Я уйду, а ты останешься

Ника, задыхаясь, бежала по мрачным коридорам особняка. Обеими руками она придерживала платье, которое на ходу становилось ей велико, действие зелья уже заканчивалось. Ее тело обретало первоначальную форму и размеры, кожа наливалась цветом, а на шее проступали безобразные пятна. Навстречу выбежал встревоженный мальчик, схватил девушку за руку и втащил в узкий коридорчик, служащий проходом для эльфов. — Что произошло? Ты… – Драко поймал сползающую по стене Нику и легонько похлопал ее по щекам, прижимая к себе, – ..выглядишь так, будто сейчас потеряешь сознание. Он бережно убрал волосы с ее лица и… замер, словно окаменев, остановив свою ладонь над изуродованной шеей девушки. Через несколько секунд взгляд его скользнул ниже, он взял Нику за запястье и поднял на уровень лица ее руку с намертво зажатым в пальцах осколком. На костяшках темнели капли крови. — Твой отец… – прошептала Ника, кривя и прикусывая губы. Мальчик отпустил ее руку. Она выронила осколок, бессильно заплакала, закрыв лицо, и только потом услышала быстрые, удаляющиеся шаги. В слезах помчалась за Драко, путаясь в полах платья, на ходу вытирая щеки и пытаясь затянуть корсет. Все это походило на плохую драму. Вбежав в столовую, Ника ткнулась в спину Драко, стоявшего у самых дверей. По полу были разбросаны осколки, повсюду виднелись смазанные капли крови. «Черт… С вазой я погорячилась, конечно…» Люциус допивал кофе на своем прежнем месте. Ничего необычного в его поведении нельзя было заметить. Он лишь иногда убирал с залитых кровью глаз непослушный, розовато-красный локон и рукавом рубашки стирал с подбородка гранатовые капли, стекающие с разбитого виска. На скуле его и на лбу виднелось несколько глубоких, сочащихся ран; кровавые пятна темнели на воротнике рубашки, брюках, скатерти стола. Девушка зажала рот ладонью. Ей стало страшно за то, что она сделала, но никакого сочувствия к Малфою-старшему она не испытывала. Ее просто поражали масштабы случившегося. — О, Драко, ты уже вернулся, – мужчина попытался изобразить радушную улыбку любящего отца. Язык у него слегка заплетался. – Как там мама? — Ей уже лучше, – процедил мальчик. – Мне интересно другое, отец. — Что же? — Почему ты снова делаешь это? – Драко начал медленно подходить к отцу, и Ника увидела его белое, как сливки, лицо. – Сколько времени уже прошло, а ты так же травишь мне жизнь. — О нет, Драко, здесь ты ошибаешься. – Люциус облизал окровавленные губы и покатал по столу маленький осколок, который, видимо, достал из раны. – Наше существование и существованием-то назвать сложно. Мне нужно подумать, чтобы вывести термин, подходящий для этого. — Я не разрешал тебе трогать ее! Не разрешал! – Закричал вдруг мальчик и одним движением опрокинул стол. Раздался жуткий грохот и звон, по полу рассыпался сахар, разлились остатки кофе. – Она – моя, слышишь? Моя! Дай мне иметь хоть что-то! — Боже… – мужчина болезненно потер переносицу. – Давай поговорим об этом позже. У меня болит голова. Я хочу побыть один. Драко схватил его за ворот рубашки. Глаза Ники округлились, став размером с чайные блюдца. Ей понадобилась четверть секунды, чтобы мысль пронеслась по нейронам, и сигнал отправился в тело, но этого было слишком мало. Пальцы Люциуса сомкнулись на шее мальчика раньше, и вместе они упали на пол, засыпанный битым стеклом, раньше, чем девушка успела сорваться с места. — Драко! – Закричала она, пытаясь вырвать мальчика из лап его же отца, но они беспорядочно возились в этом хаосе из уничтоженной посуды, как клубок слипшихся змей – шипя и рыча. Драко всерьез пытался ударить Люциуса, от гнева у него даже на лбу выступил пот, но Люциус не давал ему принять выгодного положения и, будто забавляясь, только сильнее злил его. Ника сбегала на кухню за графином воды и облила обоих. Ей трудно было смотреть на все это. У нее уже начинало гудеть в ушах от абсурда, в который превратился ее чудесный сон. — Драко, ты не хочешь мне ничего объяснить? – Полуиспуганно, полусердито спросила девушка. Мокрый, раскрасневшийся и взъерошенный Малфой-младший зло поджал губы. Он молча перевел взгляд на своего отца, разлегшегося на полу. — Согласен, девушке нужно многое объяснить, сын, – сказал он.