Моя Вселенная

      Дорога до дома тюремщика оказалась нелёгкой: из-за поврежденной ноги было трудно идти, не считая увесистого доспеха. Девушке тоже было несладко: ступать босыми ногами на камни и упавшие ветки — явно не самое приятное занятие. Хоть с плеча кровь больше и не капала, но рана воспалилась и саднила. Солнце близилось к закату, поэтому останавливаться было нельзя. Они шли из последних сил. Вдруг парень остановился у дерева с широким стволом и не менее обширной кроной.       — Добрались, — с улыбкой выдохнул он, снял шлем и немного помотал головой, тем самым растрепав свои насыщенно-синие волосы, взмокшие от пота и немного прилипшие ко лбу. Кожа его была светло-серого цвета. Он «нечеловек». Девушка не ожидала этого, так как все надсмотрщики, которых она видела, были обычными людьми. Существовало несколько рас, о чем она знала, но редко видела их представителей. И то, в виде путешественников, которые останавливались в её родном небольшом городке, чтобы пополнить запасы, остановиться на ночь или ради других важных дел.       Парень издал звук, напоминавший птичий крик, и сверху раздался резкий и ритмичный мужской голос, на который вскоре последовал хриплый ответ. После чего рядом с путниками опустился механизм, представляющий из себя несколько параллельных досок, скреплённых между собой и размером метр на метр, и деревянных перил, к которым по углам были прикреплены веревки, идущие вверх. Синеволосый забрался на данное устройство и кивнул девушке, чтобы она тоже залезла. После чего раздался скрип и они поднялись вверх.       За плотным ковром веток с листьями находилось целое поселение прямо на деревьях. Деревянные домики, прикрепленные к стволам: сбоку или вокруг, соединенные между собой мостиками из досок и веревок. Какие-то жилища были выше, какие-то ниже. На некоторых, самых крепких стволах, было по два домика и на тот, что был выше, можно было забраться с помощью веревочной лестницы. «Нелюди», с такой же сероватой кожей и необычными разноцветными волосами, как и у тюремщика, заинтересовались единственным среди них человеком. Поэтому кто-то подходил поближе, перешептываясь, кто-то пристально рассматривал на «безопасном расстоянии». Девушка с приоткрытым ртом разглядывала всё и всех вокруг, не задерживая свой взгляд больше двух секунд на чем-то, пока её внимание не привлекла женщина, которая подбежала и кинулась на шею охраннику:       — Лиэр! Где ты был?! Я так волновалась! — женщина отстранилась, чтобы вытереть проступившие слезы, но посмотрев на него, резко переменилась в лице — Почему ты в этом? Ты снова ходил к ним?! Я же тебе запрещала!       — Мам, не сейчас — процедил он сквозь зубы. Девушка заметила, что у его матери были такие же насыщенно-синие волосы и схожие черты лица, что показывало их родство. Но больше всего её привлёк не цвет волос, а ноги. Это были не обычные, «людские» ноги, а скорее лапы. Бедра были как у человека, но ниже колен отходили назад, словно кости были сломаны под почти прямым углом. Стопы сильно напоминали кошачьи лапы. Ладони тоже скорее напоминали звериные, чем людские. Уши были почти обычные, если не считать небольшой вырост, словно мочку кто-то пытался отрезать, но остановился на половине. Кожа на лице была бледно-серого цвета и постепенно темнела, а у кистей и нижних лап, ближе к пальцам, становилась почти черной.       — Домой, живо! — мать синеволосого сильнее нахмурилась и указала в сторону небольшого домика, который находился через пару деревьев от них, после чего повернулась к публике, чуть присела с мягкой улыбкой и без единой хмурой морщинки на лбу, — Извините, что видели это. Моего оболтуса и грюл не исправит!       Лиэр кивнул девушке в сторону своего дома, куда только что указывала его мама, и направился туда, стараясь хромать меньше или, хотя бы, не так заметно.       Через пару минут все трое оказались в доме, на пороге которого сразу почувствовался еловый аромат. Сам дом был простой, сделан из досок светлого дерева, имел пару комнат. Первая, в которой они находились, была кухня: светлая, уютная. Напротив входа стоял небольшой шкаф, справа от него на стене висело зеркало в рамке из сушеных веток и ягод. У стены, напротив зеркала, стояла кухонная утварь. В углу стоял стол с тремя стульями, на котором находилась плетеная корзинка с еловыми шишками и цветами. Женщина закрыла дверь и плотно задернула шторы у двух окон, из-за чего на кухне стемнело, но свет, который шел из соседней комнаты, давал возможность видеть все вокруг.       — Снова опозорил меня при всех! И без этого сплетни разные ходят! — мать с укором смотрела на своего сына секунд пять, но, не дождавшись его реакции, перевела взгляд на девушку, — А это кто? Человек? Ты чем думал, когда привел к нам человека?! И что это на ней? Твоя одежда?!       — Мам, не кричи, а то нас все услышат и сплетен будет еще больше, — Лиэр закатил глаза и скрестил руки на груди, — И ты думаешь, что я просто так привел бы сюда человека? Она помогла мне. Ей нужна помощь или ты не видишь?       — Вижу. Но почему мы должны помогать ей?       — Она спасла мою жизнь. Женщина приоткрыла рот, чтобы возразить, но промолчала полминуты, после чего обреченно вздохнула и кивнула:       — Как тебя зовут, милая? Девушка была удивлена резкой сменой неприветливого тона на натянутую доброжелательную полуулыбку, из-за чего потупила взгляд, но в итоге ответила:       — Скарлетт.       — Приятно познакомиться, милая. Видно, тебе нужно привести себя в порядок. Дай мне позаботиться о тебе, — чересчур сладко произнесла хозяйка и отвела девушку в соседнюю комнату, которая была чуть больше предыдущей. Напротив дверного проёма располагалось окно, немного шире, чем остальные. Под ним небольшой деревянный столик с парой ящичков, слева от него находилась застеленная кровать, а справа — темно-зеленое, немного истертое кресло, за которым стояла ширма.       Женщина проводила гостью за перегородку, где находилась тумбочка с медной миской для умывания и деревянная ванна, куда хозяйка быстро налила горячей воды. Оставалось только раскрыть ширму от стены до стены, чтобы Скарлетт могла спокойно искупаться.       Горячая вода и приличная одежда сделали свое дело, и теперь перед Лиэром и его матерью стояла порядочная девушка, о которой вряд ли кто-то мог подумать как о только что сбежавшей заключенной. Она давно мечтала хорошо отмокнуть в ванне, поэтому улыбка сверкнула на её лице, выдавая ямочку на левой щеке. В болотных глазах горели искорки счастья вместе с усталостью от долгой и трудной дороги. Скарлетт поправила пояс из бечевы на бежевой мешковатой рубашке и льняные штаны, чуть ниже колена, на одном из которых была крупная заплатка. Одежда была поношенная и великовата, но лучше, чем тюремная.       — Так что там с твоим плечом? — хозяйка подошла к девушке и двумя пальцами взяла за левый локоть и внимательно посмотрела на небольшую рану на плече, которая уже опухла. Женщина проводила гостью на кухню и усадила её на стул. Источником света служила банка, а точнее тройка порхающих в ней светло-голубых «огоньков». На столе стояла небольшая деревянная шкатулка с необычными символами и изображением представителя их расы, держащего в руке какую-то ёмкость. Мать Лиэра достала оттуда чистый кусок тряпицы, сложенный несколько раз и скрученный в жгут, и протянула его Скарлетт:       — Сожми это клыками и терпи. Кивнув, девушка сделала, как было сказано. Хозяйка протирала иглу салфеткой и сделала несколько уколов на площади воспаленного участка плеча, что уже доставило боль её пациентке. После она надавила с достаточной силой, чтобы кровь проступила через заранее проделанные почти невидимые отверстия и царапины, которые уже были на коже. Открыв бутылку с прозрачной желтой жидкостью, она промочила той новую салфетку и приложила к ране. Гостья зажмурилась и сильно сжала тряпочный жгут зубами и кулаки, что показывало какую боль она испытывает. Женщина не теряла времени и бинтовала её плечо с неким мастерством. Закончив, хозяйка собрала все принадлежности обратно в шкатулку и убрала ту в потайной ящик обеденного стола.       — Всё. Сейчас принесу ужин. Лиэр, позаботься о нашей «безур», — она взяла корзину с частью посуды и вышла из дома.       Скарлетт посмотрела на парня, которые уже стоял без доспехов. Лиэр оказался стройным, с не очень широкими плечами, но достаточно хорошо развитыми мышцами рук и ног, а именно бёдер, так как нижняя часть, начиная с колена, на вид состояла в основном из костей и хрящей. Левая нога, чуть выше «лапы», наполовину до характерного сгиба была забинтована. «Видимо повредил ещё в тюрьме» — подумала девушка. Но её больше интересовало другое:       — Как ты смог ходить в людском доспехе? Точнее в сапогах? И ты найтер?— вопросительно, немного хмурясь, посмотрела она на нового знакомого.       Вздохнув, синеволосый присел на соседний стул и положил руки на стол:       — Да, я, как и все жители поселения, — найтер. Мы отличаемся от вас, людей, что ты сама видишь. В вашей обуви очень сложно ходить, так что пришлось внутри немного изменить, чтобы было достаточно удобно. Повезло, что доспехи оказались широкими и мои «мингва» влезли, — по непонимающему взгляду собеседницы он пояснил, указывая на характерный изгиб под коленом:       — Мингва — это вот эта часть. Помогает нам прыгать выше «зебур»… То есть чужаков, представителей других рас.       — Может тогда расскажешь, почему вы живёте на деревьях, а не внизу? Разве это не опасно? — в вопросительно-хмуром взгляде девушки появились искры любопытства. Она большую жизнь провела у себя на родине, где о других расах можно было услышать только от путешественников и прочитать в книгах, а тут, прямо перед глазами, живой источник нового и интересного. Кто бы отказался послушать?       — Для нас это безопаснее, чем на земле, как зебур. Высоты не боимся, нас чуть ли не с рождения учат лазать по деревьям, прыгать с ветки на ветку. Мы не любим чужаков, поэтому скрываемся вверху, за ветвями. Меньше шанс нападения разбойников и диких зверей. Всякое бывало, но реже, чем когда наши предки жили внизу.       — Почему ты спас меня и вообще привёл сюда, если вы не любите чужаков?       — Брестер-бреттрех. Долг жизни. Ты спасла меня от смерти, и я обязан служить тебе пока не спасу твою жизнь. Если вдруг ты умрёшь, то мне придётся прервать свою жизнь, чтобы возродиться в другом теле и исправиться, иначе моя сущность будет вечно скитаться по этому миру и не найдёт спокойствия в Пустоте. Таковы наши традиции и религия, — закончив, Лиэр обернулся на только что вошедшую в дом мать.       Женщина поставила корзину на стол и достала оттуда небольшую прямоугольную глиняную сковороду с крышкой и двумя ручками и кувшин, тоже сделанный из глины. Она достала тарелки, стаканы и вилки и накрыла на стол. Вскоре все трое приступили к трапезе. Вся комната наполнилась необыкновенным запахом запеченной птицы в ягодном соусе и некий овощ, напоминающий картофель, с травами. От аромата у Скарлетт сразу же заурчало в животе. Хоть запах и был достаточно необычен для неё, но вполне аппетитен, особенно по сравнению с тюремной едой. Девушка принялась за трапезу почти сразу же, как только получила свою порцию. Оба владельца домика пожелали приятного аппетита и тоже начали есть.       — Это очень вкусно! Я так давно не ела домашней стряпни! — прожевав, с удовольствием произнесла гостья, на что хозяйка лишь вежливо улыбнулась. После ужина мать Лиэра постелила его спасительнице на своей кровати, сказав, что поспит рядом с сыном, после чего закрыла все окна и двери, повесив на те колокольчики. Это было немного странно для девушки, но она старалась не воспринимать это на свой счет. Женщина проявляла некую заботу о ней только из вежливости и некой благодарности за спасение сына. Но и это не волновало Скарлетт. Она лежала в необычайно мягкой постели, дышала самым свежим воздухом. Ей было тепло, уютно, сытно. После долго заключения все вокруг казалось лишь сном, что ей было отчасти страшно уснуть и проснуться в камере, но усталость взяла свое.       Девушка открыла глаза и вместо спальной комнаты увидела огромную поляну, на которой росло бесконечное множество цветов: от самых простых ромашек до причудливых пионов. Все вокруг благоухало и радовалось жизни, а в середине стоял силуэт женщины, которая приветливо махала рукой. Скарлетт присмотрелась к фигуре и почти сразу узнала — это ее мама. Не успела девушка сдвинуться с места, как все охватил огонь. Жаркие языки пламени поглощали все вокруг, а силуэт матери уже не махал, а закрыл лицо руками и склонился к земле, плача. Через секунду пожар сменился темнотой. Вместо земли был грязный каменный пол. Вокруг бегали крысы и тараканы. Везде лежал мусор. Женский силуэт подметал пол, хотя это было бесполезно. Резко раздался грохот и Скарлетт со всех сторон окружили толстые металлические прутья клетки, которые не давали двигаться. Девушка проснулась в холодном поту. Вокруг была все та же мебель: мягкая постель, зеленое кресло, ширма. Скарлетт присела и покачала головой, пытаясь выкинуть остатки кошмара из мыслей. Плохой сон дал ясно понять: ей нужно возвращаться домой и как можно скорее. Было неправильно уходить вот так, ничего не говоря, но девушка понимала, что доставляет Лиэру и его матери только одни неудобства.       Сквозь узкие щели оконных створок начало светить солнце, поднимающееся из-за горизонта. Ранние птицы уже начинали петь. Утро неторопливо наступало (приходило в поселение), пока светловолосая быстро одевалась, стараясь при этом не разбудить хозяев дома. Наспех завязав пояс поверх длинной рубахи, она обернулась на женский голос:       — Уже уходишь?       — Простите, но мне нужно уйти. Не хочу доставлять вам еще больше проблем, — девушка убрала непослушные волосы в хвост и посмотрела на мать Лиэра.       — Куда еще больше? — фыркнула женщина в ответ. Вчерашнего дружелюбия, как и не бывало, — Ты пришла в наше поселение, опозорила меня и моего сына и связала себя и его долгом жизни! Ты преступница! Из-за таких, как ты, он делает то, чего не следует! Скарлетт молча смотрела на хозяйку дома и слушала каждое обвинение. Она чувствовала горячую злость в груди, но не перебивала и заговорила только тогда, когда женщина спросила:       — Чего смотришь? Сказать нечего?       — Я ни в чем не виновата. Если у меня был выбор, то я не пришла бы сюда. Я не знала, что Лиэр — найтер, так же, как и про долг жизни, но в любом случае помогла бы ему, иначе он бы умер. Мне не нужно, чтобы он отдавал свою жизнь за меня. И я действительно не хотела доставлять вам никаких хлопот, поэтому ухожу прямо сейчас! — девушка сжала губы от злости и прошла в другую комнату, но не успела открыть входную дверь, как вновь услышала тот же вопрос, что и несколько минут назад:       — Уже уходишь? — Лиэр спускался по лестнице, чуть прихрамывая, — Подожди немного, я соберу самое нужное.       — Сынок! У тебя ведь серьезный ушиб! Ну куда ты пойдешь? Да и зачем? Никто ведь не знает, что она спасла твою жизнь. И мы ей дали одежду, еду, лекарства, теплую постель! — женщина преградила собой гостью, словно пряча сына от нее, как от врага. — Лучше останься со мной. Ты ведь не бросишь свою маму одну? Как же я без тебя буду?       — Мама, я уже не маленький, — Лиэр глубоко вздохнул: было видно, что ему трудно говорить это, — Рано или поздно птенцы улетают из гнезда, и сейчас пришло мое время покинуть свой дом и отправиться навстречу судьбе. Я чувствую, что это мое предназначение.       Парень ходил по комнате и собирал самые необходимые вещи в сумку, в то время как его мать ходила за сыном следом. Скарлетт не хотела вмешиваться и пыталась открыть дверь, но причудливый замок никак не хотел открываться. Солнце уже полностью вышло из-за горизонта и лучами проникало в дома найтеров сквозь щели и окна. Цветы начали распускаться, птицы уже щебетали на ветках деревьев. Поселение медленно просыпалось. Утро было на удивление приятным для всех, кроме одной.       — Нет, твое предназначение остаться здесь, помогать мне по дому, найти достойную девушку и завести семью. Здесь твое место. Здесь твой дом! — от спокойствия женщины ничего не осталось. Она вцепилась дрожащими руками в сумку, останавливая сына, — С тобой может случиться все, что угодно! Ты можешь умереть!       — Я мог умереть вчера, но остался жив. Ты хочешь, чтобы я всю оставшуюся жизнь гнил здесь? Или все же поверишь в меня и дашь мне шанс самому выбирать, на что ее потратить?       Было понятно, что Лиэр больше не желает оставаться в поселении. Приключения, возможная слава и неизвестные опасности зовут его, и он всем своим нутром подчиняется этому зову. Женщина не хотела понимать это и отпускать своего единственного сына, но он был непреклонен. Накопленная с годами злость придавала ему уверенности. Синеволосый одним движением вырвал сумку из женских рук, открыл дверь, взял удивленную Скарлетт за запястье и, под крики и слезы матери, покинул поселение.