал в больнице? Журнал «Интервью» напечатал большой некролог. Меня интересовало: появится ли на прощании Серена? В назначенный день в зал неожиданно прислали огромную корзину красных роз. Я принял её и обнаружил там конверт с деньгами. Внутри лежало десять тысяч фунтов и записка. Я развернул её. Это был почерк Серены. «Дэриан, я знаю, что ты прочитаешь моё письмо. Я очень хотела бы проститься с Эдди, но при всем желании не смогу сделать этого. Я нахожусь на последних месяцах беременности и должна как никогда беречь свое здоровье и здоровье моего ребёнка. Когда я узнала о смерти Эдди, то была в настоящем шоке. Это скромная корзина цветов и деньги — лишь малое, что я могу сделать для него и для тебя»

Серена.

Я тут же порвал её записку. Не нужна мне никакая помощь от неё. Она предала и меня, и Эдди. Я мог бы отослать деньги обратно, но не сделал этого. После церемонии я пожертвовал их сиротскому приюту. Эдди бы это понравилось.

***

Воспоминания Николы Дин о 1989 годе       Я ненавидела Серену Дойл за то, что она разбила сердце Дэриану. Никто не ожидал от неё такого. Она так же легко бросила Дэриана, как в свое время Алана Корнуэлла. Только если Корнуэлл был настоящим говнюком, Дэриан искренне любил её. Скажу даже больше — она была первой настоящей любовью Дэриана. До этого, да простит он меня, он относился к девушкам довольно пренебрежительно, в духе «есть с кем спать, ну и отлично». Теперь же судьба в каком-то смысле сыграла с ним злую и жестокую шутку. И от этой шутки он потом, к моему глубокому сожалению, так и не оправился. Другие переживут расставание, залижут раны и начинают жить заново, а Дэриан… он ведь после развода с Сереной так никого и не впустил в свою душу. Распад группы, карьерные неудачи и смерть Эдди окончательно добили и ожесточили его. После восемьдесят девятого он стал совершенно другим человеком. Мы не были с Сереной близкими подругами, но я хорошо к ней относилась. Я радовалась, что хоть у кого-то из моих знакомых есть настоящая любовь. Дэриан с Сереной были для меня ориентиром. Тем больше я была поражена тем, что Серена бросила Дэриана ради парня из своего же прошлого. Она приложила столько усилий, чтобы вырваться из порочного круга, чтобы потом радостно снова прыгнуть в него. Грэм — не Алан Корнуэлл, но я бы с ним не связывалась. Да, он был очень красивым и талантливым. Да, он приковывал к себе внимание оглушительной харизмой. Но он был со странностями, граничащими с подлинным психическим расстройством. Его помешанность на расписании, на порядке. Он терпеть не мог жующих рядом людей. Мог позвонить Дэриану посреди ночи и вызвать его срочно в студию, только потому что у него самого бессонница из-за последних десяти «неправильно звучащих» секунд звуковой дорожки. Не знаю каким любовным приворотом он притянул к себе Серену, но она просто голову потеряла от него. Ну как еще объяснить ее поведение? Она моментально вышла замуж за Грэма после развода с Дэрианом и тут же родила ему ребенка. Поздней осенью я встретила ее в парке. Она медленно прогуливалась со своей матерью по дорожкам. Время от времени она наклонялась к голубой коляске, и сюсюкалась с ребёнком. — Артур, ты не замерз, малыш? — нежно проворковала она. Серена как раз проходила мимо, но не заметила меня. Все ее внимание было приковано к сыну. Я не стала ее окликать. В следующий раз мы встретились только спустя несколько лет. В начале декабря Дэриан уволился из рекламного агентства и уехал из страны. На мой логичный вопрос, что он собирается делать, он пожал плечами и сказал, что хочет спокойно посмотреть мир. С собой он забрал только свой мотоцикл и гитару, которая была с ним в момент первой встречи с Сереной.